Текст книги "Служить и защищать (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Я не стал снова стучать в дверь – и так было понятно, что мне не откроют. Сел в «Шеветт» и поехал в Карсон, глядя на дорогу немигающим взглядом.

Неужели я действительно виноват во всем этом? Неужели я и правда сделал это не из стремления помочь, а только из-за своих амбиций и желания раскрыть громкое дело?

Столько сломанных жизней. Роуз, которая всеми силами сопротивлялась, но я все равно обманом втянул ее во все это, и теперь она не сможет спокойно спать, зная, что Гольдберг жаждет ее крови. Кэрол, которая согласилась рассказать мне обо всем, и поплатилась за это. Другие пропавшие без вести.

Я вдруг почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. Чувство вины обрушилось на плечи с такой силой, что я, кажется, на самом деле ссутулился.

Я въехал в трейлерный парк, припарковался, бросив машину открытой. Зашел домой и уселся, глядя в стену. Может, мне действительно лучше все бросить? Собрать шмотки и свалить куда подальше? Может, так от меня хотя бы будет меньше вреда? Или мне стоит принять ответственность?

Я вдруг вспомнил, что в кустах за трейлером закопан Глок, который я отобрал у Трэвиса и Деймона. Возможно, пришла пора поступить по-мужски? Взять его, поехать в Голливуд, и на самом деле пустить пулю в голову Гольдбергу? А потом и себе, потому что скрыться от отдела убийств после такого я уже точно не смогу – даже если перебью всю охрану и смогу добраться до Гольдберга, а потом сбежать невредимым, что уже крайне маловероятно. Меня ведь все равно увидят случайные люди, персонал, камеры в конце концов. Я ведь полицейский, а не киллер, чтобы заметать следы.

Я посмотрел на стену, за которой рос тот самый куст, под которым лежал пистолет. И внезапно увидел на этой стене телефон. Мысль пришла в голову против моей воли. Мне не хотелось звонить Саре в таком состоянии, но я чувствовал, что если не сделаю этого, то, возможно, совершу непоправимое.

Я набрал номер, и трубку сняли почти сразу.

– Сара Мендес слушает.

– Сара… – проговорил я.

– Майк? – спросила она удивленно. – Что случилось?

Ее слова прозвучали озабоченно – видимо, она что-то услышала в моем голосе.

– Ничего не случилось. Просто побывал у последней из жертв, – ответил я.

– Она отказалась с тобой говорить? – поняла Сара.

Я не стал отвечать. Подумал несколько секунд, а потом все же спросил:

– Скажи, я зря все это затеял?

Сара помолчала немного, а потом сказала неожиданно участливым для ее горячего южного темперамента голосом:

– Майк, не важно, зря ты это начал или нет. То, что произошло – уже произошло, ты не можешь на это повлиять.

Я вздохнул, а Сара продолжила:

– Зато ты можешь повлиять на будущее. Можешь прищучить ублюдка и показать всему этому погрязшему в дерьме городу, что здесь нет недосягаемых для правосудия. Что здесь не получится прикрыть любую грязь пачкой стодолларовых бумажек.

Она помолчала, тяжело вздохнула и добавила:

– Не знаю, зря ты это начал или нет, но знаю, что после случившегося у тебя уже нет пути назад. Ты обязан посадить его, потому что иначе все действительно было напрасно. Любой другой исход ничего глобально не изменит. Но если ты сможешь добраться до него и показать всем, что в гребаном городе падших ангелов еще существует закон – то ты действительно что-то изменишь. И тогда, надеюсь, те, кто погиб по его вине, смогут спать спокойно.

К горлу подкатил ком, но голова вдруг прояснилась. Осознание пришло резко, как будто окружавший меня непроглядный туман вдруг мгновенно развеял налетевший порыв ветра.

Нельзя позволить потерям и неудачам сломать меня. Потому что иначе все действительно было зря.

– Спасибо, Сара. Ты правда очень помогла.

Я повесил трубку, уже наверняка зная, что делать дальше.

Глава 9

Вчера после разговора с последней из жертв я был малость не в себе, так что даже не вспомнил про пятничную тренировку. Но сегодня меня отпустило, и даже более того – я был полон мотивации. Так что, проснувшись утром и не спеша разобравшись с домашними делами, я поехал в Венецию.

Коломбо не было – видимо, было слишком рано, или у него были другие дела. Так что я ни на что не отвлекался и устроил себе добротную интенсивную тренировку, как следует выпустив пар.

Когда ехал обратно, учуял в машине неприятный запах. Сперва решил, что в «Шеветте» опять что-то где-то протекло или сгорело, но быстро сообразил, что это пахнет от лежащей на заднем сиденье сумки с формой. Приоткрыл пассажирское окно и понял, что так жить нельзя.

На вечер у меня были важные планы, но вот остаток дня нужно было чем-то занять. Так что я вернулся в трейлер, собрал в пакеты грязное белье, которое накопилось больше чем за неделю, и повез все это стирать.

Народу в прачечной оказалось довольно много, даже лавки для ожидания все заняли. Ну да, суббота ведь.

Я поймал себя на мысли, что мне дико непривычно, что в патруле мои выходные совпадают с общепринятыми. Я уже привык отдыхать в понедельник и вторник, посещая все заведения, пока большинство людей на работе. Так что от таких столпотворений я уже порядком отвык.

Но вещи мне все же удалось постирать, хоть и потратил я на это два с лишним часа. Сложил сухое и пахнущее порошком белье обратно в пакеты и поехал домой.

Когда я закончил раскладывать чистую одежду по полкам и вешалкам, на часах было начало четвертого. Так что я пожарил себе мяса на сковороде, поел, а потом поиграл с Рэмбо, который, как всегда, очень этому обрадовался. Подумалось, что нужно скорее копить деньги и покупать дом – надоело уже, что пес живет на улице.

А в семь вечера я закрыл питбуля обратно в вольер и надел строгие брюки, рубашку и пиджак – сегодня я планировал попытаться продвинуться вперед в деле Гольдберга, а для этого мне необходимо хорошо выглядеть. Иначе ничего не получится. Побрызгался туалетной водой и сел в «Шеветт», понадеявшись, что за время пути не провоняю антифризом.

Последний вообще демонстрировал какие-то волшебные свойства – он слегка сочился сразу в несколько соединений и, судя по всему, где-то подкапывал на горячий движок, потому что в салоне периодически появлялся его запах. А со стекол изнутри время от времени приходилось вытирать густой налет, который был особенно заметен прохладными утрами. Но при этом уровень охлаждающей жидкости не уходил вообще. Я уже начинал подозревать, что там просто где-то забился патрубок, и антифриз из расширительного бачка вообще в систему не поступает. Но «Шеветт» пока особо не закипал, так что я решил не мешать технике работать, даже если она немного нарушает законы физики.

Мой путь снова лежал в Голливуд. Вычеркнув из блокнота имя последней из пяти жертв насилия, я решил, что нужно не останавливаться и идти дальше по списку. Имен в нем было еще достаточно, и были все шансы, что кто-то из оставшихся даст мне зацепку. Так что я просто шел по порядку.

Остановился в половине квартала от нужного мне места – нельзя было, чтобы меня видели на этой машине. Потому что путь мой лежал в клуб «Золотая долина». Именно там за столиком на балконе вел свои дела наркодилер по имени Пауль. Если верить показаниям Крауза, конечно.

Я чуть усмехнулся – ну да, Пауль. Вообще не удивлюсь, если Пауль окажется негром или сальвадорцем. Понятно, что это, скорее всего, псевдоним. Но оно и логично – какой смысл дилеру работать под своим именем?

Чем ближе я подходил к клубу, тем острее ощущал дискомфорт от отсутствия под мышкой кобуры. Гребаное понижение и гребаная система, из-за которой я не могу взять домой ни рацию, ни оружие. С другой стороны, есть все шансы, что меня обыщут на входе – обычно в дорогих клубах не любят, когда посетители приходят с оружием.

Я подошел к входной группе – в отличие от «Нептуна», тут не было никакого неона, зато название клуба на вывеске было вырезано из отполированного металла золотистого цвета. Выглядело это, конечно, как китч, но китч дорогой и внушающий.

На входе меня встретил огромный черный охранник в строгом костюме. По габаритам он вполне мог составить конкуренцию тому же Пикфорду – стоя напротив, я смотрел ему в кадык, а толщина его шеи была вполне сопоставима с моей головой. Я кивнул ему и попытался войти внутрь, но он внезапно выставил ладонь.

– Вы не проходите.

Я аж подвис. Надел свою лучшую одежду, и все равно не прохожу? Это что, у меня морда колхозная?

– Почему же? – вежливо спросил я, чувствуя, как внутри растет негодование.

– У нас элитное заведение, мы имеем права не пропускать посетителей без объяснения причин.

Блин, неужели мой наряд выглядит недостаточно дорого? Возможно, если учитывать, что хороший брендовый костюм может легко стоить мою месячную зарплату. Но раз не удалось сойти за рядового посетителя, нужно что-то придумать.

– Я осведомлен об уровне вашего заведения, и мне оно, пожалуй, действительно не совсем по карману. Но у меня здесь встреча, и мой работодатель будет очень недоволен, если из-за вас сорвется она, а вместе с ней и его деловые планы.

– С кем встреча? – сразу же уточнил охранник. Видимо, я уже не первый такой хитрожопый на его памяти.

Я чуть замялся, размышляя, стоит ли говорить, но потом все же произнес:

– С господином Паулем.

Он еще раз оценивающе посмотрел на меня, после чего жестом попросил поднять руки. Я подчинился, он быстро охлопал меня, проверяя на наличие оружия, и сделал маленький шажок в сторону.

– Проходите.

Я кивнул и вошел внутрь. Прокатило. Я уж думал, придется караулить этого Пауля на выходе. А учитывая то, что я знаю только его имя, дни недели и расположение столика, за которым он обычно общается с людьми – это было бы охренительно интересным квестом.

Пройдя через входную группу, я огляделся. Место не слишком напоминало обычный ночной клуб, каким я ожидал его увидеть. Слева стояла невысокая сцена, где сейчас под какую-то не слишком громкую, но очень ритмичную музыку танцевали полуголые девушки. Полагаю, тут и вживую музыканты выпускают, просто сейчас заведение только открылось, и еще не время.

Вдоль стен стояли столики, к моему удивлению накрытые белыми скатертями. Свет был приглушен, по не слишком большому танцполу в центре бегали тонкие лучики разноцветных прожекторов. Людей было немного – я насчитал меньше десятка на первом этаже.

У дальней стены расположился бар с огромным количеством всевозможных бутылок на стеклянных полках за спиной у бармена. А рядом с ним в правом углу начиналась тянущаяся вдоль стены кованая лестница на балкон. Последний опоясывал клуб не полностью, а только две его стены – над столиками и над входом, чтобы было видно сцену. Пространство балкона было огорожено изящными коваными перилами, украшенными позолотой.

Я направился к лестнице и поднялся наверх. На балконе уютно разместился еще десяток столиков, но заняты из них были всего три. Я же сразу направился к угловому, который упомянул в своих показаниях Крауз. А когда разглядел сидящего за ним человека, то задумался о том, что имя Пауль может быть и не псевдонимом.

Держа в руке бокал с каким-то ярким коктейлем, за столиком спиной к углу клуба расположился мужчина лет тридцати с абсолютно белыми волосами и такими же бровями. Я заглянул ему в глаза – они оказались голубыми. Значит, не альбинос – у тех, вроде бы, красные глаза должны быть. Интересно, это натуральный цвет, или он их чем-то выбеливает?

Образ подчеркивали небольшие, но остро очерченные скулы, небольшой прямой нос и тонкие губы. А завершали картину белые брюки и рубашка. Черт возьми, его хоть сейчас засовывай в формалин и отправляй в палату мер и весов с подписью «истинный ариец».

Я подсел к нему без спроса и поздоровался:

– Добрый вечер, Пауль.

Он посмотрел на меня, его лицо напряглось, хоть он и постарался этого не показывать.

– Добрый. Чем обязан? – спросил он, отставляя бокал в сторону и складывая руки в замок на столе.

– Мне сказали, что вас можно найти в этом клубе. И порекомендовали как проверенного поставщика.

Он посмотрел мне в глаза и медленно поднялся. Сделал пару плавных шагов, обходя столик по кругу и скользя указательным пальцем по столешнице.

– Мой ответ очень зависит от того, кто именно вам меня порекомендовал… – медленно произнес он, сделав шаг чуть в сторону от столика. Выглядело это, как будто он красуется, однако в какой-то момент он скосил глаза бросил на меня беглый взгляд, будто оценивая мое местоположение.

И тут я все понял. Когда я пришел, то сел напротив него – спиной к лестнице и, соответственно, к единственному выходу с балкона. То есть заблокировал ему путь к отступлению. И столик он сейчас обходил не просто так.

Судя по всему, понимание отразилось на моем лице, потому что с места мы сорвались одновременно.

И он бы успел проскочить, если бы до этого сделал еще хоть один шаг, а я сидел за столом как положено, а не вполоборота на краешке стула. Так что я резко толкнулся вперед, выпрямляя ноги, и выскочил в узкий проход, положив правую руку на перила балкона.

Уже ринувшийся было вперед Пауль не успел проскочить и чуть не влетел в мои расставленные руки. Но все же смог вовремя остановиться и сделать два прыжка назад. Злобно цыкнул, глядя мне в глаза, и прошипел:

– Коп…

Я посмотрел на него довольным взглядом, понимая, что бежать ему с балкона особо некуда. Пистолета у него тоже быть не могло – слишком легко одет, некуда прятать кобуру.

– Не советую оказывать сопротивление. Я только задам тебе пару…

– Пошел ты на хрен! – перебил он меня, внезапно схватился левой рукой за перила и одним рывком перепрыгнул через них, улетев вниз с балкона.

Гребаный псих, там же метра четыре!

Я рванул к перилам и увидел, как дилер медленно поднимается с танцпола. Оценил высоту и понял, что повторять его безумный трюк не хочу, так что бросился к лестнице, стараясь не терять из виду белое пятно его рубашки на фоне темного пола клуба. Пробежал половину лестницы, а когда до пола осталась пара метров, все-таки прыгнул через перила. Потому что увидел, как Пауль бодро прохромал куда-то за бар и скрылся в небольшой дверце в углу. Я благополучно приземлился, даже ничего себе не отбив, и рванулся за ним.

Меня попытался было остановить один из охранников, но я проскользнул под его выставленной рукой и тоже ворвался в дверь, за которой скрылся дилер. На ней была какая-то табличка, но в спешке и приглушенном свете я не успел ее прочитать. Поэтому очень удивился, когда, пролетев через дверной проем и едва не упав, потому что за ним оказалась небольшая ступенька вниз, оказался не на кухне и не в подсобке, а в переулке. Мы выбежали через черный ход.

Бросил взгляд в обе стороны и увидел, как справа за ближайшим углом скрылось белое пятно. Рванул следом, по привычке сунув руку под мышку, но не нащупав там пистолета. Вот ведь гадство.

Добежал до нужного поворота и увидел, как по переулку метрах в двадцати, слегка прихрамывая, несется Пауль. Ростом он был чуть ниже меня, к тому же приземление, судя по всему, вышло не слишком удачным. Так что догнать я его должен без проблем.

Дилер оглянулся, увидел меня и немного ускорился. Я же рванул следом, постепенно сокращая дистанцию. Он свернул еще раз, потом еще – явно был знаком с местными переулками. Но попытка сбросить меня с хвоста не увенчалась успехом – я постепенно его нагонял.

Когда я был метрах в трех от него, он вдруг притормозил и с разворота опрокинул мне под ноги небольшой мусорный бак. Я едва не налетел рухнувший контейнер, что на такой скорости было чревато очень неприятным падением. Но все же успел в последнюю секунду чуть замедлиться и перепрыгнуть через него, не растянувшись на асфальте.

Пауль за это время оторвался на пару метров, но я ускорился и через несколько секунд все же настиг его. И, не мудрствуя лукаво, просто толкнул убегающего мужчину в спину. Тот потерял равновесие и полетел на асфальт, сдирая кожу на ладонях. А я воспользовался моментом и уселся на него сверху, заламывая руки за спину. Он забился, пытаясь освободиться, но я прижал его руку коленом. Вытащил из кармана пиджака стяжку, пяток которых положил туда перед выездом. Как оказалось, не зря.

– Полиция Лос-Анджелеса, не дергайся, – сказал я, кое-как стягивая его запястья вместе, несмотря на сопротивление.

– Пошел ты на х.! – крикнул он.

Похоже, общение как-то не заладилось. Ну да ладно. Я вздохнул и проговорил:

– Успокойся и слушай сюда. Я не из отдела наркотиков, и ты мне не интересен от слова совсем. Мне за тебя даже раскрытие не зачтут. Поэтому, если ты ответишь на мои вопросы, я просто забуду, что видел тебя.

– Какие наркотики, мужик, ты вообще кто? – неожиданно спросил он.

– Детектив Соко, полиция Лос-Анджелеса, – решил я соблюсти хоть какие-то формальности.

– Полиция? – повернул он голову и посмотрел на меня такими невинными глазами, что я почти поверил. – За что я задержан?

Вот ведь говно белобрысое. Решил пойти в отказ. Ну да, удивляется он – сам меня пять минут назад копом обозвал.

– Парень, не усугубляй. Ответишь на пару моих вопросов, не связанных с тобой непосредственно, и я тебя просто отпущу.

– Я отказываюсь говорить без своего адвоката, – вдруг сказал он абсолютно спокойно – от былой паники не осталось и следа.

Сволочь. Хотя на что я, в общем-то, рассчитывал? Это матерый дилер. И пусть он работал не напрямую с Гольдбергом, а с Краузом, да и то лишь эпизодически, но это все равно говорит о его уровне.

Однако был у меня и еще один рычаг давления. Если это дилер, у него просто не может не быть с собой товара. Даже если не на продажу, то по меньшей мере на пробу – тут, в Америке, такое любят, насколько мне известно.

Я сунул руку ему в карман, и он, на удивление, даже не сопротивлялся. Но ни в левом, ни в правом ничего не обнаружилось. Да не может такого быть – если бы у него ничего не было, он бы и не убегал. Так что пришлось обыскать его с особой тщательностью: снять обувь, проверить штаны, ремень, рубашку и все остальное на предмет дополнительных карманов и подозрительных складок или утолщений.

Ничего. А потом я заметил, как Пауль улыбнулся одними уголками губ. И тогда я понял – скинул. Вот же тварь.

Я огляделся – даже на видимом отрезке переулка было множество заборов, отгораживающих густо засаженные декоративными растениями участки домов. Тут даже вокруг многоквартирных зданий зачастую были небольшие газоны или садики. И все это частная собственность, путь на которую мне заказан. Да даже если на меня вдруг свалится пачка ордеров – я пробежал за дилером около полумили, и на каждом участке он мог бросить пакет в кусты, на дерево, а в некоторых местах – вообще на крышу. Да он и в клубе вполне мог его скинуть, тем более если охранники – его знакомые.

Я на всякий случай вернулся к баку, который он опрокинул мне под ноги, поковырялся в мусоре и рядом – ничего. Вернулся к лежащему на земле дилеру и по его довольной роже понял – не найду. Без шансов.

– Ты ведь понимаешь, что я все равно могу сейчас найти у тебя что-нибудь в кармане? Даже то, чего там еще недавно не было? – спросил я, решив сыграть в плохого копа. – Лучше прояви благоразумие и ответь на пару моих вопросов. И тогда разойдемся, как в море корабли.

– Я отказываюсь говорить без своего адвоката, – повторил Пауль с ухмылкой.

А я стоял над ним и злился. Потому что отчетливо понимал, что мне ни то что предъявить, мне его даже задержать не за что. Я сейчас даже не при исполнении и, по сути, просто погнался и завалил на асфальт ни в чем не повинного мужчину.

Он про отсутствие у меня значка, конечно, не знает, но прекрасно понимает, что даже если я сейчас подброшу ему какой-нибудь пакетик, то его адвокат добьется минимального наказания за хранение.

Захотелось сломать ему руку и выбить информацию, но я опасался – сейчас у меня никаких полномочий, а мужик мало того что чист со стороны закона, так еще и сам тот еще лис – вполне может написать на меня заявление. Это не напуганный негр, которого я поймал за руку на преступлении.

А если поднимется шум, то за такие побои меня точно вышибут из полиции. До Гольдберга это, конечно, не дойдет – вряд ли он знает по именам всех дилеров, с которыми работал его начальник охраны. Но от этого не легче.

– Я даю тебе последний шанс. Подумай хорошо. Повторяю еще раз – твоя работа меня не касается. Меня интересует один из твоих клиентов, – все же попытался я продавить его.

– У меня нет никаких клиентов, господин полицейский. Я просто отдыхал в клубе. И больше я ничего не скажу без адвоката, – невинным голосом ответил он.

Скотина. Я разозлился, причем непонятно, на кого больше – на него или на себя. Будь у меня значок детектива, можно было бы что-нибудь придумать, подловить его на чем-то, задержать и начать колоть в допросной. Хотя… Судя по его поведению – для него это был бы не первый опыт. И он бы все равно ничего не сказал. Молчал бы, как партизан.

Я достал из кармана ключи от «Шеветта» – ножа у меня с собой не было – и в два резких движения разорвал пластик и освободил ему руки. Зря только стяжку потратил на этого ушлепка.

– Вы свободны, – сказал я.

– Спасибо, офицер, – ехидно усмехнулся Пауль и пошел прочь по переулку.

Я же отправился в сторону припаркованного «Шеветта», на ходу доставая блокнот и вычеркивая из него имя дилера.

Остались проститутка, бармен и личная помощница Гольдберга. Лезть к последней я откровенно опасался – добровольно она точно не расколется, да еще и Крауз описывал ее как очень жесткого человека. Если неудачно сунуться к ней, Гольдберг тут же обо всем узнает, и меня точно завалят.

Бармен в целом был сомнительным вариантом – вряд ли он многое видел со своего рабочего места за стойкой, а даже если видел – прижать его, по большому счету, будет не за что. Разливать коктейли богачам – не преступление. Значит, тут только уповать на везение – на то, что бармен захочет сотрудничать добровольно, и при этом еще и будет хоть что-то знать. Шансы на это… не ахти, если честно.

Проститутку еще нужно было найти – по ней у меня даже имени нет, одно прозвище. Однако она, вероятно, должна что-то знать, ведь, по словам Крауза, регулярно работала на вечеринках. А значит, стабильно бывала прямо там, где происходило насилие над девушками. И склонить ее к сотрудничеству явно будет проще – пригрозив привлечь за проституцию. Это не стопроцентный вариант, но вполне может сработать, особенно если у нее уже были в последнее время задержания по этой статье.

А значит, мне предстоит выяснить, кто скрывается под прозвищем Фрау.