Текст книги "Просто бизнес (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 14

Утро началось рано. Солнце еще даже не поднялось, но Гарсия уже разбудил нас стуком в дверь. Собрались быстро, позавтракали на веранде – кофе, яичница, тосты с апельсиновым мармеладом. Мармелад не тот, что у нас, а скорее очень густой джем, просто его так называли. Я и так знал об этом, потому что в детстве читал приключения Паддингтона, да и кино потом смотрел. Так что удивления это у меня не вызвало.

Гэй и Роуз остались в поместье с Даниэллой, нечего им было по джунглям таскаться, да и вообще они собирались снова идти купаться. Я предупредил Гэй, чтобы не отходила далеко от дома и чтобы не выходила из поля зрения охранников, а еще сказал, что меня не будет как минимум пару дней. Она только кивнула, лишних вопросов задавать не стала. Понимала, что мы не в Маленькой Италии, где все контролирую я и мои друзья, а в общем-то в дикой нищей стране. И молодую и красивую американку, которая приехала с состоятельным бизнесменом, здесь вполне могут попытаться украсть, чтобы потом стребовать выкуп.

Выехали мы вчетвером – я, Винни, Гарсия, и его охранник – Педро, мужчина лет сорока с рычажной винтовкой Винчестер 1873. Старой совсем, выпускалась она уже пятьдесят лет, но это была та самая легендарная «Винтовка, завоевавшая Запад».

Да, пока что на Кубе ходило американское оружие, и так и будет дальше, годов до шестидесятых, пока Кастро не повернется в сторону советского союза. Они же тогда даже местный песо привязали к рублю.

Мне предстояла работа. Договариваться, общаться с плантаторами, решать, какую цену назначить, ну и вообще. Хотя в общем-то это знакомо, мало ли что ли контрактов я заключил еще в своей первой жизни? Да не счесть.

Первая плантация находилась всего в двадцати минутах езды. Владелец – Мануэль Родригес, был мужчиной лет пятидесяти пяти, худым, жилистым, и с темной из-за постоянного солнца кожей. Как выяснилось, у него было сто пятьдесят акров тростника, двадцать рабочих, и старая фабрика с ржавыми котлами. Разговаривать с ним пришлось на испанском, так что Гарсия пришелся как нельзя кстати, хотя бы в роли переводчика.

– Могу поставлять пятьдесят тонн в год, – сказал он. – Может быть, семьдесят, если расширю посевы.

Мог бы явно и больше, если бы у него было оборудование лучше, а производство я осмотрел – старое, изношенное, но вполне себе работало. Я назначил цену в три цента за фунт, и она устроила обоих. Я решил не размениваться по мелочам, и сразу внес аванс в двести пятьдесят долларов – четыре тонны в ближайший месяц. Родригес был только рад, было видно, что деньги ему нужны позарез.

Второй плантацией управляли трое братьев – Диас, Карлос и Фернандо. Они были молодыми, энергичными, младшему было двадцать, старшему тридцать. Там все оказалось лучше – двести акров, современное оборудование, да и труд тоже организован лучше.

Производили они сто двадцать тонн в год. Говорил за всех Диас, как самый старший.

– Можем сто пятьдесят, если купим еще один котел, – сразу сказал он.

– Сколько стоит котел? – спросил я.

– Долларов сто пятьдесят, – ответил он.

Я подумал немного. Лишних тридцать тонн – это немало, если считать в самогоне, то это еще три тысячи галлонов в год.

– Я заплачу за десять тонн сахара на этот месяц и дам вам дополнительно сто пятьдесят долларов, – сказал я тогда. – Но при условии, что вы будете работать только со мной.

Братья переглянулись. Фернандо покивал, мол, нужно соглашаться.

– Да, – кивнул Карлос. – Легко.

Они получили от меня пятьсот пятьдесят долларов, мы пожали руки. Хорошие ребята, толковые, и должны были поставить первые десять тонн сахара уже в течение следующей недели.

На третьей плантации всем верховодила вдова Консуэло Рамирес. Ее муж умер два года назад, она управляла хозяйством сама. Плантация была совсем маленькой, всего восемьдесят акров, и все показалось мне ухоженным.

А еще по виду Гарсии мне показалось, что привез он нас туда из жалости к ней. Смущенным выглядел очень, ведь тридцать тонн в год, которые она производила, были совсем уж мелочью. Она так и сказала извиняющимся тоном, что не может больше, что мало людей, мало земли. Зато сахар хороший и чистый.

Дала даже попробовать кусочек, отколов его щипцами.

Но я в общем-то записал это Гарсии только в плюс. Мог ведь со своими связями просто отжать плантацию и выкупить ее задешево, а тут решил помочь. Я назначил цену в три цента за фунт и сразу выплатил аванс за этот месяц.

Она облегченно вздохнула, улыбнулась и потом долго заверяла меня, что все будет в лучшем виде.

Здесь же нас и покормили – простой едой, не такой роскошной, как в поместье Гарсии, но к полудню мы все успели проголодаться, так что еда залетела на ура. Солнце палило нещадно, рубашка прилипла к спине, и очень хотелось отдохнуть, но времени было мало.

Потом была еще пара плантаций, а под вечер мы остановились в доме у брата Гарсии, который вел его дела в этой части острова. Он познакомил меня с ним, да только вот разговора не получилось – английского тот толком не знал. Но переночевали.

Потом еще плантации и еще. Договориться получалось не везде – кто-то требовал больше, чем готов был платить я, кто-то просто отказывался работать с американцем.

Когда мы вышли из очередного поместья и сели в машину, Гарсия завел машину – он лично сел за руль, и проговорил.

– Последний – Анхель Кастро.

Я посмотрел на него. Кастро? Тот самый? Или однофамилец просто?

Не знаю, я не особо разбираюсь в истории кубинской революции, в курсе только, что потом страной по сути управляли три брата, выгнав отсюда американцев, а потом, опасаясь их возвращения, связавшись с советами.

– Это самый богатый плантатор в округе, – продолжил он. – У него большое хозяйство, триста акров тростника, плюс скот, кукуруза. Он – жесткий человек, сеньор Лучано, не всем нравится. Но если он согласится работать с вами – это будет большой успех.

– Почему? – спросил я.

– Потому что они делают триста тонн сахара. И могут увеличить выход, если им это понадобится.

– Нет, – я махнул рукой. – Почему он не всем нравится?

– Он… – Гарсия явно подбирал слова. – Он испанец по рождению, приехал сюда. Начинал батраком, а теперь владеет половиной долины. Про него говорят, что он бандит, отбирал землю у соседей, и так оно на самом деле и было. Но сотрудничество с ним может принести большие деньги.

– Поехали к нему, – решил я.

По крайней мере, будет любопытно посмотреть, узнать, тот ли это самый Кастро или нет.

Ехать пришлось по грунтовой дороге, долго, а значит обратно мы вернемся в лучшем случае завтра или ночью, если решимся ехать без перерыва. Похоже, что Гарсия очень надеялся на Кастро, он был крупнейшим поставщиком, раз мы потащились в такую даль. Поля тростника тянулись по обе стороны дороги, зеленые стебли качались на ветру. Вдали виднелись горы, покрытые лесом. Было жарко, очень жарко, солнце в зените.

Потом свернули на аллею. Впереди показалось поместье – большое двухэтажное белое здание с красной крышей. Оно выглядело забавно: деревянный такой дом на сваях, выкрашенный желтой краской. И пусть и Кастро был богатым человеком, как я понял, но особой роскоши вокруг не имелось.

Машина остановилась перед крыльцом. Из дома вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, лет пятидесяти, с густыми черными усами и тяжелым взглядом. Одет он оказался просто для самого богатого человека в округе, в белую рубашку, темные брюки, широкополую шляпу.

– Анхель, – поздоровался Гарсия, выходя из машины.

– Хуан, – кивнул Кастро. Голос у него был глухой, властный. Посмотрел на меня и спросил по-английски с очень сильным акцентом. – Это тот самый американец?

– Сеньор Чарльз Лучано, – представил Гарсия. – Из Нью-Йорка.

Я протянул руку. Кастро пожал ее, крепко, посмотрел прямо в глаза оценивающим взглядом.

– Добро пожаловать, – сказал он по-английски с сильным акцентом. – Проходите.

Мы прошли в дом, и я сразу же почувствовал облегчение – было прохладнее. В гостиной на стенах висели охотничьи трофеи – голова оленя, шкура какого-то зверя. Пахло кожей, табаком, ромом. Пахло именно что мужским домом.

– Садитесь, – Кастро указал на кресла. – Выпьете?

– С удовольствием, – кивнул я.

Винни зашел с нами, тоже сел. Педро со своей винтовкой остался у машины. Анхель налил нам и себе ром из бутылки, я взял, выпил. Неплохой.

– Хуан говорил, вы хотите покупать сахар, – сказал Кастро, откладывая стакан.

– Да, – подтвердил я. – Прямые поставки в Нью-Йорк, без посредников. Дам хорошую цену.

– Какая цена? – спросил он прямо.

– Четыре цента за фунт, – ответил я. – Наличными, за первую поставку плачу авансом сейчас, с остальными будет разбираться Хуан.

Кастро криво усмехнулся и проговорил:

– Монополисты платят два. Вы платите четыре. Почему?

Не любил он американцев, совсем. Но меня почему-то принял. Почему? Может компании не любил сильнее, чем частных лиц? Не знаю.

– Потому что мне не нужны посредники, – сказал я. – Я продаю сахар напрямую в магазины, в пекарни. Моя прибыль – мое дело.

– Умно, – кивнул Кастро. – Но что-то подсказывает мне, что вы хотите делать из него ром там, на месте. У вас ведь Сухой закон, а судя по фамилии, вы – итальянец.

– Сицилиец, – уточнил я. – Да, часть сахара пойдет на производство алкоголя. Какие-то проблемы с этим?

– Никаких проблем, – он покачал головой. – Сколько вы хотите покупать?

– Все, – спокойно ответил я.

Он поднял бровь…

– У меня большие объемы, – заметил он. – Триста акров тростника, могу поставлять до трехсот тонн в год. Будет больше денег – расширюсь.

– Отлично, – пожал я плечами. – Мы заберем все. Договорились?

– Погодите, – поднял руку Кастро. – Я хочу увидеть, кто вы такой, сеньор Лучано. Хуан говорит, что вы честный человек, не как другие американцы, но я хочу убедиться в этом сам. Пройдемся по хозяйству.

– Пойдемте, – согласился я и встал.

Хуан поднялся, но Кастро махнул рукой.

– Посиди пока тут. И ваш помощник, он же тоже американец? Пусть останется здесь. Сейчас им принесут легкие закуски.

Меня это немного напрягло, но ведь Кастро видел пистолет у меня в кобуре подмышкой, и должен понимать, что я умею им пользоваться. Да и вряд ли он решит напасть вот так.

Мы вдвоем вышли из дома, и Кастро повел нас через двор. Я с любопытством оглядывался – интересно же.

Хозяйство оказалось огромным, за домом тянулись поля тростника – ровные ряды, зеленые стебли по три метра высотой. А дальше загоны со скотом – коровы, лошади, мулы. И еще поля кукурузы, початки которой качались на ветру.

– Кукуруза идет на корм для скота, – объяснил Кастро. – Излишки продаю. Скот держу для работы и на мясо. Продаю в Гавану: в рестораны, на рынок. Тростник – основной доход, но не единственный.

Он явно на что-то намекнул. Но человек умный, диверсифицировал риски, это понятно.

Скоро мы дошли до фабрики, это было большое здание, опять же, больше, чем у Гарсии. Внутри грохотали машины, рабочие в грязной одежде таскали связки тростника, загружали в давилки. Сок стекал в чаны, кипел в котлах. Запах патоки стоял тут такой, что хоть ложкой зачерпывай, сладкий и очень тяжелый.

– Здесь перерабатываю урожай, – говорил Кастро. – Три котла, две давилки. Работает круглый год. Производим триста пятьдесят тонн сахара, плюс патока. Патоку продаю на корм скоту, но вы же ром собираетесь гнать, а из него дешевле будет. Нужна?

– Нужна, – кивнул я. – По какой цене?

– Цент за фунт, – сказал он.

– Договорились, – согласился я.

Прошлись еще немного. Кастро повел меня обратно к дому, и тут я увидел двоих детей, которые играли. Двое мальчишек – одному лет пять, второму около трех. Старший гонял мяч, младший ковылял за ним на коротких ножках и весело смеялся.

Кастро остановился, и в его суровом взгляде появилась нежность.

– Мои сыновья, – сказал он. – Рамон и Фидель.

Я замер. Фидель. Значит, это все-таки тот самый Кастро.

Я посмотрел на него внимательнее. Это был мальчик с кудрявыми черными волосами, смуглой кожей и большими карими глазами. Он вдруг споткнулся, упал, но не заплакал – только засмеялся, поднялся и побежал дальше. Он радовался жизни.

Фидель Кастро.

Будущий революционер, а потом – диктатор Кубы, которого будут пытаться убить спецслужбы США на протяжении кучи лет, но он все переживет и в конечном итоге умрет своей смертью. Это человек, который разрушит все, что я здесь построю. Казино, отели, бизнес – все пойдет прахом в пятьдесят девятом году, когда он придет к власти.

И у меня в голове появилась мысль. Убить его сейчас, пока он маленький?

Самому руки марать не придется, я могу прислать сюда людей, которые решат все, залив это поместье кровью. И все, тогда не будет никакой революции, особенно если удастся надоумить Батисту вести себя нормально. Куба останется американским протекторатом, а мафия тут будет вести свои дела.

Я вздохнул, и Анхель посмотрел на меня с удивлением. Нет, не смогу я убить ребенка, наверное я все-таки не настоящий мафиозо и вряд ли им стану до конца.

Может быть, подружиться с ним? Вложить деньги в его образование, направить в другую сторону и сделать из него союзника, а не врага?

– Хорошие парни, – сказал я, не отрывая взгляд от Фиделя.

– Да, – с гордостью кивнул Кастро. – Сильные мальчики. Будут работать на земле, как я.

Не будут. Они займутся совсем другими делами.

– Это не обязательно, – сказал я. – Если наше сотрудничество продолжится и отношения будут доверительными, можете отправить их ко мне в Америку, как подрастут. Мы можем дать им образование, будущее.

Он посмотрел на меня, после чего выдохнул и сказал:

– Вы настроены на долговременные отношения, сеньор Лучано.

– Да, – кивнул я. – Мне нужны не столько партнеры, сколько друзья. У меня очень большие планы на Кубу.

– У всех большие планы на нашу маленькую гордую страну, – он хмыкнул. – Но пока что все думают о том, чтобы выкачать из нее все соки.

– Я об этом не думаю, – покачал я головой. – Там, откуда я родом, все так же. Мы на Сицилии ненавидели север, потому что он выкачивал из нас все соки. То же самое, что у вас здесь. Мне пришлось жить в нищете, бежать в Америку ради лучшей жизни. И все потому что ублюдки с севера не хотели, чтобы мы жили нормально.

Он подумал немного, после чего сказал:

– Хорошо, сеньор Лучано. Вы мне нравитесь. Вы деловой человек, и не болтаете лишнего. Я согласен работать с вами. Четыре цента за фунт сахара, цент за фунт патоки. Наличными, сразу после поставки.

– Когда сможете организовать первую поставку? – спросил я. – Хотя бы двадцать тонн?

– Через неделю, – ответил он, чуть подумав.

– Я заплачу за первую партию сейчас, авансом. Договорились?

– Договорились, – кивнул он.

Мы пожали руки, после чего он повел меня обратно в дом. Гарсия и Винни все так же сидели там.

– Мы договорились, – сказал я ему. – Будем работать вместе.

Хуан облегченно вздохнул, по-видимому он боялся, что Кастро откажет. А тот был самым крупным плантатором, на которого он рассчитывал.

Ром снова оказался разлит по бокалам, мы выпили немного, потом стали обсуждать упаковку, транспорт. Когда закончили, он угостил нас. А когда мы собирались уезжать, сказал:

– Вы не успеете в Гавану, до темна. Оставайтесь ночевать.

– Спасибо, но нам пора, – отказался Гарсия. – Моя Даниэлла будет волноваться, и спутницы моих друзей тоже.

– Как знаете, – только пожал плечами Анхель.

Мы попрощались, вышли к машине, где все так же ждал Педро. Сели, Гарсия завел мотор, и мы выехали на дорогу.

– О чем говорили? – тут же спросил Хуан, едва мы отъехали от дома.

– Хорошо прошло, – ответил я. – Договорились, что я буду покупать все. Сахар и патоку.

– Значит вы ему понравились, сеньор Лучано, – сказал Гарсия. – Кастро редко соглашается на новые контракты.

– Он деловой человек, – согласился я.

Мы поехали обратно. Через какое-то время солнце стало клониться к закату. Потом начались сумерки, а потом оно окончательно село. Дорога шла через поля, потом через лес, по обе стороны от дороги были густые темные джунгли.

А мне в голову лезли мысли о Фиделе. Может быть, еще получится предотвратить революцию? Возможно, мне удастся дать ему другую цель в жизни. Может и получится.

Иначе он захватит власть, выгонит американцев и все национализирует.

Убивать ребенка… Нет, не смогу. Настоящий Лучано, может быть и смог бы, но он – не я.

Ехать далеко, часов восемь или десять, и добраться мы должны только к полуночи, но оставаться у Анхеля Гарсия не захотел, как и останавливаться у своего брата, а я не видел смысла с ним спорить. Мне и самому хотелось быстрее оказаться дома.

Машина катилась по дороге, Гарсия уже включил фары и два желтых луча освещали дорогу впереди. Лес стал гуще, ветки нависали над дорогой, шуршали на ветру. Лес будет еще долго.

Час тянулся за часом. Меня постепенно стало клонить в сон. Все-таки целый день на ногах, да еще и на жаре такой. Я погрузился в дрему, увидел улицы родной Москвы, еще что-то.

И тут меня разбудил выстрел, эхо которого покатилось по лесу, и следом за ним – резкий хлопок. Одна из передних шин взорвалась, машину швырнуло вправо, Гарсия крутанул руль, пытаясь выровнять ее, но это было практически невозможно.

Мы съехали с дороги, покатились по склону.

– Держитесь! – заорал Хуан.

А потом послышался удар, грохот, звон разбитого стекла. И дальше – тишина.

Глава 15

Кажется, на секунду я потерял сознание, но очнулся почти сразу же. По машине забарабанили пули, но к счастью в меня ничего не попало, зато сразу же осыпало осколками стекла. Меня сразу же осыпало осколками стекла. Но настоящего огнестрельного оружия, какого-нибудь современного пулемета на Кубе оказаться не могло, так что мы были в относительной безопасности.

Это пока кто-нибудь не подберется, и не метнет в машину бутылку с зажигательной смесью, которые еще никто не называет коктейлями Молотова. А мне очень не хотелось сгореть заживо. Вот это совсем в мои планы не входило.

Так что я повернулся, распахнул дверь – благо она не заклинила, и выкатился наружу. Пистолет спустя пару секунд уже был в моих руках, я по привычке носил его с патроном в стволе, так что мне осталось только сдвинуть вниз предохранитель. Большим же пальцем я взвел курок. Все, готов к стрельбе, правда пока неясно, куда стрелять.

Сместился чуть вперед к переднему колесу. Услышал щелчок, с которым открылась задняя дверь, повернулся, и увидел как Винни вылезает наружу. А в руках у него браунинг, тот самый пистолет, что неуловимо напоминал мне ТТ.

Снова забарабанили пули – похоже, что они перезаряжались. И это радовало, получается у них там револьверы и прочий хлам, и на перезарядку уйдет достаточно много времени.

Я увидел вспышку выстрела чуть впереди у кустов, высунулся и нажал на спуск. Выстрел прозвучал громко, отдача толкнулась в ладонь. Я выстрелил еще раз, и спереди послышался крик. Зацепил кого-то. Однозначно зацепил.

Из машины выбрался и Гарсия, а в руках у него была рычажная винтовка. Где взял?

А да, Педро так и остался лежать на заднем сиденье, неестественно вывернув голову. Из его виска текла кровь. Похоже, что в него попали – то ли сразу, то ли во время обстрела, а посредник потратил время на то, чтобы забрать его оружие.

– Десять лет! – с яростью в голосе прокричал Хуан. – Десять лет он работал на меня, а теперь! Я убью их всех!

Я с ним был согласен, пусть смерть охранника и не вызвала у меня никаких особых эмоций. Но в том, чтобы убить всех нападавших была определенная логика. Оставалось только узнать, кто устроил покушение. Не Кастро ли? Но зачем это ему?

Винни выстрелил с противоположной стороны от машины, его оружие тоже хлопало достаточно громко. Но никто не закричал, ничего такого не было. Не попал, наверное.

Я услышал справа шум кустов, повернулся, вскидывая пистолет, держа его двумя руками, как нас учили в современности, и увидел, как из зарослей выскочил человек, держа в руках двуствольное охотничье ружье. Один выстрел – и мы все трупы. Ну два.

Дважды нажал на спуск, не тратя время на то, чтобы прицеливаться. Пули попали ему в живот, он согнулся, а третьим я добил его в голову. Тело упало на землю.

Винни снова выстрелил. Гарсия тоже высунулся, нажал на спуск, потом дослал новый патрон, с хрустом таким, выстрелил опять. Спрятался.

Судя по выстрелам, здесь было человек восемь-десять, не меньше. Собралась крупная банда. Неужели какие-то селяне решили ограбить нас, узнав, что я вожу с собой большую сумму денег, для местных так вообще безумное богатство? А пытаться остановить машину и просто отобрать бабки они не стали, решили действовать наверняка.

– Отдай винтовку! – повернулся я к Гарсии.

Дальнобойное оружие тут будет гораздо лучше, а мне надо прикрыть Винни, чтобы сдвинулся вперед, вон к тому валуну, что лежал на той стороне дороги. Оттуда прикрыть нас будет гораздо проще.

Нельзя, чтобы нас зажали за машиной. Обойдут с двух сторон и расстреляют. Или действительно бросят что-нибудь горючее.

– Но…

– У тебя еще пистолет есть, – кивнул я на кобуру у него на поясе, откуда торчала рукоятка легендарнного Маузера. – Я лучше стреляю.

Он подумал немного, а потом кивнул и сунул винтовку мне в руку. Я сдвинул рычажок предохранителя на пистолете, взялся за оружие. Не знаю, сколько именно тут патронов, помню только, что влезает больше десятка. Дважды он уже успел выстрелить.

– Винни, – сказал я по итальянски – так будет меньше шансов, что нас поймут. Нет, может быть, можно было говорить и по английски, но среди нападавших могли быть и те, кто его знают. – Прорывайся вот к тому валуну. Я тебя прикрою. Потом стреляй во всех, кого видишь.

– Си, дон, – ответил он так же на итальянском.

Могло быть хуже, могло оказаться так, что он не знает языка. Родился-то он уже в США. Но похоже, что внутри семьи они предпочитали общаться на родном языке, а мне это было только на руку.

– На счет три! – сказал я. – Унос, дуос, трес!

Высунулся, прицелился в сторону ближайшей вспышки и нажал на спусковой крючок. Ружье лягнуло меня в плечо достаточно ощутимо, но я уже вывернул ладонь, дернув рычаг и досылая новый патрон. Повернулся, выстрелил еще раз и еще.

Краем глаза заметил, как Винни сорвался с места. На меня тут же обрушились выстрелы, но я успел спрятаться обратно. Чуть высунулся, увидел, как мой помощник уже спрятался за валуном.

Гарсия достал свой Маузер и уже палил во врагов, он явно пытался поддержать меня. Я дернул рычаг еще раз, выбросив гильзу и дослав новый патрон. Непривычно после каждого выстрела, но самозарядные винтовки сейчас – большая редкость здесь, на этом острове. А если и есть, то там магазины на пять патронов. Не удивлюсь, если в этих местах еще мушкеты ходят.

Со стороны валуна послышались выстрелы, а следом за ним – оглушительный крик.

– Прикрывай! – сказал я. – Я зайду с другой стороны!

Не зря я тренировал тело с тех пор, как более-менее пришел в норму. Каждый день же делал зарядку, не ленился. Еще бы бегать начать надо было, но в ноябре с этим сложно. Но летом точно буду, особенно если доживу.

Да и навыки из прошлой жизни помогали. В свое время я проходил обучение на базе одной ЧВК – не для того чтобы идти воевать, естественно, а потому что этот паскуда-Женя устроил его для моих охранников. И я пошел с ними, мне было интересно.

Застучали выстрелы Маузера Гарсии, а я выскочил наружу, и побежал чуть в сторону, наискось через дорогу. Мне надо было добраться до ближайших деревьев, укрыться за ними – пуля толстые стволы не пробьет.

Винни тоже побежал, а Гарсия продолжал стрелять. К моменту, когда у него закончились патроны, я уже оказался за деревьями. С противоположной стороны послышалось еще выстрела из Браунинга. А я высунулся, и увидел человека совсем в паре метров от себя. И практически не целясь, от живота, выстрелил ему в грудь. Он упал, и так и остался лежать.

Прицелился, пальнул в еще одного. Промахнулся. Второй раз тоже промахнулся, а третьим попал.

И тут дальше послышались шаги, такие звуки, будто кто-то ломился через кусты изо всех сил.

Не знаю, что заставило меня броситься следом – может быть азарт, может быть ярость молодого тела Лучано, а возможно я просто потерял контроль. Я и побежал, продираясь через кустарник. Приходилось забираться на холм, но бежалось удивительно легко. Адреналин играл наверное.

Когда я выскочил из кустов, то увидел впереди двоих людей, которые бежали дальше, вверх по холму. До них дошло, что засада провалилась, вот они и решили, что лучше ретироваться, отступить. Я прицелился одному из них в спину, нажал на спуск, но он как раз запнулся, и чуть не полетел на землю. Все-таки не упал, но ему это не помогло. Вторым выстрелом я попал ему в спину.

Снова рванул рычаг, прицелился во второго, нажал на спуск, но боек только сухо щелкнул. Все, патроны кончились.

Он развернулся, вскинул свое оружие, прицелился в меня из какого-то странного револьвера. Мир на секунду остановился.

Ну что ж, похоже, что моя смерть пришла.

А потом время снова ускорилось. Я рванулся в сторону – броситься в кусты, перекатиться, уйти с линии огня. И тут послышался выстрел, и последний из врагов упал.

Я все-таки упал на каменистую землю, выбив из себя дух. Повернулся и увидел Винни, который продолжал целиться в сторону уже мертвых врагов. Заметил, что рука, в которой он держал пистолет, у него дрожала, но на ногах он стоял твердо. Он повернулся ко мне, я чуть приподнялся и показал парню большой палец.

Он молодец. И сперва послушался, а теперь так и вообще спас мне жизнь. Хороший парень, не зря я на него понадеялся.

Наступила тишина, только где-то вдалеке было слышно лошадиное ржание. Это бесновались кони. Похоже, что действительно какие-то сельские бандиты, раз у них не оказалось машины, и они решили приехать на дело на лошадях. А те еще и не были привычны к выстрелам, и бесновались из-за пальбы.

Я поднялся на ноги, опустил винтовку на землю и вытащил из кобуры пистолет. Сменил магазин на полный, и только после этого скинул предохранитель – теперь у меня целых восемь патронов в запасе.

Винни вдруг резко сорвался с места, сделал несколько шагов вперед и всадил пулю в голову тому из врагов, которого убил я. Второго не стал добивать – похоже, что он попал ему в голову.

Мне подумалось – надо что-то вроде подготовительных курсов устроить для своей охраны. А потом и для боевиков Организации. Все-таки какие-то знания у меня есть, меня учили штурмам, и это гораздо лучше, чем просто палить из Томми-гана хрен знает куда.

Винни повернулся ко мне, рука его опустилась. Все, похоже, завод кончился. Он не в первый раз в переделке, и сейчас сработал четко. Но вряд ли ему приходилось переживать вот такую вот засаду на дороге.

– Ты как, Винни? – спросил я у него.

– Нормально, – ответил он каким-то неожиданно резким голосом, а потом потер лицо ладонью. Жестко так, докрасна.

– Пистолет перезаряди, – сказал я. – И пошли, посмотрим, что там с Гарсией.

Мы повернулись и двинулись через кусты обратно. Двигались аккуратно – мало ли, кто-нибудь затаился там и долбанет по нам сейчас из обреза. Но нет. Никто не стрелял, и до дороги мы добрались без проблем.

Гарсии возле машины не было, он обнаружился чуть в стороне. И говорил что-то на испанском. Подойдя поближе, я увидел, что перед ним лежит мужчина – смуглый, и одетый достаточно бедно. Рубашка на животе у него скомкалась и пропиталась кровью. И Хуан что-то пытался у него вызнать.

– Винни, – сказал я. – Пройдись по округе, добей раненых и добудь нам оружие получше. Только будь осторожен, хорошо?

– Да, босс, – он вдруг хмыкнул. – Мне бы хотелось вернуться к Роуз живым.

Да уж. Явно не на это он рассчитывал, когда поехал со мной на Кубу. Думал, что отдохнет, покатается по плантациям, будет ходить с важным видом, да еще и девчонку свою выгуляет. Но получилось иначе. Совсем иначе.

Я же двинулся к Гарсии. Он обернулся резко, но увидел меня и успокоился. Раненый смотрел на него широко раскрытыми глазами, зажимал рану на животе. Ему пока еще не больно, но умирать он будет долго и плохо. Если не добьем, конечно.

– Видел его когда-нибудь? – спросил я.

– Нет, – покачал головой Хуан. – В первый раз вижу.

Так. Теперь пришло время выяснить, не Кастро ли это устроил. Если он… То я вернусь в Америку и пришлю своих людей. И они прольют очень много крови, но решат этот вопрос. А плантацию потом выкупит Гарсия, дам ему денег. Потому что наследников никаких у Анхеля тоже не останется.

Да причем тут Кастро вообще? Он в дне езды отсюда живет, какое ему дело до того, что творится в Гаване? Это я паранойю просто, опасаюсь масштаба личности.

– Кто тебя послал? – спросил я на английском у раненого.

Тот промолчал. Похоже, что ничего не понял.

Гарсия что-то спросил у него на испанском. Тот опять промолчал.

– Он не говорит, – сказал мне по-английски.

– Ничего, – сказал я подошел к нему вплотную – Сейчас заговорит.

И наступил ему ногой на живот, как раз туда, где находилась рана.

– Кто тебя послал, тварь? – спросил я по-английски.

Потом кивнул Гарсии. Мол, пусть переводит. Тот повторил мой вопрос, но раненый только кричал, явно матерился, по крайней мере что-то знакомое про «пута мадре» я услышал. Я надавил еще сильнее, раненый захрипел, глаза его закатились.

– Говори, или сдохнешь очень плохо! – проговорил я.

Гарсия посмотрел на меня, но все же перевел. Потом что-то заговорил. Я услышал знакомое имя. «Сальвадор Перес».

Понятно. Значит, второй посредник решил решить вопрос по-своему. А Кастро тут и вовсе не причем, зря я на него гнал.

– Что он вам приказал? – спросил я, чуть ослабив нажим.

Гарсия снова перевел. Раненый затараторил, быстро, и тут я уже ни одного слова не понял. Хуан повернулся ко мне и сказал:

– Он приказал им убить меня, а вас взять живыми. Говорит, что потом освободил бы вас, и вы в благодарность стали бы работать с ним, а не со мной.

– А зачем они тогда стрелять стали? – удивился я.

Гарсия снова спросил. Тот заговорил, мучить его, похоже, больше не потребуется.

– Говорит, что узнали, что у вас много денег, решили, что лучше взять сразу, чем потом выпрашивать у него.

– Понятно, – пробормотал я на русском. – Решили, значит, зарезать курицу, которая несет золотые яйца.

– Чего? – не понял Гарсия. Он этого языка явно не знал. Да и не мог знать, русские предпочитали Америку, на Кубу никто особо не ездил. Это потом, после революции здесь массово начнут учить русский – как язык союзников.

– Ничего, – ответил я. – Спроси, где сейчас Перес.

Гарсия спросил. Тот замотал головой.

– Не знаю, – сказал он.

Это уже и я понял. Надавил ему на живот еще сильнее, но тот заорал и снова замотал головой. Откуда-то позади послышался выстрел, я обернулся. Нет, это Винни кого-то добил. Все нормально.