Текст книги "Мой кошмарный роман (СИ)"

Автор книги: Надежда Паршуткина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25

Игнат

– Мы очень рады знакомству, – голос отца прозвучал торжественно, но в нём чувствовалась искренняя теплота. Он смотрел на Машу с любопытством и одобрением. – Присаживайтесь.

Я почувствовал, как рука Маши дрогнула в моей. Всего на мгновение – но я ощутил этот трепет, эту неуверенность. Чуть сильнее сжал её пальцы, передавая ей свою силу, свою уверенность. Мы сели за длинный стол, украшенный живыми цветами, – я рядом с ней, так близко, чтобы она чувствовала мою поддержку каждую секунду.

Слуги бесшумно, словно тени, наполнили наши тарелки. Аромат стоял невероятный – запечённое мясо с травами, овощи, приправленные местными специями, свежий хлеб. Я взял приборы и начал есть, неторопливо, показывая Маше пример. Она покосилась на меня, потом на еду и осторожно последовала моему примеру.

Я видел, как она старается. Непривычные тяжёлые приборы, незнакомая еда, давящая торжественность момента, взгляды родителей, изучающих её. Но держалась она прекрасно. Ни одного лишнего движения, ни одного неловкого жеста. Моя умница.

Мы ели в тишине. Только звон серебряных приборов о фарфор и лёгкое потрескивание свечей в тяжёлых канделябрах. Отец и мать изредка переглядывались, но молчали, давая нам время освоиться, привыкнуть к этой новой реальности.

Когда Маша отложила приборы и сделала осторожный глоток вина из тонкого бокала, отец поднял на неё глаза. В его взгляде читалось удовлетворение.

– Я очень счастлив, что мой сын наконец-то привёл в дом свою Истинную, – произнёс он, и в его голосе действительно звучала гордость. Гордость за меня, за мой выбор. – Завтра в нашем храме, что во дворце, проведём обряд венчания.

Я замер с бокалом в руке, не донеся его до губ.

– Завтра? – переспросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё напряглось. – Так быстро? Я думал, свадьба будет более торжественной. В главном храме клана, с приглашёнными гостями, с пиром на весь мир. Я планировал всё это время, пока Маши не было. Готовил церемонию, достойную её.

Отец кивнул, но взгляд его оставался серьёзным, даже суровым.

– Да, я знаю. Я видел твои распоряжения, твои планы. Они грандиозны. Но обстоятельства изменились, сын. Кто-то очень не хочет, чтобы у тебя была Истинная. И будет лучше, если вы скрепите союз как можно быстрее.

Я напрягся всем телом. Маша рядом затаила дыхание.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я, уже догадываясь, что услышу.

Отец отложил приборы, промокнул губы салфеткой и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде была та сталь, которую я знал с детства – сталь правителя, воина, защитника.

– В полнолуние кто-то знал про портал. Знал точно. Потому что на твои покои напали не только с коридора – маги атаковали и с балкона. Одновременно. Слаженно. Если бы не охрана, которую я расставил по всему крылу, если бы не гвардия, что стояла насмерть – у тебя бы ничего не получилось. Ты многим обязан нашим воинам, Игнат.

У меня внутри всё похолодело. С балкона? Я даже не почувствовал. Я был так сосредоточен на портале, на Маше, на заклинании, что пропустил атаку с другой стороны. Моя защита, моя территория – оказались под ударом, а я ничего не знал.

– Много наших пострадало? – спросил я, сжимая край стола так, что дерево жалобно скрипнуло.

– Трое, – ответил отец. В его голосе не было упрёка, только констатация факта. – Они живы, но ранены тяжело. Лекари сказали, через пару недель будут в строю. Если повезёт.

Я выдохнул. Живы – это главное. Но мысль о том, что кто-то знал про портал, знал точное время, знал всё – эта мысль жгла огнём. Кто-то следил. Кто-то планировал. Кто-то хотел помешать мне встретить Машу.

– Тогда, может, обвенчаемся сегодня? – вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать. Я повернулся к Маше. Она была бледна, но в глазах читалась твёрдая решимость. Ни страха, ни желания бежать. Только готовность быть со мной.

Отец покачал головой.

– Завтра. В полдень. Но все будут думать, что свадьба в эти выходные, как ты и планировал изначально. – Он сделал паузу, давая мне осознать. – Это даст нам время и, возможно, спровоцирует ещё одно покушение. Мы подготовим ловушку.

– Вот как, – я откинулся на спинку стула, переваривая информацию. В голове уже выстраивался план. – Тогда нам нужно узнать, кто за этим стоит. Я хочу, чтобы моя Истинная спала спокойно. Чтобы ни одна тень не смела приблизиться к ней.

Отец внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то – одобрение? Гордость? Узнавание себя молодого?

– Я так понимаю, ты предлагаешь сделать приманку? – спросил он, и в его голосе прозвучала усмешка.

– Да, – ответил я твёрдо. – Пусть все думают, что свадьба будет в выходные. Пусть готовятся, пусть строят планы. А мы тем временем встретим тех, кто рискнёт сунуться. По-настоящему.

Мать, до этого молчавшая и только наблюдавшая за нами с мягкой улыбкой, положила ладонь на руку отца.

– Дорогой, может, не при детях такие разговоры? – сказала она тихо, но с той материнской заботой, которую я помнил с детства. Она кивнула на Машу.

Отец усмехнулся – коротко, но беззлобно.

– Она теперь не «дети», мать. Она наша невестка. И должна знать, что её ждёт. – Он снова посмотрел на Машу, и в его взгляде появилось что-то новое – изучающее, оценивающее, но не враждебное. – Ты не боишься, девочка? Всё это... не испугает тебя?

Маша подняла голову. Наши взгляды встретились на секунду, и я увидел в её глазах страх. Конечно, страх – она же не железная. Но вслед за страхом пришла решимость.

– Боюсь, – ответила она честно, глядя прямо на отца. Голос её не дрожал. – Конечно, боюсь. Но я здесь. Я сделала свой выбор. И я не собираюсь бежать.

Отец улыбнулся – впервые за весь этот напряжённый разговор. Улыбнулся широко, по-настоящему.

– Хороший ответ. Драконья порода. – Он поднял тяжёлый бокал с тёмным вином. – Тогда за завтрашний день. За ваше венчание. И за то, чтобы мы поймали тех, кто посмел тронуть мой дом и мою семью.

Мы все подняли бокалы. Звон хрусталя прозвучал как музыка. Я смотрел на Машу, и сердце наполнялось гордостью. Она боится, но не отступает. Она идёт в этот чужой мир, в эту опасность, и идёт с поднятой головой. Моя девочка. Моя Истинная.

После обеда, когда мы вернулись в мои покои и дверь за нами закрылась, Маша повернулась ко мне. В глазах её больше не было той показной храбрости – только усталость и тревога.

– Игнат, – сказала она тихо, – что происходит? Кто на вас напал? Почему твой отец говорит о покушениях?

Я вздохнул и притянул её к себе. Обнял крепко, чувствуя, как её руки обвивают мою талию, как она прижимается, ища защиты.

– Не знаю пока, – ответил я честно. – Но узнаю. Клянусь тебе, Маша, я узнаю. И обещаю – никто и никогда больше не посмеет угрожать тебе. Ты под моей защитой. Навсегда.

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. В её взгляде было столько доверия, что у меня перехватило дыхание.

– Я верю тебе, – прошептала она.

Она прижалась ко мне, и я чувствовал, как бьётся её сердце. Быстро, но ровно. Она справлялась. Моя маленькая, храбрая девушка из другого мира, которая оказалась сильнее многих дракониц.

– Завтра мы станем мужем и женой, – прошептал я в её волосы, вдыхая знакомый, такой родной запах. – Ты готова к этому?

Она отстранилась чуть-чуть, чтобы видеть моё лицо. Улыбнулась – той самой улыбкой, ради которой я готов был сжечь весь мир.

– С тобой – да, – ответила она.

Глава 26

Маша

Утро началось с суеты. С самого раннего утра, едва я успела продрать глаза после бессонной ночи, полной мыслей и страхов, в мою комнату влетел целый рой служанок. Их прислала мать Игната – видимо, решила, что одна я точно не справлюсь с превращением в невесту.

Они кружили вокруг меня, как пчёлы над цветком – щебетали, поправляли, прикладывали, примеривали. Я сидела перед огромным зеркалом в тяжёлой резной раме и смотрела на своё отражение, не веря собственным глазам.

Это была не я.

На мне было платье. Нет, не платье – это было произведение искусства, сотканное из воздуха и света. Белоснежный шёлк струился от груди до самого пола мягкими, текучими волнами. Каждый сантиметр ткани был расшит мельчайшими серебряными нитями, которые складывались в причудливый узор – цветы, переплетающиеся с драконами, крылья, звёзды, что-то древнее и прекрасное. Длинные рукава, чуть расклешённые от локтя, ниспадали почти до колен, и при каждом движении переливались серебром. Лиф был расшит жемчугом – мелким, но таким ярким, что казалось, будто на груди горит целое звёздное небо, выплеснутое на ткань.

Волосы мне уложили в высокую, сложную причёску – целое сооружение из кос и локонов, которое, кажется, держалось на одном только волшебстве. Несколько тонких прядей оставили обрамлять лицо, смягчая торжественность образа. На голову надели тонкую серебряную диадему с крупной каплей сапфира – точно под цвет моих глаз. На шею – то самое ожерелье, которое я вчера рассматривала в шкатулке, с сапфирами, переливающимися глубоким синим светом. В уши – серьги с такими же камнями, тяжёлые, но удивительно изящные.

– Вы прекрасны, госпожа, – прошептала старшая служанка, женщина с добрыми глазами и седыми прядями в тёмных волосах. В её глазах блестели слёзы умиления. – Истинная драконья невеста.

Я улыбнулась ей в зеркало. Потом встала, чувствуя, как платье струится вокруг ног. В дверь постучали. Твёрдо, уверенно. Я замерла, глядя на дверь. Она открылась, и вошёл Игнат.

Он замер на пороге. Буквально замер, как вкопанный, увидев меня. Его чёрные глаза расширились, потемнели, наполнились таким обожанием, такой нежностью, что у меня перехватило дыхание и защемило где-то под рёбрами.

– Маша, – выдохнул он. Его голос сел, стал хриплым. – Ты… ты невероятна. Ты самая прекрасная женщина во всех мирах.

Я смущённо улыбнулась, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. Оглядела его в ответ.

На нём был парадный костюм – тёмно-синий, почти чёрный, с серебряной вышивкой на высоком воротнике и широких рукавах. Он был величественен. Настоящий принц. Настоящий дракон.

– Ты тоже ничего, – ответила я, пытаясь шуткой скрыть своё волнение. – Такой красивый, что я, кажется, начинаю ревновать тебя к твоим же подданным.

Он усмехнулся, шагнул ко мне, взял мои руки в свои. Поднёс к губам, поцеловал сначала одну, потом другую.

– Идём? – спросил он тихо, глядя мне в глаза.

Я вложила свою ладонь в его, чувствуя тепло, спокойствие, уверенность. Мы вышли.

Коридоры дворца были пусты, но вдоль стен через каждые несколько метров стояла охрана. Золотые плащи – лучшие воины клана, личная гвардия короля – провожали нас взглядами. В них читалось уважение и любопытство.

Я старалась держать спину прямо. Голову высоко, плечи расправлены. Я теперь не просто Маша из Москвы. Я – Истинная наследника драконьего клана. Я должна соответствовать.

Мы прошли через несколько переходов, спустились по широкой каменной лестнице, миновали внутренний двор и оказались у дверей небольшой церкви.

Она стояла в тихом, уютном дворике, окружённая голыми зимними деревьями. Игнат говорил, что весной они покрываются белыми цветами и это место становится самым красивым во дворце. Я поверила.

Сама церковь была не похожа ни на что, виденное мной раньше. Она напоминала скорее католические костёлы из учебников по истории – высокие стрельчатые окна, устремлённые в небо шпили, но было в ней что-то иное, чуждое и прекрасное.

Высокие окна с витражами – на каждом из них изображения драконов и святых в сверкающих доспехах. Сквозь цветное стекло лился мягкий, разноцветный свет, окрашивая снег у входа в синие, красные, золотые пятна. Острая крыша, увенчанная шпилем с золотым драконом, расправившим крылья – он словно взлетал в самое небо. Стены из светлого, почти белого камня, с резными узорами – переплетающиеся листья, диковинные цветы, фигуры людей и драконов в странных, но красивых позах.

Внутри было ещё удивительнее. Высокие сводчатые потолки терялись где-то в полумраке, расписанные фресками, изображающими сотворение этого мира. Я мельком увидела дракона, несущего солнце в когтях, и замерла на мгновение. Ряды деревянных скамей – но не простых, а нарядных, с резными подлокотниками в виде драконьих голов. В центре возвышался алтарь из белого мрамора, на котором горели десятки свечей в тяжёлых серебряных подсвечниках. И везде – символы драконов. Крылья, чешуя, огненные узоры, вырезанные в камне, вытканные на тканях, отлитые в металле.

У алтаря нас ждали. Отец Игната – величественный, с бронзовыми крыльями, сложенными за спиной, в парадных одеждах. Мать – прекрасная, в тёмно-синем платье, расшитом серебром, с тёплой, ободряющей улыбкой. Рядом с ними стоял высокий священник в длинных белых одеждах, богато расшитых золотом. В руках он держал тяжёлую книгу в окладе с драгоценными камнями, которая, кажется, весила не меньше пуда.

Охрана была везде. Вдоль стен, у дверей, даже у алтаря стояли двое золотоплащников с обнажёнными мечами. Они не сводили глаз с окон, с дверей, с тёмных углов. Я взглянула на Игната. Он чуть сжал мою руку, наклонился к уху.

– Не бойся. Это просто предосторожность.

Я кивнула, хотя сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Мы подошли к алтарю. Священник улыбнулся нам – тепло, по-отечески, совсем не так сурово, как я ожидала.

– Дети мои, сегодня великий день. День, которого ждали многие поколения. День соединения двух половинок одной души.

Он начал читать молитвы. Голос его то поднимался, то опускался, эхом отражаясь от высоких сводов, и казалось, что сам воздух вокруг нас вибрирует в такт его словам.

Потом служитель – молодой человек в белом – принёс на бархатной подушке две тонкие серебряные ленты и маленький ритуальный нож с изогнутым, остро отточенным лезвием.

– Протяните руки, – велел священник.

Игнат протянул свою ладонь – широкую, сильную, с длинными пальцами. Я протянула свою. Священник взял нож и быстро, почти не больно, провёл по нашим ладоням. Я почувствовала лишь лёгкое жжение. Выступила кровь – алая у меня, чуть темнее, с золотистым отливом у Игната.

– Соедините, – сказал священник.

Игнат взял мою руку в свою. Наши порезы соприкоснулись. Кровь смешалась, потеплела, запульсировала. И в тот же миг священник обмотал наши запястья серебряными лентами, продолжая читать молитву. Ленты легли плотно, но не туго, словно сами нашли нужное положение.

– Клянёшься ли ты, Игнат из рода Чёрных Крыльев, наследник престола, быть защитой и опорой для этой женщины, делить с ней радость и горе, богатство и бедность, здоровье и болезнь, быть с ней до конца времён?

Игнат повернулся ко мне. Его чёрные глаза смотрели прямо в мои, и в них не было ни капли сомнения. Только любовь.

– Клянусь, – ответил он твёрдо, и это слово прозвучало как удар колокола.

– Клянёшься ли ты, Мария быть сердцем и душой для этого мужчины, делить с ним радость и горе, богатство и бедность, здоровье и болезнь, быть с ним до конца своих дней?

Я сглотнула комок в горле. Вспомнила маму, Вику, свою маленькую квартирку, всю свою прошлую жизнь. И поняла, что не жалею. Ни о чём.

– Клянусь, – сказала я, и голос мой не дрогнул.

Священник поднял наши связанные руки над книгой. Прочитал последние слова молитвы – громко, торжественно, так, что эхом отразилось от стен. И вдруг наши ладони вспыхнули.

Не больно. Совсем не больно. Просто яркий, золотистый, тёплый свет окутал их, проник сквозь ленты, сквозь кожу, сквозь кровь. Я чувствовала, как он струится по венам, поднимается к сердцу, заполняет каждую клеточку. Я ахнула – от неожиданности, от восторга, от этого невероятного ощущения единения. Игнат сжал мою руку крепче, удерживая, но и сам замер, поражённый.

Свет погас так же быстро, как и появился. Ленты исчезли – просто растаяли в воздухе, словно их и не было. А на наших запястьях, там, где только что были порезы, не осталось даже шрамов. Вместо них появились золотые обручи. Тонкие, изящные, с замысловатым узором из переплетающихся драконов. У меня – чуть тоньше, у Игната – шире, массивнее, но одинаковые по сути. Знак того, что мы теперь одно целое.

– Обряд свершён, – провозгласил священник, и голос его разнёсся под сводами. – Отныне и навеки вы одно целое. Что связано магией – не разорвать ни временем, ни расстоянием, ни смертью.

Я подняла глаза на Игната. Он смотрел на меня, и в его взгляде было столько любви, столько нежности, столько счастья, что у меня перехватило дыхание.

– Моя жена, – прошептал он одними губами, и эти два слова значили больше, чем все клятвы на свете.

Тишину взорвали аплодисменты. Я вздрогнула от неожиданности, обернулась. Охрана – суровые воины в золотых плащах, с мечами на поясах, с суровыми лицами – хлопала в ладоши и улыбалась. Широко, искренне, по-доброму. Они кричали поздравления.

Отец Игната подошёл первым. Пожал мне руку – крепко, по-мужски, но осторожно, словно боялся сломать.

– С возвращением домой, дочка, – сказал он просто, и в его глазах блестели слёзы. – Добро пожаловать в семью.

Мать обняла меня – тепло, крепко, пахнув духами и чем-то родным, домашним.

– Добро пожаловать, милая, – прошептала она мне в ухо. – Мы так долго ждали тебя.

А потом ко мне подходили воины. Один за другим. Каждый кланялся, каждый говорил какие-то тёплые слова. Кто-то подарил маленький амулет – на удачу, как объяснили. Кто-то просто пожал руку и улыбнулся.

Они были так искренни, так рады за нас, так счастливы, что у меня на глазах выступили слёзы. Я моргала, пытаясь их сдержать, но они текли и текли по щекам, смывая остатки страха и неуверенности. Игнат обнял меня, прижимая к себе, укрывая от всех, от всего мира.

– Видишь? – шепнул он мне в волосы. – Ты теперь дома. По-настоящему.

Я уткнулась носом в его грудь и разрыдалась – от счастья, от облегчения, от всего сразу, что накопилось за эти безумные недели.

– Я люблю тебя, – прошептала я сквозь слёзы, чувствуя, как его руки гладят меня по спине.

– И я тебя, моя Машенька. Навсегда.

Золотой обруч на запястье чуть заметно пульсировал в такт моему сердцу. Или в такт его сердцу? Я уже не различала. Мы были одним целым. Теперь по-настоящему, навеки, неразрывно.

За спиной всё ещё звучали аплодисменты и поздравления, но я их уже не слышала. Был только он. Только мы. Только наша вечность, которая только начиналась.

Глава 27

Игнат

Машенька с утра ушла в свою спальню. Сказала, что у них с портнихой важное государственное дело – в её гардеробе не оказалось брюк. Я улыбнулся, вспомнив её возмущённое лицо, когда она обнаружила этот вопиющий недостаток в моих приготовлениях. «Как я буду по замку ходить в одних платьях? Ты что, хочешь, чтобы я замёрзла или запуталась в юбках и упала где-нибудь на лестнице?» – она стояла передо мной, уперев руки в бока, и выглядела при этом такой обворожительной, что я готов был рассмеяться. Но сдержался. Спорить с ней себе дороже.

– Конечно, дорогая, – сказал я тогда. – Всё, что пожелаешь.

И вот теперь она с портнихой. Пусть занимается своими женскими делами. Тем более что сегодня должен решиться главный вопрос – кто охотится за моей Истинной. Кто посмел поднять руку на мой дом.

Замок гудел, как растревоженный улей. Слуги сновали по коридорам, украшая стены живыми цветами и серебряными лентами. Повара в нижних кухнях готовили горы еды для пира – мяса, фруктов, диковинных сладостей. Гонцы развозили приглашения по всему клану. Все готовились к свадьбе, которая должна была состояться в эти выходные.

Никто, кроме самых приближённых, не знал, что Маша уже стала моей женой. Что золотой обруч на её тонком запястье уже соединил наши судьбы. Что сегодняшняя церемония – лишь ловушка для тех, кто посмел напасть на мой дом.

Я вошёл в комнату, где меня ждал офицер. Молодой, но проверенный в десятках боёв, с надёжным сердцем и острым умом. Сейчас на нём было платье Маши – то самое, в котором она должна была идти к алтарю. И сложная иллюзия, созданная лучшими магами клана.

Со стороны – вылитая моя жена. Даже я на мгновение замер, увидев знакомые черты. Иллюзия была идеальна.

– Ваше высочество, – офицер поклонился, и это в платье смотрелось особенно нелепо. – Я готов.

– Хорошо, – я хлопнул его по плечу, стараясь не думать о том, что сейчас он выглядит точь-в-точь как она. – Держись рядом со мной. И не вздумай улыбаться. Маша так не улыбается. Она вообще смотрит на всех с подозрением, кроме меня.

– Понял, ваше высочество, – кивнул офицер, и его лицо приняло подобающее выражение легкой надменности и тревоги. Идеально.

Мы вышли. Карета, запряжённая четвёркой белоснежных лошадей с серебряной сбруей, медленно катилась по мощёным улицам города. Я сидел напротив "Маши" и сжимал её руку. Народ приветствовал нас, махал цветами, кричал поздравления. Маленькие девочки бросали под копыта лошадей лепестки роз. Старухи утирали слёзы умиления. Мужчины снимали шляпы и кланялись.

Я улыбался и кивал, но краем глаза следил за толпой. Изучал каждое лицо, каждое движение, каждую тень. Опыт подсказывал – опасность всегда приходит оттуда, где её не ждёшь.

Всё было спокойно. Слишком спокойно. Мы подъехали к главному храму клана. Величественное здание из белого камня, с золотыми куполами и витражами, поднималось к самому небу. Оно было старше самого города, старше многих королей. Говорили, что первый камень в его основание положил сам основатель клана – великий дракон, что принёс огонь в этот мир.

У входа нас ждали гости – все в парадных одеждах, с улыбками на лицах. Лорды и леди, купцы и военачальники. Все хотели увидеть ту, что покорила сердце наследника.

Я подал руку "Маше", помогая выйти из кареты. Мы поднялись по широкой лестнице, вошли в храм.

Внутри было торжественно и красиво до головокружения. Сотни свечей горели в тяжёлых серебряных канделябрах, отражаясь в золоте иконостаса. Пахло ладаном, цветами и древностью. Гости рассаживались по скамьям, шуршали шелка и бархат. Впереди у алтаря нас ждал верховный жрец в золотых одеждах, с длинной седой бородой и мудрыми глазами.

Мы подошли. Жрец начал читать молитву обряда – те же слова, что я слышал всего несколько дней назад, когда венчался с настоящей Машей в маленькой дворцовой церкви. Но тогда они звучали для меня музыкой. Сегодня – сигналом к бою.

– …и да будут они едины перед лицом богов и клана, и да соединятся их души на веки вечные, и да не будет никому дано разлучить их, ибо…

В этот момент я почувствовал изменение в магии. Резкое, опасное, чужеродное.

С верхних ярусов храма, с балкона, где обычно стоял хор, в "Машу" полетел сгусток тёмной энергии. Огромный, смертоносный, пропитанный такой ненавистью, что даже воздух вокруг него зашипел. Он был способен испепелить человека на месте – не оставить даже пепла.

Я рванулся вперёд, закрывая "невесту" собой, но офицер уже среагировал быстрее. Он отпрыгнул в сторону, но сделал вид, что испугался и упал без чувств.

Сгусток ударил в каменный пол в том месте, где только что стояла "Маша". Выбил фонтан искр, дыма и каменной крошки. Взрывная волна прокатилась по храму, заставив свечи замигать, а гостей вскрикнуть от ужаса.

В тот же миг гвардия, всё это время сидевшая среди гостей под личинами простых дворян, мгновенно сбросила маскировку. Золотые плащи взметнулись, мечи засверкали в свете свечей, боевые заклинания заискрили на пальцах магов.

Крики, топот, звон металла – храм превратился в поле боя за считанные секунды.

– Не расходиться! – заорал я, перекрывая шум. – Охраняйте выходы!

Я уже бежал к лестнице на верхние ярусы, откуда пришла атака. Сердце колотилось где-то в горле, но не от страха – от ярости. От того, что эти твари посмели покушаться на неё. Даже на иллюзию неё.

За мной – десяток лучших воинов. Мы взлетели по лестнице, перепрыгивая через ступени, и вырвались на балкон.

Наверху мы увидели их. Двое. В чёрных балахонах, с посохами в руках, с лицами, скрытыми глубокими капюшонами. Маги. Сильные – я чувствовал их силу, пульсирующую в воздухе.

Они заметили нас – и бросились бежать. К боковому выходу, ведущему на крышу, оттуда – в лабиринт старого города.

– За мной! – крикнул я, и мы рванули следом.

Погоня была долгой. Бешеной. Отчаянной. Мы бежали по крышам, перепрыгивали с здания на здание, скользили по черепице, петляли по узким улочкам города. Маги знали город – каждый переулок, каждый проход, каждую щель. Но я знал его не хуже. Я вырос здесь, играл в этих переулках мальчишкой, охотился на беглых преступников юношей. И гнев, кипевший в моей крови, придавал сил, которых не было у них.

Они выдохлись первыми. Загнанные в тупик у старой городской стены, у той самой, что помнила ещё первую осаду, они обернулись, готовые к последнему бою. В их глазах горела обречённость и ненависть.

Мы взяли их в кольцо. Мечи, магия, численное превосходство – у них не было ни единого шанса.

– Оставить в живых! – приказал я, когда мои люди уже готовы были броситься вперёд. – Живыми! В допросную!

Магов скрутили в мгновение ока. Наложили блокирующие заклинания, сорвали капюшоны. Под ними оказались обычные лица – усталые, злые, испуганные. Мужчина и женщина. Лет сорока. Ничего особенного.

Они смотрели на меня с ненавистью и страхом. Хорошо. Пусть боятся. В допросной они скажут всё. Кто нанял. Кто заплатил. Кто стоит за всем этим.

– В замок, – скомандовал я. – Быстро.

В замок я вернулся уже к вечеру. Солнце садилось за горы, окрашивая небо в кроваво-золотые тона. Усталость навалилась на плечи тяжёлым грузом, но я не чувствовал её. Внутри горел огонь – огонь правосудия, огонь защиты.

Первым делом я направился в крыло, где ждала Маша.

Она сидела в кресле у камина, закутанная в большой пушистый плед, с книгой в руках. При моём появлении книга упала на пол, и она вскочила, бросилась ко мне.

– Игнат! – она вцепилась в меня, ощупывая, проверяя, не ранен ли. – Что случилось? Я слышала шум, охрана бегала по коридорам, я так волновалась! Мне никто ничего не говорил, я не знала, что думать…

Я обнял её, прижал к себе, вдыхая родной запах – тот самый, без которого уже не представлял жизни. Гладил по спине, по волосам, успокаивая.

– Всё хорошо, – прошептал я. – Всё закончилось. Мы поймали тех, кто на нас нападал.

– Ты цел? – она отстранилась, заглядывая мне в глаза. В её глазах плескался страх – за меня. – Не ранен? Не пострадал?

– Цел, – я улыбнулся. – Со мной всё в порядке. А ты как? Не боялась здесь одна?

– Боялась, – честно призналась она. – Очень. Но знала, что ты меня защитишь. Что ты сделаешь всё, чтобы я была в безопасности.

Я поцеловал её в лоб. В закрытые глаза. В кончик носа.

– Завтра мы объявим, что свадьба отменена из-за ранения невесты, – сказал я. – Пусть все думают, что ты ранена, лечишься и никого не принимаешь. А мы тем временем допросим этих двоих и узнаем, кто стоит за всем этим.

Она кивнула, прижимаясь ко мне.

– А столы для горожан? – вдруг спросила она, поднимая голову. – Вы же готовили угощение на весь город?

Я усмехнулся. Даже в такой момент, после всего пережитого страха, она думает о других. О людях, которые ждали праздника.

– Столы накрыли, – ответил я. – Пусть празднуют. Хороший повод – отмена свадьбы или нет, а народ любит погулять. Тем более что угощение уже готово и пропадать не должно.

Она улыбнулась – той самой улыбкой, ради которой я готов был сжечь весь мир.

– Ты хороший правитель, Игнат, – сказала она. – Добрый.

– Я просто хочу, чтобы мои люди были счастливы, – ответил я. – Как и я.

Она снова прижалась ко мне, и мы стояли так долго-долго, слушая треск дров в камине и вой ветра за окном.

– Я так рада, что ты вернулся, – прошептала она.

– Я всегда буду возвращаться к тебе, – ответил я. – Всегда. Что бы ни случилось, где бы я ни был – я всегда буду возвращаться. Ты – мой дом. Моя Истинная. Моя жизнь.