Текст книги "Мой кошмарный роман (СИ)"
Автор книги: Надежда Паршуткина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Глава 28
Игнат
Я стоял в полумраке допросной и смотрел на них. Двое магов, прикованных к тяжёлым каменным стульям магическими кандалами, которые намертво блокировали их силу. Выглядели они жалко – растрёпанные, бледные, с тёмными кругами под глазами. Ночь в камере никого не красит, особенно тех, кто знает, что утро может стать последним.
Но я не чувствовал к ним жалости. Ни капли. Они пытались убить мою жену. Мою Машу. Они целились в неё – пусть даже в иллюзию, но в её образ. Им повезло, что я вообще разговариваю, а не сжигаю их дотла прямо здесь, не дожидаясь признаний.
– Говорите, – сказал я спокойно, хотя внутри всё кипело. – Кто вас нанял?
Маг – тот, что постарше, с сединой в тёмных волосах – усмехнулся разбитыми губами. Вчера при задержании он попытался сопротивляться, и мои люди не церемонились.
– Мы уже сказали. Дана из рода Лунных Теней. Она заплатила нам золотом и пообещала защиту, если мы уберём твою истинную.
Дана. Я стиснул челюсть так, что зубы заскрипели. Знал, что она зла. Знал, что не простит разрыва помолвки. Знал, что она гордая и мстительная. Но чтобы настолько? Чтобы нанимать убийц?
– К Дане? – спросил офицер, стоящий за моей спиной. Капитан стражи, верный пёс, готовый выполнить любой приказ. – Едем?
Я покачал головой.
– Нет. Она не так проста, чтобы мы взяли её только на словах этих двоих. Дана – дочь главы рода. Слова наёмников для совета клана ничего не значат. Она открестится, скажет, что её оговаривают, и выйдет сухой. Нам нужны настоящие доказательства. Такие, от которых она не сможет убежать.
Я прошёлся по комнате, глядя на пленников. Они смотрели на меня с надеждой и страхом одновременно. Надеялись, что я отпущу их за информацию. Боялись, что не отпущу. Правильно боялись.
– Как она с вами связывалась? – спросил я, остановившись напротив. – Лично? Через посредников? Письма? Магия?
Маги переглянулись. В этом коротком взгляде читалось сомнение – говорить или нет? Женщина – та, что помоложе, с рыжеватыми волосами и острыми чертами лица – заговорила первой. Видимо, решила, что жизнь дороже.
– Через посредника. Высокий, светловолосый, с родинкой над губой. Он передавал нам инструкции и платил. Мы никогда не видели саму госпожу.
– Посредник, – я усмехнулся. – Умно. Сама не светится. А доказательства? Письма? Артефакты? Что-то, что укажет на неё?
Мужчина покачал головой, и от этого движения кандалы глухо звякнули.
– Всё устно. Она слишком осторожна. Посредник передавал слова, мы выполняли. Никаких записей.
– Слишком осторожна, чтобы нанимать убийц, но недостаточно, чтобы заметать следы? – я наклонился к нему, заглядывая в глаза. – Не верю. У вас должно быть что-то. Или я оставлю вас здесь до конца ваших дней. А драконьи подземелья, поверьте, не самое приятное место.
В глазах женщины мелькнул настоящий, животный страх. Она закусила губу, потом выпалила, будто решившись.
– Посредник! Он носит её родовой амулет. Маленький, с лунным камнем. Мы видели, когда он платил в прошлый раз. Скрывал под рубашкой, но ветер откинул край плаща, и я заметила.
Я выпрямился. Лунный камень. Родовой амулет Лунных Теней. Его носят только члены рода и самые приближённые слуги, как знак доверия. Это уже кое-что. Это уже ниточка.
– Где найти этого посредника?
– Не знаем! – быстро ответил мужчина, боясь, что я разозлюсь. – Он всегда приходил сам. Назначал встречи в разных местах – сегодня здесь, завтра там. Мы никогда не искали его, он находил нас. Вчера, после неудачи, мы должны были встретиться с ним, чтобы получить остаток платы и новые инструкции. Но нас поймали раньше.
– Где и когда должна была быть встреча?
– У старого рынка. В полночь. У фонтана с единорогом.
Я глянул на магов. Они сжались под моим взглядом, ожидая приговора.
– Если вы врете, – сказал я тихо, но от этого тихого голоса, кажется, воздух в комнате заледенел, – я лично прослежу, чтобы ваша смерть была долгой и мучительной. Вы будете молить о пощаде, но не дождётесь. Если говорите правду – возможно, я буду милосерден. Возможно.
Я вышел из допросной, не оглядываясь. Офицер последовал за мной.
– Ваше высочество? – спросил он, когда мы оказались в коридоре. – Что будем делать?
– Готовить засаду, – ответил я, уже просчитывая варианты. – Сегодня в полночь мы поймаем этого посредника. А с ним – и доказательства.
– А если он не придёт, узнав, что маги провалились?
– Придёт. – Я улыбнулся, но улыбка вышла недоброй, хищной. – Маги не явились на встречу. Посредник захочет узнать почему. Или доложить госпоже о провале. В любом случае, он придёт проверить. А мы сделаем так, чтобы он не ушёл.
До полуночи оставалось несколько часов. Я зашёл к Маше. Она сидела у окна в своей комнате и смотрела на закат. Солнце медленно опускалось за горы, окрашивая небо в кроваво-золотые тона. Услышав шаги, она обернулась, и в её глазах мелькнула тревога.
– Игнат? Что-то случилось?
Я подошёл, взял её руку в свою. Такая маленькая, тёплая, родная.
– Мы знаем, кто за этим стоит, – сказал я без предисловий. – Дана.
Маша побледнела. Даже сквозь загар, появившийся за эти дни, я увидел, как кровь отхлынула от её лица.
– Та самая? Твоя бывшая невеста?
– Да. Она наняла магов, чтобы убить тебя. Они должны были уничтожить тебя во время ложной свадьбы. Но у нас нет прямых доказательств. Только слова наёмников.
– И что ты будешь делать? – спросила она, сжимая мою руку.
– Сегодня в полночь поймаем её посредника. Если повезёт – возьмём с поличным. У него есть родовой амулет Даны. Это будет неоспоримым доказательством.
Она сжала мою руку сильнее.
– Я пойду с тобой.
– Нет. – Я покачал головой, хотя понимал её желание быть рядом. – Это опасно. Ты останешься здесь, под защитой золотых плащей. Я запру комнату дополнительной магией. Никто не войдёт.
– Игнат, я не хочу сидеть и ждать, пока ты рискуешь жизнью! – в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который я так любил. – Я твоя жена. Я имею право быть рядом. Делать хоть что-то.
Я притянул её к себе, обнял, поцеловал в макушку, вдыхая родной запах.
– Ты имеешь право быть в безопасности. А я имею право тебя защищать. Пожалуйста, доверься мне. Я не могу думать о том, что с тобой что-то случится, когда мне нужно ловить преступников.
Она вздохнула, уткнулась носом мне в грудь. Я чувствовал, как бьётся её сердце – быстро, тревожно.
– Хорошо, – прошептала она. – Но если ты не вернёшься к утру, я сама пойду тебя искать. И будь я хоть в самом защищённом заклинании, я найду способ выбраться.
Я усмехнулся, представив эту картину.
– Договорились. Но я вернусь. Обязательно.
В полночь старый рынок был пуст и темен. Фонари не горели – то ли забыли зажечь, то ли кто-то позаботился, чтобы здесь было темно. Луна пряталась за густыми тучами, не давая ни лучика света. Идеальное место для тайных встреч и тёмных дел.
Мы заняли позиции заранее. Мои люди – два десятка лучших воинов в золотых плащах – рассредоточились в тени, на крышах, за пустыми прилавками. Я стоял за толстой колонной у фонтана с каменным единорогом, который печально смотрел в пустоту своими незрячими глазами.
Время тянулось мучительно медленно. Я считал удары сердца, вглядывался в темноту, вслушивался в каждый шорох.
Посредник появился бесшумно, как тень. Высокий, светловолосый, в тёмном плаще, который делал его почти невидимым в ночи. Я заметил родинку над губой – точь-в-точь как описывали маги. Он двигался осторожно, оглядываясь, но не видел нас. Не мог видеть.
Он подошёл к фонтану, остановился, огляделся ещё раз. Достал из-под плаща небольшой мешочек – видимо, с золотом. Посмотрел на него, потом на часы на городской башне. Ждал.
Я подал знак. Мои люди выступили из темноты одновременно – бесшумно, слаженно, как хорошо отлаженный механизм. Посредник дёрнулся, попытался бежать, но путь к отступлению был отрезан со всех сторон. Его схватили в три секунды, прижали к холодному камню фонтана лицом вниз, выкрутив руки.
– Не рыпайся, – сказал я, подходя ближе и жестом приказывая поднять его. – И может, останешься жив.
Он смотрел на меня с ненавистью и страхом. Красивое лицо, холёное, но глаза – пустые, холодные, как у рыбы. Глаза человека, который за деньги сделает что угодно.
– Кто ты? – прошипел он, пытаясь сохранить остатки достоинства.
– Тот, кто сейчас задаёт вопросы, – ответил я и одним движением рванул ворот его рубашки. Ткань затрещала, обнажая шею.
На тонкой серебряной цепочке висел амулет. Маленький, изящный, с лунным камнем, который даже в этом тусклом свете переливался мягким, призрачным сиянием. Родовой знак Лунных Теней. Я сжал его в кулаке, дёрнул – цепочка порвалась.
– А это, кажется, вещественное доказательство, – сказал я, поднося амулет к его лицу. – Узнаёшь?
Посредник замер. В его глазах мелькнуло понимание – всё кончено. Абсолютно всё.
– Кто тебя послал? – спросил я, сжимая амулет так, что края впились в ладонь. – Говори, и, возможно, я буду милосерден.
Он молчал. Стиснул зубы и молчал, глядя в сторону.
Я кивнул одному из воинов. Тот вытащил кинжал, длинный и острый, и медленно, с наслаждением, приставил к горлу посредника. Лезвие холодно блеснуло в темноте.
– Последний шанс, – сказал я. – Дальше я не предлагаю.
– Дана, – выдохнул он, и голос его сорвался. – Госпожа Дана из рода Лунных Теней. Она приказала убрать твою истинную любой ценой. Я только передавал распоряжения и платил.
Я сжал амулет в кулаке так, что костяшки побелели.
– Запишите, – приказал я, не сводя с него глаз. – Всё, что он скажет. Каждое слово. С подробностями. Имена, даты, места. Всё.
Воины кивнули, доставая бумагу и магические перья.
Я отошёл в сторону, давая им работать, и посмотрел на амулет в своей руке. Лунный камень мягко пульсировал, будто живой. Скоро я увижу его хозяйку, и разговор с ней будет совсем другим.
Утром я стоял перед отцом в тронном зале. Солнце лилось сквозь высокие витражи, раскрашивая каменный пол в синие и красные пятна. В руках у меня были вещественные доказательства: амулет с лунным камнем, письменные показания посредника и магов с их подписями, а также несколько золотых монет с родовой чеканкой Лунных Теней – те самые, которыми Дана расплачивалась за убийство моей жены.
– Этого достаточно? – спросил я, выкладывая всё перед отцом на тяжёлый дубовый стол.
Отец внимательно изучил каждую бумагу, каждый предмет. Поднял амулет, посмотрел на свет, покачал головой. Потом поднял глаза на меня.
– Вполне. Лунные Тени не смогут отпереться. Это их родовой знак, их монеты, их человек. Я вызываю Дану на суд клана. Сегодня же.
Я выдохнул. Наконец-то. Наконец-то правосудие свершится.
– Я сам буду обвинителем, – сказал я, глядя отцу в глаза. – Это моя жена. Моя Истинная. Моё право.
Отец кивнул.
– Твоё право. Но сначала – иди к ней. Она, наверное, с ума сходит от волнения. А суд начнём в полдень.
Я улыбнулся и вышел.
Маша ждала меня в наших покоях. Сидела на краю кровати, сжимая в руках какой-то амулет – кажется, один из тех, что я подарил ей для защиты. Услышав шаги, она вскочила и бросилась на шею, едва я вошёл.
– Ну что? – выдохнула она мне в плечо. – Получилось?
– Получилось, – я обнял её, прижимая к себе, чувствуя, как напряжение последних часов отпускает. – У нас есть доказательства. Амулет Даны, показания, монеты. Сегодня в полдень суд клана.
Она подняла голову, посмотрела мне в глаза. В глубине плескалось облегчение и всё ещё тлеющий страх.
– И что с ней будет?
– Изгнание, – ответил я. – Или казнь, если совет будет суров. Она покушалась на члена королевской семьи, на мою Истинную. По законам клана это карается смертью. Но род Лунных Теней может выкупить её жизнь изгнанием. Это уже не наше дело – закон решит.
Она прижалась ко мне крепче.
– Я так рада, что всё закончилось, – прошептала она.
– Ещё не совсем, – сказал я, гладя её по спине. – Суд будет сегодня. Но после него – да. Всё закончится.
Глава 29
Игнат
Тронный зал сегодня был особенно торжественным и мрачным одновременно. Высокие своды терялись где-то в полумраке под самым потолком, и казалось, что там, в вышине, клубится тьма. Витражные окна – огромные, от пола до самого верха – отбрасывали на каменный пол кроваво-синие тени, которые дрожали и переливались при каждом движении облаков за стенами. В центре, на возвышении из пяти ступеней, стоял трон короля. Тяжёлый, массивный, из чёрного дерева и драконьей кости, украшенный золотом и крупными рубинами, которые пульсировали тёмно-красным светом в такт какому-то древнему ритму.
Рядом с отцом расположились судьи – старейшины великих кланов. Те, чьи голоса решают судьбы, чьи слова могут подарить жизнь или отнять её. Древние драконы с глазами, видевшими рождение этого мира. Они сидели неподвижно, как каменные изваяния, и только лёгкое движение плащей выдавало, что они живые.
Я стоял по правую руку от трона. Рядом со мной – Маша. Она была бледна, но держалась прямо, с той удивительной гордостью, которую я так полюбил в ней. Тонкие пальцы сжимали мою руку, и я чувствовал, как она волнуется – пульс бился часто-часто, ладонь чуть подрагивала. Впрочем, кто бы не волновался на суде, где решается жизнь того, кто хотел тебя убить?
По левую сторону зала, на отдельной скамье, обитой тёмным бархатом, сидела Дана. Даже сейчас, под прицелом сотен глаз, под тяжестью обвинений, она выглядела величественно. Гордая осанка, идеальная причёска – ни один волосок не выбивался. Холодная, презрительная усмешка на красивых, но теперь казавшихся мне чужими губах. Родовое платье Лунных Теней струилось тёмно-синим шёлком, переливалось серебряной вышивкой. На груди поблёскивал родовой амулет – крупный лунный камень в оправе из белого золота. Точь-в-точь такой же, какой я сорвал с шеи её посредника в ту ночь у фонтана.
Вокруг, на ярусах для зрителей, яблоку негде было упасть. Представители всех великих кланов, лорды и леди, военачальники в парадных доспехах, маги в мантиях, расшитых звёздами. Все хотели видеть, как будут судить ту, что посмела покуситься на Истинную наследника. Такое случается раз в несколько столетий, и никто не хотел пропустить это зрелище.
Отец поднял руку. Тяжёлый золотой браслет на его запястье сверкнул в луче света, пробившемся сквозь витраж. Гул голосов стих мгновенно, будто отрезало.
– Суд клана начинается, – провозгласил отец, и его голос, усиленный древней магией тронного зала, прокатился под сводами, заставив задрожать воздух. – Сегодня мы рассматриваем дело Даны из рода Лунных Теней, обвиняемой в покушении на Истинную наследника престола Марию. Обвинитель – принц Игнат. Обвиняемая, встаньте.
Дана поднялась медленно. Очень медленно, с таким достоинством, с такой грацией, что в других обстоятельствах это могло бы вызвать восхищение. Но сейчас я видел только хищницу, загнанную в угол, но всё ещё опасную.
– Игнат, – начала она, и голос её, холодный и звонкий, прозвучал в абсолютной тишине зала как удар хлыста. – Это какая-то чудовищная ошибка. Я не понимаю, зачем ты меня сюда притащил. Да, я была твоей невестой. Да, ты меня бросил ради какой-то… ради какой-то чужачки. Безродной, безмагической, никчёмной девчонки из мира, где даже небо другое. Но чтобы я нанимала убийц? Это смешно. Это просто смешно.
Я шагнул вперёд, выходя в центр зала. Мои шаги гулко отдавались от каменного пола.
– Смешно, говоришь? – я положил на стол перед судьями вещественные доказательства. Одно за другим. Амулет с лунным камнем. Золотые монеты с родовой чеканкой Лунных Теней. Свитки с показаниями, скреплённые магическими печатями. – Тогда объясни, почему твой родовой амулет оказался на шее посредника, который нанимал магов? Почему эти маги получили плату золотом, которое чеканит только твой клан? Почему посредник под присягой, под магической клятвой, назвал твоё имя?
Дана побледнела. Я видел, как краска схлынула с её лица, оставляя лишь белизну мрамора. Но она продолжала держаться, продолжала играть свою роль.
– Амулет могли украсть, – отрезала она, и голос её чуть дрогнул. – Золото – подделать. Любой хороший мастер справится. Посредника могли пытать, пока он не сказал то, что ты хотел услышать. Люди под пытками говорят что угодно. Это не доказательства.
– А это? – я достал магический кристалл, размером с кулак. В его глубине мерцала запись – разговор с посредником, его лицо, его голос, его признание. Я активировал кристалл, и над ним возникла объёмная проекция. – Запись его признания. Под магической клятвой, данной на алтаре правды. Ты хочешь сказать, что древняя магия, связывающая слова и душу, тоже врёт?
В зале пронёсся шёпот. Дана закусила губу так, что на бледной коже выступила капелька крови.
В этот момент Маша, до этого стоявшая молча и неподвижно, шагнула вперёд. Она просто хотела лучше видеть происходящее, просто сделала полшага, чтобы разглядеть проекцию.
Но этого оказалось достаточно. Дана увидела её и взорвалась.
– А она что здесь делает?! – закричала Дана, и её голос сорвался на визг. Она ткнула пальцем в Машу, и этот жест был полон такой ненависти, что, кажется, воздух вокруг пальца заискрил. – Почему эта… эта чужачка вообще присутствует на суде кланов?! У неё нет прав! У неё нет рода! У неё нет ничего! Она даже не дракон! Она никто! Ничтожество, случайно занесённое в наш мир!
– Она моя жена, – ответил я спокойно, хотя внутри всё кипело, закипала та самая ледяная ярость, перед которой трепетали враги. – Моя Истинная. По законам клана, по древним традициям, она имеет право присутствовать на суде над тем, кто покушался на её жизнь. Имеет право видеть, как вершится правосудие.
– Её жизнь! – Дана расхохоталась. В этом смехе было что-то истерическое, безумное – смесь отчаяния, ненависти и торжества. – Ты знаешь, что даже цыганка нагадала, что она умрёт? Я специально нашла ту, что видит судьбы! Самую сильную прорицательницу в том жалком мирке! Я заплатила ей, чтобы она сказала правду! И она сказала – через девять месяцев эта твоя драгоценная Маша родит и умрёт! Вместе с ребёнком!
Зал замер. Абсолютно. Казалось, даже свечи перестали гореть, даже воздух остановился.
Я почувствовал, как Маша вздрогнула всем телом. Она побледнела ещё сильнее, стала почти прозрачной.
– Так это ты… – медленно произнёс я, чувствуя, как внутри закипает не просто ярость – ледяное, всепоглощающее бешенство, от которого темнеет в глазах. – Ты достала ту цыганку? Ты проникла в другой мир? Ты пыталась добраться до моей Истинной через границу миров?
Дана осеклась. В её глазах мелькнуло понимание – она сболтнула лишнее. Сболтнула то, что должно было остаться тайной. Но было поздно. Слова уже прозвучали, и их слышали все.
– Я… – начала она, пытаясь что-то придумать, но я перебил.
– Ты не просто наняла убийц здесь, в нашем мире. Ты проникла в другой мир – в мир, который мы обязаны защищать по древним договорам! Ты нашла там прорицательницу, заплатила ей, чтобы она запугала мою жену ложным пророчеством! Ты хотела убить её задолго до того, как маги выстрелили в храме! Ты хотела, чтобы она умерла от страха, от отчаяния, от веры в неизбежное? Чтобы каждый день, каждую минуту она ждала смерти, боялась собственного счастья, боялась будущего!
Дана отступила на шаг. Её красивое лицо исказилось – в нём смешались страх, злоба, отчаяние.
– А что ты хотел?! – закричала она, срываясь на визг, теряя всякое достоинство. – Что ты хотел, Игнат?! Ты обещал быть моим! Пять лет! Пять лет я была с тобой! Пять лет делила твою постель, терпела твоё настроение, твои отлучки, твои дела! Пять лет ждала, когда ты наконец сделаешь предложение, когда стану королевой! А потом приходит эта…
Она ткнула пальцем в Машу, и в этом жесте было столько ненависти, что, кажется, сам воздух вокруг вспыхнул.
– …эта никчёмная человечка, и ты забываешь обо мне за одну ночь! За одну ночь, Игнат! Ты вычеркнул пять лет, как будто их не было! Я должна была смотреть, как вы счастливы? Я должна была улыбаться и желать вам добра, сидеть на вашей свадьбе и делать вид, что всё хорошо? Нет! Нет, я не такая! Я не умею прощать!
– Ты должна была быть человеком, – тихо сказала Маша.
Все обернулись на неё. Её голос – негромкий, но удивительно твёрдый – прозвучал в абсолютной тишине зала, как удар колокола.
– Даже если тебе больно, – продолжала Маша, глядя прямо в глаза Дане, – даже если ты злишься, даже если тебя предали – ты не имеешь права убивать. Никого. Никогда. Это не делает тебя сильной. Это делает тебя чудовищем.
– Заткнись! – заорала Дана. Она рванулась вперёд, к Маше, с такой яростью, что охрана едва успела выступить вперёд, преграждая ей путь. – Заткнись, ты ничего не знаешь! Ты просто ошибка! Случайность! Глупая девчонка, которая не вовремя открыла книгу! Без тебя у нас всё было бы хорошо! Без тебя я была бы счастлива! Без тебя…
– Достаточно.
Голос отца прозвучал как удар грома. Он поднялся с трона, и в этот миг показался мне выше, чем когда-либо. Его крылья, сложенные за спиной, чуть дрогнули, и в зале повеяло ветром.
– Суд выслушал обвинение и… признание обвиняемой. Слово предоставляется клану Лунных Теней.
В зале повисла тишина. Такая густая, что, казалось, её можно было резать ножом.
Глава рода Лунных Теней, сухой старик с длинными седыми волосами, падающими на плечи, и пронзительными чёрными глазами, медленно поднялся со своего места. Он посмотрел на Дану – и в его взгляде не было ни жалости, ни гнева. Только горечь. Глубокая, всепоглощающая горечь и суровая решимость.
– Клан Лунных Теней, – начал он, и голос его, обычно твёрдый, дрогнул, – отрекается от Даны. Она опозорила наше имя, нарушила древние законы, попрала всё, что для нас свято. Она покусилась на святая святых – на Истинную пару наследника престола. Нет преступления более тяжкого в нашем мире. Мы не можем и не будем её защищать. Пусть закон вершит правосудие.
Дана побелела как полотно. Краска схлынула с её лица полностью, оставив лишь белую маску, на которой ярко горели безумные глаза.
– Дед… – прошептала она. – Нет… Ты не можешь… Я твоя внучка… Ты не можешь просто…
– Могу, – старик отвернулся, не в силах больше смотреть на неё. – И должен. Ты сама выбрала свою судьбу. Сама подписала себе приговор. Прощай, Дана.
Отец кивнул и обвёл взглядом судей.
– Суд удаляется на совещание.
Старейшины поднялись и ушли в боковую комнату. Совещались они недолго. Все и так всё понимали. Такие преступления не требуют долгих обсуждений.
Когда они вернулись на свои места, верховный судья – древний дракон с золотой чешуёй на висках, помнящий ещё моего прапрадеда – поднялся и провозгласил. Голос его звучал как погребальный звон.
– Именем кланов и древних законов, Дана из рода Лунных Теней признаётся виновной в покушении на Истинную наследника престола, в организации заговора с целью убийства, в использовании магии для проникновения в иные миры с целью нанесения вреда. Приговор – смертная казнь. Покушение на Истинную не прощается. Никогда.
Дана закричала. Это был не крик – вой раненого зверя, полный отчаяния, ненависти и безумия. Её схватили, поволокли к выходу, а она всё кричала и вырывалась, царапала стражников, пыталась вырваться. Её крики эхом отражались от высоких сводов, множились, преследовали.
А потом тяжёлые дубовые двери зала захлопнулись за ней, отсекая звук. В зале повисла тишина. Тяжёлая, давящая, гнетущая.
Я подошел к Маше и почувствовал, как дрожат её руки. Не от страха – от напряжения, пережитых эмоций. Я обнял её, прижал к себе, укрывая от всех этих взглядов, от всей этой тяжести.
– Всё кончено, – прошептал я ей в волосы. – Теперь всё кончено. Навсегда.
– Она правда умрёт? – спросила Маша тихо, почти неслышно. В её голосе не было злорадства, не было удовлетворения. Только усталость и какая-то светлая грусть.
– Да, – ответил я. – По нашим законам – да. И я не собираюсь её жалеть. Она пыталась убить тебя. Дважды. Она заслужила свою участь.
Маша ничего не сказала, только прижалась ко мне крепче. Я чувствовал, как бьётся её сердце – быстро, но ровно. Она справлялась. Моя сильная девочка.
Отец подошёл к нам, положил тяжёлую руку мне на плечо. В его глазах я увидел гордость.
– Ты хорошо держался, сын. Достойно. Как подобает наследнику. – Он перевёл взгляд на Машу. – А ты, дочка, держалась ещё лучше. Я горжусь вами обоими.
Маша подняла голову и слабо улыбнулась. В её глазах блестели непролитые слёзы.
– Спасибо, ваше величество.
– Отец, – поправил он мягко, и в его голосе впервые за весь день прозвучало тепло. – Просто отец. Ты теперь часть нашей семьи. Называй меня так.
Мы вышли из зала под уважительными взглядами кланов. Лорды и леди расступались перед нами, кланялись, шептали слова поздравлений. Но я почти не слышал их. Я слышал только дыхание Маши, чувствовал только тепло её руки в своей.
