Текст книги "Мой кошмарный роман (СИ)"
Автор книги: Надежда Паршуткина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 23
Маша
Это было до ужаса страшно! Игнат обещал, что всё будет хорошо. Он говорил это так уверенно, так твёрдо, глядя мне прямо в глаза своими чёрными, бездонными зрачками, что я почти поверила. Почти. Но когда в назначенную ночь зеркало в моей комнате вдруг засветилось – не постепенно, не мягко, а резко, ослепительно-белым светом, от которого заболели глаза, – когда я увидела по ту сторону его спальню, знакомую до мельчайших трещин на каменных стенах, тяжёлую дубовую мебель, тёплый, живой свет камина, – страх сковал каждую мышцу. Я стояла и смотрела на этот портал, и ноги будто приросли к полу.
А вдруг не получится? Вдруг я застряну где-то посередине, между мирами, в этой ледяной пустоте, о которой он рассказывал? Вдруг он не рассчитал силы, и портал схлопнется, пока я буду делать шаг? Вдруг я никогда больше не увижу маму, Вику, свою маленькую квартирку?
Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвила.
– Ты обещал, – прошептала я одними губами. – Я верю.
Сделала шаг. Потом второй. И оказалась здесь.
Воздух был другим. Чуть холоднее, чуть плотнее, с примесью дыма от камина и чего-то неуловимо древнего. Пол под босыми ногами – каменный, гладкий, но не ледяной. А он сидел на этом полу, прислонившись спиной к кровати, и смотрел на меня.
Игнат. Мой Игнат.
Всё его тело била мелкая, противная дрожь. Руки дрожали, плечи тряслись, даже губы подрагивали. Но он обнимал меня. Прижимал к себе так крепко, будто я могла исчезнуть в любую секунду, раствориться, как те ночные призраки. Дышал тяжело, прерывисто, с каким-то хрипом, будто каждое дыхание давалось ему с невероятным трудом.
– Игнат? – я попыталась заглянуть ему в лицо, коснулась щеки – она была горячей, но влажной от пота. – Ты как? Ты меня слышишь?
– Всё хорошо, – прошептал он, и голос его звучал так, будто он говорил сквозь вату. – Просто… много сил ушло на портал. Очень много. Сейчас отдохну… немного…
За дверью вдруг раздался шум. Крики, топот ног, звон металла – отчётливый, страшный звон мечей. Я вздрогнула, вцепилась в него, прижалась к его груди.
– А там? – голос мой сорвался на визг. – Что там, Игнат? Там война?
– Ничего страшного, – он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, почти жалкой. – Сюда никто не пройдёт. Я запечатал комнату. Семью печатями. Нас не тронут.
А потом он просто прижал меня к себе крепче, уткнулся лицом мне в плечо и… отключился. Я почувствовала, как его тело обмякло, как руки, только что сжимавшие меня, безвольно разжались, как голова упала на моё плечо. Дыхание стало ровным, но слишком глубоким – не сон, а беспамятство.
– Игнат? – позвала я тихо, боясь громко говорить. – Игнат!
Никакой реакции. Ни звука, ни движения.
Я попыталась его растормошить – трясла за плечи, хлопала по щекам, звала по имени. Бесполезно. Он спал. Или был без сознания. Я не знала. Я ничего не знала в этом чужом мире, с этим обессиленным драконом на руках и звуками битвы за дверью.
Кое-как, с невероятным трудом, я перетащила его на кровать. Он был тяжёлым, но адреналин творил чудеса. Я пыхтела, кряхтела, чуть не падала сама, но уложила. Укрыла меховым одеялом. Сама легла рядом, прижалась к его боку, слушая ровное, но слишком глубокое дыхание. И провалилась в сон – от усталости, от страха, от облегчения, что я всё-таки здесь, с ним.
Проснулась я от тишины. Не от звуков – от их отсутствия. За дверью было тихо. Совсем. Ни криков, ни звона, ничего.
Игнат лежал рядом всё в той же позе – на спине, с закрытыми глазами, с тем же ровным, глубоким дыханием. Спал. До сих пор спал. Прошло уже много часов, а он не просыпался.
Я встала, подошла к окну – и замерла. Другой мир. Совсем, совсем другой мир.
Огромный город раскинулся в долине внизу – не такой, как наши. Башни, шпили, остроконечные крыши, мосты, перекинутые между зданиями высоко в воздухе. Вдалеке, над горами, парили тени – большие, крылатые, величественные. Драконы. Настоящие драконы. А небо было непривычного, чуть фиолетового оттенка, с двумя маленькими лунами, ещё видными на утреннем небе.
Я заворожено смотрела на это, забыв дышать. А потом вспомнила, что я здесь одна. В чужом мире. С мужчиной без сознания.
Я подошла к двери. Протянула руку к тяжёлой, кованой ручке – и меня мягко, но неумолимо оттолкнуло назад. Как будто упругая, невидимая стена встала между мной и выходом. Магия. Я чувствовала её – тёплую, живую, но непреклонную.
– Игнат! – позвала я громко. – Просыпайся!
Он не отвечал.
Я вернулась в кресло у камина. Огромное, резное, обитое бархатом. Рядом на столике стояла ваза с фруктами – яблоки, груши, что-то незнакомое, похожее на крупный виноград. Я взяла яблоко, впилась зубами, и стала ждать.
Час. Два. Три. Солнце поднялось высоко, залило комнату золотым, нездешним светом, потом начало клониться к закату, окрашивая стены в оранжево-розовые тона. Я сидела в кресле, жевала яблоко, смотрела на огонь и боролась с паникой.
Что, если он не проснётся? Что, если он потратил слишком много сил? Что, если я теперь навсегда заперта в этой комнате, одна, в чужом мире?
Игнат проснулся только к вечеру.
Я сидела в кресле, закинув ногу на ногу, доедала второе яблоко и смотрела, как танцуют языки пламени, когда услышала резкий звук. Он подскочил на кровати – мгновенно, как от удара, как воин, которого внезапно разбудили сигналом тревоги. Заметался взглядом по комнате – диким, испуганным, ничего не понимающим взглядом.
Увидел меня – и замер. Выдохнул так, будто скинул с плеч огромный груз. Расслабился и улыбнулся.
– Ты здесь, – сказал он хриплым, севшим со сна голосом.
Я вскочила с кресла и налетела на него, как фурия.
– А ты наконец-то проснулся! – закричала я, колотя его кулаками в грудь. – Почему я не могу выйти?! Ты сам уснул, а меня тут запер?! Я полдня просидела одна, волновалась, не знала, что с тобой, думала, ты умер, а там за дверью была битва, а я ничего не знаю, ничего не понимаю, а ты…
Он поднялся с кровати – всё ещё слегка пошатываясь, всё ещё бледный, но уже живой, настоящий – и пошёл ко мне. Улыбался. Улыбался так, будто я была самым прекрасным зрелищем в его жизни. Будто мой крик был для него музыкой.
– Я не запирал тебя, – сказал он мягко, перехватывая мои кулаки и прижимая к своей груди. – Я лишь обезопасил нас на время, пока восстанавливаюсь. Чтобы никто не вошёл, пока я беспомощен. Прости, что отключился. Я не планировал. Просто… силы кончились. Но я знал, что ты в безопасности и рядом. Я чувствовал тебя даже во сне.
Он подошёл вплотную. Дотронулся до моего лица. Провёл пальцами по щеке, по губам – невесомо, благоговейно. Наклонился и поцеловал.
Медленно. Нежно. Смакуя.
– Ты здесь, – повторил он, отстранившись на миллиметр. Снова улыбнулся – счастливо.
– Ну да, здесь, – я не могла не улыбнуться в ответ, хотя в груди всё ещё клокотали остатки страха. – И, между прочим, голодная. И там, за дверью, была какая-то возня вчера… что случилось?
– Ох, точно, – он нахмурился, вспоминая. – Шум в коридоре. Нападение.
– Там уже давно тихо, – сказала я.
Он прислушался. Потом усмехнулся – довольно, с облегчением. – Ну, если замок до сих пор цел, если меня никто не убил спящего и если мы с тобой тут разговариваем, значит, наши победили. Отец справился.
Он подошёл к двери, легко – просто провёл рукой по воздуху – снял печати. Я даже не увидела, как они исчезли, просто почувствовала, что давящая магия ушла. Он выглянул в коридор, я слышала, как он с кем-то переговаривается – коротко, отрывисто, на своём гортанном языке. Потом вернулся.
– Сейчас принесут ужин, – сказал он.
– Что там был за шум? – спросила я прямо, глядя ему в глаза. – Не ври. Я вижу, что ты знаешь и не говоришь.
– Потом, – он мягко коснулся моей руки. – Сначала поедим. Ты же голодная.
Врёт. Определённо врёт. Но я решила не давить – потом разберёмся. Сейчас главное, что он живой, что я здесь, что мы вместе.
Вскоре принесли ужин. Дверь открылась, и в комнату вошла девушка. Молодая, симпатичная, в простом, но опрятном платье из тёмно-синей ткани. Она несла поднос с едой – исходил паром, пахло чем-то невероятно вкусным – и во все глаза смотрела на меня. Прямо пожирала взглядом, хотя делала вид, что скромно опускает глаза.
Я выдержала её взгляд спокойно. Пусть смотрит. Я теперь тут хозяйка, кажется. Или скоро буду.
Девушка поставила поднос на столик у камина, поклонилась – сначала Игнату, потом, чуть замешкавшись, мне – и быстро вышла. Игнат даже не взглянул на неё – он смотрел только на меня.
Мы поели. Разговаривали о пустяках. Я рассказывала, как ждала, как боялась, как перетаскивала его на кровать, чуть не надорвавшись. Он смеялся – тихо, довольно – и гладил меня по руке. Смотрел так, будто не мог насмотреться.
Мы сидели у камина. Я устроилась в его огромном кресле, поджав под себя ноги, а он сидел на полу, положив голову мне на колени. Я перебирала его чёрные, как смоль, волосы, пропуская пряди между пальцами, и это было так… правильно. Так спокойно. Так дома.
– Маша, – он поднял на меня глаза. В их чёрной глубине горели те самые огоньки, от которых у меня всегда подкашивались колени и перехватывало дыхание. – Я так долго ждал этого момента. Когда ты будешь здесь. По-настоящему. Не сон, не призрак, не видение. Живая. Тёплая. Моя.
– Я тоже ждала, – прошептала я, и голос мой дрогнул. – Хотя боялась до последнего.
Он поднялся одним плавным движением, потянул меня за руку, и я встала с кресла. Мы стояли друг напротив друга – так близко, что между нами не осталось ни сантиметра. Только его тепло, его дыхание, его руки на моей талии. Только запах дыма, кожи и чего-то родного, от чего кружилась голова.
– Можно? – спросил он тихо. Глаза его спрашивали разрешения, молили, обещали.
Я кивнула.
Он поцеловал меня. Медленно. Нежно. Благоговейно. Это был не поцелуй страсти – это было обещание. Его руки скользили по моей спине, прижимая ближе, а я таяла, растворялась в этом поцелуе, забывая, где я, кто я.
Обвила руками его шею, прижалась сильнее. Чувствовала, как бьётся его сердце – быстро, сильно, в унисон с моим. Чувствовала, как его пальцы зарываются в мои волосы, как губы спускаются на шею, на ключицы.
– Я хочу тебя, – прошептал он мне в кожу, и от его голоса по спине побежали мурашки. – Но если ты не готова, если хочешь подождать… я подожду. Я умею ждать.
– Я готова, – ответила я, глядя ему в глаза. – Я давно готова. Всё это время я ждала только этого момента.
Он подхватил меня на руки – легко, будто я ничего не весила – и отнёс на кровать. Уложил на мягкие, пушистые меха, сам лёг рядом. И начал целовать. Моё лицо, шею, плечи. Медленно, смакуя каждое мгновение.
Он раздевал меня не спеша. Не торопясь, не срывая одежду, а будто разворачивая драгоценный подарок. Каждый сантиметр открывающейся кожи он встречал поцелуем, лёгким касанием губ, от которого внутри всё замирало и сладко ныло.
– Ты такая красивая, – шептал он. – Самая красивая во всех мирах.
Его руки дрожали. Не от слабости – от того, как сильно он меня хотел. От того, что это наконец-то случилось. Он касался меня так, будто я была хрупким сокровищем, которое можно разбить одним неосторожным движением. Будто я была самой дорогой вещью в его жизни.
А я чувствовала себя в безопасности. Впервые за долгое время – в полной, абсолютной, ничем не омрачённой безопасности. Рядом с ним не было страха. Не было сомнений. Была только любовь. Та самая, что сильнее магии, сильнее расстояний, сильнее миров.
Он целовал мою грудь – медленно, обводя языком соски, и я выгибалась, впиваясь пальцами в его плечи. Целовал живот, спускаясь всё ниже, и я сходила с ума от этого томительного, сладкого ожидания. Когда его губы коснулись самого сокровенного места, я закусила губу, чтобы не закричать. Но он не дал – он целовал меня там так нежно, так правильно, что крик вырвался сам.
И когда он наконец вошёл в меня – медленно, нежно, заполняя до самого края, до самого донышка, – я заплакала. Не от боли – её не было. От счастья. От того, как это правильно. От того, что он мой, а я его. Что мы нашли друг друга через все преграды.
– Тише, – прошептал он, целуя мои слёзы. – Я здесь. Я всегда буду здесь. Ты не одна. Никогда больше не одна.
Он двигался во мне медленно, плавно, будто мы танцевали какой-то древний, прекрасный танец, известный только нам двоим. Каждое его движение отзывалось во мне волной наслаждения, и я летела куда-то вверх, в самое небо, в самую вечность.
– Игнат… – выдохнула я, когда волна накрыла меня с головой, разрывая на миллион сверкающих осколков.
– Я люблю тебя, Маша, – ответил он, и я почувствовала, как его тело напряглось, как он замер на мгновение, а потом рухнул рядом, прижимая меня к себе, не давая отстраниться.
Мы лежали, сплетённые, мокрые от пота, покрытые лёгкой дрожью. Я слушала, как бьётся его сердце – быстро, сильно, в такт моему. Чувствовала, как его пальцы гладят мои волосы, как губы касаются виска.
– Я так долго этого ждал, – прошептал он куда-то в мои волосы. – Так долго. Каждую ночь. Каждую минуту. Ты даже не представляешь.
– Я знаю, – ответила я. – Я чувствовала. Но теперь я здесь. Навсегда.
– Навсегда, – повторил он, и в его голосе было столько счастья, что я снова чуть не расплакалась.
Мы уснули в обнимку, и впервые за долгое время мне ничего не снилось. Потому что моя сказка перестала быть сном. Она стала реальностью.
Глава 24
Игнат
Утро наступило неожиданно мягко. Я проснулся от ощущения, что в моей груди поселилось солнце. Открыл глаза и первое, что увидел – её. Маша спала, уткнувшись носом мне в плечо, растрёпанная, с припухшими от сна губами, и такая невероятно родная, что у меня перехватило дыхание.
Я лежал неподвижно, боясь пошевелиться и разрушить это чудо. Слушал её дыхание, вдыхал запах её волос, чувствовал тепло её тела. Моя! Наконец-то по-настоящему моя!
Она пошевелилась, приоткрыла глаза и улыбнулась сонной, беззащитной улыбкой, от которой у меня сердце пропустило удар.
– Доброе утро, – прошептала она хрипловато.
– Доброе утро, моя Маша, – ответил я, целуя её в висок.
Мы ещё немного полежали, но я чувствовал, что нам обоим нужно привести себя в порядок после вчерашнего. Я приподнялся на локте.
– Хочешь… ванну? Совместную?
Она покраснела, но кивнула.
Она шагнула в воду первой, я следом. Мы сели напротив друг друга, я взял губку, намылил её ароматным мылом.
– Позволишь? – спросил тихо.
Она кивнула, откинувшись на бортик и закрыв глаза.
Я водил губкой по её плечам, по спине, по рукам. Смывал остатки вчерашней усталости, вчерашнего страха. Вода приятно пахла лавандой и мятой, пар окутывал нас облаком.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил я, осторожно массируя её шею.
– Как будто заново родилась, – ответила она, не открывая глаз. – Странно всё это. Я в другом мире, в ванне с драконом, и мне… хорошо.
Я улыбнулся и поцеловал её в мокрое плечо. Потом мы поменялись. Она мыла меня – робко, неумело, но так нежно, что я готов был мурлыкать, как довольный кот. Её пальцы скользили по моей спине, по груди, и я чувствовал, как дракон внутри довольно урчит, признавая её прикосновения.
– У тебя шрамы, – тихо сказала она, проводя пальцем по одному из них на ребрах.
– Бывает, – ответил я. – Долгая жизнь.
Она ничего не сказала, просто поцеловала каждый шрам. И это было лучше любого лекарства.
После ванны мы оделись. Я накинул простые домашние штаны и рубашку, а Маша закуталась в халат, который я ей подал – мягкий, тёплый, из шерсти горных коз.
– Завтракать будем? – спросил я. – Я жутко голоден. Вчера столько сил потратил…
– Я тоже, – улыбнулась она.
Подвёл её к небольшому столику у камина, где уже стояли тарелки с фруктами, сыром, свежим хлебом и кувшин с ароматным травяным напитком. Мы сели, и я наблюдал, как она пробует местную еду – с опаской, но с интересом.
– Это вкусно, – удивилась она, жуя какой-то местный фрукт, похожий на персик, но слаще.
– Конечно вкусно. Я для тебя заказывал самое лучшее.
После завтрака я взял её за руку.
– Пойдём. Я хочу тебе кое-что показать.
Мы вышли из моей спальни через вторую дверь – ту, что вела не в коридор, а в соседнюю комнату. Я распахнул её и пропустил Машу вперёд. Она вошла и замерла.
Это была её комната. Я готовил её все эти недели ожидания. Светлые стены, большое окно с видом на горы, уютная кровать под балдахином, мягкий ковёр на полу. И мебель – из светлого дерева, изящная, не такая грубая, как в моих покоях.
– Это… – она обернулась ко мне с круглыми глазами.
– Твоя комната, – сказал я. – На случай, если захочешь побыть одна. Если я утомлю тебя своим присутствием. Здесь ты можешь укрыться.
– Игнат… – прошептала она.
– Идём, там ещё кое-что есть.
Я подвёл её к огромному шкафу из тёмного дерева и распахнул створки.
Внутри висели платья. Много платьев. Из шёлка, бархата, тончайшего кружева. Всех цветов, какие только можно представить – нежных, ярких, глубоких. Рядом на полках стояли туфли – на каблуках и без, сапожки из мягкой кожи, балетки. Тут же висела шубка – лёгкая, пушистая, невероятно мягкая.
Маша открыла рот и закрыла. Потом снова открыла.
– Это всё… моё?
– Конечно, – я улыбнулся. – Я всё это купил для тебя. Заказывал у лучших портных клана. Если что-то не нравится, если хочешь другое – только скажи. Всё будет.
Она медленно прошлась вдоль шкафа, касаясь пальцами ткани. Я видел, как в её глазах загораются огоньки – женские, настоящие.
Потом она подошла к туалетному столику у окна. Там, на бархатной подушечке, лежали украшения. Расчёска с серебряной ручкой, серьги с камнями, переливающимися всеми цветами, браслеты – тонкие, изящные, тяжёлые. Ожерелье с крупным сапфиром, под цвет её глаз. Она обернулась ко мне. В глазах стояли слёзы.
– Это всё… моё? Правда?
Я подошёл, обнял её со спины, поцеловал в макушку.
– Правда. Ты моя Истинная. Всё, что у меня есть – твоё. Весь этот мир скоро будет твоим. А это так, мелочи.
Она развернулась в моих руках и уткнулась носом мне в грудь.
– Я не заслуживаю всего этого, – прошептала она.
– Заслуживаешь, – ответил я твёрдо. – Ты заслуживаешь всего самого лучшего.
В этот момент в комнату влетел магический воробей. Маленький, сотканный из света, он покружил под потолком и опустился мне на раскрытую ладонь. Вспыхнул – и превратился в свиток с письмом.
Я развернул, пробежал глазами. Отец. Коротко и по делу: «Сегодня обед. Представь нам свою избранницу. Если печати сняты, значит, обряд прошёл. Ждём».
– Что там? – спросила Маша.
– Отец, – ответил я. – Они с матерью хотят познакомиться с тобой сегодня за обедом.
Она побледнела.
– Сегодня? Прямо сегодня? Я… я не готова! Я даже не знаю, как себя вести, что говорить, как одеваться…
Я взял её лицо в ладони.
– Тише, тише. Всё будет хорошо. Я буду рядом. Всё время рядом. Просто будь собой. Они уже знают, что ты моя Истинная. Для них это главное.
– А если я им не понравлюсь? – в её глазах плескался страх.
Я усмехнулся и поцеловал её в лоб.
– Невозможно не понравиться той, из-за кого их сын потерял покой и сон. Поверь, они сгорают от любопытства.
Она слабо улыбнулась, но я видел, что волнение не отпускает.
– Идём выбирать платье, – сказал я. – У тебя есть час, чтобы стать самой красивой королевой этого мира.
Час спустя мы вышли из моих покоев. Маша была в платье нежно-голубого шёлка, которое струилось при каждом шаге, под цвет её глаз. Волосы убраны в замысловатую причёску, на шее – то самое сапфировое ожерелье. Она была прекрасна. Невероятно прекрасна.
Я подал ей руку, и мы пошли по коридору. И тут я заметил. Весь дворец был оцеплен охраной. Золотые плащи – лучшие воины клана, личная гвардия отца. Они стояли вдоль стен через каждые несколько метров, с оружием наготове, с напряжёнными лицами.
– Игнат… – тихо сказала Маша, прижимаясь ко мне. – Почему их так много?
– Не знаю, – ответил я, хотя уже начинал догадываться. Вчерашнее нападение. Шум в коридорах. Наёмники, прорывавшиеся к моим покоям. Это было не просто так. Это было серьёзно.
Мы вошли в столовую. Огромный зал с длинным столом, украшенным живыми цветами. В центре, на возвышении, сидели отец и мать.
Отец – величественный, с бронзовыми крыльями, сложенными за спиной, с пронзительным взглядом, изучающим меня и Машу. Мать – прекрасная, с тёплой улыбкой и такими же чёрными волосами, как у меня. Я подвёл Машу к ним, чувствуя, как дрожит её рука.
– Отец. Мать. Позвольте представить вам мою Истинную. Мария.
Тишина повисла в зале. Все смотрели на неё. А она, собрав всё своё мужество, подняла голову и улыбнулась.
