Текст книги "Мой кошмарный роман (СИ)"
Автор книги: Надежда Паршуткина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 5
Сон начался внезапно, без плавного перехода. Одна секунда – я ворочаюсь в постели, следующая – стою в длинном, бесконечном коридоре.
Стены были сложены из грубого, коричневого кирпича, холодного на вид и на ощупь. Под ногами – каменные плиты, влажные и скользкие. Воздух пах сыростью, пылью и древностью. Светили факелы, вбитые в железные кольца на стенах. Пламя трепетало, отбрасывая на камни гигантские, пляшущие тени. Я шла, и звук моих шагов глухо отдавался эхом, как будто я двигалась в огромной подземной гробнице.
В конце коридора зияла открытая дубовая дверь с коваными петлями. Из-за нее лился теплый, золотистый свет. Я вошла внутрь и замерла от удивления.
Это была библиотека. Не университетская, а какая-то сказочная, из старинных гравюр. Высокие потолки, уходящие в полумрак, и бесконечные ряды полок из темного дерева. Они ломились от книг в кожаных, бархатных, парчовых переплетах. Яркие корешки – алые, изумрудные, синие, усыпанные золотым тиснением – манили к себе, обещая тайны. В воздухе витал знакомый, сладковатый запах старой бумаги, воска и чего-то пряного, вроде сушеных трав.
В центре комнаты, за массивным дубовым столом, заваленным фолиантами, сидел мужчина. Он был погружен в чтение, его черные волосы падали на лоб. Я сделала невольный шаг вперед, и скрип половицы под ногой прозвучал, как выстрел.
Он поднял голову.
А я узнала его. Тот самый взгляд. Черные глаза с холодным, металлическим отблеском глубоко внутри. Тот самый мужчина из зеркала. Только сейчас в его облике не было ярости. Была усталость, напряженное внимание и... досада.
– Здравствуй, – сказал он. Его голос был мягким, бархатистым, и этот контраст с его внешностью и прошлым поведением был оглушительным. Он разрезал густую, настоянную на знании тишину библиотеки.
– Привет, – ответила я, и мой собственный голос прозвучал неуверенно, глухо.
– Я рад, что ты пришла.
– Не могу сказать того же, – отрезала я, стараясь звучать тверже, чем чувствовала.
Он вздохнул и встал. Когда он сделал пару шагов в мою сторону, я заметила странное явление. Тьма, густая и плотная, словно жидкий дым, сгущалась вокруг него, следуя за ним, как шлейф. Она поглощала свет от многочисленных свечей в канделябрах, не давая ему пробиться. Он был островком абсолютной черноты в этом море теплого золотого сияния.
– Послушай меня внимательно, – начал он, и в его мягком тоне появилась стальная нотка. – Пока ещё у нас есть время. Поэтому нам нужно поговорить. Сейчас.
– Какой странный сон, – проговорила я вслух, отводя от него взгляд. Я прошлась вдоль ближайших полок, проводя пальцами по корешкам. Кожа была теплой, почти живой. Это было так ярко, так детально...
– Сон? – он усмехнулся, но без веселья. – Ну да. Сон. Посмотри на меня.
В его голосе прозвучал приказ, от которого по спине побежали мурашки. Но я упрямо не подчинилась. Вместо этого я заметила в углу, у камина (камин! я даже не заметила его сразу), глубокое кожаное кресло. Я прошлась и уселась в него, запрокинув голову на спинку. «Мой сон, мои правила», – подумала я с внезапной дерзостью.
Он явно опешил. Его брови поползли вверх. Но он взял себя в руки.
– У тебя есть трое суток. Потом заклятие станет необратимым. Это не нужно ни тебе, ни мне. Ты меня слышишь? – Он даже помахал рукой перед моим лицом, как будто проверяя, в сознании ли я.
– Да, я не глухая, – ответила я. – Как ты вообще попал в мой сон? Это нарушение приватности.
– Тебе нужно снять заклятие, – проигнорировал он мой вопрос, его голос зазвучал напряженнее.
– Какое заклятие? – искренне удивилась я.
– Не строй из себя дуру! – рявкнул он внезапно, и от этого крика задрожали страницы в ближайших книгах.
Внутри меня что-то щелкнуло. Возмущение пересилило страх. Вот наглец! Влез в мой сон, пугает меня, а теперь еще и орет!
– Ты хамло! В розовых штанишках! Не ори на меня! – огрызнулась я.
Он стоял в своем, как я теперь разглядела, безупречно скроенном черном костюме. Но в ту же секунду после моих слов... костюмные брюки преобразились. Они стали ярко-розовыми, атласными, затянутыми на талии бантиком. Он посмотрел вниз и ахнул.
– Черт! – выругался он.
А я рассмеялась. Звонко, от души.
– Отличный сон! – воскликнула я, чувствуя, как нарастает ощущение контроля. Это ведь мое подсознание, да?
– Послушай! Прошу! – в его голосе впервые прозвучала отчаянная мольба. – Сними заклятье!
– Я не накладывала никаких заклятий. И откуда у тебя, кстати, кроличьи уши взялись? – спросила я с наигранным любопытством.
И тут же на его голове, поверх черных волос, выросли два огромных, пушистых, белоснежных кроличьих уха. Они печально свисли по бокам.
– Мария! Это серьезно! Нам надо поговорить! – взвыл он, и уши затрепетали от негодования.
– Без рубашки? – поинтересовалась я, прищурившись.
– Без какой еще рубашки?!
– Ты же без рубашки.
Он посмотрел на себя. Белая рубашка, бывшая на нем, растаяла как дым. Теперь он стоял передо мной – злой, с идеально очерченной сильной грудью и кубиками пресса, в одних только розовых атласных штанах на бантике и с кроличьими ушами. Красивый? Невероятно! Но вид у него был такой комично-яростный, что я еле сдерживала новый приступ смеха. Его грудь ходила ходуном от гнева.
Он сделал два резких шага ко мне и замер, сжав кулаки, видимо, понимая, что физическая угроза в таком виде выглядит еще нелепее.
– Выслушай меня. Я и так еле-еле смог тебя призвать, – сквозь зубы процедил он.
– О, так ты еще и без разрешения влез ко мне в сон? – подняла я брови. – А это уже верх наглости!
– Марии, это не смешно!
– Я серьезно. Надо было спросить. Вежливость еще никто не отменял.
– Я пытался! – выкрикнул он. – Ты разбила портал!
– Какой портал? – насторожилась я.
– Который я потом полдня восстанавливал! – он провел рукой по лицу, и кроличьи уши взметнулись.
До меня наконец начало доходить.
– Ты про зеркало?
– Да! – он облегченно выдохнул, будто я наконец произнесла что-то умное.
– А... Спасибо, – сказала я неожиданно для себя.
Он снова опешил.
– За что?
– За зеркало. А то я уже думала, что у меня глюки, или я схожу с ума. Приятно знать, что нет.
– Глюки... – он смотрел на меня, словно видел впервые. – Послушай...
– А в реальной жизни слабо подойти? – перебила я, снова чувствуя прилив дерзости. – Боишься?
– Я? Боюсь? – он снова начал закипать, и розовые штаны странно контрастировали с налитой яростью фигурой.
– Все ясно, – махнула я рукой, вставая с кресла. – Больше мне не снись. Надоел.
Я подошла к полкам, отвернувшись от него. Книги манили. Я дотронулась до одной, с алым, бархатным переплетом, и вытянула ее. Она была тяжелой, теплой. Я открыла ее на середине. Буквы на страницах не стояли на месте – они медленно вращались, переливаясь, складываясь в узоры, похожие на звездные карты или формулы неизвестной науки. Это было завораживающе красиво. Я пролистала несколько страниц, каждая из которых была шедевром загадочного искусства.
– Ты знаешь, как снять заклятье? – спросил он сзади, уже тише, сдавленно.
– Как тебя зовут? – спросила я, не оборачиваясь.
– Что?
– Очень приятно, – сказала я сладким голосом. – А меня Маша.
– Да послушай же ты меня, черт возьми! – он снова сорвался. – Времени мало, очень мало, слышишь?!
– Слышу, не кричи, – огрызнулась я, продолжая рассматривать диковинную книгу. – Ты мне иллюстрации портишь.
– Я не уверен, что смогу призвать тебя второй раз! Времени ОЧЕНЬ мало! Посмотри на меня и запомни, что я тебе скажу!
Я обернулась. Увидела этого грозного, мускулистого мужчину в розовых штанишках с бантиком и огромными печальными кроличьими ушами. И не выдержала – снова рассмеялась, отвернувшись, чтобы скрыть улыбку.
И тогда он пошел на меня. Не с целью испугать, а с отчаянием. Каждый его шаг гулко отдавался в каменном полу. Воздух вокруг него сгущался, тьма наступала, поглощая свет от камина и свечей. В комнате стремительно темнело. Он подошел вплотную, и от него веяло не человеческим теплом, а холодом глубокой пещеры, сталью и звездной пустотой. Он схватил меня за плечи. Его прикосновение было ледяным и осязаемым, несмотря на «сон».
– Маша! – его голос прогремел прямо у моего уха, пронизывая насквозь.
Я открыла глаза, задыхаясь. Надо мной склонилось бледное лицо Вики. Она трясла меня за плечо.
– Ты что? – прохрипела я, потирая глаза. В них стояли слезы от смеха, но сердце бешено колотилось.
– Еле-еле до тебя добудилась! – выдохнула Вика, отходя назад. – Ты вообще не просыпалась. Я уже испугалась.
– Значит, сон снился... интересный, – сказала я, садясь на кровати. За окном был яркий зимний день.
– Ну да, – фыркнула Вика. – Ты постоянно стонала и ворочалась.
– Врешь, – слабо улыбнулась я.
– Не-а. Как будто задыхалась. Или смеялась. Не пойму, – покачала головой она и ушла на кухню.
Я осталась сидеть, обхватив колени. Солнечный луч поймал пылинки в воздухе. Все было обыденно, безопасно. Я посмотрела на зеркало. Оно просто висело на стене, отражая комнату. Ничего особенного.
Потом мой взгляд упал на тумбочку. Там лежала та самая книга о Кощее. Я взяла ее в руки. Тяжелая, холодная. Тот самый том, что я швыряла в зеркало.
С ощущением глубочайшего облегчения я закрыла ее, встала и убрала на самую верхнюю полку книжного шкафа, за другие, скучные учебники.
«Ну его на фиг, – решительно подумала я, глядя на корешок, скрывшийся из виду. – С этими мифами, зеркалами и снами. Надо, пожалуй, на какой-нибудь другой факультет переводиться. На юридический. Там хоть все по понятиям».
Но где-то глубоко внутри, под слоем иронии и показного спокойствия, щемило холодное, тревожное знание. О том, что вчерашний «бред» и сегодняшний «сон» были связаны. И что отсчет тех самых «троих суток», о которых говорил тот странный тип в розовых штанах, уже начался.
Глава 6
Мы сидели на кухне после завтрака. Я крутила в руках пустую чашку, а в голове вертелся один и тот же навязчивый вопрос. Я не могла больше терпеть.
– Слушай, – начала я, стараясь звучать максимально непринужденно и наливая себе еще чаю. – Если у тебя есть заклятие приворота, то должно быть и отворота? Ну, чтобы снять его действие?
Вика, читавшая ленту в телефоне, медленно подняла на меня глаза.
– Зачем тебе? – в ее взгляде промелькнуло любопытство и тень беспокойства.
Я сделала глоток обжигающего чая, чтобы выиграть секунду на раздумье.
– Хочу отворожить того парня, что видела в зеркале, – выпалила я.
Вика отложила телефон.
– Он… он приходил к тебе в реальной жизни? – спросила она, и в ее голосе зазвучала смесь удивления и восторга.
«В реальной? Он приходил в сон, что почти одно и то же», – мелькнула мысль. Но говорить такое было нельзя.
– Да, – соврала я, глядя куда-то мимо нее. Ну а что я еще могла сказать? Правду? «Он является мне в зеркалах и вламывается в сны, угрожая и требуя снять заклятье, которого я не накладывала»? Она бы точно решила, что я не в себе.
– Так это же здорово! – Вика оживилась, ее глаза заискрились привычным азартом. – Это ты с ним вчера весь день гуляла? Вот почему вернулась такая странная!
– Да, – кивнула я, подхватывая ложную версию. – Так что насчет отворота?
– Зачем тебе это? – Вика нахмурилась, ее брови сошлись. – Если он сам нашел тебя, значит, все сработало! Поздравляю!
– Как зачем? – я поставила чашку со стуком. – Я хочу, чтобы он сам меня полюбил. По-настоящему. Безо всякой магии!
– Сам? – Вика смотрела на меня, будто я говорила на древнегреческом. – Машка, да что с тобой? Ты сама вчера на него гадала! Ты хотела его увидеть! И он пришел! Мечты сбываются!
Во мне что-то закипело. Эта легкомысленность, это непонимание всей чудовищности ситуации.
– Со мной все хорошо, – сквозь зубы процедила я. – Где заклятие, которое снимает приворот? – мой голос прозвучал жестче, чем я планировала.
Вика откинулась на спинку стула, скрестив руки.
– Нету у меня такого заклятия.
– А если он мне не нравится? И я не хочу с ним встречаться? – настаивала я, чувствуя, как нарастает паника.
– Ну… значит, не повезло парню, – пожала плечами Вика. – Он же теперь от тебя без ума. Переболит как-нибудь.
– Блин, Вика, ты издеваешься? – голос мой дрогнул. – Покажи мне ту книгу с заклятием. Я сама посмотрю. Может, там в конце или в примечаниях что-то есть.
– Маша? – в ее тоне прозвучало предостережение и беспокойство.
– Неси, говорю! – сорвалась я, резко вставая.
Вика смотрела на меня несколько секунд, потом тяжело вздохнула, словно уступая капризному ребенку.
– Ладно, ладно. Только успокойся.
Она встала и вышла из комнаты. Минуты, которые она отсутствовала, показались вечностью. Я сжимала и разжимала ладони, чувствуя, как по спине ползет холодный пот.
Наконец она вернулась и протянула мне знакомый черный кожаный переплет.
– На. Только, пожалуйста, без истерик.
Я почти выхватила книгу из ее рук и уселась за стол, лихорадочно листая страницы. И тут же внутри все оборвалось.
Это была не та книга.
В тот вечер страницы были пергаментными, серовато-желтыми, шершавыми на ощупь. Текст был выведен густыми, почти выцветшими черными чернилами, буквы – витиеватыми, с завитушками. Сейчас же у меня в руках была просто качественная, но современная записная книжка в кожаном переплете. Страницы – белая, плотная бумага. Все записи – от руки, аккуратным почерком Вики, обычной синей шариковой ручкой. Пара заклинаний для раскладов Таро, пара простеньких ритуалов для «призыва духов» на смех (просить у них пятерку на экзамене) и одно святочное гадание на суженого. Тот самый текст. Но слова были совсем другие! Более простые, современные, явно списанные с какого-то сайта по эзотерике. Никакой древней силы, никакой зловещей тайны.
– Вика, – голос мой стал тихим и хриплым. – Где та книга?
– Маша, это и есть та книга, – устало ответила она, садясь напротив.
– Нет! – я стукнула ладонью по столу. – Это блокнот! Тетрадка! Но не та книга! Та была… древней! Там были другие чернила, другая бумага!
– Да что с тобой происходит? – Вика смотрела на меня с растущей тревогой. – Это именно та книга, по которой ты читала заклинание. Я сама все в нее записывала пару лет назад, увлеклась тогда немного. И я очень рада, что оно подействовало на тебя так… ярко.
Я встала и начала метаться по маленькой кухне. От окна к плите, от плиты к столу. Воздуха не хватало. «Такого не бывает. Я все помню. Я все видела. Я не могла это выдумать».
– Как же теперь снять приворот? – спросила я уже почти шепотом, останавливаясь перед ней.
– Я даже не думала об этом, – честно призналась Вика. – Я не была уверена, что это вообще сработает. Мы были пьяные, Маш. Это была игра.
– Ну, вот теперь у бедных парней из-за нашей игры проблемы, – горько усмехнулась я. – И причем большие. Очень большие.
– Машка, а может, это просто случайность? – попыталась она меня успокоить, положив руку на мою. Ее ладонь была теплой, живой. – Просто совпадение. Ты увидела красивого парня во сне, а потом на улице похожего встретила. Или он тебе просто понравился, и мозг достроил картинку. Бывает же.
– Случайность? – переспросила я, глядя ей в глаза. – Ты так думаешь?
– Да, – твердо сказала Вика. – Я в это верю больше, чем в то, что мы в пьяном угаре совершили магический обряд.
Я замолчала. Уставилась на этот дурацкий черный блокнот. Мысли путались, сплетаясь в тугой, непролазный клубок. Что, если она права? Что, если это правда просто игра разума, стресс перед сессией и последствия алкоголя? Эта мысль была такой сладкой, такой спасительной, что я почти ухватилась за нее.
– Не забивай голову, – мягко сказала Вика, забирая у меня книгу. – Пойдем лучше в кино сходим? Выпустим пар. Новую комедию как раз крутят.
– Пошли, – с облегчением согласилась я. – Может, мне и правда надо как следует проветриться. От всего этого.
Мы собрались быстро. Я нарочно надела самое яркое, самое небрежное: рваные джинсы, объемный свитер, набросила на плечи пеструю шаль. Как будто одеждой могла отгородиться от наваждения.
Фильм и правда оказался легким и смешным. Я сидела в темноте зала, доедая попкорн, и заставляла себя следить за перипетиями сюжета. Потом не выдержала и рассмеялась над какой-то глупостью. А потом еще раз. И вот уже смеялся весь зал, и я вместе со всеми. Мышцы лица, зажатые беспокойством, наконец расслабились. Мысленная жвачка про зеркала и заклятья на время отступила, заглушенная саундтреком и взрывами хохота.
После сеанса было решено, что ещё рано домой. Мы отправились в уютное кафе через дорогу, заказали по яркому, сладкому коктейлю с зонтиками и долго ржали, обсуждая самые смешные моменты. Потом незаметно к нашему столику подтянулись еще девчонки с нашего курса – я была почти уверена, что Вика их тайком вызвала, чтобы развеселить меня окончательно. И у нее получилось. Было шумно, тесно и очень весело.
А потом кто-то – кажется, Анжела – бросила идею.
– А чего тут сидеть? Пора двигать в клуб!
Идея была встречена единодушным одобрением.
В клубе было все, что нужно: грохочущий бит, мерцающие стробоскопы, толпа тел, движущихся в такт. Мы заказали столик, потом водку «на спор», кто быстрее выпьет. Горло горело, зато в голове наступала блаженная, ничем не омраченная пустота. Мы танцевали до седьмого пота, кричали что-то друг другу прямо в ухо, смеялись над неуклюжими кавалерами.
Я расслабилась настолько, что напрочь забыла про ворожбу, про странные сны, про черные блюдца и мужчину с металлическим блеском в глазах. Все это казалось далеким, нереальным, словно приключилось не со мной, а с кем-то другим. Именно сейчас, здесь, в этом вакууме из музыки, света и дружеского плеча, было безумно, просто и понятно хорошо. Я ловила момент, ловила кайф, ловила эту иллюзию нормальной, беззаботной жизни, и держалась за нее изо всех сил.
Глава 7
Домой мы ввалились на рассвете, когда за окнами уже разливалась молочная муть предутреннего света. Тела были ватными, в голове гудело приятное, глухое эхо от музыки и смеха. Мы не стали даже разговаривать, только молча разделись, скинув одежду куда попало, и рухнули в кровати. Я уткнулась лицом в подушку, и темнота накрыла меня мгновенно, как тяжелое, мягкое одеяло.
Сначала я словно плыла. Погружалась в какую-то тихую, глубокую колыбельную, которая плавно, ритмично меня качала, убаюкивая последние остатки мыслей. А потом качание прекратилось. Резко. Тишина стала абсолютной, давящей.
Я открыла глаза. Вернее, осознала, что они уже открыты. Я стояла в комнате. Но это была не моя комната. Стены были сложены из грубого, серого, холодного кирпича, без окон и без дверей. Воздух был сухим и пыльным, пахнущим древним камнем и остывшим пеплом. Пространство было пустым, бесформенным, и только вдалеке, в сгущающемся полумраке, виднелся одинокий силуэт – высокое кресло с прямой спинкой.
Инстинктивно потянуло к единственному объекту, к точке опоры. Я направилась к нему, шаги глухо отдавались в каменном полу. Но, не дойдя и нескольких метров, я замерла. В кресле кто-то сидел.
Он сидел, закинув ногу на ногу, вальяжно, почти небрежно, но в этой позе сквозила скрытая, пружинистая сила. Его черные глаза, знакомые до мурашек, уже смотрели на меня. Не с ненавистью, как в зеркале, и не с отчаянием, как в библиотеке. Сейчас в них читалась усталая, ледяная решимость.
– Здравствуй, Мария, – произнес он. Его голос, низкий и бархатистый, разнесся эхом по пустому залу, будто упал в глубокий колодец.
Ледяной ком встал в горле. Я резко развернулась, чтобы бежать, отшатнуться, проснуться – что угодно! Но позади меня, там, где только что была пустота, теперь зияла глухая, серая кирпичная стена. Я обернулась по кругу. Стены сомкнулись. Мы были в ловушке. В его ловушке.
– Куда-то торопишься? – спросил он беззлобно, даже с легкой, язвительной ноткой.
Паника, острая и тошная, подкатила к горлу. Я заставила себя вдохнуть этот спертый воздух.
– Кто ты? – выдохнула я. – Почему ты мне постоянно снишься? Прекрати!
Он медленно поднял бровь.
– Я хочу задать тебе тот же вопрос. Кто ты? И почему, черт возьми, именно я?
– Почему ты… что? – не поняла я, стиснув руки в кулаки, чтобы они не дрожали.
Он прикрыл глаза ладонью, провел ею по лицу, потер переносицу, как человек на грани нервного срыва. Когда он снова взглянул на меня, в его глазах плескалась та самая знакомая злость, но теперь она была сдержанной, концентрированной.
– Ты знаешь, как снять приворот? – спросил он четко, отчеканивая каждое слово.
И тут во мне что-то сорвалось. Вся накопившаяся за эти дни усталость, страх, непонимание вылилось наружу.
– Нет! Потому что это не приворот! – почти закричала я. – Это не может быть приворотом! Это была девичья игра, пойми ты! Мы были пьяные, нам было смешно! Ох! – Я схватилась за голову, и мир вдруг закачался из стороны в сторону, как палуба корабля в шторм. – Это какой-то ужасный, затяжной кошмар, который меня преследует! Сплошной бред!
– Я не бред! – его голос прогремел, сбивая меня с толку. Он встал с кресла, и движение его было плавным, смертельно опасным. В его руке, откуда ни возьмись, появился нож. Длинный, с тонким, узким лезвием, которое тускло блестело в этом бесцветном свете. Он посмотрел на оружие, обхватывая рукоятку удобнее, и сделал шаг в мою сторону.
Я отпрянула к стене, прижалась спиной к холодному камню. Бежать было некуда.
– Я в последний раз спрашиваю, – его голос был тихим, но каждое слово врезалось в сознание, как лезвие в дерево. – Ты снимешь приворот?
– Я не могу! – выдохнула я, и голос мой сорвался на шепот. – Я не знаю, как это сделать. Честно.
Он остановился прямо напротив. Под два метра ростом, широкоплечий, заслоняющий собой весь скудный свет. Его взгляд был тяжелым, как свинец, и хмурым, как грозовая туча.
– Тогда… – он медленно поднял нож. – «Пока смерть не разлучит нас», да?
Лезвие коснулось кожи у моего горла. Холодное, острое, безжалостное. Я замерла, не веря происходящему. Что я делаю? Почему не кричу, не бьюсь, не пытаюсь вырваться? Чего я уставилась на него, словно завороженная? Как будто впервые в жизни вижу мужчину так близко. Он стоял в сантиметрах. Я слышала ровное, чуть учащенное биение его сердца, видела, как вздымается под тонкой тканью рубашки его грудь. Он медлил. Он смотрел на меня. Злость в его глазах боролась с чем-то еще, с каким-то внутренним принуждением, с отвращением к самому действию. Он не давил. Я лишь чувствовала леденящий холод стали на шее. Это ожидание стало невыносимым.
– И чего ты ждешь? – спросила я вдруг, и в моем голосе прозвучал тот самый вызов, что был в библиотеке. Я вгляделась в его черные глаза, пытаясь разгадать эту загадку.
Он замер. Потом его свободная рука медленно поднялась. Кончики пальцев, удивительно нежные, коснулись моей щеки. Провели по ней с таким трепетом, с такой странной, несовместимой с ситуацией нежностью, что у меня перехватило дыхание.
А затем, резким, яростным движением, он со всей силы всадил нож в кирпичную стену рядом с моей головой! Звук удара металла о камень оглушил меня. Я вздрогнула, зажмурилась, ожидая боли, но ее не было.
Когда я открыла глаза, он уже отошел на шаг. Его лицо было напряжено, будто он только что совершил над собой невероятное усилие.
– Завтра, – сказал он хрипло. – В полночь. Я открою портал. Будь готова.
Я, все еще прижавшись к стене, перевела дух.
– Какой портал? Куда? Зачем? И кто ты, наконец? – вопросы посыпались из меня, как из рога изобилия, в последней надежде получить хоть какие-то ответы.
Он отступил еще на шаг, его фигура начала словно растворяться в серой мгле комнаты.
– Твое зеркало. Я поставил на него метку. Завтра в полночь оно станет дверью в мой мир.
– В твой мир? – эхо повторило мои слова.
– Я… потом все объясню, – его голос стал глуше, дальше.
– А ты кто? – крикнула я ему вдогонку, чувствуя, как реальность сна начинает расползаться. – Хоть имя скажи! Я должна хоть что-то знать!
Он почти растворился в тени, но его ответ долетел до меня четко.
– Игнат.
В этом коротком, твердом слове прозвучала вся его тяжесть, вся боль и все безысходное упрямство.
– Тебе пора, – прозвучал последний шепот.
И меня снова резко закачало. Стены поплыли, свет померк. Меня будто выдернули за шиворот из этого каменного мешка и швырнули в бездну.
Я открыла глаза. Резко. Сердце колотилось как бешеное. Я лежала в своей кровати, уткнувшись лицом в ту же подушку. За окном светило неяркое, зимнее, но уже дневное солнце. В соседней кровати Вика храпела, свернувшись калачиком. В комнате пахло сном, теплом и вчерашними духами.
Тишину вдруг разорвал настойчивый, вибрирующий звонок. Мой телефон. Он гремел где-то в глубине моей сумочки, бесформенной кучи на стуле. Звонок был настойчивым, как стук в дверь.
Я с трудом оторвалась от подушки, словно пловец, всплывающий со дна. Подошла к сумке, стала рыться среди косметичек, платочков, чеков. Нашла. На экране ярко горело: «МАМА».
– Привет, – хрипло сказала я, снимая трубку.
– Ну, наконец-то! Я до тебя дозвонилась! – мамин голос звучал на высокой, взвинченной ноте. – Целый час тебе звоню! Ты что там, в спячку впала?!
– Нет, – тихо ответила я, прислонившись лбом к холодному стеклу окна.
Маму я знала. Она мастер по раздуванию из мухи слона и обожает драматические сцены. Если я беру трубку не с первого звонка – это уже повод для трагедии. И сейчас, как я и ожидала, она начала свою речь. Я почти не слушала, автоматически поддакивая «угу» и «ага», пока одной рукой выуживала из сумки непонятные предметы: два помятых пластиковых стакана из клуба, пластиковую вилку, две красивые, резные ложечки из кафе… Кто мне это насувал? Куча фантиков от конфет, кусок пиццы в салфетке. Похоже, мою сумку использовали как мусорное ведро. Хотя… у Вики была дурацкая привычка таскать из заведений одноразовую посуду «на память». Добра такого у нас скопилось уже прилично.
– Ты слышишь вообще, что я тебе говорю?! – мамин визг в трубке вернул меня к реальности.
– Слышу, слышу, – автоматически ответила я, разглядывая резной узор на ложке.
– Ну и отлично! Тогда немедленно выезжай, я тебя жду!
– Постой, – насторожилась я. – Куда выезжать? Зачем?
– Маша, ты издеваешься?! Я тебе же все только что рассказала! Приезжай, срочно нужна твоя помощь!
– Сегодня? Сейчас? – переспросила я, глядя на спящую Вику.
– Да! Это ужас какой-то! – прокричала она в трубку, и на том конце раздались короткие гудки.
Она бросила трубку. Классика. Значит, что-то случилось. И я, увлеченная странными ложечками, благополучно прослушала суть проблемы. Перезванивать и переспрашивать – себе дороже, это лишь спровоцирует новую истерику.
Я вздохнула, положила телефон. Вика похрапывала безмятежно. Будить ее и втягивать в мамин драматизм не было смысла. Я быстро собралась, накинула джинсы и свитер, нацарапала на клочке бумаги: «Вик, уехала к маме, по делам. Не жди. Ключ под ковриком. М.», положила записку на тумбочку у того самого зеркала. Взглянула на свое отражение – бледное, с синяками под глазами. «Игнат», – прошептала я про себя, и по спине пробежал холодок. Взяла сумку и выскользнула из квартиры, плотно прикрыв дверь.
