Текст книги "Мой кошмарный роман (СИ)"

Автор книги: Надежда Паршуткина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 34

Игнат

Мы сидели с Машей в нашей спальне, обнявшись, глядя на огонь в камине. Вечер был тихий, спокойный – такие вечера я люблю больше всего. За окном медленно кружился снег, первый в этом году, крупные хлопья ложились на подоконник, таяли от тепла, стекали тонкими струйками. В комнате пахло деревом, воском и ею – самым родным запахом в мире.

Но я чувствовал. Чувствовал каждой клеточкой своего тела, каждой чешуйкой драконьей сущности, что она сейчас начнёт. Это напряжение, эта едва заметная дрожь в пальцах, эта надежда в её глазах, когда она смотрела на луну за окном. Луна была почти полной – ещё немного, и наступит полнолуние.

– Завтра полнолуние, – сказала она тихо, почти шёпотом, но я слышал каждое слово, каждый вдох, каждое биение её сердца. – Ты откроешь портал?

– Нет.

Она замерла в моих объятиях. Я чувствовал, как напряглось её тело, участилось дыхание, как сердце пропустило удар. Она повернула голову и посмотрела на меня – искала в моих глазах ответ, шучу ли я, не разыгрываю ли её. Но я был серьёзен. Абсолютно, непоколебимо серьёзен.

– Игнат? – в её голосе появились тревожные нотки, те самые, от которых у меня всегда сжималось сердце. – Почему нет? Что случилось? Ты всегда открывал. Даже когда было тяжело. Даже когда восстанавливался неделями, даже когда после портала едва на ногах стоял. Почему сейчас?

– Ты помнишь правило? – спросил я, глядя ей в глаза. – Ничего в тот мир и ничего в этот. Портал не пропускает чуждые предметы. Никакой магии, никаких артефактов, ничего, что не принадлежит тому миру.

– Так я ничего в прошлый раз не приносила, – она нахмурилась, и между бровей залегла знакомая морщинка. – Два года назад. Я даже яблоко не взяла, хотя очень хотела угостить маму. И в этот раз не собиралась. Ты же знаешь, я всегда соблюдаю правила.

– Я знаю, – я взял её руку в свою, погладил пальцы, тонкие, тёплые, такие родные. – Ты всегда соблюдаешь правила. Только сейчас всё иначе. Ты теперь не одна.

Я медленно, очень осторожно, почти благоговейно положил свою ладонь ей на живот. Ещё плоский, не изменившийся, но под моими пальцами уже пульсировала жизнь. Я чувствовал её – маленькую, новую, такую хрупкую.

– Я не могу так рисковать вами, – сказал я тихо. – Поэтому нет. Прости!

Она уставилась на меня. Глаза её расширились, стали огромными, как два озера, в которых отражался огонь камина. Губы приоткрылись, но слова не шли. Я видел, как в её голове крутятся мысли, как она пытается осознать, что я сказал.

– Что? – выдохнула она наконец. – С чего ты взял? Игнат, это… это шутка? Ты правда шутишь? Скажи, что шутишь.

– Я слышу, – ответил я просто. – Я слышу, как бьётся маленькое сердечко. Уже несколько дней. Думал, может, показалось. Может, ветер, может, моё воображение. Но сегодня я точно знаю. В тебе стучит два сердца, Маша.

Она прижала руки к животу, будто пыталась почувствовать то же, что и я. Будто могла через кожу, через плоть услышать этот тихий, ровный стук.

– Но как? – прошептала она. – Я даже… я ничего не чувствую. Ничего особенного. Ни тошноты, ни слабости, ничего. Как ты можешь…

– Я дракон, – улыбнулся я, чувствуя, как внутри разливается тепло. – Я слышу то, что не слышат другие. Я чувствую жизнь задолго до того, как она проявит себя. И я безумно счастлив.

Она смотрела на меня, и в её глазах сменяли друг друга удивление, недоверие, страх и… радость. Самая настоящая, неподдельная радость, которая осветила её лицо изнутри, сделав ещё прекраснее.

– У нас будет ребёнок? – переспросила она, будто проверяя реальность, будто боялась, что это сон.

– У нас будет ребёнок, – подтвердил я, прижимая её к себе. – Наш сын.

– Сын? – она всхлипнула, и я почувствовал, как её плечи дрогнули. – Откуда ты знаешь, что сын?

– Я знаю, – ответил я, целуя её в макушку, вдыхая запах её волос. – Просто знаю.

Она расплакалась. Тихо, уткнувшись мне в грудь, и я гладил её по спине, по волосам, шептал что-то глупое и нежное, а сам чувствовал, как сердце разрывается от счастья.

Девять месяцев пролетели как один день. Это было удивительное время. Маша то впадала в панику – вдруг что-то пойдёт не так, вдруг она не справится, вдруг ребёнок будет нездоров, вдруг с ним что-то случится, – то радовалась так, что, казалось, светилась изнутри. Я был рядом каждую секунду. Днём – на заседаниях, которые старался заканчивать как можно быстрее, чтобы вернуться к ней. Ночью – обнимал её, слушал, как бьются два сердца, и не мог наслушаться.

– Игнат, – говорила она иногда, лежа в моих объятиях, водя пальцем по моей груди. – А если я не справлюсь? Я же ничего не знаю о детях. Я даже с детьми Вики общалась редко. Я вообще никогда не была рядом с младенцами.

– Справишься, – отвечал я, целуя её в висок. – Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Ты справилась с переходом между мирами, с покушениями, с короной. С ребёнком тоже справишься.

– А если он будет на тебя похож? – улыбалась она сквозь сон, и в её голосе слышалась такая нежность, что у меня сердце заходилось. – Два дракона в доме. Я с ума сойду.

– Будешь нас дрессировать, – смеялся я. – Я уже почти ручной. Ещё немного, и буду с рук есть.

– Ты и так с рук ешь, – фыркала она. – Моих рук.

– Потому что твои руки самые вкусные, – серьёзно отвечал я, и она смеялась, утыкаясь носом мне в плечо.

Она засыпала, а я долго ещё лежал, слушая её дыхание и тихий стук маленького сердечка внутри неё. Считал удары, улыбался в темноте и молился всем богам, которых знал, чтобы всё было хорошо. Когда пришло время рожать, Маша запаниковала по-настоящему.

– Игнат, – сказала она, схватив меня за руку так, что кости хрустнули. Глаза её были огромными, полными слёз и страха. – Я хочу к врачам. В мой мир. Там больницы, там кесарево, там всё понятно. Там знают, что делать. А здесь… здесь магия, целители, но я не знаю…

– Маша, – я взял её лицо в ладони, заставил посмотреть на меня. – Посмотри на меня. Всё будет хорошо. Лучшие целители клана будут рядом. Те, кто принимал роды у дракониц тысячу лет. И я буду рядом. Я не отойду от тебя ни на шаг. Ни на мгновение.

– А если что-то пойдёт не так? – в её глазах стояли слёзы, и каждая из них обжигала меня сильнее огня. – А если я…

– Тс-с-с, – я прижал её к себе, чувствуя, как дрожит её тело. – Не смей даже думать. Я не позволю. Слышишь? Я не позволю ничему плохому случиться. Я умру, но не позволю.

Она кивнула, но я видел, что страх не ушёл. Он остался, спрятался глубоко внутри, и я поклялся себе, что сделаю всё, чтобы этот страх оказался напрасным.

День родов настал. Я сидел рядом с ней, держал её за руку, вытирал пот с её лица влажной тканью. Схватки были сильными, я чувствовал каждую её боль, каждый спазм, каждую секунду страдания. Это было невыносимо – видеть, как она мучается.

– Маша, – сказал я, глядя ей в глаза. – Доверься мне. Просто доверься.

– Что ты… а-а-а! – она закричала от очередной схватки, и я почувствовал эту боль как свою собственную.

Я взял её боль. Всю. До последней капли. Это было невыносимо. Я и представить не мог, через что проходят женщины. Эта боль разрывала, скручивала, заставляла забыть, как дышать, думать, как быть. Она была везде – в каждой клетке, в каждом нерве, в каждом вздохе. Но я держался. Я забирал каждую схватку, каждое сокращение, каждую секунду агонии, оставляя ей только моменты, когда нужно было тужиться.

– Игнат, – прошептала она между схватками, глядя на меня расширенными глазами. – Что ты делаешь? Ты бледный, как смерть. Ты дрожишь.

– Рожаю вместе с тобой, – усмехнулся я сквозь боль, чувствуя, как по спине течёт пот. – Ты только тужься, когда я скажу. Хорошо?

Она кивнула, сжав мою руку.

– Давай, – сказал я, чувствуя очередную волну. – Сейчас. Тужься.

Она тужилась. Кричала. Плакала. А я держал её боль в себе, не давая ей прорваться наружу, принимая каждый удар на себя.

Часы тянулись бесконечно. Мне казалось, что прошла вечность, что мир за окном успел умереть и родиться заново, прежде чем я услышал этот звук.

Крик.

Громкий, требовательный, прекрасный крик новой жизни.

– Мальчик, – сказала целительница, поднимая на руки маленький свёрток. – Здоровый, крепкий мальчик. Наследник.

Я смотрел на него и не мог поверить. Наш сын. Наш маленький дракон. Крошечный, сморщенный, с чёрным пушком на голове и таким знакомым, родным личиком.

Маша протянула руки, и целительница положила ребёнка ей на грудь. Она смотрела на него с такой любовью, с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

– Игнат, – прошептала она, поднимая на меня глаза. В них стояли слёзы – счастливые, светлые. – Посмотри. Какой он… какой он красивый.

Я наклонился, поцеловал её в лоб, чувствуя солёный вкус её пота и слёз. Потом дотронулся губами до крошечной головки сына. Он пах чем-то новым, незнакомым и бесконечно родным.

– Ты справилась, – сказал я, чувствуя, как по моей собственной щеке скатывается слеза. – Ты справилась, моя маленькая. Моя сильная. Моя любимая.

– Мы справились, – поправила она, слабо улыбаясь. – Ты был со мной всё время. Я чувствовала.

Я лёг рядом, обнял их обоих – свою жену и своего сына. Сжал в объятиях так осторожно, будто они были сделаны из самого хрупкого стекла. И чувствовал, как сердце переполняет счастье. Настоящее, абсолютное, всепоглощающее счастье, которое невозможно описать словами.

Наша семья стала больше. Наша любовь стала сильнее.

Я смотрел на Машу, на нашего сына, и думал о том, что готов пройти через всё это снова. Через боль, через страх, через бессонные ночи. Ради этого момента. Ради них.

Эпилог

Игнат

Спустя двадцать пять лет.

Я сидел в небольшом зале для приватных встреч, потягивая вино из тяжёлого хрустального бокала, и смотрел на своего старого друга. Кайл, наследный принц Серебряных Пиков, метался по комнате, как молодой дракон. Забавно было наблюдать за ним – обычно такой сдержанный, надменный, а сейчас готов был стены голыми руками разобрать.

– Игнат, я схожу с ума, – выпалил он, наконец остановившись и вперив в меня взгляд своих серебристо-серых глаз. – Ты должен мне помочь. Объяснить. Я больше никому не могу довериться.

Я усмехнулся, отставил бокал.

– Пятьдесят пять лет мы знакомы, Кайл. Никогда не видел тебя в таком состоянии. Что случилось?

Он рухнул в кресло напротив, провёл рукой по своим светлым, почти белым волосам. Серебряные Пики – северный клан, суровый, гордый. Кайл был настоящим представителем своего рода – высокий, светловолосый.

– Она появилась, – сказал он глухо. – Моя Истинная.

Я подался вперёд.

– Поздравляю. Это же прекрасно!

– Прекрасно? – он вскочил снова. – Игнат, это катастрофа! Она из другого мира. Как и твоя Маша. Но она… она…

– Что? – я уже начинал догадываться.

– Она не знает, кто я! – выпалил Кайл. – Я появился перед ней, а она… она швырнула в меня книгой! Представляешь? Книгой! В наследника Серебряных Пиков! И закричала, чтобы я убирался в своё средневековье!

Я расхохотался. Не сдержался. Громко, от души, до слёз.

– О, боги, Кайл, это прекрасно! Прямо как моя Маша.

– Тебе смешно, – процедил он сквозь зубы, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. – А я не знаю, что делать. Я не могу спать, не могу есть, дракон внутри рычит и рвётся к ней. А она… она в своём мире, в каком-то городе, и понятия не имеет, что её ждёт.

Я поднялся, подошёл к нему, положил руку на плечо.

– Сядь. Выпей и слушай. Я расскажу тебе всё, что знаю. Как понять, что она твоя Истинная, и как с этим жить.

Кайл послушно сел, взял бокал, который я ему протянул, и приготовился слушать.

– Во-первых, – начал я, – если она твоя Истинная, ты это уже понял. Дракон не ошибается. Он знает. И если она швыряет в тебя книги – это хороший знак.

– И что мне делать? – спросил Кайл. – Ждать, пока она сама меня позовёт?

– Нет, – я покачал головой. – Ты должен найти способ открыть портал. Это трудно, это выматывает, но это возможно. Особенно в полнолуние. А потом… потом ты должен быть терпеливым. Очень терпеливым. Она будет бояться, сомневаться, злиться.

Кайл слушал, и я видел, как его лицо меняется. От отчаяния к надежде, от надежды к решимости.

– А если она откажется? – спросил он тихо. – Если не захочет бросать свой мир?

Я вспомнил Машу. Её страх, её сомнения, её разрывающуюся душу.

– Тогда ты будешь ждать, – ответил я. – И искать другие пути. Я, например, обещал Маше, что найду её в любом мире, если она не придёт сама, и она пришла. Потому что знала – я сдержу слово.

Кайл допил вино и посмотрел на меня с благодарностью.

– Спасибо, Игнат. Я знал, что ты поймёшь. Мои старейшины только качают головами и говорят, что Истинная должна быть из нашего мира. А я чувствую – нет. Она там. И я готов на всё.

– На всё? – переспросил я.

– На всё, – твёрдо ответил он.

Я улыбнулся.

– Тогда ты на правильном пути. Расскажи мне о ней. Как её зовут? Где ты её видел?

Кайл оживился. Его глаза загорелись тем особенным светом, который я так хорошо знал.

– Её зовут Алиса. Я видел её во сне – она стояла на набережной, смотрела на воду, и ветер развевал её рыжие волосы. Она прекрасна. И она… она читала книгу. О драконах. Представляешь?

Я рассмеялся.

–Судьба любит иронию.

– И что мне теперь делать? – спросил Кайл. – Как открыть портал? Я никогда этого не делал.

– Я научу, – ответил я. – Приходи завтра. Я покажу тебе всё, что знаю. А сейчас иди. Отдохни. Тебе понадобятся силы.

Кайл поднялся, пожал мне руку и направился к выходу. У дверей он остановился и обернулся.

– Игнат, спасибо. Правда.

– Иди уже, – махнул я рукой. – И готовься. Путь к Истинной тернист.

Когда дверь за ним закрылась, я вернулся в кресло и задумался. Двадцать пять лет назад я сам был на его месте. Таким же отчаявшимся, таким же одержимым, таким же готовым на всё. И я нашёл своё счастье.

– Папа!

Я обернулся. В дверях стоял наш сын, Эдгар. Десять лет, вихор на макушке, глаза Маши, мои чёрные волосы и крылья. Огромные, чёрные, с серебристыми прожилками, как у меня. Он только недавно научился оборачиваться и теперь пользовался этим при каждом удобном случае.

– Ты опять в человеческом облике, – усмехнулся я. – А где Мама?

– Мама сказала, что если я не сложу крылья и не пойду ужинать как нормальный ребёнок, она меня заколдует, – сообщил он доверительным шёпотом. – И я ей верю. У неё страшные глаза бывают.

Я расхохотался.

– Идём. А то твоя мама и меня заколдует.

Мы вышли из зала, и я подумал о том, что жизнь удивительная штука. Двадцать пять лет назад я даже не знал, что такое счастье. А теперь у меня есть всё. Любимая жена, сын, королевство, и возможность помочь другу, который стоит на пороге такого же великого приключения.

А впереди была вечность. И я знал, что она будет наполнена светом.