Текст книги "Боевая академия: курс-на-падения (СИ)"

Автор книги: Надежда Мамаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Что там мне вчера показалось?.. Гад шантажистый легко расстался с деньгами?.. Ну-ну…

Глава 4

Впрочем, мне не должно было быть дела до чьих-то разочарований, возмущений и обещаний в духе «узнаю, какая сволочь это сделала – убью!» Потому я ударила волной сырой силы в одну из пожирательниц взглядом, что стояли впереди и совсем недавно обсуждали брюнета. Укол магии был безобидным, но болезненным. Адептка взвизгнула, отвлекая на себя внимание, а я угрем скользнула вбок, под прикрытие спин еще двух магиков, чтобы тотчас раствориться в толпе.

Тот самый Кернир, только на миг оторвавший от меня взгляд на вскрикнувшую девицу, тотчас уставился в то место, где я была удар сердца ранее.

Но… Хороший вор уходит по-эльфийски, не прощаясь и быстро. А я считала себя одной из лучших в своей гильдии. Так что, как бы брюнет ни всматривался в многолюдное (хотя вернее будет многомагное) скопище зевак, найти меня не смог.

Я же стояла в задних рядах, наблюдая за тем, как этот Кернир (ну и имечко, как будто драконий рык), нахмурившись, несколько раз зыркнул на адептскую ватагу, потом плюнул на это дело и что-то кивнул подоспевшему парню (тому самому, в которого я врезалась), взял принесенный ларец. Достал из того какие-то артефакты. Парочку нацепил на себя. Остальные дал рыжей напарнице, а после они оба взлетели в седла, располагавшиеся позади погонщика драконов.

Раздался сигнал – видимо, тренера – и в следующий миг ветер ударил в лицо, и драконы встали на крыло. Все три чешуйчатые туши разом взмыли в небо – тяжело, мощно, но с какой-то пугающей грацией. Второй взмах – и они уже в небе, над ареной, над академией, над всем этим миром, который вдруг показался мне слишком маленьким.

Я смотрела, как ящеры закладывают круги меж облаков. Сильные. Прекрасные. Свободные… «Везет же некоторым», – с завистью подумала я.

А потом тряхнула головой, одернула себя и напомнила главное: у меня дело. И, возможно, конкуренты, которые тоже зачем-то приперлись в эту академию. Так что паши, Риса, работай. И пока солнце высоко, и при луне… это называется ненормированный рабочий график, чтоб его демоны сожрали.

Помянув недобрым словом свое ремесло и его издержки, я выбралась из толпы и двинулась к корпусу снабжения, располагавшемуся на крутом таком пригорке.

Ноги сами несли меня по широкой аллее, где гранатовые деревца тянули ветви к солнцу, инжир топорщил широкие листья, а из кустов олеандра несло такой сладкой дурью, что голова шла кругом. Все это забирало внимание на себя, прятало под весенним буйством красок серые стены академии с интригами, таившимися за ними.

Прямо как в столице с людьми. Те всегда пытались принарядиться, прикрыться кружевами, навешать на себя мишуры, чтобы скрыть неприглядную суть нутра.

От этой мысли стало даже как-то спокойнее, что ли. Будто я очутилась в знакомом мире фальши, скрытой под маской добродетели.

Впереди показалась высокая и, увы, не карьерная, а просто лестница – ступеней сорок, не меньше, ведущая к корпусу с табличкой «Факультет тылового обеспечения». Я почти поднялась на нее, когда вдруг краем глаза уловила движение в небе.

Драконы шли на снижение.

Замерла на последней ступени, задрав голову. Три огромных силуэта – синий, бронзовый и черный, как летняя ночь над столицей, – планировали над ареной, медленно снижаясь. А потом из седел спрыгнули фигуры.

Четыре, пять, шесть… Они падали камнями, и на миг мне показалось, что это не маги, а просто тряпичные куклы, которых сбросили за ненадобностью. Но в следующий миг воздух разорвали вспышки.

Боевики в красных, как перец на базарных прилавках, мундирах парили в воздухе, закладывая немыслимые пируэты. Кувырки через голову. Ножные захваты. Сумасшедшие вращения. Виражи. Спирали… И все это только с опорой на набегающий поток воздуха.

Красиво – не то слово. Смертельно завораживающе – самое близкое.

А после, когда до земли осталось ровно столько же, сколько до драконов, с которых эта шестерка и сиганула, – арканы. Боевые атакующие заклинания. Сражение в небе, когда ликвидировать противника едва ли не важнее, чем успеть активировать приемлющее заклинание.

Я засмотрелась, забыв, куда шла. В небе творилось что-то невероятное: маги сражались, уворачивались, перехватывали друг друга, и все это в свободном падении, когда каждая секунда приближает тебя к земле со скоростью падающего камня.

Они уже активировали чары торможения. У каждого под ногами вспухали купола воздуха, гасящие скорость. Еще немного – и приземлятся.

И вдруг одна фигура – хрупкая, женская, с рыжим хвостом – дернулась.

Ее тормозной амулет не сработал. Руки дернулись. Ударили еще раз в грудь. Туда, где был артефакт. Тот самый, который вешал адептке на грудь Беглый.

Бесполезно. Женская фигура камнем полетела вниз.

Воздух разорвал чей-то крик. Сверху, следом за ней, метнулась темная фигура – широкоплечая, стремительная. Она настигла рыжую у самой земли, когда до удара оставались два десятка локтей, и хлестнула воздушным арканом, обвивая ее талию. Рывок – и падение смягчилось, но не исчезло.

Они врезались в песок арены. Удар вышел глухим, страшным. Я не могла со своего места услышать, как хрустнули кости рыжей. Но воображение, собака такая, дополнило все, чего лишило расстояние.

В мозгу раздался звук, будто разом сломалась сотня веток.

Толпа зрителей, точно волна, в первый миг отхлынула. А в следующий миг к месту падения уже бежали люди в форме целителей, кто-то с носилками, кто-то с артефактами.

А я стояла на лестнице, вцепившись в перила, и смотрела.

Ноги сами было дернулись – сделать шаг, побежать, помочь. Руки так и зазудели толкнуть кого-то локтями, прорваться. И все это ради того, чтобы увидеть, жива ли, подсобить…

Но я одернула себя. Риса, ты кто? Целительница? Сердобольная тетка с базара, что готова отдать последний динар на лечение чужого мальца? Нет. Ты родом из гильдии. У тебя своя шкура на кону, а если сейчас влезешь, можешь засветиться. И вообще – меньше мелькаешь – крепче спишь. Ио бы сказал: «Своя рубаха ближе к телу, а чужая – только если с мертвого снять и забрать».

Я заставила себя разжать пальцы, что стиснули перила. Сделала вдох. Выдох.

Спасателей и так много. Ни к чему еще и воровка среди них. Справятся и так. Вон, подняли, понесли. Жива, кажется, шевелится. Ногой вон, дернула.

Я отвернулась и сделала последний шаг по лестнице. А на душе все равно было фигово. И даже мысль о том, что в этом мире каждый сам за себя, а боги – за того, кто позабавнее, не утешала.

В таком раздрае я и добралась до общежития. Оно встретило меня запахом сырой штукатурки, щелока, которым порой намывали полы в лекарских, казенщиной и неожиданно – качкавала. Этот острый овечий сыр с его ядреным духом мог отбить нос любой ищейке, за что был уважаем в родной гильдии. И сейчас, уловив этот дух, я словно стала с этим местом чуточку ближе.

Да и комендантша, госпожа Милада Батори – кубатуристая тетка с явной примесью орочей крови и косой толщиной в руку, встретила меня как родную дочь. Только непутевую и пропащую. Меня от души обворчали, настращали и только отеческим подзатыльником не приласкали.

А все оттого, что у кого-то и так дел невпроворот и без переводной из провинциальной академии пигалицы. Здесь королевские безопасники шныряют, через седмицу гости на турнир съезжаться начнут – для них комнаты на верхнем этаже намыты-приготовлены уже, а местные адептки с того выдворены и в проживании уплотнены. А тут я вся такая нарисовалась, как непотребное слово на только что выбеленной стене.

Все это на меня вывалили, пока госпожа Милада водила толстым пальцем по страницам амбарной книги, прикидывая, куда бы меня определить.

Глядя на это, я как бы невзначай спросила, не было ли еще каких подселенок недавно?

– Типун те на язык, – с чувством выдохнула комендантша, давая понять: ей и одной меня хватит, чтобы голову поломать, куда втиснуть.

Я же про себя отметила, что мои конкурентки либо не прибыли, либо я единственная дама, либо искать стоит не среди адепток. Но в любом случае в общежитии относительно безопасно. Впрочем, расслабляться не стоило: кажется, кто-то из воров взялся за дело и решил устранить участника команды. Не иначе, чтобы занять место вылетевшего. Вернее, разбившейся. В том, что с рыжей произошел несчастный случай, я не поверила ни на миг.

– Триста седьмая, – меж тем буркнула комендантша, кивая в сторону лестницы. – Соседка у тебя – Славика Варга. Девка нраву крутого, огненного. С ней никто ужиться не может. Приложит – не встанешь.

– Заклинанием приложит? – уточнила я, прикидывая, хватит ли ловкости или стоит еще и амулетом озаботиться. Кто этих боевых магов знает…

Комендантша прошлась по моей тощей фигуре и вынесла вердикт:

– С тебя и крепкого словца хватит, чтоб ложкой холодца стала из девки.

Слова улетели в высокий поток небольшой комнатки, точно пророчество в небеса, и сверху на нас снизошел кусок штукатурки. Правда, не сам по себе. Перед этим сверху кто-то хорошенько так топнул. Или упал… Или кого-то убили. Причем очень по-дилетантски.

– У-у-ух, ну получит у меня эта паразитка! – выдохнула комендантша, глянув на потолок, и погрозила тому внушительным кулаком. – Опять за свое.

Впрочем, кто это именно и за что она сызнова взялась, я так и не узнала, а вот в правила общежития госпожа Милада посвятила меня охотно:

– Парней не водить, рагию не пить, комнату в чистоте держать, а язык – на привязи. Все ясно?

Инструктаж оказался вопиюще коротким. А после него мне был выдан отпирающий комнату амулет, мои бумаги и суровое напутствие:

– Смотри не балуй у меня…

С этим добром я и отправилась искать номер триста семь.

Комната оказалась маленькой, но чистой. Две кровати, два шкафа, стол у окна. На одной постели уже лежали чьи-то вещи, но соседки самой не было. Скорее всего, на занятиях.

Я кинула свою сумку на свободную половину и выдохнула.

Сделано. Поселилась.

Оставалось последнее на сегодня – зайти на факультет, отметиться у куратора, получить расписание и как следует присмотреться. И к академии, и к ее обитателям.

Этим я и занялась по пути к корпусу, в котором обучали будущих снабженцев.

В отличие от центрального здания академии, раскинувшего два свои крыла на запад и восток и давшего крышу боевикам, это строение выглядело куда скромнее. Три этажа, двадцать окон вдоль и три с торца – вот и все.

Внутри пахло бумагой, чернилами и смертной скукой, от которой челюсти так и норовили сами по себе сделать предательский зевок. Куратор, сухонький старичок с трясущимися, профнепригодными даже для вора самого низкого пошиба руками, монотонно и долго объяснял мне правила. Причем делал это так нудно, что мог бы усыпить даже восставшее из могилы умертвие. Причем одним лишь голосом. Без магии.

После мне вручили брошюрку со всем озвученным, а еще список тем для сдачи в ближайшую седмицу по тем предметам, которых в моей «прежней академии» не преподавали.

К листам, что я уже держала к этому моменту в руке, добавился еще один с расписанием и… целая стопка бумаг, без ознакомления с которыми, по мнению куратора, мне и шагу ступить было нельзя.

Засим мне велел явиться завтра к восьми на занятие уже в форме образца номер семь дробь бис для боевой академии.

Лишь когда я вежливо распрощалась со старичком, вышла из кабинета и заглянула в формуляр, то выяснила, что упомянутая форма – это мундир и брюки (девушкам небоевого факультета дозволялась длинная юбка), бис – означало маркировку формы – зеленая.

Вот нельзя было просто это же самое сказать? Без крючкотворства. Но, видимо, было у снабженцев в крови.

Покончив с обязательной учебной программой на сегодня, я решила перейти к вольной разведывательной программе и для начала подыскать здесь место, где бы можно было уединиться. На настоящее логово рассчитывать не приходилось, но хотя бы закуточек… Не хранить же все отмычки, яды и прочую запрещенку под кроватью в комнате, где еще неизвестно, сколь любопытная соседка…

Я направилась прочь от учебных корпусов в сторону прачечных и складов. И как раз миновала угол одного из зданий, как вдруг чья-то рука выдернула меня с дороги и вжала в стену.

Попыталась дернуться, но хватка оказалась железной. Мужской локоть уперся мне в горло, не давая сделать вдох.

Я ощутила себя точно упырь в домовине, над которым каменным надгробием навис вчерашний знакомец.

– Тебя нормально с девушками общаться не учили? Почему разговор ты начинаешь либо с попытки зарезать, либо придушить? – просипела я, прикинув, что врезать в ответ всегда успею. А вот выведать информацию – не факт.

Охотнее же всего люди и нелюди с ней делятся, если считают, что контролируют ситуацию, противника, а в данном случае – еще и дыхание. Ведь брюнет держал руку не только на пульсе событий, но и на моем собственном.

Это напрягало. Но лишь слегка.

– Меня учили, что с убийцами не стоит разговаривать вовсе, – выдохнул он мне в лицо. Голос тихий, злой и такой холодный, что на миг почудилось: на дворе не жаркий рой-месяц, а студень с его метелями. – На кого работаешь?

– На папу в лавке, – просипела я, постаравшись, чтобы голос звучал удивленно и искренне. С учетом того, что воздуха в груди почти не осталось, а горло сдавили – задачка оказалась не из простых. Но я справилась! Брюнет, не ожидавший такого ответа, а главное – моей реакции, почти незаметно дернулся. Но так, что локоть его на дюйм отодвинулся и я смогла сделать судорожный вдох. Сделав тот, я тотчас затараторила: – У нашей семьи галантерейное дело: булавки, иголки, нитки, пуговицы, гребни, заколки…

– Ты ври, да не завирайся, – остудил мой пыл Беглый. Его глаза – светлые, холодные – буравили меня насквозь. – Вчера ты не убила меня лишь потому, что я приставил тебе нож под ребра? А сегодня решила действовать тоньше и сломала мой тормозной амулет.

Та-а-к, не иначе этот Беглый гильдии попутал? Сопоставил падение напарницы и мой лик в толпе, который увидел перед этим, и решил, что я – убийца? Так меня давно не оскорбляли. Хуже было бы, если бы принял за монашку разве что!

– Знаешь, если бы я и вправду хотела тебя прикончить – ты был бы уже точно мертвее всех мертвых, – протянула я.

Мужские брови нахмурились. Пришлось мило пояснить:

– Дернешься – и игла проткнет твою сонную артерию. – А я не поручусь, что она чистая. Может, обронила ее куда в пыль, в труп не первой свежести или в яд… Будешь проверять?

Кернир замер. В его глазах мелькнуло что-то странное. Не страх. Удивление? Интерес?

– Значит, дочка галантерейщика… – протянул брюнет, кажется ничуть не испугавшись. И это был дурной знак. Обычно люди все же дорожили своей жизнью как-то поболее. Да и во вчерашнем забеге от ребят из гильдии убийц этот тип что-то не остановился ни разу, чтобы их учтиво подождать… Так сегодня чего не переживает? А яд, между прочим, на игле отменный. Парализует вмиг! А чернявый меж тем поинтересовался почти светски: – И ты мне сейчас свои товары демонстрируешь?

Нет! Нельзя иронизировать со столь серьезным выражением лица! Это законодательно запретить нужно! Потому что у меня чуть рука с иглой не дрогнула, когда услышала конец фразы.

Кольни я этого типа, потом придется его немалую тушу до кустов таскать. А ближайшие приличные заросли, между прочим, в каких не стыдно прятать кого-то побольше хомяка, – в трех десятках шагов!

– Вообще-то, я демонстрирую несостоятельность твоей теории, – отчеканила, глядя в пепельно-серые глаза с хищным прищуром. – И с чего ты решил, что мне сдался хоть живым, хоть трупом?

– Я увидел тебя в толпе. Вспомнил вчерашнюю погоню. Но решил было, что просто обознался. Мало ли невысоких белобрысых девиц в академии? Но когда Марика перепутала в шкатулке тормозящие амулеты, и взяла предназначавшийся мне, а после едва не разбилась… Согласись, слишком много совпадений. И я в них не верю.

– Я тоже. Но тем удивительнее, когда они все же происходят, – выдохнула, ощутив, как начинает затекать шея из-за того, что голову пришлось держать чуть запрокинутой. Нет, все же смотреть в глаза противнику гордо и независимо – сомнительное удовольствие. Куда лучше на поверженного врага сверху вниз.

От этой мысли так соблазнительно стало чуть надавить на иглу и… плевать, что волочь потом придется! Хотя Кернир с таким же успехом мог надавить локтем и мне на горло… сила в Беглом чувствовалась немалая. И сломать хрящи он мог на раз.

Мы так и замерли на один пронзительно долгий миг. Пытаясь через взгляд увидеть мысли, предугадать действия друг друга.

Воздух вокруг словно загустел, налился напряжением, как предгрозовое небо свинцом. Я ощутила мужское дыхание на своем лице – холодное, ровное, совсем не сбившееся, хотя он только что прижимал меня к стене с такой силой, что хотел выбить мной каменную кладку.

У меня же сердце в груди колотилось так, будто я пробежала через всю столицу и обратно. Пальцы, сжимавшие иглу, чуть подрагивали – не от страха, нет. От того самого напряжения, которое возникает, когда стоишь на краю крыши и смотришь вниз, на пустоту под тобой.

Беглый ничуть не боялся. Это бесило. Это заводило.

Я чувствовала запах его кожи – горьковатого вереска, беленого льна и снега, – и где-то в животе завязывался тугой узел. Так пахнет опасность. Так пахнет безжалостный север. Так пахнет месть.

Мы с Беглым смотрели друг на друга, и между нами топором палача висела тишина. Злая, острая, та, что проверяет нервы на прочность, а сталь клинка – на крепость.

Я не дрогнула.

И Кернир – тоже.

А потом он вдруг ослабил хватку, а потом и вовсе опустил руку. Освободил меня, но сам остался рядом – достаточно близко, чтобы я чувствовала жар его тела и холод взгляда.

– Допустим, я принял твои доводы, – сказал Беглый хрипло, голос его отозвался где-то глубоко внутри меня, прошил позвоночник от макушки до того места, где благородная спина превращается в вульгарную задницу. – Может, мне и стоило сначала остыть, а не действовать по принципу: хватай, пока не ушла, а потом разбирайся…

Я слушала это и старалась изо всех сил сдержать ухмылку. Ибо нечасто, ой нечасто мне доводилось слышать мужские извинения. Признать себя неправым в мире, где нормой было считать, что всегда и во всем виновата женщина, – редкость.

А Беглый это умел. И мало того – практиковал.

– Ну твой принцип оказался верен: ты разобрался и выяснил, что я не намерена тебя убить…

– Только обчистить, – хмыкнул Кернир и добавил: – Мой второй кошелек тоже уже у тебя?

Как он узнал? Я же чисто даже не задумалась, что творит моя свободная рука… От этих мыслей, промчавшихся в моей голове, вторая ладонь, та, что держала иглу, дернулась и…

«Твою налево, Риса!» – только и успела промелькнуть мысль. А за ней – и мужское тело. Причем прямиком на меня!

Глава 5

Нет, конечно, каждая девушка раз в жизни да мечтала, чтобы мужчины падали к ее ногам. Но не так же буквально-то⁈ Да и вообще, бессознательное состояние – женская прерогатива. Когда ты – бах – отошла в обморок на перерыв в разговоре, и тебя на руках носят… Главное, падать телом (но не духом!) в правильных местах.

Вот Беглый не иначе был в курсе этого правила лишения сознания и спикировал очень верно. Я едва успела подставить плечо и сделать шаг назад, чтоб красиво не завалиться по всем канонам любовных баллад. Когда герой сверху, дева внизу, и он роняет ее в высокие травы затылком об землю.

В моем случае, к слову, внизу ничего не зеленело. Только каменело. Брусчаткой. И расшибить об нее голову не хотелось. Себе – особенно.

Кернир оказался тяжеленным, зараза. Даром что подтянутый. Видимо, одни мышцы, кости и наглость. А это добро весит куда поболее жирка. Да и роста Беглый был немалого. Так что «счастья» мне привалило в туше изрядно.

Эх, верно говорят, что не так тяжело поймать мужика, как его потом в нужное место затащить. Правда, в основном имеют в виду алтарь, храм и брачную церемонию, а не кусты, но с моим ремеслом вообще тяжело соблюдать каноны, так что…

Запыхтела, пытаясь перехватить Кернира поудобнее, когда мужская голова мотнулась, ткнулась носом мне куда-то в район ключицы. Я на миг замерла, чувствуя, как щекочет кожу дыхание Беглого. Ровное, глубокое. Спит, паразит.

– И почему такой большой мужик – а правил этикета не знает? – пропыхтела я в чернявую макушку. – Нельзя же пугать девушек вопросами финансов!

Зря все же Беглый положился на мою выдержку. Очень зря. В общем, сам виноват. Хоть проколы (и в контроле своих рефлексов, и чужой шеи) – оба мои, но я решила, что раз рядом есть широкие мужские плечи, почему бы на них за все и не переложить ответственность?

Меж тем кусты становились все ближе. Благо вокруг не было ни души, а то я бы уже давно спалилась, как ведьма на костре.

Заросли, в которые я таки утянула брюнета, оказались просто шикарными – густыми, колючими. В таких хоть труп прячь, хоть разврат устраивай, хоть демона из Пелка вызывай! Боярышник с кизилом кололись на совесть, одними своими шипами отпугивая любопытствующих.

Затащила Кернира в самую глубину, уложила на бок (вдруг как очнется – тошнить от отравы начнет) и накидала сверху веток. Вышла этакая импровизация медведя в берлоге. А что – как раз весна на дворе. Очнется Кернир, точно бурый от спячки, взревет дурниной и пошатается прочь.

Главное, мне в этот момент быть отсюда подальше. Но это потом. А пока я постояла над Беглым, рассматривая это чудо природы. Даже в отключке, с закрытыми глазами, с разметавшимися по листьям темными волосами, он выглядел опасным. Ни разу не смазливый красавчик. Скорее только-только вошедший в полную силу, но не успевший заматереть зверь. Было все же, несмотря на некоторую неправильность, исключительно мужскую грубоватость черт в лице Кернира, что-то такое притягательное.

– Сладких снов, Беглый, – шепнула я. – Паралич к утру пройдет. Если нет… ну, извиняй.

И нырнула обратно в заросли, чтобы вернуться на свой истинный воровской путь, с которого меня так внезапно дернули.

Выйдя из кустов, одернула юбку, поправила ремень сумки, которая разбухла после всех выданных куратором бумаг, отцепила от волос застрявшую в них веточку и гордо и независимо двинулась дальше.

Миновала построечные, сушильни и уперлась в продовольственный склад, на двери которого висел внушительный амбарный замок и поверх – еще более впечатляющее заклинание.

То, что нужно! Место, которое выглядит неприступным, а значит, и охотников проникнуть в него будет в разы меньше. Это не какой-нибудь пыльный чердак, доступ к которому есть у любого вшивого адепта. И следовательно, дабы посидеть в таком укромном месте со своей девушкой, любуясь через слуховое окно звездным весенним небом и предаваясь утехам, парню нужно очередь из таких же романтиков занимать едва ли не по осени.

Потому что мест уединенных мало, а любви хотят все!

То ли дело продуктовый склад. Он одними своими дубовыми дверями и внушительным замком все мысли о возвышенном сводит на нет. Так что я ухмыльнулась, размяла пальцы и достала из баула отмычку.

Правда, взлом охранных чар заставил попотеть. Такое ощущение, что заклинание накладывал лично ректор и сберечь оно должно было не окорока от голодных магиков, а минимум королевский зад от армии наемников.

Зато замок открылся за пару ударов сердца. Я лишь подкинула на ладони отмычку, убирая ее на место. Вот почему все считают, что чем больше запор, тем он надежнее, когда все ровно с точностью до наоборот. Попробуй шпилькой попасть в игольное ушко. А в ухо волу? Второе всяко легче.

Впрочем, об этом я подумала, уже очутившись внутри и притворив за собой дверь.

Меня сразу же окружил сумрак. На крюках под потолком темнели ряды прошутто – целые свиные окорока, вяленые до рубиновой темноты, с белыми прожилками жира, от которых у любого слюни потекут. Рядом висели колбасы, тугие, натертые паприкой. Чесночный дух от них щипал ноздри так, что в животе аж заурчало.

Вдоль стены шли полки. На тех высились глиняные горшки с каймаком. Я заглянула в один, где золотистой корочкой спряталась нежная сливочная масса. М-м-м. Рядом теснились банки с айваром, мешки с сушеными сливами, связки лука и чеснока, пучки чабреца под самым потолком.

В углу стояли бочки с туршией, подле них – корчаги, от которых пахло квашеной капустой и укропом. А у самой дальней от входа стены – мешки с фасолью. Что ж… уютный кабинетик для работы. И главное – вкусный.

Теперь главное – сделать в него лаз. Не каждый же раз охранные чары взламывать. С такими мыслями я и обошла склад по кругу. Но, как назло, ни одного приличного оконца – все отверстия с ладонь или две размером! Да и стены – каменные. В таких лаз замучаешься делать. А вот вытяжная труба, чтобы плесень не завелась, была. И широкая!

Я ухмыльнулась…

На то, чтобы проделать червоточину в охранных чарах, у меня ушел удар колокола, не меньше. Потом еще столько же времени, чтобы приладить веревку с мусингами к трубе, чтобы можно было спуститься с крыши, не разбившись об пол. Спрятать все это добро так, чтобы конец не свисал, а лежал на одной из потолочных балок.

Ну а потом – уже с крыши кладовой перекинуть канат на соседнюю. Ибо допрыгнуть до черепицы склада был не вариант. Он стоял наособицу.

Правда, пришлось замаскировать веревку чарами. Благо удалось вплести те в охранный контур, так что маскирующее заклинание в теле академии стало не чуждой занозой, а родной бородавкой, частью общей системы безопасности. Посему обнаружить мой проход не должны.

Ночью и опробую этот новый ход. А пока – в столовую. Ибо хоть склад был и внушительным, но взять оттуда можно было разве что горсть сушеных слив из мешка или моченое яблоко, чтоб никто не заметил убыль. Наверняка и окорока, и кринки, и полумесяцы копченых колбас наперечет. А сосисок, как назло, не было!

Привлекать же лишнее внимание мелкой пропажей к своему схрону не хотелось. К тому же за еду в академии уже уплачено. А спускать деньги просто так я не привыкла. Посему из принципа (и легкого голода) отправилась пробовать, чем в итоге кормят здешних адептов. Ибо содержимое кладовой обнадеживало.

А вот тарелки – разочаровали совершенно! Где сочащаяся маслом плескавица с луком и хлебом, где чевапчичи с дурманящим запахом жареного мяса. Да хотя бы отбивная? Где? Вместо всего этого на меня смотрела унылая фасоль, посыпанная петрушкой, и пресная лепешка. М-да… воры в академии точно есть и помимо меня. Причем съестные. И они не просто адептам не докладывают мяса, они его вовсе не доносят!

С такими мыслями я отошла с подносом от раздачи и уселась за пустой стол. Зачерпнула фасоль, вздохнула, взгрустнула и принялась за еду. Та, к слову, оказалась не столь отвратной на вкус, как обещала. Я даже шкварки нашла. И перцу было в меру. Так что поваров после кружки сладкой бозы с легкой кислинкой решила все же реабилитировать. Но частично. Все же мясо хоть в закромах академии и прилично, но голодных адептких ртов в разы больше.

И, перекусив, отправилась в город. За формой номер семь дробь бис зеленого цвета и иными, необходимыми всякой девушке и воровке мелочами. А последних был целый сундучок.

Вернуться я планировала до заката, пока туда-сюда снует уйма адептов, чтобы не привлекать лишнего внимания и не вызывать новых вопросов у привратника. Хотя, как я выяснила, вход в академию, в отличие от общежитского, с наступлением ночи наглухо не закрывался, но охранник бдел. А мне чужая усиленная бдительность ни к чему.

Так что я поспешила сначала в лавку готовой форменной одежды, а после – и в Кружевной район.

Дом встретил меня тишиной и прохладой, несмотря на знойный день, клонившийся уже к закату. Я быстро собрала вещи: смену белья, две дюжины артефактов, которые могли пригодиться, заговоренный ломик (он не раз выручал, когда заклинания были бессильны), кошки с запасом веревок, ибо та парочка, что захватила с утра, была уже пристроена к делу, маскировочные сети и бур! Последний – на всякий случай. Мало ли… А тринадцатиствольный оргАн, так популярный в маг-артиллерии за свою скорострельность – ни один боевик не угонится – и так всегда лежал на дне моего зачарованного сундучка. К слову, на вид тот был чуть поболее большой корзины, с которой хозяйки обычно ходят на рынок. Да и все за счет заклинания облегчения был подъемным.

Подняв свою поклажу, я вздохнула и отправилась обратно в академию. И всю дорогу, пока шла назад, в голове крутилось одно: Марика.

Рыжая девушка, что упала с дракона. Она сейчас в лазарете. Без сознания или при памяти – неизвестно. Но если кто-то действительно подменил тормозной амулет, если это не случайность, а попытка замены игрока в команде перед самым турниром… Значит, мои конкуренты не только здесь, но и взялись уже за дело.

И хорошо бы узнать, кто они, до того, как меня саму вычислят и попытаются устранить. А в том, что соперники сделают это, если я проколюсь, сомнений не было. Я бы и сама так поступила…

Значит, стоит сегодня ночью навестить лазарет. Но сначала – оставить вещи. Рабочие – в кладовой, личные, вроде формы – в общежитии.

Благо как раз легкая вуаль раннего вечера сменилась тяжелой густой шалью надвигавшейся ночи. Тени вытянулись, потемнели и начали растворяться в чернильных сумерках. В них-то я вновь добралась до облюбованного мной места. Только остановилась не у кладовой, а рядом с небольшой коптильней.

Крыша той была плоской, односкатной. И к ней я днем так удобно приставила лесенку. Так что взобраться на черепицу труда не составило. Да и веревку, что соединяла две трубы: складскую и коптильни крышу – нащупала быстро. Да, именно так, поскольку маскирующее заклинание было моим лишь частично, то и собственные чары я не видела. Но отлично знала, где должно быть то, что они прячут. Поэтому, едва ощутив веревку, уверенно встала на нее.

Ходить по канату Ио учил нас всех сызмальства. А удобная подошва, не столь мягкая, чтобы ранить ступни, но и не слишком жесткая, чтобы через нее совсем не чувствовать стропы, помогла в этой прогулке на высоте.

Правда, пришлось достать из сундука узелок, чтобы слегка уравновесить руки. Вот так, балансируя, я добралась до склада, а после – занырнула в трубу и оказалась на потолочной балке. Та, к слову, была широкой и вполне удобной. И я решила: почему бы пока не оставить вещи на ней, не спуская на пол? Достала из сундука все, что могло понадобиться для ночного визита в лазарет, и задвинула свой ларь в самый темный угол, так что снизу и не разглядеть, что там в сумраке под потолком. А света здесь и днем было шиш да маленько.

А после и выбралась наружу, скинула узелок и сумку на землю и шустро белкой пробежала по канату обратно и, приведя себя в порядок, отправилась наконец в общежитие, еще не подозревая, что в комнате меня ждут неприятности по-соседски…