Текст книги "Боевая академия: курс-на-падения (СИ)"

Автор книги: Надежда Мамаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Только наш взрывник за долю мига до того, как в него врезался аркан, успел дернуться. Но не уйти из-под удара полностью.

Раздался крик, тело в черном плаще качнулось, но упало не в реку, а на мостовую. Так что когда мы выбрались, на набережной никого уже не было. А вот лужа крови оказалась изрядной. В ней обнаружилась даже метательная звезда. Не иначе выпавшая у наемника. С меткой гильдии…

Глянув на алое пятно на мостовой, прикинула, что с такими потерями за свое убойное ремесло наемник возьмется нескоро. А за заказ на Кернира – уже никогда. Ибо правило гильдии грозило: один раз не смог – отдаешь другому.

Мы же с Беглым, отжав на себе одежду (благо зачарованная от намокания сумка не пострадала), отправились в академию.

Не успевшие прогреться по весне воды Лейры отлично остудили любовный пыл, да так, что впору было снова согреваться. Правда, уже трусцой.

Сходила Риса на свидание так, что с него бежит… С меня, впрочем, тоже бежала… только вода, а еще мокрая юбка, как назло, липла к ногам… так же, как и неприятности, которые буквально льнули ко мне на этом задании.

Вернулись мы в академию ближе к полуночи, чтобы узнать: соловьиным трелям могут прекрасно аккомпанировать рулады. Оные выводил господин, бдительно дававший храпака у ворот в своей будке, – господин Милован. Через небольшое окошко последней было видно, как привратник, положив лысую голову на руки, так крепко спит, что мимо него можно протащить на привязи упирающегося дракона – сторож не пробудится.

А уж двух припозднившихся адептов и подавно не заметит. Так что прошли мимо без боязни, и даже малого душевного трепета ни у меня, ни у Кернира не возникло. А вот на пороге общежития отчего-то тот появился. Наверное, именно из-за него мы и стояли, как два идиота, не в силах отпустить рук друг друга, смотрели в глаза, ничего не говоря и одновременно сказав все без слов.

И в этот момент я поняла, что не влюбилась в Беглого, нет. Потому что просто увлекаются чем-то чужим. А вот любят – лишь родное. А Кернир стал для меня именно им. Родным. Я проросла в него корнями. Как? Когда? Даже заметить этого не успела. Но понимала ясно: и выдирать из сердца его образ после придется с болью.

– Ты мне нужна. Едва ли не больше, чем победа… и это самое паршивое, – выдохнул брюнет как-то обреченно и обнял меня, зарывшись носом в мою макушку.

А я крепко-крепко прижалась к нему, зная, что он скоро уйдет, но не желая отпускать из своей жизни…

– Это проходит, в рой-месяц все влюбляются. Но к листопадню обычно сердца успокаиваются… – упрямо выдохнула я в мужскую рубашку, так и не поняв, кого я пытаюсь этими словами обмануть: себя или Беглого.

– Мое точно не успокоится, – услышала я над головой, понимая: и мое тоже…

На глаза навернулись слезы. Злые, отчаянные от понимания того, что есть в этом мире вещи, которые не изменить. Например, то, что я – воровка с громадным долг перед гильдией. Но даже если я его выплачу, то все равно ровней Керниру не стану…

Да и выкуп своей свободы у Ио – это скорее мечта, нежели реальность. Он просто так меня не отпустит. Глава гильдии лишь позволяет мне надеяться, что когда-нибудь я смогу уйти. Потому как, веря в подобное, я работаю более… эффективно.

Да, подспудно я всегда это знала, но отчего-то в миг, когда прижалась к широкой мокрой груди Беглого, ощутила это особенно четко. И с губ сорвалось:

– Не стоит переживать по утопленнице…

И вроде бы сказала, подразумевая, что я до нитки вымокла в Лейре. Но Беглый то ли понял все как есть (хотя откуда?), то ли просто его слова совпали с моими мыслями. Но так или иначе, он выдохнул:

– На каком бы дне ты ни оказалась, обещаю, что вытащу…

Я не поверила. Решила было, что ослышалась, и вскинула голову. Миг, когда мы тонули во взглядах друг друга. После как-то незаметно наши губы нашли друг друга. И на этот раз ни одно гадское проклятье не разорвало этот поцелуй. Только время, когда колокол пробил десять раз и стало понятно: безвозвратно пора: еще немного – и двери общежития закроются.

Не то чтобы залезать по стене мне до этого не приходилось, но… не при свидетелях же!

Так что мы с Керниром распрощались. Не без труда. Но все же… Я проскользнула мимо вахтерши, которая, в отличие от привратника, бдела и проводила меня взглядом из серии: «Я тебя запомнила и на всякий случай еще три раза записала», но ничего не сказала, хоть я и слегка опоздала. Так что можно было считать, что мне очень повезло.

В комнате же, когда я в ту поднялась, было темно. Славика спала на своей кровати, разметавшись, откинув одеяло и наполовину спихнув с постели подушку. Старалась не шуметь, я стянула мокрую одежду и нырнула в сухую рубаху. А после, повесив платье на спинку стула сушиться, села за стол.

Из сумки, которая благодаря заклинанию непромокания внутри осталась сухой, достала подкидыш от Туси. Им оказался новостной листок. «Королевские новости», шестилетней давности.

Развернула его, и на первой же полосе увидела портрет. Мужчина с твердым, волевым лицом, в парадном камзоле. А ниже подпись: «Глава рода Рагнар, обвиненный в заговоре против короны». Рядом, поменьше, был магоснимок блондинки с печальными глазами и юноши лет двадцати пяти, неуловимо похожего на Кернира. Только волосы светлой масти, как у матери.

«Заговор против короны», «Казнь», «Имущество конфисковано», «Наследник рода казнен вместе с родителями», «Младший сын, находившийся в кадетском корпусе за пределами столицы, избежал смерти. Выдан приказ о его аресте» – глаза выхватывали строчки текста.

Из прочитанного выходило, что приказ о казни подписал король Стровальд Пятый. Тот самый, которого в народе еще прозвали Безумным. Говорили, он видел заговоры в каждом углу, казнил направо и налево, и к концу правления от его разума ничего не осталось.

Как раз шесть лет назад он и скончался, и трон занял Нордиш Первый. Я не сильна была в политике, но даже до меня дошли слухи, что одним из первых приказов нового монарха было помилование. И кажется, теперь я поняла, кого именно, раз Кернир жив…

Отложила новостной листок. В голове было гулко от мыслей, как на ярмарке в базарный день.

Почему? Зачем новому королю помиловать последнего из казненного рода? Политический жест, чтобы показать, что Нордиш – не как его отец? Жест доброй воли? Или… что-то другое?

Вспомнила, как Кернир хотел признаться сегодня и его остановила кровная клятва. Вспомнила, как он в день нашей первой встречи убегал от убийцы. Вспомнила агентов тайной канцелярии, которые словно за ним наблюдали… и эта фраза серомундирного о породистых щенках, когда Беглый валялся без сознания на песке арены после того, как спас меня…

Все это калейдоскопом закрутилось в голове, смешалось и превратилось во вроде бы на первый взгляд абсурдную догадку: а что, если родители Кернира не были заговорщиками? Вдруг их подставили? Ведь если бы улики были неопровержимы, стал бы новый владыка подписывать помилование? Или все же клан Рагнар был виновен, но король пожалел юношу, которому на тот момент не было и восемнадцати, и который в делах родителей был не повинен?

А может, новый король просто решил не начинать своего царствования с казней и публично помиловал Кернира, а сам после по-тихому решил его уничтожить и подослать убийц?

Нет, снова не сходится: если бы Нордиш решил устранить угрозу короне в лице Беглого, то брюнета пытались бы убить агенты тайной канцелярии, а не наемники. Серомундирные же, наоборот, Кернира, кажется, даже стерегут…

Вопросов было слишком много, а ответов, собака, ни одного! Даже самого завалящего и очевидного.

Свернула пожелтевший от времени новостной листок и спрятала обратно в сумку. М-да… дело ясное, что дело темное с этим Беглым.

И это его признание про победу, которая боевику необходима, как и я… Хотя Беглый наверняка просто неверно произнес слово «кубок».

И что все помешались на этой деревяшке? Как будто она действительно не просто символ первенства, откопанный из королевской сокровищницы, а святыня, не иначе… Ибо редко за какой-то ценностью охотятся сразу и вольные (чтоб их всех законники замели!) и гильдия…

Мысли в голове роились, спать не хотелось (спасибо организму, который доверился Беглому, ощутил себя в безопасности и проспал все свидание и теперь был полон сил и нерастраченной дури… в смысле энергии), так что тело требовало движения, голова – ответов, а уворованный план – проверки.

Потому я решила не терять ночи даром и, экипировавшись, выскользнула в коридор, дабы проверить ходы, указанные на плане арены. Благо ни шпионов (что отечественных, что иностранных, белобрысых), ни коллег по воровскому цеху в круге не было.

Первый лаз, что вел к ложе для почетных гостей, я исследовала без помех. Тот начинался сразу за амфитеатром арены и нашелся быстро. Люк, правда, был завален камнями, поросшими молодыми березками. М-да… Судя по всему, лет десять никто сюда уже не лазил. Пришлось повозиться, но справилась и спрыгнула вниз.

В узком тоннеле пахло сыростью и разочарованием, которое витало меж стен, выложенных из грубого камня. К слову, тот местами осыпался, образовав коварные кучки, об которые так удобно было ломать ноги всем, случайно зазевавшимся. Но я-то бдела. И материлась. Последнее – особенно и исключительно в обережных целях. А еще – считала шаги, сверялась с картой и по итогу напоролась на внушительный завал. Судя по отклику прощупывающего заклинания, камней было на дюжину шагов, не меньше. Такую груду просто так не разгрести, даже с заклинанием. С ним – особенно. Ибо академия. Каждая не то что собака, блоха в шерсти этой шавки здесь – с магическим даром и способностью чуять чужую волшбу.

Так что пришлось плюнуть и перейти ко второму варианту. А на том оказалось, местные академики забили уже давно. Причем гвоздей. Их было немерено, вколоченных в доски. И ладно бы лишь это! Еще и заклинаний навешано… Ни пройти, ни взорвать… только плюнуть и растереть с досады честным ворам, не иначе…

Как итог – снова пришлось возвращаться.

Третий проход был самый длинный, петлял под всем амфитеатром, как упившаяся рагией змея. Я шла, согнувшись в три погибели, пока в мерцании тусклого светляка едва не врезалась лбом в косяк двери, за которой оказался выход в коридор, что вел к ложе почетных гостей.

Толкнула плечом створку двери и осторожно выглянула. Никого.

Переступила порог и двинулась к месту, где наверняка поместят владыку и его свиту.

– Красота, – прошептала я, очутившись в ложе и подойдя к постаменту, на котором совсем скоро будет красоваться кубок. Придирчиво глянула на эту белую колонну высотой мне по плечо…

Ну что ж… дело за малым – украсть… И теперь я точно знала, как это сделаю.

С этими мыслями улыбнулась и посмотрела на полоску зари, что брезжила на горизонте. Кажется, рабочий день подходил к концу. Можно было и отдохнуть…

Вернулась в комнату, где все также спала Славика, рухнула на кровать, накрылась одеялом и провалилась в сон.

Глава 20

Проснулась оттого, что кто-то пытался быть тихим и оттого был особенно громким. Я приоткрыла один глаз, чтобы увидеть, как Славика очень бесшумно пыталась точить клинок, сидя на своей кровати.

– Мы сегодня убиваем врагов или собственные нервы? – уточнила я у соседки, глядя на то, как кровожадно она водит оселком по стали.

– В основном время, – отозвалась та, и, поняв, что я уже не сплю, заскребла точилом по лезвию уже в полную силу.

– Ты смотри, оно и отомстить может, – предупредила я, откидывая одеяло и потягиваясь.

– Да я смотрю, оно тебе уже того… – усмехнулась боевичка и на мой недоуменный взгляд пояснила: – Ты до обеда проспала.

– Твою же едрену кочерыжку! – выругалась я, поняв, сколько времени ушло моему ушку под подушку и драконам под хвост разом. Я ж за эти полдня могла столько всего наворотить и вытворить. А вместо этого просто спала. А еще говорят, что зло не дремлет! Нагло врут! Еще как и в полное свое удовольствие!

А Славика меж тем, видя мое ошарашенное лицо, хмыкнула:

– Обед скоро. Горазда ты спать, однако. Видно, свидание вчера было просто огонь, раз ты такая уставшая.

– И огонь, и вода… – согласилась я, почесывая макушку. – Медных труб для счастья только не хватило…

– И хорошо, что их не было! Ты же не рагия, чтоб все это проходить, еще и разом, – фыркнула боевичка.

Я фыркнула. С огненной водицей меня еще ни разу не сравнивали. Хотя зажечь я тоже могла.

Так или иначе, под этот ни к чему не обязывающий девичий треп оказалось даже приятно просыпаться. Или это оттого, что у меня день начался хорошо и правильно: в обед. А не как обычно противно и гнусно – с раннего утра.

Во время него-то и выяснилось, что вчера я проспала свидание, а сегодня – явление потенциальных врагов. М-да… этот прогресс слегка настораживал. Этак если дальше пойдет, то я и апокалипсис могу пропустить, лежа под одеялом…

Впрочем, как чуть позже выяснилось, делегации из Беснийры до звания главной угрозы турниру так же далеко, как мне до монашки. Ибо судя по описаниям Славики, которая уже и приземление третьей команды на драконах увидела, и игроков оценить успела, эти ребята были простоватыми и веселыми, не чета морморинцам.

«А вот в турнире на обжорство и выпивку я бы с ними состязаться не стала…» – это я уже поняла, сидя в столовой и глядя на прибывших с горного севера игроков, которые были все до единого рыжими! Точно лисы. Или огонь. Или осень, до которой еще было целое лето.

Веснушчатые проглоты, не иначе, у которых аппетит и к жизни, и к еде. Глядя на то, как они уписывают цельные окорока, плескавицы и чивапчичи, так и захотелось возмутиться: «Эй, ребята, я вообще-то это мясо для своего усиленного питания выбивала!» – но ничего не сказала, а вгрызлась в рульку, на которую сегодня расщедрились повара, точно в очередное задание от Ио.

А беснийрцы меж тем за своим столом смеялись. На них презрительно косились белобрысые, невозмутимо-надменные морморианцы (и мой недопринесенный в жертву блондинчик тоже, делая вид, что он никогда не лежал в сомнительной библиотечной пентаграмме) и с интересом глазели и все местные адепты. И я тоже, чего греха таить. Вот только я не обольщалась добродушием этих плечистых подгорников. Ибо так могут себя вести лишь те, кто уверен в своей силе, и надо думать, что вера эта не лишена оснований…

После обеда же пришлось засесть за конспекты, поскольку тайны-заговоры-похищения века – это само собой, но учебы никто не отменял. Ибо нет ничего хуже, чем пренебрегать прикрытием перед самым началом операции.

К тому же с прибытием невысоких, коренастых подгорников в академии, кажется, стало еще больше соглядатаев. В такой агентонасыщенной обстановке даже лишнее моргание глаз эти ребята из тайной канцелярии могут счесть за диверсию. Так что не стоило выпенд… Выделяться из общей адептской биомассы.

Славика тоже скрипела пером, сидя через стол напротив, и строчила доклад. Вот только если у боевички дела с написанием шли споро, то я то и дело ставила кляксы: мысли о распределении провизии по условной части то и дело перескакивали на одного брюнета и его клятву о неразглашении.

Я пыталась собрать эту мозаику и так и этак, чтобы понять: кто же все-таки такой этот Беглый? Но его образ никак не складывался. Не вычитался, впрочем, тоже. И не делился. Зато кое-что отлично множилось. Вопросы.

В общем, Кернир был той еще математической задачкой с кучей неизвестных. А я, может, прирожденный гуманитарий, и сил моих дамских нет на эту убойную арифметику.

Так и не придя к какому-то решению по напарнику, я худо-бедно закончила конспект и отправилась на смотрины.

Они же – тренировка новых гостей с северных гор, разминка уже гостей старых, блондинистых, равнинников из чащ, ну и наши показательные выступления с легким флером отупения.

Впрочем, последний был один на всех, судя по тому, как вяло вели себя не только мы, но и наши соперники.

Ни одной сложной фигуры, сцепки, парного взаимодействия… Создавалось такое ощущение, что все мы сегодня соревновались в том, кто хуже исполнит простейшие элементы. Я лидировала как участник команды с наименьшим опытом свободных падений. Особенно хорошо мне удавались стили офонаревшей жабки и топорика. Его даже адепты, собравшиеся на трибунах поглазеть на бесплатное представление, оценили, встретив приветственным улюлюканьем.

Кернир, с которым мы вновь были напарниками, пытался, конечно, со мной соревноваться, но, увы, так халтур… хорошо исполнить лягуху, приложившуюся всей своей мокростью о стекло, у него изобразить не получилось. А вот заставить мое сердце биться сильнее – еще как.

Во время подъемов в облака я ощущала дыхание Беглого за спиной. Его руки на моем поясе, когда мы вместе падали из седел в небо. Что он рядом, даже если мы не касались друг друга… И от этого все внутри переворачивалось. Но я старалась быть невозмутимой.

А вот кто и не думал удерживаться от сарказма – это драконы. По приземлении чешуйчатые возмущенно фыркали: дескать, и ради этих клоунов нас поднимают в небо?

Одним словом, никто не желал раскрывать своих карт раньше времени. Но все тренеры делали вид, что их команда только что продемонстрировала свой максимум. Милошевич, сияя своей лысиной в лучах заходящего солнца, громко (чтоб соперники точно слышали!) нас хвалил:

– Молодцы! Отличный результат! Послезавтра так держать.

Только при этом сжатый кулак наставника намекал: только попробуйте так же выступить на турнире, как сейчас, – я лично позабочусь, чтоб в следующий раз в небо вы поднялись исключительно духом, оставив бренное тело на земле в могилке.

В общем, типичный острый сарказм Милошевича, о который и порезаться можно. Горлом. Если скажешь что-то наперекор.

Думаю, что-то такое же жизнеутверждающее втолковывал и тренер морворсцев, которые сидели отдельной могучей кучкой. Этакие величественные истуканы, они все как один внимали, в нужных местах синхронно кивали и всячески принимали моральную поддержку наставника, даже если в той не было ни капли морали.

Беснийрцы же не сидели – они стали кругом, словно держа оборону со всех сторон, но тылового толка. Ибо вовне были обращены именно обтянутые штанами филеи этих ребят, которые о чем-то усиленно совещались.

Зато наша команда закончила этот цирк с драконами первой! И только Беглый, повернувшись ко мне, произнес:

– Не хочешь прогуляться по…

Как его перебил выскочивший, словно неупокойник из могилы, магик. Судя по виду – первокурсник.

– Рагнар! – запыхавшись, выдохнул парнишка, чье лицо красным от бега. – Тебя срочно вызывают к декану.

Беглый нахмурился и бросил на меня быстрый взгляд.

А мне показалось странным: чтобы в вечер выходного дня – и к главе факультета на ковер?

И слова Кернира это только подтвердили.

– Прости, кажется, это надолго…

Еще страннее. Ибо ни одна выволочка на моей памяти не длилась больше удара колокола: попробуй столько времени злиться вслух и не посадить голос. А если не нагоняй, то обычно явление пред очами начальствующего заканчивалось еще быстрее всего.

Так что честно и невинно, словно в моем глазу не было и соринки сомнения, а в мозгу – ни мысли о том, как все разнюхать, я мило улыбнулась со словами:

– Значит, не судьба сегодня… – и развела руки в стороны. – Но если на завтра не намечается конец света, то я готова принять свое приглашение.

– Даже если намечается – все равно ничего не планируй, – и Кернир, подмигнув мне, развернулся и ушел.

Вот только не нравилась мне эта его нарочитая беззаботность. За ней обычно скрываются большие такие проблемы. И нам бы хорошо о них знать… Так сказать, взять неприятности за грудки и вытрясти из них все, пока они сами не схватили тебя за горло.

Так что я постояла пару мгновений, провожая широкую мужскую спину в красном кителе взглядом, а потом перекинула свою сумку через плечо и поспешила за Керниром.

Беглый меж тем свернул в боковую аллею, потом в переулок между корпусами. Я скользила за брюнетом тенью, все больше уверяясь в своих подозрениях. Ибо шел маг вовсе не к главному корпусу, где располагался боевой факультет, а к связистам. В направлении сомневаться не приходилось: за седмицу я успела изучить академию не хуже, чем родной квартал теней.

Когда Кернир, кивнув неприметному адепту, топтавшемуся рядом со входом, зашел в корпус, я угрем просочилась за ним, пройдя буквально под носом у ряженного в синюю униформу охранника. О том, что передо мной не будущий маг-связист, намекали и выправка, и взгляд: первая была отменной, второй – сосредоточенным. Без единого намека на разгильдяйство, столь присущее всем, кто еще учится пока академической теории, а не суровой правде жизни.

Вот только молодой офицер был хоть и бравым, но с ворами явно дел не имевшим, потому и отвлекся на миг на закачавшуюся ветку кустов. А мне и нужна была лишь доля этого мига, чтоб просочиться в корпус. А дальше коридор. Лестница. Еще одна лестница и… Звук захлопнувшейся двери, который я услышала, будучи на последнем пролете.

И я в нем же (причем полном) буду, если не потороплюсь. Так что уже не опасаясь быть замеченной, бесшумно припустила на верхний этаж, чтобы спустя совсем немного методом тыка (тыкалась я во все двери по очереди) не выяснить, за какой скрылся Кернир. Створка, правда, была заперта. Причем на ключ. Вернее его хвостовик, который смотрел на меня из замочной скважины.

Я усмехнулась: наивны те, кто считают, что это не позволит любопытным ушам подслушать, глазу – подсмотреть, а ногам – переступать порог. Ха! Зато и открыть замок, если в том уже имеется ключ, плевое дело даже для начинающего взломщика.

У меня на это ушло ровно три удара сердца. А дальше – чары на петли, чтобы те не скрипели, и я плавно толкнула створку. Та приоткрылась всего на волос. Но и этого было достаточно, чтобы пролез мой жучок. Заговоренная бронзовка шустро, перебирая лапками, засеменила по полу, устремившись под полог тишины.

Я же вставила второго жучка себе в ухо. Противно, но… лучше зачарованная букашка в ухе и временно, чем свои родные тараканы в голове всегда.

Несколько мгновений, когда я слышала лишь шуршание лапок по полу, после – ощутимый удар по сознанию (это бронзовка преодолела магический барьер, и на меня пришелся откат), и наконец прозвучал хриплый, тяжелый голос:

– Почему ты не отчитался о вчерашнем покушении?

Сказано было с оттенком раздражения.

– Но я ведь жив. Это единственное, что должно волновать корону.

– Сопляк! Корону волнует все!

– И потому она все решает. В том числе, кому рубить голову…

– Твоя семья была замешана в заговоре! – перебил Кернира хриплый.

– Мой род замешан в заговоре, Родивиры – все неизлечимо больны, Корбуты – бесплодны, Сипэги – несколько месяцев назад убиты в собственном замке на семейном торжестве? Все четыре клана, которые были столпами королевства, ныне почти исчезли. Странное совпадение, господин Формиш, не находите…

– Не лезь не в свое дело, щенок! – фраза прозвучала ударом кнута.

Только меня ожгла не она. А то, что я поняла, с кем беседует Беглый…

Мать моя блудница! Я сейчас что, подслушиваю главу тайной канцелярии? Да меня за одно это могут вздернуть. Хотя… и до сего дня было за что.

– Твои отец, мать и брат были замешаны в перевороте, следствие это доказало, – продолжил меж тем Формиш. – Не надо искать заговоров там, где их нет! У меня и реальных интриг по горло! Смирись! Порой за совпадениями, которые кажутся неслучайными, стоит просто стечение обстоятельств…

Возникла пауза, напряженная. Из тех, когда беззвучно трещат нервы. И ее нарушил глава канцелярии:

– Не сверли меня взглядом, все равно дыры проделать не получится, мальчишка. Я еще тебе не по зубам. – Что же до остальных трех родов-столпов короны, то… Сейчас многие кланы ослабли. Если говорить про Родивиров, то глава этого семейства был сам виноват, заразив всю семью проклятьем: не стоило некроманту лезть в город мертвых. Что до Сипэгов – мои лучшие люди уже занимаются расследованием. Корбуты – давно были сохнущим древом. Так что нет никакого сговора… А вот те, кто хочет воспользоваться нынешним раскладом сил, – еще как есть. Сейчас обстоятельства сложились очень удачно для тех, кто хочет переворота. А для ослабления нынешней власти твоя смерть будет весьма кстати…

– И что же это за враги? Внешние? Или кто-то из великих домов королевства? – мне показалось, что в вопросе Кернира прозвучала насмешка.

– Не твое дело, – отрезал канцлер. – Враги короны – моя задача. А твоя – не подохнуть, пока на них идет охота.

– Так вы определитесь, кто я: приманка в ваших играх или вынужденная необходимость?

– Думаешь, раз в твоих венах течет кровь, на которую завязаны потоки магических жил, что пронизывают все королевство, – можешь диктовать условия? – хриплый голос старого канцелярского змея пробрал меня до печенок.

Но у Кернира не иначе был к этому яду уже иммунитет. Ответ Беглого прозвучал ровно:

– А почему нет? Когда я был в застенках, вы вынуждены были согласиться на мои условия… Ведь пока хоть один из Рагнаров жив – страна благоденствует. Если я сдохну – останется лишь одна точка стабилизации из четырех прежних. А старику Корбуту не удержать матрицу одному. Источники вернутся к изначальному течению. А с этим страну ждут наводнения, пожары, эпидемии…

– Все же зря ты пошел в боевики, Кернир, из тебя вышел бы отличный дипломат. Шантажировать даже собственной жизнью у тебя выходит отлично. Даже свою свободу у владыки выторговал…

– Поднадзорную, – поправил Кернир главу.

– Но прежний владыка не дал бы и такой. Повезло, что тебя не успели казнить следом за остальными. Стровальду, конечно, как и всем владыкам, нужна была сила столпов, чтобы править, но собственная жизнь ему была куда нужнее. Так что за любой намек на заговор против себя он казнил всех без разбора. Его сын, нынешний король, в этом плане оказался куда мудрее. Нордиш Первый понимает, что его власть держится в том числе на благополучии его страны. А за оное отвечаешь в частоности и ты. И пусть клан Рагнаров запятнал себя изменой…

– Я все равно в это не верю!

– Вера ничего не значит перед фактами. А они таковы, что твои родичи были казнены заслуженно! Так что ты можешь ненавидеть за это владыку. Но он был в своем праве. А люди, простые жители страны, и вовсе не виноваты, что твоя семья предатели? – и снова пауза, полная невысказанных слов. Я почти физически ощущала гнев Беглого и то, как он держит свою ярость в железных тисках воли. А канцлер меж тем продолжил: – Зато в твоих силах искупить их вину, вернуть своему роду былое величие. Для этого ты всего лишь должен помочь вычислить тех, кто стоит за новым готовящимся переворотом. Чтобы мои люди смогли найти тех, кто хочет расшатать наше королевство. Через твою смерть расшатать… Один из великих родов решил свергнуть королевскую династию, и мне нужно знать: сам ли клан на это решился и не сподобил ли их на это кто из наших соседей… А то они все как один заверяют о мире, но всегда готовы к войне.

– Значит, все же приманка, – хмыкнул Кернир.

– Мы все для кого-то приманка, а для кого-то слабое место… – судя по голосу, старик усмехнулся и после протянул: – Кстати, о слабостях. Если же решишь отказаться помогать канцелярии и лично мне, то костлявая может заглянуть в гости к той милой девочке, с которой ты вчера гулял по городу. Кажется, эта малышка тебе дорога…

Ответом Формишу стал треск дерева, а после – грохот.

И в наступившей за ним тишине прозвучало насмешливо:

– Ну зачем было крошить столешницу?.. Отличная же была, дубовая…

После этих слов наступила тишина, липкая, густая, затягивающая точно трясина. И вдруг в ней прозвучало:

– Хорошо. Я клянусь служить и быть верным короне, даже если это служение потребует моей жизни, дара и души. Но Рису – не смейте трогать.

– Правильный выбор, мальчик, очень правильный… – сарказм в голосе главы канцелярии был таким густым, плотным, что его можно было резать ножом и намазывать на хлеб, точно масло. – А пока что не забудь: сегодня новолуние, и как глава клана ты должен выполнять свои обязанности и через ритуал поддерживать стабильность потоков…

После этих слов раздались шаги, а с ними – и хруст в ухе – это кто-то, скорее всего канцлер, раздавил моего жука.

Впрочем, сожалеть о накрывшейся букашке-прослушке было некогда. Ибо непреложное воровское правило гласило: если вовремя не линять, то можешь и всей шкуры лишиться. Только драпать по лестнице – далеко. За другой дверью не затаиться – все аудитории заперты – еще когда за Беглым следила, проверила. На новый взлом времени не было – в этом-то замке успеть защелку на место вернуть. А вот чтобы сигануть в распахнутое окно в конце коридора, до которого было рукой подать, – это можно.

Я перемахнула через подоконник в тот самый миг, когда повернутый мной обратно ключ в замочной скважине щелкнул. А после в коридор, чуть прихрамывая, судя по звукам, вышел канцлер.

Я же зависла, упираясь ногами в треугольный сандрик, что словно миниатюрный каменный козырек нависал над наличниками окна этажом ниже. Пальцы при этом намертво вцепились в уличный край подоконника. Замерла, прижавшись спиной к холодной стене, пыталась разом и не сорваться, не выдать себя и осмыслить услышанное. Да уж… Тут не то что заговор, целая сеть, в которой увязли и предатели, и невиновные, и тайная канцелярия, и даже короли: покойный Стровальд Пятый, прозванный в народе Безумным, и его сын Норвиш Первый Справедливый (этот эпитет, правда, придумал не простой люд, а придворный, ловкий до лести, но это уже детали). А еще оказалось, слова пришлых, прибывших в столицу из соседних земель, о том, что в нашем королевстве жизнь лучше, – не пустая похвала. Выходит, и вправду было так. Неужели причиной тому – конклав четырех родов, которые изменили течение магических жил, создав устойчивый природный контур? Этакую естественную матрицу. Плетение заклинания, которое покрывало собой все государство и веками подпитывалось природными жилами…

Только почему я тогда об этом не знала? Да и никто, наверное, кроме избранных… Хотя, чем меньшему числу людей это известно, тем выше вероятность, что эта информация не будет использована во вред…

Все эти мысли вертелись в моей голове, пока пальцы цеплялись за камень, а меж тем к распахнутому окну, под которым я висела, подошли.

– Проклятый старик! – раздался над головой голос Кернира. – Сумел отомстить. Нужно было быть с ней осторожнее, сделать вид, что она мне безразлична… Идиот! Я идиот, который должен все исправить теперь не только ради семьи, но и моей Язвы…

Удар по подоконнику был такой силы, что мои пальцы дрогнули, а я чуть не сорвалась.

«Ш-ш-ш-штопаный крот! Беглый, поаккуратнее нельзя. Я тут вообще-то зависаю» – мысленно выругалась на мага, который, впрочем, резко выдохнул, а после направился прочь.