Текст книги "На кладбище все спокойно (СИ)"

Автор книги: Надежда Цыбанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Но то, что его пытались подставить, мы на заметку взяли. Убийца определенно был в курсе их ссоры. Да и про любовницу он знал. Есть у меня подозрение, что, заявись мы к ней с вопросами, она бы все отрицала.

Вопрос про того, кто мог знать о конфликте Крамера и Морли, инспектор задавал без особой надежды, учитывая громкость торговца. Однако, что касается финансовых дел, торговец неожиданно заявил, что только идиот будет о них распространяться. По факту о их конфликте с Морли знал всего один человек – если, правда, сам художник не сболтнул кому-то.

Виктор Тронфилд – настолько состоятельный делец, что может пальцы об деньги вытирать вместо салфеток. Он обратился к Крамеру с целью прикупить дорогие безделушки к собственной свадьбе. Я аж позавидовать успела невесте: это же надо умудриться отхватить самого желанного холостяка – и неважно, что ему недавно исполнилось шестьдесят.

Помимо ваз и статуэток, Тронфилд захотел украсить спальню парочкой картин Морли. Но Крамер – торговец, и для него нажива стоит на первом месте. Поэтому он и хотел выпросить у художника полотна по сниженной стоимости, чтобы навар вышел солидным. И Крамер потом сам жаловался Тронфилду на жадность Морли.

Один из инспекторов резвым зайчиком поскакал искать все газеты, где было объявление о помолвке Виктора Тронфилда. Другой метнулся собирать информацию по самому магнату. А Тедди с важным видом неспешно пошел искать что‑то о циркачке Лилиан Ветер. Брауну начальство тоже попыталось впихнуть задание, но тот разыграл представление с больным животом и заперся в туалете. Обосрался он, в общем. Зато остальные трудились в поте лица.

Так вот как себя ощущают старшие инспекторы – сидя в кабинете, пока другие бегают.

Список того, чем владеет скромный делец Виктор Тронфилд, занимал три листа – с двух сторон. Артур пробежался взглядом по строчкам и хмыкнул.

– Селеста, а вас запись на пластинке ни на что не натолкнула? – вкрадчивым тоном спросил инспектор.

– Да она вообще странная была, – развела я руками. – Непонятный кусок диалога, словно вырванный из контекста.

– А знаете, что приобрел около двух месяцев назад Тронфилд? – Артур выразительно постучал пальцем по листам бумаги. – Радиостанцию.

– Ничего себе, – завистливо вздохнула я. – У меня безудержный кутеж – это взять лишний килограмм клубники на рынке. А люди целые радиостанции покупают.

– Да, клубника в этом году дорогая, – согласился со мной инспектор. – Хотите, я вам килограмм ее куплю?

С одной стороны, очень хочется принять предложение, а с другой – вдруг он подумает, что такую прожорливую жену не прокормишь? Поэтому решила ограничиться скромным:

– Я же пупырями покроюсь.

– Да? – Артур окинул меня взглядом, словно представляя, в каком именно месте полезут пупыри. – Ладно, куплю что‑нибудь другое.

Короче, я как‑то расследовал дело о смерти комментатора спортивных новостей на радио. Он еще прогнозы для ставок делал. История выглядела мутной, но не суть важно. В кабинете директора имелась целая стопка пластинок, подписанных именами. На мой вопрос ответили, что это для отбора дикторов. А были пластинки для чтецов и актеров радиоспектаклей – чтобы понимать, как люди будут звучать через приемник.

– То есть мы подозреваем Виктора Тронфилда? – на всякий случай уточнила я. Все же у Артура опыта в раскрытии дел побольше моего будет.

– Нет, – чуть качнул головой инспектор. – Сами подумайте: человек с возможностями Тронфилда не стал бы заморачиваться с убийством в закрытой комнате. Его люди просто прирезали бы художника и бросили в канаву. Или вообще в лесочке закопали, чтобы Морли числился пропавшим без вести. Дельцы с внушительными счетами в банках не любят шумиху вокруг себя. Им сомнительная реклама не нужна. Но, чую, без Виктора Тронфилда здесь явно не обошлось.

И подтверждение этой теории нам принесли вместе с газетными вырезками. На снимках лысоватый невысокий мужчина в дорогом костюме бережно держал в своей ладони пальчики женщины, похожей на ту, что была изображена на картине Морли с зеркалом. Изабелла Вальмонт с легкой улыбкой смотрит на жениха. Лица мы, конечно, не видели, но в целом она выглядела практически так же: подбородок, нос, силуэт, манера держаться.

Вернулся мрачный Тедди, возлюбивший нас и задание от старшего инспектора, с неутешительными новостями. Циркачка Лилиан Ветер была убита одним из своих любовников около пяти лет назад. Именно одним из… Личная жизнь гимнастки носила настолько беспорядочный характер, что список приближенных к телу можно было считать переписью состоятельных и влиятельных мужчин. И это в двадцать лет. Девочка далеко могла бы пойти, если бы не ревность одного безумца.

И вот каким боком она относится к Вальмонт и Морли – вообще непонятно. И есть ли эта связь в принципе?

– Селеста, – мягко позвал меня Артур, когда я от раздражения принялась отбивать ритм носком туфли, – а не сходить ли нам на кладбище? Я что‑то соскучился по нормальным призракам, которые подчиняются некроманту и не показывают характер, отказываясь отвечать на вопросы. Да и кто лучше всех прольет свет на эту историю, чем сама Лилиан Ветер?

Дожили: не любящий духов инспектор сам рвется побеседовать с умершей. Вот что с людьми перспектива публичной порки делает.

Сегодня на смене был Моргвуд. Его вообще не интересовало, зачем мы пришли на кладбище, – главное, что с собой прихватили ягодный пирог. Правда, он попросил не поднимать зомби с центральной аллеи: они же жутко неопрятные, когда выкапываются, – землю разбрасывают.

Могила циркачки была оформлена красиво. Тут даже имелся памятник в ее рост. Кстати, за местом кто‑то ухаживает: чистенько, и свежие цветы чуть заметно двигали лепестками в такт ветру.

Я послала призыв, Артур подобрался и… ничего не произошло. Как и во второй, и в третий, и в четвертый раз.

– Чего это? – удивилась я, разглядывая ладони.

– Селеста, проверьте, если там тело, – задумчиво потер подбородок инспектор. – Кажется, я нашел разгадку.

Нет, мы не раскрыли дело одним днем, как мечтал старший инспектор. Все‑таки к невесте Виктора Тронфилда не придешь с пустыми руками и голыми догадками. Разве что получится только развеселить его адвокатов, ведь им так редко приходится ржать от души.

Нам потребовалось три дня – бессонных и изматывающих. Сменщики на кладбище, кажется, последнее время вообще перестали удивляться, когда вместо меня видели молоденького стража – единственного, у кого имелся дар некромантии во всем участке.

Для начала мы нашли лекаря, подписавшего заключение о смерти. Точнее, бывшего лекаря. Пристрастие к алкоголю сгубило его. Сейчас этот пятидесятилетний человек практически стоял одной ногой в могиле. Он признался, что тогда ему хорошо заплатили люди бандитской наружности, чтобы он подмахнул все бумаги не глядя.

Я уже успела удивиться, откуда у обычной циркачки отыскались подобные связи, но Артур сухим тоном назвал одно имя из списка ее любовников. Это оказалась весьма уважаемая личность в преступных кругах.

Затем мы отыскали могилу мнимого убийцы Лилиан Ветер. Умер парень через три дня в тюрьме, подавившись куском хлеба, приправленного ядом. Хотя в отчете и значилась причина: самоубийство. Призванный дух, на удивление, оказался сговорчивым и охотно рассказал о том, что случилось у него с циркачкой. А что там рассказывать, если он ничего не помнит? Она его к себе пригласила, вином угощала; парень так напился, что помнит только следующее утро – и как он держал в руке окровавленный нож, а рядом лежала мертвая Лилиана. Нашлись свидетели, которые слышали ссору.

Артур поинтересовался, проверял ли сам убийца пульс жертвы и проводил ли какие‑нибудь реанимационные действия. Дух в ужасе отшатнулся вместо ответа. Слышать от мертвого «Фу, трогать труп» забавно.

В целом ситуация со смертью Лилиан Ветер и появлением Изабеллы Вальмонт ясна, за исключением смены внешности. Ответ на этот вопрос неожиданно притащил за шкирку в участок Тедди. Лекарь мычал, дергался, хлопал одним незаплывшим глазом. Наш друг уже два месяца выслеживал шайку, позволяющую преступникам прятаться от закона с помощью поддельных документов и смены внешности. Ужасная процедура, нужно заметить. Сначала человеку ломают лицевые кости и нос, а затем начинают все сращивать обратно, изменяя череп. Удовольствие адски болезненное и дорогое.

Лекарь прошамкал практически беззубым ртом, что он прекрасно помнил циркачку, за которую заплатила одна известная персона среди любителей жить вне закона.

Только за подмену личности Вальмонт можно было бы упрятать в тюрьму на несколько лет. Однако доказательств причастности к смерти Морли у нас все еще не имелось.

Визит на радиостанцию дал нам слабую, но все же улику. Изабелла Вальмонт приходила туда около недели назад, чтобы прослушать пластинки с записями. Она хотела запустить радиопередачу с трогательными письмами и искала подходящего чтеца. И сейчас одной пластинки в стопке не хватает.

Время поджимало, поэтому находчивый Артур предложил пойти сразу к Виктору Тронфилду и посмотреть, что победит: любовь или репутация. Инспектор еще аккуратно намекнул, что подобные магнату люди очень трепетно относятся к собственному доверию и обман не прощают.

Впервые мне довелось столкнуться с авантюризмом Артура Лейна. Блефовал он как заправский игрок. При отсутствии прямых улик он за десять минут убедил Тронфилда в том, что его невеста убила художника. Возможно, тут еще сыграло роль оскорбленное достоинство дельца, которого обвела бывшая проститутка, прикидывающаяся скромной, добропорядочной женщиной.

Тронфилд лишь тронул ладонью бумаги, прихваченные с собой Артуром, с ходом расследования, распределяя их веером по столу. Помолчал пару минут и жестким тоном попросил нас уйти. В этот момент у меня сердце почти перестало биться. Только зря я недооценила мстительность Тронфилда.

Он нам пообещал, что его уже бывшая невеста завтра с самого утра сама придет в участок, чтобы сдаться. От нас требуется лишь встретить ее с протоколами наголо и не раздувать никакой шумихи. И чтобы в газеты ни слова не прорвалось о ее аресте. И суд должен пройти максимально тихо. Для всех Изабелла Вальмонт, как человек строгих взглядов, решила, будто мирская жизнь ей не подходит, и отбыла в паломничество.

И не обманул. Лилиана Ветер, она же Изабелла Вальмонт, вошла в участок, когда часы показали ровно девять утра. Выглядела женщина гордо и чуть бледно. Чтобы не утруждать инспектора Лейна, она заранее принесла написанный текст признания, где подробно рассказала, как влезла через верхнюю часть окна в мастерскую Морли еще до его прихода.

Художник, как и все творческие личности, часто забывал о бытовых мелочах – типа закрыть окна перед уходом. Дождавшись, пока он начнет творить и полностью погрузится в мир воображения, она вышла из‑за тяжелой гардины и задушила Морли леской.

А мотив оказался весьма незатейливым: художник не хотел денег, он хотел славы. Пусть и за чужой счет. Люциан Морли начинал свою карьеру с того, что рисовал афиши. «Ты можешь быть гениальным, однако голоду все равно на твой талант. Чтобы пробиться в мир искусства, нужно иметь хоть какой‑то капитал». Вот по молодости Морли и брался за любую работу. А глаз художника никакие изменения лица не обманут.

Подобная сознательность со стороны убийцы вызвала у нас с Артуром легкое недоумение, ведь Лилиана‑Изабелла рассказывала все подробно, не скрывая деталей. Причем голос ее звучал сухо и равнодушно. Мы даже заподозрили Тронфилда в негуманных способах убеждения, но женщина сама безэмоционально бросила: «Лучше сидеть в тюрьме, чем стать мертвой».

Тот самый человек, спонсирующий смерть циркачки и все последующие ее изменения, делал это не просто так, а с умыслом. Он хотел, чтобы Изабелла стала шпионкой в доме мужа. Чужие деньги так привлекательны. Он потратил целых пять лет, дабы слепить из Лилианы идеал для Тронфилда. И провала исполнительнице никто не простит.

Старший инспектор облегченно выдохнул, вытер лоб платком, потом отжал его и побежал докладывать о раскрытии дела «наверх».

Суд над преступницей действительно был закрытый. Как журналисты ни бились, получить имя у них не вышло. Догадки то и дело мелькали на страницах газет, но потом всегда следовала извинительная статья. У Виктора Тронфилда не забалуешь.

Когда открылась выставка, одной картины все же не хватало. «Интрига» была продана еще до начала. Поговаривают, что за нее отвалили такую сумму, что организатор чуть сознания от радости не лишился.

Ну а нам, как всегда, выдали большое спасибо, бумажку с благодарностью и обещание в ближайшую неделю крупных дел не вешать, которое, естественно, не сдержали.

Глава 9

Глава 9

Артур неловко переминался с ноги на ногу, пряча за спиной бумажный кулек с покупками. Вчера он с загадочным видом попросил о встрече возле базара. Я почему‑то подумала, что мы идем ловить мелких жуликов. Не все нам дела об убийствах раскрывать. Ну а я, такая красивая, нужна для приманки.

– Селеста, – интригующе начал инспектор, старательно разглядывая вывеску с надписью «Свежие устрицы – вчера еще плавали», – я тут подумал… В общем, раз уж вы отказались от килограмма клубники, я решил взять всего понемногу – для разнообразия. Мне же премию дали. А вам не дали. В общем, это компенсация жлобства начальства.

Он наконец‑то протянул мне кулек. Внутри обнаружились: горсть ягод той самой дорогой клубники, пучок редиски, парочка персиков, вишня россыпью, румяное яблоко, несколько слив, с пяток моркови, три помидора, баклажан и луковые перья. Так, понимаю, Артур решил всю премию на меня потратить.

– Это что, набор «Угадай блюдо»? – приподняла я бровь. – Или вы просто не смогли выбрать что‑то одно и решили перестраховаться?

– Именно! – воодушевился Артур. – Так вы точно пупырями не покроетесь. Идемте дальше: мне подсказали место, где продают потрясающие медовые пряники. По легенде, они настолько сладкие, что рот слипается на добрые пять минут. Но если вы составите мне компанию, я готов рискнуть.

Прогулку вдоль торговых рядов вряд ли можно считать свиданием. А ведь хочется…

Но всегда найдется тот, кто захочет все испортить. Я краем глаза заметила, как чья‑то наглая рука пытается поживиться моими скромными сбережениями. Мозг лениво трепыхнулся от радостной идеи, что кто‑то додумался сделать из мертвой руки вполне живую и самостоятельную, но рациональная часть меня недовольно заметила, что сейчас день, людская толчея – и мы на базаре. Скорее всего, воришка вполне себе живой и наглый.

Резко развернувшись, я схватила паренька за запястье. Тот выпучил глаза и попытался вырваться.

– Эй! – возмутилась я. – Ты знаешь, сколько получает смотритель кладбища? Еще меньше, чем младший научный работник! И не стыдно практически у мученицы воровать?

Артур, который до этого увлеченно торговался за пряники, обернулся и, увидев происходящее, мгновенно преобразился. Он словно скинул наряд франта, в котором пришел на встречу, и нацепил рабочую одежду инспектора.

– Стоять! – рявкнул он с таким видом, будто перед ним не обычный карманник, а глава преступного синдиката. – Рядом со мной еще только мелкие воришки не промышляли!

Паренек, не ожидавший столь неприятной ситуации, на мгновение замер, а потом рванул прочь, петляя между торговцами и корзинами с фруктами. Артур бросился за ним с таким энтузиазмом на лице, что я не могла проигнорировать погоню.

– А ну вернись, мелкий мошенник! – умудрялся кричать инспектор, не сбивая дыхания, случайно роняя с прилавка груду апельсинов. – Я тебя воспитывать буду!

Артур, пытаясь срезать путь, врезался в стойку с глиняными горшками – те загремели, но, к счастью, не разбились. Торговец лишь возмущенно замахал руками. Но молча: он же слышал, что это инспектор, а угрозы в их сторону могут иметь неприятные последствия в виде тесного общения с другими задержанными в небольшой камере.

Воришка, поняв, что возмездие дышит ему в затылок, решил выбраться из торговых рядов, и нырнул между лавками. Спасаясь, прыгнул в тележку с капустой – та покатилась, разбрасывая кочаны по улице. Хозяйка овощей охнула и послала вслед наглецу гневную тираду. Парень рисковать потенциально оторванными ногами не стал и спрыгнул с тележки на брусчатку.

Я, пытаясь догнать их, тоже выскочила на улицу позади базара, только чуть раньше, чем двое прытких впереди, и поскользнулась на чем‑то склизком. Возможно, это кожура или сгнивший фрукт, но рассматривать у меня времени не было. Чудом удержалась на ногах, схватившись за веревку с сохнущим бельем. Простыни и рубашки тут же обрушились на какого‑то почтенного горожанина, который удивленно замер, накрытый простыней с головы до ног.

Артур, не заметив препятствия, налетел на него – оба покатились по земле, запутавшись в ткани.

Воришка тем временем уже почти скрылся из виду, но зацепился штаниной за установленную табличку «Рыба дня». Доска с грохотом рухнула, накрыв его сверху.

– Ну вот, – тяжело дыша, произнес инспектор, добравшись, прихрамывая, до места происшествия, – теперь поговорим.

Мы склонились над воришкой, который беспомощно барахтался под доской с нарисованной рыбиной. На вид ему лет двенадцать, не больше.

– Может, не надо? – жалобно попросил он.

Артур вздохнул и помог ему выбраться. Воришка тут же потупился и протянул мой кошелек:

– Извините. Больше не буду.

Признаваться, что паренек схватил пустышку, я не стала. Мало того что попался, так еще и украл, по сути, воздух. Я же не дура – знала, куда иду. Кошелек с деньгами спрятан надежно.

– Очень на это надеюсь, – строго сказал Артур. – Я передам стражам, чтобы внимательней за тобой следили. Еще раз попадешься на чем‑то подобном – и поедешь в исправительный дом.

Воришка шмыгнул в толпу и исчез.

– А почему не сразу туда? – поинтересовалась я, сдувая выбившуюся из прически прядь с лица.

Инспектор важно одернул пиджак и отряхнул брюки. К слову, он совсем не выглядел как человек, только что совершивший забег с препятствиями и повалявшийся в простынях. Есть в этом какая‑то несправедливость, потому что я отчетливо чувствовала, как у меня кровь в голове пульсирует от непривычной нагрузки. Да и пыхтела я на зависть любому чайнику.

– Честно? – с легкой улыбкой уточнил Артур. – Ничего хорошего в исправительном доме нет. Они там в банды сколачиваются, и, когда выходят, начинают творить куда более плохие вещи. Да и вы же обратили внимание, что парень одет хоть и бедно, но опрятно? Волосы у него не колтунами. Ботиночки вполне крепкие на вид. Он не беспризорник. Да и воровал он далеко не как профессионал. Может, на спор с кем‑то? В общем, это не повод для исправительного дома.

– А вы внимательный, – комплимент вышел неуклюжим, поэтому я быстро добавила: – И заботливый.

Глаза Артура насмешливо блеснули, но комментировать он не стал, поблагодарив меня за доброту.

Мы двинулись дальше и случайно свернули в узкий проем между двумя домами – настоящий лабиринт из ящиков, веревок с сохнущим бельем и забытых ведер. Говорят, что некроманты чуют смерть, однако это не совсем так. Правильнее сказать, что у нас появляется зуд между лопатками в местах с относительно свежей смертью.

– Артур, – позвала я негромко, боясь спугнуть ощущение.

Наверное, что‑то в моем голосе было настораживающим, поскольку инспектор обернулся и безмолвно поднял одну бровь.

Я замерла, прикрыв глаза и сосредоточившись. Воздух здесь и без того был пропитан не самыми приятными ароматами. Моя специализация – все же духи, а не зомби, хоть с разлагающимися телами и приходилось иногда работать в Исследовательском центре.

– Здесь… что‑то не так, – признаваться в некомпетентности как определителя запаха смерти не хотелось. И, тем не менее, сказать конкретнее не получалось.

– Что вы имеете в виду? – инспектор шагнул ко мне и нахмурился.

– Здесь кто‑то умер, – не очень уверенно, тихим голосом предположила я. – Чувствуете в воздухе странный запах?

Артур недоверчиво втянул носом воздух.

– Я ничего не чувствую. Только… – он запнулся, – только запах ваших духов. Очень приятный, кстати.

Невольно улыбнулась в ответ и поздравила себя с правильным выбором аромата, который даже после забега выполнял свою функцию.

Инспектор огляделся, внимательно изучая каждый угол.

– Никаких следов крови, – пробормотал он. – Никаких явных улик. Вы уверены?

– Как некромант – уверена, – кивнула я. – Но не на сто процентов. Наш учитель в таких случаях говорил, что полностью уверенным в смерти человека можно быть, только если перед тобой скелет. И то могут возникнуть сомнения. Я к тому, что энергия смерти здесь определенно имеет место быть.

– Значит, – Артур задумчиво потер подбородок и медленно произнес, – погоня за карманником, возможно, привела нас к чему‑то гораздо более интересному.

– И гораздо менее съедобному, – добавила я, покосившись на кулек с подарками от инспектора. А ведь это лучше цветов. – Работа нас везде найдет, да?

– Зато я точно уверен: наши встречи никогда не бывают скучными, – весело подмигнул мне Артур. – Как вы, Селеста, в первый раз попали в наш участок, так я и понял, что таких, как вы, больше нет.

– И хорошо, – смущенно буркнула я. – В участок?

– Проверим, не было ли заявления о пропавших людях в этом районе, – кивнул инспектор. – Или вообще чего‑то подозрительного.

В кабинете Артура было тихо, пока дверь не распахнулась с таким грохотом, будто за ней стоял отряд стражи, а не хрупкая бабушка в цветастом платке.

– Инспектор Лейн! – провозгласила она, потрясая свертком бумаги. – Я требую немедленного расследования!

Артур, который мирно пил чай с печеньем, едва не подавился. А я все же подавилась.

– Э‑э… Здравствуйте, уважаемая Эмилия, – инспектор заботливо постучал меня по спине, не отрывая взгляда от посетительницы. – Что случилось?

– Кошки! – трагически возвестила бабушка. – По всему городу мрут, как мухи зимой! Я насчитала почти сто трупиков! И если вы не примете меры, напишу жалобы в министерство, в газеты, в Нацлото и еще в Лигу защиты пушистых созданий!

На всякий случай я отодвинула чашку подальше от себя.

– Сто трупов… кошек? – переспросил Артур, забирая бумагу, которой размахивала воинственная старушка. – И где именно вы их нашли?

– О, везде! – воодушевилась посетительница. – На Рыночной площади, у старой мельницы, возле прачечной, за таверной «Пьяный кот»… Последний – прямо в переулке за булочной. Я его даже похоронила, такой милый был полосатик!

– За булочной? – тихо переспросила я. – Той, что через улицу от базара?

– Да‑да, милочка, – активно закивала Эмилия. – Так такие вкусные пышки продаются. И булочки с корицей. И пончики…

– Понятно, – резко перебил старушку Артур и громко сглотнул слюну.

Я его понимаю: сама как наяву почувствовала запах сладкой сдобы. И ведь какое странное дело – раньше, сидя в лабораториях часами, страдать от голода мне не приходилось, а сейчас постоянно то за преступниками бегаю, то от них.

Бабушка вытащила из дамской сумочки, в которую можно легко запихать пять кирпичей, очередную бумажку и, воинственно ею потрясая, пригрозила:

– Так, инспектор Лейн, я жду действий! Для стимула еще и к вашему начальнику зайду. Пускай мне на заявление печатей наставит. Чем больше, тем лучше!

Вот так мы с Артуром снова оказались в знакомом переулке, потому что больше никому дело о смерти ста кошек старший инспектор поручить не мог. Так еще поручил действовать тихо, а то нынче развелось защитников животных. Ему пикеты перед участком вовсе не нужны. Мы тактично не стали напоминать об обещании не давать нам пока громких дел.

В переулке приятнее не стало. Я старалась ступать аккуратно, чтобы не повторить трюк с веревкой и бельем. Зная свое везение в последнее время, сгнившее яблоко решила обойти с особой тщательностью.

– Осторожнее, – Артур успел меня поддержать за локоть, когда нога поехала в сторону на мокром листочке. – Вы вынуждаете меня, Селеста, выйти за границы и купить вам ботинки на устойчивой подошве, несмотря на все ваше недовольство и самостоятельность.

Я даже удивленно моргнула: это когда так неосмотрительно с моей стороны случился прокол с этими качествами?

– А смерть животных вы воспринимаете по‑другому? – поинтересовался инспектор, осматривая с помощью ручного фонарика темные углы.

– Да нет, – поежилась я. – Смерть – она и есть смерть. Только дух в таком случае не призывается. Мол, неэтично это. Все равно ничего сказать не могут. И документов у них нет. Разве что поднять котика как зомби могу, но тоже бессмысленное занятие.

– Значит, надо опросить жителей ближайших домов, – Артур покивал своим мыслям.

– Вдруг кто‑то заметил что‑то подозрительное. Или потерял кошку.

Дверь дома с правой стороны открыл пожилой мужчина в пижаме и с расческой в руке.

– Добрый день, – вежливо начал инспектор. – Я инспектор Лейн. Хочу задать вам парочку вопросов. Не пропадала ли у вас недавно кошка?

Мужчина выпучил глаза и схватился за сердце.– Пропала?! – заголосил он. – Так она не пропала, она в отпуске! Да, в санатории! На минеральных водах! Ей врач прописал, у нее… э‑э… ревматизм хвоста!

Я деликатно кашлянула, изо всех сил стараясь не заржать:

– То есть кошка у вас есть, но сейчас ее нет дома?

– Есть, конечно, есть! – закивал мужчина. – Просто она… путешествует. Самостоятельно. У нее есть письменное разрешение, все по закону!

Артур хоть и старался сохранить невозмутимый вид, но уголки его губ начали ползти вверх.

– А когда она уехала в санаторий? И где именно вы ее в последний раз видели?

– Вчера утром, – неосторожно вырвалось у мужчины, но он тут же поправился: – То есть позавчера вечером! Или… может, три дня назад? В переулке, да, точно! Она как раз шла на дилижанс до курорта. С чемоданом. Маленьким таким, кошачьим.

Моя выдержка была в разы хуже, чем у Артура. Смешок вырвался с хрюком.

– Чемодан, говорите? – инспектор наградил меня почти строгим взглядом. – И куда же она направлялась?

– В Мурляндию, – выпалил мужчина, а потом смутился. – То есть… я не знаю. Просто ушла и все. Может, и не в отпуск вовсе. Может, ее похитили! Потребовали выкуп в виде сардин!

– А как выглядела кошечка? – Артур всем видом демонстрировал заинтересованность. – Окрас? Особые приметы?

– Ну‑тык… – почесал мужчина макушку расческой. – Она у меня постоянно красится. Месяц назад была черной. Потом в полосочку. А недавно трехцветной стала.

– Спасибо за информацию, – невозмутимо произнес инспектор. – Мы будем держать вас в курсе поисков вашей отпускницы.

– Обязательно! – воодушевился мужчина. – И если найдете – передайте ей, что сардины я спрятал под кроватью! На всякий случай!

Артур ничего говорить не стал, а просто закатил глаза, когда из‑за закрытой двери раздалось фальшивое пение владельца путешественницы.

В доме слева нам открыла женщина с бигуди на голове и в халате с изображением десятка кошек.

– Стража? – всплеснула она руками, и мы не стали ее поправлять. – О, наконец‑то! Моя Пушинка пропала три дня назад! Я уже обошла весь город, расклеила объявления, даже наняла гадалку, но та оказалась шарлатанкой. Сказала, будто моя девочка встретила любовь и готовится стать матерью. А она не может! Мало того что моя Пушинка – дама приличная, так еще я позаботилась, чтобы она в подоле котят мне не принесла, ведь топить их так неприятно. Да и какие гены будут от местных котов? Сплошные испорченные…

– Опишите вашу кошку, пожалуйста, – дипломатично перебил женщину Артур.

– Пушинка? – женщина мечтательно закатила глаза. – Белоснежная, с голубыми глазами. Ни у кого больше таких нет. Питает слабость к свежим булкам и сливкам. Характер ангельский, хотя однажды она разгромила цветочный магазин – но это не ее вина: там продавали герань, а она ее терпеть не может. И еще она умеет открывать ящики с едой. А еще любит вечно куда‑то залезть и застрять там.

– Впечатляет, – кивнул инспектор, бросая на меня выразительные взгляды. Надеюсь, он нас с Пушинкой не сравнивает? Цветочный магазин я точно пока не трогала. Да и к герани равнодушно отношусь. – А вы не видели в последнее время кого‑то подозрительного в переулке?

– Подозрительного? – женщина задумалась. – Только почтальона. Он странно смотрел на Пушинку. Но он вообще странно смотрит на всех: у него один глаз косит, а другой нет. Однако Пушинка пару раз его кусала за ногу. Он ей обещал за это хвост оторвать. Вы думаете, что это почтальон похитил мою прелесть?

Артур еле заметно вздохнул и пообещал:

– Мы проверим эту версию. И будем держать вас в курсе.

– О, спасибо! – женщина просияла. – Если найдете, на руки берите аккуратнее. Она чужих не любит. Точно лицо расцарапает.

Когда дверь закрылась, я не выдержала и тихонько цыкнула:

– Гены ей плохие… Да с характером ее Пушинки только дворовые коты и справятся. Теперь пообщаемся с хозяином булочной? Может, хоть он окажется адекватным?

А ведь ни одно описание не совпало. Кошка, о которой говорила Эмилия, была полосатой, Пушинка – белоснежная, а путешественница с окрасом еще не определилась. Я вообще сомневаюсь, что она существует в действительности.

– С такими соседями? – Артур с улыбкой покачал головой. – Я бы на это не сильно рассчитывал.

Дверь булочной распахнулась с мелодичным звоном колокольчика. Внутри пахло свежим ароматнейшим хлебом, корицей и карамелью. За прилавком стоял могучий мужчина с пышными усами и в белоснежном фартуке. Он лучезарно улыбнулся, словно только нас и ждал:

– О, какие гости! Инспектор и… – он окинул меня восхищенным взглядом, – очаровательная дама, чье присутствие делает мой день в два раза светлее! Чем могу вас порадовать? Пряники? Пирожки с вишней? Булочки с изюмом, которые тают во рту, как первый поцелуй?

Он так нежно проворковал последние слова, что я смутилась, а Артур с недовольной интонацией отмахнулся:

– Спасибо, пока ничего. Мы по делу. Скажите, к вам не заглядывала белая пушистая кошечка с голубыми глазами и отвратительным характером? По словам хозяйки, она очень любит свежую выпечку.

Булочник на мгновение замер, усы его чуть дрогнули. Никогда не думала, что этот элемент внешности способен жить сам по себе.

– Кошка? – он громко рассмеялся. – Да у меня тут мыши боятся появляться, не то что кошки! Я пеку так, что даже крысы предпочитают держаться подальше – боятся располнеть и перестать пролезать в норы. Но для такой милой девушки я открою страшную тайну: мои пышки из вас пышку не сделают.

Артур слегка нахмурился и решил поддержать разговор, оттеснив меня плечом от прилавка:

– Но все же, может, кто‑то из покупателей видел? Или вы сами заметили белую кошку в переулке?

– Сливки, говорите? – булочник подмигнул мне. – Вот сливки я бы вам предложил с удовольствием! А кошек не видел. И не слышал. И вообще, милочка, – он снова обратился ко мне, злостно игнорируя Артура, – если бы у меня тут бродили всякие пушистые создания, я бы первым их выставил. Они же тесто испортят! А тесто – это святое.