Текст книги "Дева для властелина (СИ)"
Автор книги: Надежда Черпинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
– Как же я ненавижу эти смертные войны, – устало вздохнул Аид.
– Понимаю, Повелитель, – понимающе кивнула Эви, – но боюсь, люди никогда не научатся жить в мире и обходиться без этого.
– Ладно, сейчас переоденусь, позвоню Харону и туда, – вслух размышлял Айден. – Ты за Корой пока присмотри. Хорошо?
– Так затем я и здесь, – улыбнулась Эвридика. – Понимаю же, что одну её не оставите. Как Вы тут? Справились? Она уже… знает что-нибудь?
– Знает, где она, – печально ухмыльнулся Айден. – Пришлось рассказать. Она умудрилась сбежать на следующий же день, как ты уехала.
Глаза Эви испуганно распахнулись.
– Надеюсь, ничего с ней…
– Как сказать… Я едва успел, – Айден виновато опустил глаза. – Её пытались растерзать эмпузы. Разумеется, после этого мне пришлось объяснять, где она оказалась. Кто я такой она тоже знает. А вот про Зея и похищение я ничего ей не говорил, и ты не говори! Ну а, потом вроде бы всё без происшествий…
– Какой ужас! – искреннее посочувствовала Эвридика. Потом улыбнулась и шутливо добавила: – Вот так и оставляй вас без присмотра!
– Ладно, пойду… Потом ещё поговорим! – Айден уже размышлял о невеселых перспективах и необходимости отправляться в «горячую току».
– Повелитель! – окликнула Эви в спину.
Он обернулся.
– Всё в порядке? Что-то мне не нравится Ваш хмурый вид…
– Всё просто великолепно, – вздохнул он. – На войну не хочется…
Созвонившись с Хароном, Айден быстро понял, что Эви права – не обойдутся без него в этот раз. И очень может быть, что распроклятая командировка затянется даже на пару дней.
Он искренне ненавидел эту тягу людей к бессмысленному и жестокому истреблению друг друга, но кто бы его спрашивал. Надо, значит, надо.
Да и… Что ему делать здесь?
Там он хотя бы нужен и полезен. А здесь… Только и может, что пугать и доводить до слёз…
Нельзя было себе позволять приближаться к ней. Не сегодня, а вообще. С первого дня надо было держаться подальше. Тогда ещё был шанс выпутаться из этой петли. А что делать теперь, Айден просто не знал.
Как жить дальше, если она для него стала смыслом жизни и благословением, а он для неё – проклятием и воплощением всех страхов?
Говорила, что уже не боится, но глаза… Да, взгляд не умеет лгать.
Зайти к ней, попрощаться? Или просто исчезнуть?
Айден приостановился в саду, глядя на буйно разраставшуюся зелень. Их сад. Они возводили его вместе. Она принесла с собой жизнь в его Царство Мёртвых. И он наивно понадеялся, что имеет право полюбить эту жизнь. А она никогда так не считала.
Так стоит ли прощаться?
Как будто она будет грустить без него! Да она только рада будет его отсутствию.
Но… А сам-то как? Невыносимо знать, что её не будет рядом. Несколько часов, или дней. Неважно, как долго – важно, что не будет. Невыносимо больно.
Привыкай, Айден! Месяц пролетит быстро. При-вы-кай!
Он стремительно двинулся на выход. Но, уже покинув гостиную, вернулся. Пусть она никогда не будет принадлежать ему. Но просто сказать «До свидания!», он имеет право!
Айден всё ещё в сомнениях заглянул в её спальню. Кора лежала на постели, с головой укутавшись покрывалом, завернулась, словно в кокон спряталась. Спит? Или плачет снова?
Он постоял, послушал тихое дыхание. Кажется, уснула.
Значит, и проститься не судьба!
Осторожно, чтобы не разбудить своими шагами, Айден выскользнул из комнаты и ушёл прочь.
Его ждали война, боль, страх и чужие смерти. А любовь…
Любовь не для Властелина Мёртвых!
102 Море
Кора
Проснувшись, Кора даже не поняла, вечер сейчас или уже утро. Она не помнила, как уснула.
Когда они вернулись, Кору изрядно знобило. Несмотря на то, что она прихватила с собой полотенце и бельё, там, на берегу моря, она не переоделась. Не до того было...
Просто натянула платье на купальник. Пока шли рядом с Флегетоном, одежда значительно подсохла. Но всё-таки в пещерах было довольно прохладно – это вам не тропический пляж, и она слегка замёрзла. Кору лихорадило. Впрочем, возможно, виной тому была не сырая одежда, а расшатавшиеся нервы.
Чтобы согреться и успокоиться, Кора, едва оказавшись у себя, быстренько забралась под горячий душ, а потом закуталась в плед. Её разморило и незаметно склонило в сон.
И вот сейчас она проснулась в абсолютной тишине, слегка потерянная, и на неё мгновенно обрушился целый поток тревожных мыслей и волнующих эмоций.
Едва вспомнив, что произошло, Кора подскочила на постели – в голове резко, как выстрел, сверкнуло: «Айден!».
Нужно срочно его найти, и…
Она не знала, что скажет ему, но сказать обязательно нужно.
Сказать нужно было ещё там, сразу, когда он ждал. Когда смотрел так, что её сошедшее с ума сердце биться на минуту перестало.
Но она не смогла. Онемела, в горле перехватило, все слова растеряла, забыла.
Она ещё не пришла в себя от его неожиданного поцелуя. И вдруг это признание…
С ума сойти! Он сказал, что любит её. Он любит её!
Так сказал, что она поверила, сразу поверила, невозможно было не поверить.
Кору накрыло волной таких эмоций, что она захлебнулась в этом цунами. Сердце затрепетало маленькой птахой, в глазах потемнело, ноги подкосились.
Оказалось, что она была совсем не готова вот к такому повороту – объятия, от которых бросило в жар, нежность его прикосновений, близость мужчины, к которому как магнитом тянуло…
Первый поцелуй... Неужели это случилось? Её первый поцелуй. Да такой первый поцелуй, о котором даже в сокровенных своих девичьих мечтах не грезила!
Неудивительно, что она едва на месте не умерла от всего этого. А он…
А он решил, что она снова испугалась его.
О, боги, что же она натворила!
Только теперь всё вспомнив и сопоставив, Кора поняла, что подумал Айден, и почему он вдруг так помрачнел и замолчал, словно пожалел о том, что сделал. Он решил, что она испугалась, ЕГО испугалась. А ведь она испугалась совсем не Айдена. Она себя испугалась.
Да, в какой-то краткий миг так и было – вернулся прежний ужас. Она даже попыталась его оттолкнуть – память так не вовремя напомнила о том мерзком эпизоде в машине, что Кора непроизвольно отстранилась. Но то была лишь секундная слабость.
Она отмахнулась от этого липкого страха, потому что в ту минуту чувствовала Айдена так, словно мысли его читала, душой и сердцем своим чувствовала: тот, кто прикасается так, так бережно, трепетно, нежно – силой брать не будет. Его руки и губы испепеляли все страхи и опасения. И она доверилась ему… Окончательно и бесповоротно.
Но страшно всё равно было. Ведь никогда прежде Кора ничего подобного не испытывала.
От того, что вдруг стало происходить с собственным телом, душой и разумом, ей действительно стало страшно до ужаса. И, видимо, эти эмоции, с которыми невозможно было совладать, от которых её затрясло, отразились на её лице. А иначе, почему сам Айден вдруг так перепугался, отступил, тревожно всматриваясь в её глаза?
И он решил, что ей противны его прикосновения. Он просил прощения и шептал что-то о том, что больше не посмеет…
А ей так хотелось, чтобы он посмел, хотелось крикнуть: «Нет, не отпускай меня! Целуй меня! Целуй ещё! Только ты, ты один, и никто больше. Я так хочу этого!».
Но ничего у неё не вышло. Слишком уж смутилась, не смогла ответить, не смогла заставить себя хоть слово произнести.
Глупая, глупая, глупая!
Что же она наделала? Меньше всего ей хотелось ранить Айдена, но именно это она, кажется, и сделала.
Он в любви признался. А она... Всё, что смогла – стоять и ресницами хлопать.
Настолько была ошеломлена, что всё испортила. Даже одним словом в ответ его не удостоила. Промолчала, потом сбежала, едва Эви его отвлекла разговором.
Что он теперь о ней думает? Ведь он может решить, что его признание для неё вовсе ничего не значило.
А у неё… Слёзы наворачиваются, сердце из груди выпрыгнуть норовит, петь хочется, летать хочется, танцевать хочется – стоит только вспомнить этот безумный взгляд, и тихое: «Я просто… люблю тебя».
Никто на неё так раньше не смотрел. Даже мама, которая любит больше жизни.
Айден смотрел так, словно она была не просто самой красивой на свете, а так, словно в этом мире никого, кроме неё, и не существует, будто она самое важное, и прекрасное, и нужное.
Словно она – это ВСЁ.
Такое восхищение, такая нежность, такая преданность была в его глазах. И такая печаль. Он не ждал, уже не ждал, что она ответит, и она не ответила.
Что же она наделала! Только бы ещё можно было всё исправить!
Она прямо сейчас к нему пойдёт и…
Кора не знала, что сказать, чтобы искупить свою вину, чтобы горечь из его сердца ушла.
«Ничего не буду говорить, – решила она. – Просто подойду и… Поцелую! Сама. Возьму и поцелую. И он всё поймёт. Без всяких слов и объяснений».
103 Море
В саду Кора обнаружила Цербера – тот подскочил, завилял хвостом и поплёлся следом.
А она, лёгким весенним ветерком, пронеслась по всем апартаментам, но Айдена не оказалось ни в библиотеке, ни в спальне, ни даже в галерее.
Кору уже охватила лёгкая тревога, и даже грусть, но тут она услышала какие-то шорохи на кухне.
В счастливом предвкушении, она устремилась туда, навстречу тихим звукам и вкусным запахам, но её ожидало новое разочарование.
– Ой, а… – Кора с удивлением смотрела на Эвридику – совершенно вылетело из головы, что та вернулась, – а где Айден?
Наверное, вид у Коры сейчас был довольно глупый и растерянный.
– Айден уехал. Срочные дела. Сегодня, наверное, уже не вернётся, – Эвридика улыбнулась мило, как и всегда. – А я вот ужин приготовила нам. Садись скорее! Я составлю тебе компанию, пока он отсутствует.
– Так он… надолго?
Кора рухнула на стул, плечи поникли, улыбка сползла с лица. Она так расстроилась, что даже все эти аппетитные блюда не радовали.
– Думаю, его несколько дней не будет, – спокойно пояснила Эви. – А что? Если что-то нужно, говори – я сделаю.
– Нет, мне ничего не нужно, – чуть не плача, покачала головой Кора. – Мне он нужен.
Эвридика невозмутимо накрывала на стол, а Кора потерянно смотрела в одну точку.
Неужели она опоздала? Неужели уже ничего не исправить? Что же теперь будет?
Ей ужасно хотелось расплакаться.
Но вместо этого она тихо спросила:
– Он из-за меня уехал?
Эвридика изумлённо вскинула брови, замерла на минуту, вглядываясь в печальное лицо Коры.
– Нет конечно, – покачала наконец головой красавица-брюнетка. – Очередная война в Верхнем мире. Он должен быть там. Работа такая. Люди умирают, умирают внезапно, не все готовы принять такую судьбу, поэтому им нужна его помощь.
– Он прямо там, на войне? Где стреляют? – ужаснулась Кора. – А вдруг…
Она мгновенно забыла про свои печали, сердце сжалось от волнения и нехороших предчувствий.
– Нет, нет, не переживай. Он же всё-таки бог, – улыбнулась Эви, погладив её по плечу. – Ничего с ним там не случится. Даже не думай о плохом! Вернётся живой и здоровый. Только устанет, конечно, сильно – это очень тяжело, в таком месте находиться.
Слова Эви успокоили немного, но всё равно было тревожно. Она, к счастью, никогда не бывала там, где идёт война, но понимала, что это страшно и отвратительно. Вряд ли Айден туда пошёл по собственному желанию.
– Кора… – под пристальным взглядом Эвридики ей стало не по себе. – А почему ты подумала, что он уехал из-за тебя? Что-то случилось, пока меня не было?
Кора опустила глаза.
Ей очень хотелось поделиться своей печалью, но оказалось, что впускать кого-то в душу и говорить о самом важном, это так сложно.
Но Эви… Эви была так добра к ней с самого начала. Иногда она очень напоминала Коре маму. Только вот маме Кора бы не осмелилась рассказать то, что сейчас почти решилась открыть Эвридике.
– Мне кажется… я его обидела, – вздохнув, призналась Кора. – Очень сильно обидела.
– Чем же ты так могла его обидеть? – настаивала Эви.
Кора чувствовала, как горит лицо, но отступать уже было поздно.
– Он меня поцеловал сегодня…
Эвридика изумлённо взмахнула длинными ресницами и, кажется, потеряла дар речи.
А Кору неожиданно прорвало. Слёзы потекли сами собой, и, всхлипывая, она сбивчиво выплескивала всё, что её так терзало:
– Он меня поцеловал, а я… Я всё испортила. Оттолкнула. Испугалась. И он теперь думает, что он мне не нужен. А он нужен, он мне очень нужен. Больше всего на свете!
Умилённо улыбаясь, Эвридика обняла её за плечи, притянула к себе, ласково гладила по волосам.
А Кора продолжала причитать сквозь слёзы:
– Эви, почему я такая дура? Он меня теперь и видеть не захочет. Он не вернётся, пока я здесь. Я чувствую. А я умру, если он не вернётся! Эви, что мне делать? Я же думала, что он как его брат. Что он подлый, что только притворяется хорошим! А он… Он совсем другой. Он такой… Он самый лучший!
Немного отстранившись, Кора умолкла на пару мгновений, потом подняла глаза и, заметив во взгляде Эвридики лишь искреннее сочувствие, тихим шёпотом призналась:
– Мне кажется… я влюбилась… Эви, я не знаю, я же никогда никого… Но мне так кажется… Только бы он вернулся, только бы вернулся!
– Да вернётся, вернётся, – Эви, сама уже чуть не плача, погладила Кору по волосам, утешая. – Ну, что ты, милая, что ты! Всё у вас будет хорошо. Вернётся, и ты всё это ему сама скажешь. И всё будет хорошо. Ты это заслуживаешь, девочка моя! И он такую, как ты, заслужил. Он так долго ждал тебя… Неужели думаешь, теперь из-за этих глупых недомолвок упустит? Нет, моя хорошая, Айден не такой. Если уж ты ему в душу запала, он не отступит. Ну, всё, хватит слёзы лить! Всё будет хорошо. Просто дождись! А пока я с тобой буду…
– Эви, это необязательно… – смущённо улыбнулась Кора, стирая слёзы. – Я же не маленькая. Хоть и реву, как ребёнок. Я уже привыкла здесь. И Цербер со мной. Я могу и одна остаться. Я же понимаю, что тебя муж дома ждёт. И тут у тебя работы наверняка хватает. Ели тебе по делам надо или домой, то ты иди! Я и одна не пропаду.
– Правда? – Эви озадаченно замышляла над её словами. – Мне бы, конечно, домой надо. Но я обещала Айдену за тобой присмотреть.
– Ну, это не значит, что надо со мной сидеть круглосуточно, – пожала плечами Кора. – Я же не младенец. Обещаю, что никаких глупостей больше не наделаю!
– Кстати… А как ты сбежать умудрилась? – хитро усмехнулась Эви. – Давай-ка выкладывай!
– Ой, не поверишь, – Кора прикрыла ладонью глаза, – через собачий лаз.
И они звонко расхохотались сквозь слезы.
104 Море
А потом, поздно вечером, Эви ушла домой. И Кора осталась одна.
Страшно ей не было, но тоска навалилась невыносимой ношей на хрупкие плечи.
И это было только начало...
Айден не вернулся и на следующий день, и на день третий. Эви то появлялась, то уходила.
А Кора сходила с ума от одиночества и ожидания его возвращения. Она бродила по пустым покоям Властелина Мёртвых и самой себе казалась тенью.
Всё утратило смысл без него, всё стало пустым и ненужным. Она не хотела готовить и есть: еда казалась такой пресной и безвкусной, и некому было печь лепёшки, и варить кофе. И даже фреши больше не напоминали о доме и маме. А любимые зефирки она бездумно скармливала Церберу.
Он тоже скучал по хозяину. И иногда они подолгу сидели, обнявшись, и утешали друг друга.
Не радовал пышно разраставшийся сад. Более того, Коре казалось, что посажанные её рукой растения стали увядать и чахнуть.
И даже бассейн не манил своей лазурной чистотой. Она больше не купалась ни разу, лишь иногда сидела на его бортике, и хрустальные слёзы капали в прозрачную воду.
Единственное, что она сделала в отсутствии Айдена – дочитала ту книгу о принцессе и драконе, дочитала, хоть текст и расплывался от слёз, застилавших глаза.
Дракон вернулся к своей принцессе: отвергнутый, он возвратился в тот момент, когда был больше всего нужен, услышал зов её души и всё-таки прилетел.
И Кора надеялась, что её зов тоже достигнет «дракона».
Ночью она лежала, обняв подушку, не могла заснуть и подолгу смотрела на ночное море.
А на второй день отправилась в мастерскую и решила закончить свою картину – подумалось, что стоит дорисовать этот морской пейзаж, который они начинали вместе, и он обязательно вернётся к ней.
Здесь, в царстве холстов и красок, под шёлковым пологом, она обнаружила свой портрет, что тогда был лишь начат, а сейчас почти завершён. Похоже, Айден рисовал ночами, вместо того, чтобы спать.
Глядя на саму себя глазами Айдена, она снова разревелась.
Наверное, за этот месяц Кора выплакала больше слёз, чем за всю свою жизнь. Ведь до этого ей жилось вполне беспечно. Конечно, печали приходили и в её жизнь, но всё-таки поводов для рыданий было не так уж много. А теперь она постоянно в слезах. Даже странно. Особенно странно то, что её слезы не всегда от грусти и печали.
Вот сейчас она плакала от восхищения и пронзившей сердце нежности.
Он нарисовал настоящую богиню, прекрасную принцессу. Да, в её чертах можно было угадать, что прообразом послужила Кора. Но… разве она была так прекрасна, как эта девушка с картины? Нет, она не может быть такой, не может.
Но, похоже, в его глазах она именно такая...
Неужели он видит её такой? Неужели для него она так прекрасна?
А память, сметая сомнения, подкидывала кадры из прошлого – взгляды, фразы, прикосновения: на кухне за завтраком, у бассейна, в саду, на берегу, здесь, в мастерской. Теперь из этих маленьких кусочков она тщательно складывала полную картину, собирала по фрагменту, как мозаику, и с изумлением понимала, как слепа была всё это время.
Кора потерялась в днях, словно время застыло, как медовый янтарь, и она завязла в нём. Прошло, наверное, всего пару-тройку дней, но ей казалось, что Айдена нет целую вечность, невыносимо долгую вечность. Ведь каждый миг, каждый час ожидания казался бесконечным.
Как странно всё-таки устроены люди… Почему начинают ценить лишь то, чего их лишили? Пока он был рядом, она не понимала, насколько успела привязаться к Айдену, как ей уютно и хорошо рядом с ним, не понимала, как приятна его забота, его внимание. Все её мысли поначалу вообще были сосредоточены на одном – она так тщательно пыталась разгадать непостижимые перемены, произошедшие с её похитителем, что ничего кроме, и видеть не желала. Кипела от злости, обиды, замирала от страха.
А он смотрел на неё как на солнце…
Она бы отдала сейчас всё на свете, лишь бы он снова был рядом, и снова смотрел так. И снова улыбался. От его улыбки так светло, даже здесь, в сумрачном Царстве Мёртвых.
А ещё ей так хотелось вновь ощутить прикосновения его губ и чутких пальцев. От этих воспоминаний бросало в жар, и щеки горели огнём, и становилось стыдно от собственных желаний, хотя никто ведь не мог видеть её здесь, и никто не мог заглянуть в её мысли.
С Эви она больше об Айдене не заговаривала.
Та то приходила, то уходила, пыталась разговорить, шутила, болтала о разном, но Кора откликалась неохотно и отстранённо – все её мысли были заняты тоскливым ожиданием чуда.
Она ждала его.
И Эвридика, в конце концов, отступилась от неё, видя, что вряд ли может тут чем-то помочь.
Кажется, на третью ночь, когда Кора снова осталась одна, и тоска стала невыносимой, она пришла в его спальню, и легла на его постель, всхлипывая, нежно гладила чёрный атлас. Ткань была прохладной на ощупь, но ей казалось, что она всё ещё хранит его тепло…
И одиночество отступило, и она, наконец, заснула безмятежно…
105 Море
Айден
Он смертельно устал.
Боги намного выносливее людей, но и у них имеется свой запас прочности. Эти несколько дней и ночей, слившиеся в один бесконечный кошмар, стали для Айдена настолько тяжким испытанием, что выпили все силы.
Напрасно смертные бояться гибели и его владений, их жизнь порой намного страшнее. Вернее, то, что они сами творят с этой жизнью.
Грохот взрывов, свист пуль, запах земли, пропитавшейся кровью, нескончаемая людская агония, страшные увечья, боль, ужас и бессмысленность всего происходящего…
Да, такое доконает даже бога. Он невыносимо устал от всего вокруг.
Он хотел только одного – домой. И это так роднило Айдена с тысячами этих несчастных парнишек, пригнанных на бойню против их воли. И, наверное, это помогало найти нужные слова утешения и поддержки для каждого, кого не пощадила эта война.
Сегодня наконец-то случился какой-то коренной перелом – правительства двух враждующих держав договорились о перемирии. Это был ещё не финал, но временно воцарилось затишье.
Смерть покинула выжженную, истерзанную землю. И Властелин Мёртвых мог вернуться теперь в свои Подземные Чертоги.
Цербер чуть с ума не сошёл от радости, встречая пропавшего так надолго хозяина. Не отходил теперь ни на шаг до самого порога спальни, хотя ему явно не нравился чужой пугающий запах, которой Аид принёс с собой из Верхнего мира.
Вот из-за этого запаха Айден пошёл сразу к себе.
Больше всего ему сейчас хотелось заглянуть к Коре, увидеть её хотя бы на одно мгновение. Конечно, она давно спит – глубокая ночь уже царит на земле. Но хочется бросить хоть один взгляд, убедиться, что с ней всё хорошо…
Он соскучился так, что это было невозможно выразить словами. Даже там, в самом эпицентре войны, среди всей этой жути, окружавшей его, он не забывал о ней.
Когда сквозь прорехи в густой завесе порохового чада проблескивали голубые осколки осеннего неба, Айден вспоминал её неземные глаза. Когда солнце вдруг нехотя касалось золотым лучом мёртвой пустоши поля боя, ему мерещились её дивные локоны. И лишь воспоминания о её улыбке, голосе, звонком смехе, позволяли держаться из последних сил и делать то, что должно, как бы ни хотелось сбежать оттуда.
Гулкой мучительной болью отзывалась в сердце мысль о том, что он ей не нужен. Но… она-то ему всё равно была нужна. И он лелеял эти воспоминания, как самые драгоценные сокровища своей памяти.
И вот он дома, и можно пойти к ней, но… Он не посмел.
Он пропитался этой мерзостью под названием «война». Он пропах кровью, болью, страхом смерти, этой грязью и тьмой. Он чувствовал этот чуждый тошнотворный запах.
И он не мог явиться к ней даже на мгновение в таком виде, осквернить её чистоту этой мутной омерзительной тьмой, притащить эту дрянь в её спальню.
Нет, сейчас нужно смыть с себя всё это: усталость, грязь, кровь, смерть. Надо выспаться хорошенько.
А завтра встать пораньше и, пока она ещё будет досматривать сны, приготовить для неё что-нибудь. Ей это, конечно, не нужно. Но может быть, всё-таки улыбнётся такому сюрпризу.
А у него будет повод хоть немного побыть рядом.
Не видеть её невыносимо. Да, теперь он очень хорошо понимал, что это ещё мучительнее, чем видеть и понимать, что не нужен ей, что прикоснуться нельзя, поцеловать нельзя, что даже любое слово может стать кирпичиком в разделяющей их стене.
Айден прошёл сразу в душ, скинул с себя всю одежду – это надо завтра уничтожить: сжечь и пепел развеять. Отстирать вещи от войны невозможно.
Потом он долго стоял под хлещущими кожу струями горячей воды, чувствуя, как отпускает постепенно, как вода смывает с него всю эту гадость. Когда Айден вышел из душа, дышалось уже легко, словно он заново родился. Теперь ещё выспаться… И можно жить дальше.
Сбросив на пол мокрое полотенце, он нагишом рухнул на постель. Не верилось, что наконец-то он дома, в своей постели, и можно просто…
Айден вдруг ясно почувствовал, что он здесь не один. Уловил её присутствие рядом, и тело среагировало мгновенно.
Раньше, чем успел осознать, раньше, чем успел включить тусклую подсветку бра, рука скользнула шустрой змеей, нашла, обняла и притянула к себе. Всё, хватит – больше он её не отпустит!
Вспыхнувший ночник вырвал из тьмы её сонное прекрасное лицо, золотые локоны, рассыпавшиеся по чёрному атласу, ажурное кружево сорочки.
Он смотрел на неё и не верил своим глазам.
Она здесь? Рядом? В его постели?
А вот тело уже чувствовало то, во что пока не мог поверить разум и взгляд. Изнутри опалило таким огнём, что впору было взвыть от нахлынувшего возбуждения.
Теплая, нежная, манящая – чувствовать её снова в своих руках, это пытка, но пытка такая сладкая. Про усталость и горечь мгновенно забыл. Свет заполнял всё пространство в груди, в глазах сияли огоньки, как в той волшебной пещере, что так ей понравилась. Сердце сбивалось с такта.
– Кора… – простонал он, одной рукой прижимая её к себе, другой зарываясь в волосы.
Невозможно удержаться. Сотней ласковых, коротких поцелуев осыпал и её нежные губы, и всё личико: маленький носик, полупрозрачные веки, отливающие розоватым перламутром, длинные ресницы, точёные скулы.
Она почувствовала сквозь сон, ещё не совсем очнувшись, улыбнулась, потянулась, смело обвивая тонкими ручками, и шепнула сонно и очень тихо:
– Ты вернулся… – придвинулась ещё ближе, словно хотела спрятаться в его объятиях. – Я так ждала! Айден… Не смей больше… никогда…
– Никогда… – эхом повторил он, впиваясь в её губы с такой страстью, что у самого голова закружилась.
А она откликнулась сладким стоном и, окончательно просыпаясь, резко распахнула свои бездонные глаза.
106 Море
– Ты… правда, меня ждала? – отстранившись немного, Айден искал ответы в бездонных голубых омутах, нежно гладил по щеке.
Она смущенно опустила ресницы, кивнула, задышала взволнованно, осторожно касаясь тонкими пальчиками его плеча, потом медленно сместила руку на напряжённый голый торс, словно изучая рельеф мышц. Он перехватил её кукольное запястье, прижал к губам ладонь, потом мягкие подушечки пальчиков.
Вернув руку Коры обратно – так мучительно-сладко обжигало его кожу прикосновение маленькой тёплой ладони, за талию притянул к себе ближе, теряя разум от её близости.
Рядом с ним она казалась такой крохотной, хрупкой, как стеклянная статуэтка, даже обнимать страшно, а хочется прижать к себе крепко-крепко, насколько хватит сил, хочется впечатать её в эти тёмные простыни, ловить губами её стоны, её жаркое дыхание. Но приходиться сдерживать этот звериный голод – страшно сделать больно, страшно снова напугать, снова испортить всё.
Но ведь она сама пришла сюда, она ждала его… А это говорит о многом.
– Нежная моя…
Айден снова потянулся к ней с поцелуями.
– Любимая моя…
Дразнил сладкие губы.
– Прекрасная моя…
Шептал, как одержимый.
– Желанная моя…
Скользил знойным дыханием по бархатистой коже – скула, висок, шея…
Светлая кожа кажется прозрачной – видно, как пульсирует венка. Не девочка, а бабочка, легкокрылый мотылёк.
И желание, опаляющее изнутри огнём, поднимаясь раскалённой лавой из тёмных глубин, смешивается с горчащей, пронзительной нежностью, с недоверчивым осознанием – случилось чудо, она ему поверила, она приняла его любовь.
Кора обнимала за шею, прикрывая глаза, таяла под его поцелуями, бесконечными ласками. Пока ещё очень робко её руки продолжали исследовать его тело, поглаживая по спине, или перебирая пальчиками его волосы. Она отвечала на жадные поцелуи, сама уже искала губы, подавалась навстречу, тянулась.
А ему не терпелось взять по-настоящему, так хотелось немедленно сделать своей, что приходилось сдерживать себя, стиснув зубы, до боли, до мучительного стона. Руки Айдена спускались осторожно по её телу всё ниже с тонкой талии, на манящие бедра, погладили упругую попку – она сразу напряглась, и, уловив это, Айден убрал горячую ладонь, снова чувственно поглаживая по обнажённой спине.
Потом стянул медленно бретельку с её плеча, приспустил соблазнительные пудровые кружева, уложил Кору на спину, и осторожно потянулся чередой поцелуев от шеи всё ниже, и ниже, пока не добрался до острого розового соска. От его дразнящих ласк маленькая упругая грудь покраснела мгновенно. Кора откликнулась тихим стоном, дрожью.
Его рука нырнула под тонкую ткань, поглаживая напряжённый плоский животик, потом скользнула ниже, и в этот раз она позволила: раскрыла бедра, как створки раковины, вздрагивая от его прикосновений, но не отталкивая.
Айден не спешил. Вся ночь ещё впереди… А ему каждое прикосновение к этой девочке дарило такое наслаждение, что слов не найти. Никогда прежде никто не вызывал у него таких чувств. У её поцелуев – вкус счастья, у её кожи – аромат эйфории, в её глазах цветёт весна, в её локонах сияет солнце, она – сама любовь, воплощённая в это совершенное, юное тело. И по какой-то невероятной милости вселенной, это волшебное чудо досталось ему, Айдену.
Она уже горела в его руках не меньше, чем сам Айден, и он наконец отважился на более решительные действия: одарив новым огненным поцелуем, накрыл своим телом, попытался стянуть с неё шелковистые трусики…
Но остановился тотчас, заметив, как Кора запаниковала, дёрнулась под ним, вцепилась в его руки, не позволяя раздеть.
– Не надо! – пискнула она испуганно. – Пусти!
107 Море
Глаза снова перепуганные, сжалась вся, замерла, словно мышонок, под тяжёлой кошачьей лапой.
– Кора… – мучительно простонал Аид, отстранился немного, чтобы не нависать над ней, не пугать, но всё-таки сбежать его руки даже сейчас не позволяли. – Ну… нельзя же так! Что ты со мной делаешь?
Он больше не лез с поцелуями, но замер у самого её лица, пытливо в глаза заглядывая, осторожно по щеке поглаживая, едва касаясь кончиками пальцев.
– Ты же сама ко мне пришла… Нежная моя, солнышко моё… А теперь опять сбежать хочешь? Не выйдет! – он улыбнулся тепло, чтобы не испугалась его шутливых угроз, но поняла, что отступать он не намерен. Шепнул жарко ей на ушко: – Если сама приходишь к мужчине в постель, будь готова к тому, что он тебя уже не отпустит.
Шутки её совсем не успокоили.
И Айден продолжил уже серьёзно, глаза в глаза:
– Я не могу тебя отпустить, Кора! Я жить без тебя не могу. Не убегай от меня, не отталкивай! Умоляю…
Коснулся губами её чистого лба, замер, словно приговора ждал – что ответит.
– Я… я боюсь, – мучительно всхлипнула Кора.
– Чего, маленькая моя? – улыбнулся нежно, умилённо.
Она, совершенно смутившись, отвела взгляд.
– Девочки говорили, что первый раз всегда больно…
Айдена как будто окатили ледяной водой.
– Вот я идиот! – растерянно ахнул он. – Прости… Я… Кора, я такой осёл! Честно, я просто даже… Наверное, забыл, что такое бывает. Невинные девушки слишком редкое явление.
Нет, сейчас, когда это прозвучало вслух, Айден понимал, что иначе ведь и быть не могло. Такая светлая, чистая, прозрачная, неподдельная. Да ведь это же сразу понятно, что у неё никого не было. И подсознательно, он, наверное, знал это, сразу чувствовал. Ведь не думал же, что у неё кто-то был. Хотя… он вообще про это не думал.
Ну, правда… иногда кажется, что девственницы вымерли, как те самые драконы… А уж вот такие…
Ослепительная богиня, к ногам которой хочется весь мир положить, и вдруг… дева.
Солнечная Дева для Властелина Мёртвых.
– Это плохо? – вздохнула она, уже без страха, но как-то безрадостно.
– Что плохо? – нахмурился всё ещё ошеломленный Айден.
– Ну... – Кора смущенно закусила губу и добавила тихо, – я же ничего не знаю, не умею…
