Текст книги "Игры с Огнём (СИ)"
Автор книги: Миято Кицунэ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Со слов Мао, Урса – потомок прошлого Аватара из нации Огня – Року. Вроде как её семью отыскали Мудрецы Огня – то ли местные священники, то ли какие-то жрецы, с этим пока непонятно, которые пообещали Лорду Огня Азулону, что союз принца Озая с потомком Аватара даст большие бонусы их детям.
– Помню, служанки с трудом смогли сотворить из этой угловатой девочки что-то приемлемое, чтобы было не стыдно показать такую невесту, – закончила историю тётушка Мао. – Даже волосы оказались обрезаны почти до неприличия коротко, что взять с простолюдинки. С причёской пришлось помучиться. Это сейчас сказался многолетний уход, да и расцвела она женской красотой с возрастом, а тогда… Но принц Озай души в ней не чаял, приходилось признать.
– Не чаял? – переспросил Чан, так как это было сказано в прошедшем времени.
– Ох, господин Чан, вы ещё малы для того, чтобы понять всю сложность супружеской жизни. Любая девушка была бы счастлива выйти замуж за принца, жить во дворце, кушать вкусные блюда, красиво одеваться, но не Урса. Не знаю уж, чего ей не хватало. Может, слишком молодая была и глупая. Принц Озай такой милый мальчик, умный, начитанный, сильный маг Огня. Ох, я помню его совсем малышом…
Потом как-то, когда разговор зашёл про большую разницу в возрасте старшего и младшего сыновей Лорда Огня Азулона – почти двадцать лет. Айро было пятьдесят девять, хотя выглядел он максимум на сорок пять, а Озаю – сорок с хвостиком, но тоже так и не дашь, Чан ещё думал, что такие взрослые дети у такого молодого мужчины из-за местных традиций рано жениться, Мао рассказала, что Озай и Айро не родные братья, а единокровные.
– Матерью Наследного принца стала принцесса Айра, девушка из очень хорошей семьи, – сказала тётушка. – К сожалению, она умерла при родах, и Айро, названный в честь Айры, рос без материнской ласки. Через десять лет Лорд Огня Азулон женился повторно на младшей сестре своей покойной супруги – принцессе Айле – и очень долго не разрешал ей заводить ребёнка, опасаясь повторения судьбы Айры. Но Айла всё же вымолила подарить ей ребёнка, и родился Озай.
– И что стало с принцессой Айлой?
Лицо тётушки Мао стало печально-задумчивым.
– Принцесса Айла была против того, чтобы Озая женили на простолюдинке, потому что так сказали Мудрецы Огня, но её муж стал одержим идеей сильных наследников династии. Так что принцесса Айла ушла от мирской жизни и стала одной из монахинь острова Банти. Больше я о ней ничего не слышала и не знаю даже, жива она или нет. Вот уж кто был настоящей принцессой, умел говорить как с аристократками, так и со слугами, принцесса Айла любила готовить и часто баловала супруга своими особенными пирожками из белого риса.
– Ой, погодите, а сколько тогда Лорду Огня Азулону?! – вытаращился Чан, мысленно прибавив к возрасту Айро хотя бы семнадцать. Получалось, что должно быть под восемьдесят, но Азулон был очень крепким, жилистым стариком, чем-то напоминающий Савелия Васильевича.
– Так девяносто четыре, – после короткой паузы, подсчитала тётушка Мао. – Он родился в год кометы, перед началом Столетней войны.
* * *
Тётушка Мао также не одобряла разбалованности принца Зуко. Сказала, что, скорее всего, сказалось «вольное» воспитание, точней, его отсутствие, у самой Урсы. Та позволяла сыну что угодно, а потом, когда «чуть пообтёрлась во дворце» и «понабралась», начала «что-то непонятное лепить» с принцессой. К тому же, как выяснилось, Урсу, несмотря на её вроде бы высокий статус, не особо приняли в высшем обществе столицы. Именно поэтому Тай Ли и Мэй были не из самых родовитых семей, а дочерями чиновников из дальних провинций-островов. Общаться же со слугами не хотела уже сама Урса, видимо, считая, что это не пристало жене принца. Так что выходило, что эта совсем молодая женщина, которой было что-то около тридцати максимум, «варилась в собственном соку» и по большей части почти везде сопровождала Зуко и иногда возилась в саду. Впрочем, несмотря на свою относительную незанятость, Урса почти не уделяла времени дочке, даже наоборот.
Чан и сам это видел: неприкрытую злость и досаду, которая проскальзывала у Урсы по отношению к Азуле. Так что, когда на маленькую принцессу, очень интересную, умненькую, работоспособную и талантливую девочку начался откровенный поклёп, он не выдержал. Тем более что из-за такого пренебрежительного обращения матери, как подсказывал просмотренный мультик, отложившийся лишь некоторыми яркими сценами, Азула будет морально травмирована. Семейные трапезы позволяли некоторые вольности, и Урса сама начала с обвинения дочки на ровном месте, даже не поинтересовавшись… вообще ничем. Да и тон разговора, который повёлся в его присутствии, подразумевал «ближний круг». В общем, Чан сорвался и высказался. И уже на следующий день об этом стало известно на кухне.
– Слышала, что вы сказали госпоже Урсе, господин Чан, – Мао никогда не звала Урсу «принцессой». – Мне всегда было жаль юную принцессу, а когда я её увидела, такая малышка и серьёзная милашка. Сердце кровью обливается.
– А вы знаете почему?.. Почему Урса так относится к Азуле? – спросил Чан. Тётушка несмотря ни на что была довольно рассудительной и не просто пересказывала сплетни, но и могла проследить какие-то тенденции и выдавала неплохой житейский анализ.
– Могу только предполагать, что Урса ревнует маленькую принцессу к принцу Озаю, – пожала плечами Мао. – И к её будущему положению. Как ни крути, а принцессой самой Урсе не бывать.
– Ревнует? – удивился Чан. – Это… как?
– Когда Озай и Урса только поженились, принц очень старался заслужить внимание своей жены, – пожевав губы, сказала Мао. – Хотел растопить её ледяное сердце. Он часто посещал её спальню, и в положенное время у них быстро родились принц Зуко и принцесса Азула. Но даже после этого принц не охладел к своей жене, а наоборот, любил её ещё больше. Возможно, поэтому потакал ей во всём и позволил так разнежить принца Зуко. Но очень трудно биться о закрытую дверь, господин Чан, – вздохнула Мао. – В конце концов Озай нашёл себе утешение в дочери, которая очень походила на него в детстве. К тому же Азула стала магом Огня, и сильным. Говорят, что сильней брата.
– Э… То есть на самом деле Урса тоже любит принца Озая? – почесал затылок Чан, пытаясь разобраться.
– Для ревности не обязательно любить, – фыркнула тётушка Мао. – Просто безраздельное внимание, которое принадлежало только ей, внезапно закончилось. Да и в последнее время со всей этой осадой в Царстве Земли Озай всё реже появляется в спальне Урсы… Бедный принц, на него столько всего навалилось.
* * *
Урса сделала вид, что ничего не было. Впрочем, может, Чан опять что-то не понимал в местном менталитете. Но, кажется, Азулу её мать гнобить перестала, по крайней мере в открытую. Всё же Чана поражало, сколько власти имеют в данном мире мужчины-маги.
Ещё через пару недель после того, как он сорвался и полез в чужие семейные отношения, между Озаем и Урсой разразился какой-то скандал. Подробностей никто не знал. Только то, что взбешённый принц с утра пораньше выгнал всех служанок из покоев жены, и они там орали друг на друга.
Смутно из мультфильма Чан помнил про какое-то компрометирующее письмо или вроде того. Что-то было связано с Зуко. Он не слишком помнил подробности. Но одно оставалось точным. Что бы это ни было, оно привнесло «огонёк» в остывающие отношения принца Озая и его жены.
Глава 6. Секреты. Большие чувства маленькой девочки
После того, как отец, застукав в Малом боевом зале, не наказал, а попросил Азулу «сохранить его секрет» и даже назвал «своей любимой дочкой», сам на руках, крепко прижимая к себе, отнёс её в комнату и уложил спать, а ещё разрешил бывать на его тренировках даже ночью и открыто, а не прятаться, кое-что изменилось. В первую очередь мать стала расслабленной, довольной и какой-то слегка рассеянной, по крайней мере, перестала фыркать и раздражаться на каждый чих. Ходила задумчивая по саду, даже напевала и как-то перестала злиться, что Азула изучает магию Огня. Только однажды попросила быть аккуратней и осторожней и не обжечь никого случайно. С чем были связаны такие перемены, Азула не понимала, но считала, что, возможно, дело в том секрете, который узнал отец. А может, это было потому, что Зуко стал меньше жаловаться и ябедничать, да и общие тренировки сблизили их с братом, который как-то вдруг начал больше заниматься, не желая уступать ей и Чану.
Но пока, пользуясь хорошим настроением матери, Азула попросила, чтобы вернули Мэй и Тай Ли.
– Конечно, дорогая, – кивнула мать, – общество девочек твоего возраста пойдёт на пользу. Я сегодня же напишу их родителям и приглашу твоих подруг во дворец. С началом осады Ба Синг Се ты только и делаешь, что тренируешься, надо иногда и немного отдыхать и развлекаться.
Азула даже не поверила, что вышло так просто, и держалась настороже, не зная, как себя теперь вести. Но буквально через неделю после разговора с матерью насчёт девочек, в середине десятого месяца, в гости во дворец и правда приехали Мэй и Тай Ли. Азула была очень довольна!
Теперь она изо всех сил старалась угодить маме, чтобы как можно дольше продлить её хорошее настроение и эту странную идиллию, от которой иногда становилось очень страшно. Страшно, что всё закончится так же резко, как началось, и её снова будут отталкивать и ругать. Поэтому Азула старалась быть очень хорошей и послушной и постоянно твердила про их с Зуко успехи, что они брат и сестра, которые всегда должны быть вместе, чтобы порадовать маму, вызвав у неё улыбку. Теперь мама называла её «Азула, детка» и пару раз даже мимоходом гладила по голове.
Конечно, мама всё равно проводила много времени с Зуко, о чём-то с ним разговаривала, обнимала, но Азула старалась держаться и радоваться хотя бы тому, что получала. Чан как-то ей сказал, что если мы не можем изменить ситуацию, то в наших силах изменить отношение к ней, и Азула старалась не обращать внимания на то, что мама любит Зуко сильнее, чем её. Тем более что отец иногда брал её в свой кабинет, куда не звал брата, и позволял быть на своих тренировках, и Зуко на это иногда дулся. Так что они были квиты. Да и с приездом подруг времени, чтобы огорчаться чему-либо, совсем не стало.
За те полгода, что они не виделись с Мэй и Тай Ли, Азула выучила ещё девять упражнений и была близка к своей цели – шестьдесят приёмов к десяти годам. Конечно официально признать её Мастером могли только во время первого совершеннолетия, но к тому времени она уже должна будет стать Великим Мастером Огня! И никто не запретит продемонстрировать всё дедушке в день её рождения.
Зуко и Чан, когда не были заняты учёбой, тоже были с ними, такой большой толпой они играли в мяч, прятки, онигокко и просто бегали друг за другом, бросая мягкий носок, набитый бобами. А ещё играли в пайшо и некоторые другие настольные игры и рассказывали страшилки – лучшие истории были у Мэй и Чана. В общем, очень весело проводили время.
Мэй, кажется, влюбилась в Зуко: всё время на него пялилась и смущалась. Братца для Мэй жалко не было. А вот Тай Ли понравился Чан, но Азула сразу сказала подруге, что Чан принадлежит ей и не стоит на него рассчитывать.
– Что ты, Азула, – быстро заморгала Тай Ли после короткой отповеди. – Он просто симпатичный мальчик. Мне вообще больше нравится его старший брат. И мама сказала, что после окончания войны обязательно дадут бал, на котором соберутся все самые красивые и сильные маги Огня и нам с сёстрами найдут мужей. А что, тебе он нравится? – тут же заинтересовалась подруга, и Азула не знала, что сказать, смутившись.
– Нет, просто…
– Ты влюбилась! – чуть не заорала Тай Ли и радостно захихикала, и Азула уже почти обиделась, но подруга повисла на её шее и зашептала в ухо: – Я уверена, что ты тоже ему очень нравишься! Он всегда смотрит на тебя с улыбкой!
– Да? – нахмурилась Азула. – Нет, он мне совсем не нравится… Просто… просто держись от него подальше, ты ему не подходишь по положению, вот! Ты слишком низкого происхождения.
Тай Ли внезапно замерла, и её большие глаза увлажнились от слёз, а подбородок мелко задрожал. В животе Азулы стало холодно от того, что она так плохо сказала своей подруге. Но… Чан ей совсем-совсем не нравится!
– Тай Ли, что с тобой? – подошёл к ним Зуко, который всегда умудрялся лезть куда не следует. – Ты ревёшь, что ли? Ударилась?
– Н-нет, – всхлипнула Тай Ли, утёрла слёзы и тут же широко улыбнулась. – Просто что-то в глаз попало.
И в следующую игру, чтобы доказать, что Чан нисколько ей не нравится, Азула несколько раз сильно вышибала его мячом.
– Азула, что с тобой? – удивлённо спросил Чан, потрогав мяч, который явно разогрелся от последнего удара.
– Ничего! – Азула, прищурившись, посмотрела на Тай Ли, но подруга как будто испуганно молчала и не смеялась над ней.
– У тебя такое лицо злое… – начал Зуко.
– Заткнись, Зу-Зу! – Азула резко развернулась. – Мне надоело играть. Надо тренироваться.
Азула чуть не ревела от всего того, что внезапно скопилось внутри. Слишком много нахлынуло чувств. Обиженная и испуганная Тай Ли. Недоумевающий и расстроенный Чан. Надувшийся Зуко, который может снова нажаловаться маме. Даже живот тянуло и была странная слабость от всего этого.
Поужинала Азула у себя, чтобы не встречаться с подругами, Чаном и Зуко. Представлялось, что мальчишки всё узнали, потому что точно спросили у Тай Ли, что случилось. И теперь будут смеяться над ней. «Чувства – это слабость, по которой можно бить», – так однажды сказал ей отец, когда она спросила, зачем надо «всегда держать лицо».
Утром Азула проснулась с очень неприятным ощущением и в липко-мокрой постели. Откинув одеяло, она обомлела. Низ спального дзюбана был чёрным от крови. Да и на простыне была огромная лужа. Азулу затошнило от страха, и похолодевшими пальцами она ощупала свой живот, пытаясь найти ранение. Неужели кто-то решил её убить? Одежда была цела и кожа тоже, живот вообще был чист от крови, в отличие от бёдер и…
– Молодая принцесса уже проснулась?.. – в комнату вошла Уна – её молоденькая служанка.
– Уходи! – запаниковала Азула. – Пошла вон!
Уна попятилась и выскочила прочь.
Азула не знала, что делать. И как прекратить это. Через некоторое время стало ясно, что кровь течёт откуда-то оттуда.
– Азула, ты идёшь на тренировку? – за дверью послышался голос Чана. – А то завтрак скоро. Мы договорились вчера…
– Я… я заболела, – закричала Азула.
– Что случилось? – Чан вошёл в комнату. Они с Зуко иногда заходили, как и она заходила в комнаты мальчишек.
Азула завернулась в одеяло, но, видимо, открыла то пятно на простыни. У Чана округлились глаза, и он подошёл ближе.
– Как-то рано у тебя это началось… Тебе же всего…
– Что началось? – буркнула Азула. – Я, кажется, умираю. Никак не могу её остановить.
– Ты не умираешь, – серьёзно сказал Чан. – И это пока не остановить. Я не очень много про это знаю, но такое бывает у девочек… у женщин. Может, тебе мама о таком говорила, предупреждала?
– Нет, – всхлипнула Азула, помотав головой. От сердца немного отлегло. Она всё же не умирала. Но от того, что это не прекратится прямо сейчас, нарастал ужас.
– Я… Кажется, где-то слышал, что помогает что-то тёплое у живота держать, – продолжил Чан всё также серьёзно. – И давай я позову кого-нибудь из женщин, твою маму, к примеру, она подскажет, что со всем делать… Всё же я мало в этом смыслю.
Азула на минутку представила, что предстанет перед мамой вот такой вот жалкой и грязной, в крови, словно правда какое-то чудовище, убившее кого-то, и чуть не зарыдала.
– Н-нет… я не знаю…
– Я хорошо только тётушку Мао знаю. Может, её? Она женщина опытная, наверное, всё тебе расскажет.
Азула кивнула. Тётушка Мао не вызывала столько опасений, как родная мать и её реакция на произошедшее. Почему-то пришла уверенность, что Чан будет деликатным и не скажет об этом на всю кухню.
Тётушка Мао прибежала через минут двадцать с каким-то отваром из цветов и листьев, которые немного сняли неприятные ощущения внизу живота, а ещё принесла сладкие пирожки из белого риса и адзуки.
– У вас праздник, принцесса Азула. Менархе отмечают в день самой первой брошенной крови. Очень рано, но так тоже бывает, – успокаивающе поглаживая её по руке, начала объяснять тётушка Мао. – Вы становитесь взрослой женщиной. А с кровотечениями поможет справиться оби-вами.
– Оби-вами? – переспросила Азула.
– Да, такой пояс из кожи с полосочкой между ног, которая подтягивается под размер и плотно прижимается к телу, а туда, между ног, кладут специальную бумагу, сложенную в несколько раз. Бумага впитывает кровь, главное, не забывать менять бумагу, а пояс не пропускает то, что может натечь, и не пачкает одежду. Но обычно у девушек немного болит живот и кровотечения становятся больше, если заниматься физически, то есть тренировки вам на время нужно прекратить, принцесса Азула.
– А долго это… Это длится? – спросила немного успокоенная Азула.
– Обычно несколько дней, но у всех по-разному. У вас в таком раннем возрасте… Надеюсь, всё быстро пройдёт.
– Не говорите моей маме, ладно? – попросила Азула. Ей всё равно казалось, что то, что с ней происходит, грязно. К тому же она совсем не хотела становиться «взрослой женщиной», взрослую женщину уже не назовут «Азула, детка», а она только-только почувствовала, как быть ребёнком, которого почти любят.
– Но…
– Не говорите! – с нажимом повторила Азула. – Пусть мне принесут этот пояс и бумагу какую нужно, но маме не говорите.
– Хорошо, принцесса Азула, – вздохнула тётушка Мао.
* * *
Дурацкие кровотечения закончились через два дня. Азула сказала, что растянула сухожилие, а Чан подтвердил. Мама не узнала. А Тай Ли не проболталась о том, из-за чего у них случилась размолвка. Даже Мэй не сказала.
– Зуко, Азула, ваш дядя Айро прислал письмо с фронта, – позвала их мама, когда они снова играли в саду, где одуряюще вкусно пахло яблоками. – Чан, тебе тоже отец прислал весточку.
Они втроём побежали к матери. Чану слуга вручил свиток и свёрток, а им с Зуко мама стала читать, что написал дядя. Такие письма приходили где-то раз в месяц вместе с другими, которые были адресованы Лорду Огня Азулону и отцу о всяких поставках и сколько солдат или машин ещё прислать – Азула видела и читала в кабинете отца. Им дядя тоже писал, но отдельно и обычно несколько строк, передавал приветы, спрашивал о здоровье дедушки и о том, сколько Зуко выучил приёмов.
– «Дорогие Урса, Зуко и Азула, пишу вам прямо с поля боя, – выразительно зачитала мама. – Спешу сообщить, что доблестной армии народа Огня удалось обрушить часть стены некогда неприступного города и осада сдвинулась с мёртвой точки. И если город так же великолепен, как его первая стена, то Ба Синг Се – достойное приобретение. Надеюсь, вы все когда-нибудь его увидите, если мы, конечно, не сожжём его дотла. А пока посылаю вам подарки: Зуко – жемчужный кинжал военачальника, который сдался, когда мы проломили внешнюю стену. Обратите внимание на надпись на клинке. «Не сдавайся без боя». А Азуле – новую подругу. Она одета по последней моде Царства Земли».
Пока ликующий Зуко с гиканьями прыгал и размахивал невероятно крутым клинком, Азуле протянули ещё одну мерзкую куклу, на этот раз в зелёных одеждах. К горлу подступила обида. Даже захотелось крикнуть, что она уже бросила дурацкую кровь и уже не ребёнок, чтобы ей дарить дурацких кукол вместо нормальных подарков.
– Азула, – коснулся её плеча Чан за секунду до того, как Азула хотела сжечь мерзкую куклу. – Если хочешь, возьми.
Она посмотрела на его руку, в которой он держал почти такой же кинжал, как у Зуко. Азула приоткрыла клинок и увидела ту же надпись, о которой сказал дядя.
– Наверное, эти кинжалы сделали нескольким военным, в честь какого-нибудь юбилея, – улыбнулся Чан. – Если хочешь, я тебе подарю. А куклу своим подругам предложи. Хотя кукла одна, а их двое…
– Ты правда отдашь кинжал мне? – пытливо посмотрела в золотистые глаза Азула, пытаясь понять, не шутка ли это.
– Если хочешь.
– Я не могу его принять, – вздохнула Азула, вспомнив этикет. Женщинам нельзя было таскать оружие на виду. Да и мама точно будет недовольна, если увидит у неё оружие, ещё подумает, что она забрала его у Зу-Зу. Раздражение на дядю улетучилось.
Вернувшись в сад, Азула оттащила Тай Ли в сторону, сунула ей в руки куклу, и не успела радостно улыбающаяся подруга сказать хоть что-то, как Азула прошептала ей на ухо:
– Ладно, прости меня за тот раз. Я так сказала… Это было плохо. И я так не думаю на самом деле. Просто… Чан мне, кажется, действительно нравится.
Примечание:
Кхм... в общем, затронута деликатная тема, но и такой первый опыт тоже влияет на многие аспекты жизни, и, собственно, это неотъемлемая её часть.
Для справки: обычно менструации у девочек начинаются с 11-13 лет (в зависимости от всяких особенностей типа питания, физического развития и региона проживания), но случаются и ранние менструации в 8-10 лет, они чаще всего спровоцированы гормональными нарушениями или излишней физической активностью.
Менархе, оби-вами – реально существуют. В Японии праздник менархе празднуют внутри семьи, накрывая на стол красный рис и фасоль, как символ вхождения во взрослую жизнь. Гигиенические пояса вами с одноразовыми бумажными салфетками были у японок ещё со средних веков, и в данном вопросе (по части всяких средств гигиены на любые случаи жизни) Япония впереди планеты всей (сейчас у них даже есть трусы-прокладки и специальные трусики для "этих дней", в общем, ради интереса можно погуглить).
Глава 7. Искусство. История двух гравюр
За тренировками и спешным обучением местному языку, традициям, этикету и всему, что может пригодиться младшему наследнику, незаметно прошла осень и наступила зима. В самом конце января у Зуко был день рождения, ему исполнилось двенадцать, которые отмечали без особой помпы. Просто его родители за завтраком вручили принцу подарок – что-то вроде коробки конфет или каких-то сладостей. Буквально восемь штучек «колобков» диаметром сантиметров по шесть, каждый из которых был завёрнут в тонкую вощёную бумажку и перевязан красивым узелком. Зуко очень обрадовался подарку.
Чего реально в этом мире не хватало, так это сладкого. Чан в прошлом был сладкоежкой, возможно, сказывалось «трудное детство», сменившееся завалом всякой всячины в девяностые. Да и он придерживался трезвого и здорового образа жизни и вместо алкоголя предпочитал побаловать себя вкусным шоколадом, конфетами или зефиром. А тут… Даже так называемые «сладкие» блюда были сладкими весьма условно, скорее просто «подслащёнными». Конечно, после вынужденной «диеты» и пирожки с пророщенной фасолью – адзуки – кажутся ничего так. В прошлом Чан как-то попадал в больницу с ожогом и помнил, как после нескольких недель больничной «баланды» попробовал простой бублик и тот показался невероятно сладким.
Но те конфеты, одной из которых Зуко с ним поделился, были прям очень сладкими – на меду и с чем-то ещё, и были из Царства Земли. Впрочем, если судить по местным гибридам животных, нормальных, маленьких и относительно безобидных пчёл в этом мире не было, только всякие жутики, у которых хрен этот мёд отберёшь.
Больше удивило, что чуть позже Азула пришла к нему в комнату и отдала свой свёрточек-конфету.
– Ты разве не хочешь? – удивился Чан. Он знал, что Зуко поделился с сестрой так же, как и с ним – отдал одну.
– Я не очень люблю сладкое, – дёрнула плечом Азула. – А ты так смешно ел свою конфету и чуть не плакал.
– Эй, я не плакал, – хмыкнул Чан. – Ну разве что немного. Но одна слезинка не считается.
Азула хихикнула и просто подвинула к нему конфету.
– Давай поделим? – предложил компромисс Чан. Всё же ему хотелось снова почувствовать тот медовый вкус на языке.
– Ладно, – пожала плечами Азула.
Колобок конфеты они поделили тем кинжалом из Царства Земли, который прислал отец Чана, и съели.
– Что ты думаешь про подарок для Зуко Лорда Огня Азулона? – спросила Азула, когда со сладким было покончено.
Лорд Огня Азулон прислал Зуко парные мечи, от вида которых Зуко загорелся энтузиазмом, а Озай как-то будто помрачнел, но эту реакцию Чан не понял.
– Ну… Не знаю, парными мечами сложно управлять, так что Зуко придётся поработать над левой. Он сказал, что обязательно станет и Мастером меча тоже.
– Ох, мальчишки, – закатила глаза Азула. – Зуко тоже даже не понял…
– Не понял чего? – спросил Чан. Азуле точно хотелось высказаться, и он часто этим пользовался, чтобы научиться чему-то или узнать что-нибудь о местных традициях или каких-то правилах.
– Такой подарок магу Огня – это почти оскорбление, – сказала Азула. – Маги пользуются магией, а не оружием. И если и носят оружие, то в основном такие же кинжалы, – она кивнула на трофейный клинок. – В последний раз, когда мы показывали дедушке то, что знаем, он сказал отцу, что Зуко недостаточно старается. Я… подслушивала, там удобная ниша есть, гобеленом прикрытая. И что я лучше брата в магии Огня. Это… это приятно, но не могу же я… чтобы Зуко не выглядел хуже…
Чану показалось, что это типа просьба совета, но он не знал, что сказать. У Азулы была мечта – стать первой женщиной Великим магом Огня, и она упорно к ней шла. Но, похоже, ради брата была готова…
– Смотри, тут написано «Не сдавайся без боя», – достал он клинок из ножен, украшенных жемчугом. – У Зуко есть такой же. Может, ему не суждено стать Великим магом Огня, но это не помешает стать великим воином. И ты не должна оставлять свою мечту. В конце концов, ты сама всегда говоришь, что вы брат и сестра и должны держаться друг друга, значит, будет лучше, если ты тоже будешь сильной и окажешься… неожиданностью для врагов.
– Да, думаю, ты прав… А вообще… Однажды дядя Айро рассказал нам с Зуко одну историю про человека, Мастера меча по имени Пиандао. Этот человек смог стать генералом армии при том, что не владел магией Огня.
– Звучит почти нереально, – протянул Чан, вспомнив о местных традициях и превосходящей касте магов.
– Верно, – согласилась Азула. – Но в какой-то момент Пиандао устал от войны или у него были какие-то свои причины. Он дезертировал и вернулся на родину: небольшой городок-островок на самом востоке страны Огня. Узнав об этом, Лорд Огня Азулон приказал арестовать Пиандао, чтобы судить за его предательство, и в префектуру Оноэби высадилась почти сотня магов Огня, чтобы выполнить это распоряжение.
– И что было дальше? – спросил Чан, когда Азула как нарочно сделала театральную паузу. Невольно вспомнились те сценки-пьесы с масками, которые иногда показывала Урса. Часто ей помогал Зуко, неплохо декламируя какие-то местные истории.
– Пиандао победил всю сотню магов Огня, – усмехнулась Азула, – и доказал, что Путь Меча может быть ничем не хуже Пути Огня. Впрочем, он никого не убил, поскольку больше не желал обагрять свои руки кровью. Дедушка отправил к Мастеру Пиандао дядю Айро, но и тот вернулся ни с чем и попросил Лорда Огня Азулона простить Пиандао в честь былых заслуг и позволить ему… вроде как отойти на покой.
– Интересная история, – кивнул Чан.
– Да, интересная, – Азула чуть отвернулась. – Я узнала от отца, что это не обычные байки дяди и такой мастер на самом деле существует и живёт в городе Шу Дзинг.
– Кажется, Мэй оттуда? – вспомнилось Чану.
Азула ухмыльнулась.
– Она что, дочь этого мастера?!
– Нет, племянница, – ответила Азула. – И я не ошиблась, когда выбрала её своей подругой. Мэй… уникальная. Жаль, что их с Тай Ли снова забрали, надеюсь, они ещё приедут в гости.
* * *
В самом начале весны, которая наступила в середине февраля, во дворец прибыл сын принца Айро – Лу Тен. К удивлению Чана, поговорить принц хотел именно с ним, поведав неприятные новости.
Из сбивчивого объяснения Лу Тена выходило, что адмирал Чан отвлёк войско Царства Земли с северо-восточного течения, омывающего единственный крупный континент этого мира. А в это время генерал Айро с армией Народа Огня пересёк Западное озеро, чтобы подойти к столице Царства Земли с юга, тем самым зажав их в клещи и появившись неожиданно.
Дан Лао и Лу Тен были командированы в форт Гайпан, через который проходили поставки продовольствия для осады. Форт располагался почти в центре континента, в десятке километров от Великого Западного озера и до него можно было добраться с моря на кораблях по рекам. В общем, Гайпан был крайне важной стратегической точкой для снабжения сухопутных войск. И это понимали не только генералы армии народа Огня, но и в армии Царства Земли, поэтому почти в самом начале осады произошла диверсия и форт, который, к слову, уже лет десять был захвачен и готовился стать плацдармом для будущего захвата, подожгли. Случилось это почти год назад.
– Дан Лао и я… Мы пытались остановить распространение огня, как самые сильные маги, – вздохнув, сказал Лу Тен. – Я не знаю, что это было, возможно, какое-то химическое вещество, но мы с трудом смогли сдержать пламя и помочь жителям и военным. Твой старший брат спас меня, но сам очень сильно пострадал.
– П-пострадал? – спросил Чан в длинную паузу, когда уголки губ принца скорбно опустились.
– Да, его рука… Обширный ожог и… твой брат уже не сможет быть Мастером Огня. Кое-что ему доступно, но… – выдохнул Лу Тен. – Нас почти разлучила война, его отправили обратно, на лечение, но… раны были слишком…
Чан заторможенно кивнул, он когда-то сам лежал в ожоговом и насмотрелся там всякого. Было сомнительно, что здесь знали о пересадке кожи или могли справиться с чем-то, что нельзя зашить, прижечь или просто отрезать. Насколько он понимал и видел местных ветеранов, медицина была на очень низком уровне.
– А где… Где мой брат сейчас? – спросил он.
– Сейчас Дан Лао в вашем поместье на Угольном острове. Я хотел бы его повидать… И я попросил для него перевод куда-то, куда… где… в общем, в армию не берут калек.
– И куда его возьмут? – Чану его «старший брат» был никто, они почти и не знакомы были – виделись полтора раза, но было неприятно, что про своего «официального друга», который его спас, принц Лу Тен не вспоминал целый год.
– На «Кипящую скалу», – грустно улыбнулся принц. – Это всё, что смог мне предложить дядя Озай. Но так Дан Лао сможет приносить пользу нашей стране, и его повысили до капитана.
– «Кипящая скала»? Что это? – осторожно спросил Чан, не уверенный, что не должен этого знать.
– Особо охраняемая тюрьма для магов и опасных преступников, – подтвердил смутную догадку Лу Тен.
* * *
На Угольный остров они отправились вместе со всей семьёй Азулы и Зуко, то есть поехали и Урса, и Озай. У них, как оказалось, был собственный особняк, а Угольный остров в целом – что-то вроде «Рублёвки» с домами местной знати. На острове было много других детей и подростков и имелся шикарный пляж.
