Текст книги "Игры с Огнём (СИ)"
Автор книги: Миято Кицунэ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Всё с этими Аватарами и войнами было очень сложно, а что делать ему?.. Как вернуться назад? И возможно ли это в принципе? Может, ему дано что-то вроде Испытания? Хорошо проповедовать «путь мира», когда вокруг мир, а если идёт война? Что делать тогда? Смутится ли его дух? Останется ли он верен тому, чему научился? Сможет ли вообще сделать что-то в этом мире?
Ответов пока не было.
Но одно Евгений знал точно: нет смысла жалеть о том, что не можешь изменить. Мог он попасть домой? Нет. Возможно, в будущем такой способ найдётся. Как знать, может быть, этот мир подарит ему целую жизнь, тогда как на его матушке-Земле пройдёт мгновение? Был ещё вариант, что это часть какого-то медитативного сна, в котором он пока не может проснуться.
Евгений вспомнил, что тот сухопарый мужчина, который привёл его в комнату и велел отдохнуть, упоминал, что будет что-то вроде смотра, который был важен для их семьи. Раз так вышло с телом мальчишки, значит, придётся какое-то время следовать указаниям его отца. И, наверное, в зависимости от результата, уже определяться, что делать дальше. Приняв такое решение, Евгений окончательно успокоился: путь в тысячу ли начинается с одного шага.
* * *
Движения Зуко, которого на самом деле звали как-то типа «Суукэ», были одновременно и знакомы, и незнакомы. Похожи на многочисленные «танцы» единоборств и комбинации ката, в конце которых происходит объединение физической силы и ки для удара. К тому же мелкая Азула, чьё имя, пожалуй, единственное, которое произносили ровно и чётко, как в мультике, немного помогла ему, явно нажав акупунктурные точки и на мгновение заставив словно окунуться в кипяток, ощущая что-то, похожее на ки, но более ярко и горячо. Пришла мысль, что, возможно, в данных реалиях именно эта ки заставляет местных магов создавать пламя, тоже путём соединения физического и духовного.
Было упражнение с бокеном, которое в прошлом поразило молодого тогда Евгения: его шихан – Савелий Васильевич, которому было хорошо за пятьдесят, держал деревянный меч и выполнял прямой рубящий удар. И деревяшка буквально гудела в его руках и опускалась со свистом. И сколько ни повторял Евгений, будучи более молодым и сильным, такой скорости или чего-то ещё у него не выходило. Разве что самому посвистывать. Потом, проделав большой путь, он понял, что «фокус» был в приложении «ки» к физической силе. Развитию духа и внутренней энергии.
И он решил попробовать, разогреваясь и концентрируясь на своём духовном состоянии. С его опытом повторить рисунок упражнений труда не составило. Также, возможно, сыграло что-то вроде «памяти тела», так как, отпустив физическую сторону, откинув мысли и сосредоточившись на своей внутренней сути, он ощутил жар ки, более яркий и чёткий, чем обычно, и выплеснул его, создав шар огня, а потом ещё несколько огненных элементов. Это было просто поразительно! Евгений всё же допускал мысль, что у него может ничего и не получиться, особенно с первого раза.
А потом, после него, на татами вышла мелкая Азула.
У девочки оказался действительно яркий талант: она показала намного больше брата и было удивительно, что не выдохлась до самого конца, так как у самого Евгения было странное сосущее состояние, как будто некого ментального голода, даже голова чуть кружилась. И тот жар в груди, который позволял выполнять «магию», как-то поутих. Он сделал вывод, что эта «магическая ки» имеет некий объём, который тратится и восстанавливается, но работа с ней очень похожа на ту ки, к которой он привык, как минимум на начальных этапах – точно.
Если судить по чуть вытянувшемуся лицу «отца», то тот точно не ожидал подобного представления.
– После того, как моя дочь показала столь великолепные результаты, – сказал статный мужчина лет тридцати, который, похоже, был отцом Азулы и Зуко, – я приказал вербовщикам предлагать обучение и женщинам, которые хотят послужить своей стране. Было выявлено несколько десятков девушек со склонностью к магии огня…
– И я не поддержал это предложение, – сказал солидный мужик постарше, который был вроде какого-то генерала. – Женщина в армии – это слишком. Да, выяснилось, что у нескольких, очень малой части, есть искра, но это лишние траты бюджета, которые принесут пшик. Не говоря о сложностях с женщинами, это и лишние расходы на амуницию, и то же обучение, чтобы потом что? Она подожгла казарму, увидев слоновую мышь или воробьиного таракана?
– Да, генерал Айро, вы наглядно показали проблему, – засмеялся отец Чана. – Женщина в армии – утопия. Я этого даже представить боюсь, как ими командовать вообще?
С некоторым запозданием Евгений понял, что Айро – это тот самый пузатый старикан, который отправился в изгнание с Зуко. Правда, небо и земля, как он выглядел в реальности и как в мультфильме. А вроде немного времени прошло. Айро казался грозным и опасным, и от него ощущалась ки, а ещё не имел ни единой лишней капельки жира, не говоря уже о животе.
– Наш народ изрядно потрепала война, – отозвался отец Азулы и Зуко. – К тому же, как показывает моя дочь, воительницы могут стать даже сильней мужчин, при этом никто их не заподозрит во владении магией, что может сыграть нам на руку при захвате городов… Можно было бы, в качестве эксперимента, поставить воительниц на охрану портов, складов, заводов.
– Сомневаюсь, – оборвал его Айро. – Да и с силой ты погорячился. Возможно, это возрастное. Зуко ещё удивит тебя, брат мой, а место женщины за вышивками и песнями и точно не в регулярной армии. Ты зря потакаешь в этом Азуле, уже сейчас она слишком импульсивна, а её желание встать наравне с мужчинами может сильно по ней ударить. Она будет слишком своенравной и непослушной женой.
– Кстати об этом, – отец Чана хмыкнул. – Принцесса Азула и ваш сын Принц Лу Тен уже обручены?
– Я полагаю, что эту церемонию проведём после нашего захвата Ба Синг Се, – сказал Айро. – Закончим здесь и обсудим детали на совете. Неизвестно, сколько продлится осада, цитадель Царства Земли слывёт неприступной. Возможно, нам понадобится несколько месяцев, а то и год, чтобы взять её. Пусть малышка Азула ещё подрастёт. А потом в Императорской Академии поучится, как быть правильной женой, глядишь, забудет все свои игры с огнём.
– То есть на войну никого из женщин-магов не берём? – со смешком спросил отец Чана. – А то принц Озай со своими новыми идеями заставил меня немного поволноваться. Матросы могут устроить бунт, узнав, что есть женщины-маги.
– Нет, – хохотнул Айро. – Мой младший брат порой мыслит нестандартно, но это он хватил. Пусть пока играется с дочкой.
Азула закончила и остановилась, сделав что-то вроде поклона, Айро и отец Чана, занятые разговорами, на неё уже не обращали внимания и, рассеяно кивнув, направились к выходу. Парни постарше, один из которых внезапно оказался братом Чана, тоже уже отвлеклись и вышли через какой-то другой вход.
– Чан, – чуть обернулся отец, – познакомься с принцем Зуко, теперь вы друзья.
Евгений слегка оторопел от такого распоряжения, но сообразил кивнуть. Вспомнилось, что где-то слышал о том, что в восточном менталитете культ старшинства: старшему брату подчиняются все младшие. И то, как лихо Айро распорядился Азулой на роль невесты своему сыну... Даже показалось, что мнение Озая или тем более самой Азулы вообще никого не интересовало. Если Евгений всё правильно понял, то старшему принцу второго поколения с именем как-то на «Лу» было что-то около двадцати лет, может, чуть больше. По крайней мере, у него уже были почти пушкинские баки на лице. Видимо, его «брат» был примерно того же возраста, то есть старше минимум лет на десять.
А ещё ему показалось, что Озаю, то есть отцу Азулы и Зуко, если он правильно запомнил, это не особо нравилось, да и его предложения сразу завернули как нечто дикое. Но, наверное, все они были заложниками патриархальной системы. А может, иное отношение к женщинам придёт с Аватаром и подросшей Азулой и её подругами. Евгений чуть не споткнулся от мысли. Точно! Лорд Огня Озай – встанет «у руля», когда всплывёт Аватар. И, похоже, он будет главным двигателем эмансипации.
– У тебя отличная техника, – сказал Евгений Азуле.
– Спаси… – начал Зуко и оглянулся за плечо, понимая, что это относилось к его сестре.
– У тебя тоже, – поспешил заверить мелкого принца Евгений. Ссориться с детьми, которые могли немного расширить его познания, было не с руки. – Наверное, у вас очень хороший учитель.
– Они у нас разные, – улыбнулся Зуко. – У меня Мастер Джун, а у Азулы Мастер Куньо. Пойдём, я покажу тебе наш дворцовый сад. Там есть пруд и уткочерепахи, а ещё мамины цветы. Тай Ли и Мэй ещё там гуляют, наверное, я тебя с ними познакомлю.
Зуко трещал, не умолкая, явно обрадованный сверстнику. Впрочем, и Азула тоже немного расслабилась.
– Прости, пожалуйста, что не поверил в то, что ты маг Огня, – на всякий случай повинился Евгений перед принцессой. – Просто это же…
– Ну да, это редкость, – кивнула Азула. – Но я собираюсь стать Мастером Огня в десять лет и Великим Мастером Огня в четырнадцать.
– Мама сказала, что в двенадцать тебя отправят в Императорскую Академию и там тебе нельзя будет использовать магию Огня! – тут же вклинился Зуко. – Так что можешь забыть о том, чтобы стать Великим Мастером. Я стану Великим Мастером, дядя Айро сказал мне, что у меня есть все задатки.
Азула остановилась и закусила губу, как будто стараясь не заплакать.
– Противный Зу-Зу! – закричала она и сделала характерное движение.
– Чан, бежим! – закричал довольный Зуко и потянул Евгения за собой. Они понеслись, уворачиваясь от небольших искр огня – Азула явно контролировала силу и не хотела им серьёзно навредить.
– А это… Она ничего так во дворце не подпалит? – спросил он Зуко, когда они оторвались и спрятались в закутке.
– Не, во дворце всё из кокутана, а он не горит, мы пробовали.
– Кокутан?
– Да, вроде дерево такое, – пожал плечами Зуко, выглядывая в коридор. – Пошли, она бежит!
* * *
Детские игры немного утомляли, но Евгению пришлось приспособиться. Отец оставил его «погостить» на время предстоящей военной кампании в Царстве Земли, а вот подруг Азулы – Мэй и Тай Ли – наоборот, забрали родители. Как выяснилось, отца Чана звали тоже Чан, а брата звали Дан Лао, и он офицер армии, как и принц Лу Тэн, они где-то служили в одном месте и вроде тоже должны были участвовать в предстоящей осаде города Ба Синг Се.
Их занимали обучением магии Огня, Евгений перешёл в «класс Зуко», то есть к его учителям. Также их обучали каллиграфии, географии, некоторым наукам.
Евгений несколько раз бывал в Японии и немного знал японский, так как в их клубе они тоже практиковали каллиграфию – как один из Путей самосовершенствования. Но всё равно пришлось срочно навёрстывать с письменностью, её он понимал с пятое на десятое, но благо, что на слух было ясно всё, что говорят, и это сильно облегчало освоение письменной речи.
Как выяснилось из каменного календаря, дней в году было больше, чем он привык, но зато считать дни месяца на костяшках кулака не приходилось, их всегда было тридцать один. А ещё года были не подряд, а эрами и животными из китайского цикла со Змеёй, Кабаном и прочей живностью, но к этому тоже пришлось просто привыкнуть.
Через четыре дня после дня рождения Азулы, который произошёл в шестой день четвёртого месяца, то есть шестого апреля, когда принцессе исполнилось девять лет, пришло сообщение о том, что начата осада столицы Царства Земли, к которой смогли перебросить армию народа Огня.
Глава 4. Магия Огня. Кошмары, воплощённые в жизнь
С наступлением осады этого глупого неприступного города Царства Земли отец стал совсем занят государственными делами. Кажется, у него оставалось время на тренировки только глубокой ночью, когда Азула спала. Несколько раз ей всё же удавалось проснуться и подглядывать через щёлочку в двери, но о том, чтобы присутствовать самой, не могло быть и речи. К тому же однажды отец обнаружил её и спросил, что она тут делает и почему не в кровати.
– Мне приснился кошмар, – вспомнив враньё брата про то, как она поджигает его комнату, сказала Азула. На миг представилось, что отец, может быть, даже обнимет её, как это делала мама с Зуко, когда тот жаловался ей на плохие сны, погладит по голове и поцелует в лоб.
– И что же тебе приснилось? – отец чуть выгнул бровь, но попыток прикоснуться не сделал.
– Что… Армию дяди Айро разгромили, – отвела взгляд Азула.
Не так давно пришло очередное письмо с фронта. Осада шла уже четвёртый месяц, но пока безрезультатно.
– Мы знали, что Ба Синг Се будет сложно взять. Это очень большой город, окружённый несколькими стенами, говорят, что внешняя длиной более сотни километров и выше нашего дворца… – сказал отец. – Но если у твоего дяди получится, то мы сможем остановить Столетнюю войну. И наконец победим. Возвращайся в свою комнату. Ты сильная и смелая девочка, глупо бояться того, что никогда не случится. Ба Синг Се возьмут. Не зря Принца Айро называют «Драконом Запада».
– Да… Хорошо, – склонила голову Азула, скрывая своё разочарование.
За семейным завтраком – единственным приёмом пищи, который отец позволял себе, чтобы отвлечься от работы, он сказал про ночную прогулку Азулы матери.
– Не понимаю, почему Азула прибежала через половину дворца ко мне, а не пришла к тебе, Урса.
Азула чуть не подожгла стол от неожиданности. Оказывается, отец даже не видел и не понимал, что мать…
– Разве ты не знал, что твоя дочь редкостная лгунья, Озай? – бросив на неё очередной презрительный взгляд, процедила мать. – Как знать, зачем она бегала ночью по дворцу…
Азула почти привыкла к такому отношению. Почти. Но от этих слов, сказанных перед отцом и Чаном, который тоже кушал с ними, потому что так выпросил Зуко, чуть не разревелась прямо за столом.
– Думаю, она опять пакостила и хотела пробраться в комнату Зуко, чтобы снова его напугать, – продолжила мать. – А когда её поймали…
– Прекратите! – внезапно перебил мать Чан, вставая. – Вы ужасная мать! Поэтому Азула не пришла к вам, а пошла искать своего отца.
Мать даже приоткрыла рот, с изумлением уставившись на Чана, который это сказал.
– Извините, – нахмурился Чан, чуть растерявшись, когда все на него посмотрели.
И Азула поняла, что это её шанс.
– Можно выйти из-за стола? – тихо спросила она, закусывая губу и задрожав подбородком, словно не может сдержать подступающих слёз. Впрочем, ей почти не пришлось притворяться, в душе была целая буря разных чувств.
– Да, иди, – посмотрел на неё отец, разрешая прервать завтрак.
– Я тоже наелся, можно выйти? – спросил Чан, хотя его тарелка была пуста только наполовину.
– Да, – кивнул отец во второй раз. – Зуко, ты тоже иди.
– Но я…
– Иди, – с нажимом сказал отец, и все они ушли из энгавы, в которой завтракали.
– Всё из-за тебя, Азула! – как всегда начал жаловаться Зуко. – Я почти не успел ничего съесть. Зачем ты вмешался в разговор взрослых, Чан? Всё из-за нюней Азулы. Мама права: она всё время врёт…
Азула не успела ничего сделать сама, потому что её закрыл спиной Чан и она только и услышала что-то вроде шлепка, а потом Чан и Зуко покатились по полу, совсем не как воины и аристократы – пыхтели и боролись без применения магии, как самые обычные мальчишки. Но внутри отчего-то стало так тепло.
– Хватит! – сказал Чан, который подмял под себя Зуко, явно одержав победу. – Хватит быть эгоистом и маменькиным сынком, Зуко. Урса постоянно третирует твою сестру, защищает тебя от маленькой девочки. Это не справедливо. Ты – старший брат…
– Вот поэтому она должна меня слушаться, – перебил Зуко, по прежнему пытаясь выкрутиться из хитрого захвата. – А она не слушается. Она вредная и злая!
– Потому что так мама сказала? – хмыкнул Чан, а затем отпустил замершего Зуко и отряхнулся. – Своей головы на плечах нет? Твоя мать почему-то просто не любит Азулу и души не чает в тебе. Со стороны очень заметно. А я тут уже пятый месяц живу.
– Да она всегда была вредной! – заорал Зуко, подскакивая и показывая пальцем на Азулу. – И специально назло маме и мне стала изучать магию Огня, чтобы выделиться перед дедом! Она – маленькое чудовище!
– Ты говоришь словами своей матери, – ответил Чан прежде, чем Азула что-то ответила или сама врезала братцу. – А Азула оказала тебе услугу, став сильнее. У тебя всегда перед глазами будет пример, к которому можно стремиться и догонять, становясь сильней самому. Принцу народа Огня не пристало быть посредственностью в магии. Значит, надо делать в два раза больше тренировок, чем Азула, и поставить себе целью превзойти её, а не желать, чтобы она просто стала хуже тебя.
– Поэтому ты тренируешься с ней? – спросил Зуко, прищурившись.
– Азула прекрасно чувствует Огонь, ци и свой дзинг, – кивнул Чан. – И очень понятно объясняет. Вы – брат с сестрой, я всегда хотел, чтобы у меня была сестра или брат...
– Но у тебя же есть Дан Лао, – перебил Зуко.
– Он слишком взрослый, – мотнул головой Чан. – Это точно не товарищ для игр.
– Кузен Лу Тен тоже намного старше нас, и он, кажется, никогда даже не играл с нами, разве что только тогда, когда я был совсем маленьким, – согласился Зуко. – Ладно… Но я тогда тоже хочу тренироваться с вами.
Внезапно у всех троих заурчало в животах.
– Эх… Я голоден, – скривился Зуко.
– Мы можем попросить еду на кухне, – предложил Чан. – Что? Вы не знали, что во дворце есть кухня?
– А я думал, что это мама готовит… – удивился Зуко. – Она точно дедушке готовит отвар какой-то, чтобы суставы не болели, вроде. Между прочим, из тех цветов, которые ты всё время пытаешься поджечь, Азула!
– Я же не знала, что они такие важные, – слегка смутилась Азула, искоса посмотрев на Чана. – Я думала, они бесполезные.
– Нет, они единственные цветы, которые цветут круглый год, и они из волшебного места – Долины Забвения. Мне мама рассказывала, – похвастался Зуко. – А отвар из них целебный, но нужно всегда свежий варить.
– Долины Забвения? – переспросил Чан, явно заинтересовавшись.
– Да, – оживился Зуко. – Мама рассказывала, что там обитают разные духи природы, а в середине есть чудесное озеро и, по легенде, дух из него выполняет любое желание.
– А что взамен? – хмыкнул Чан, разделив некоторый скепсис Азулы.
– Взамен?
– Зачем каким-то духам выполнять твои желания за просто так? – вклинилась Азула. – Не дураки же они. Мэй нам с Тай Ли рассказывала страшную историю про то, что у них в Шу Дзинге есть легенда про отрубленные головы, которые летают или прыгают по склонам, и они отгрызают головы путников, чтобы забрать его тело себе. Мэй так здорово про это рассказывала!
Азула чуть погрустнела, вспомнив про подруг, с которыми так давно не виделась и неизвестно, сколько они ещё не увидятся. Когда она заикнулась матери о том, чтобы Мэй и Тай Ли снова пригласили погостить во дворец, та сказала, что она плохо влияет на этих девочек – кто-то из слуг доложил, что Тай Ли ссорилась с Чаном. И мать «поговорила с их родителями». Что было дальше, мать не стала объяснять, но зная её, Азула предполагала, что может больше и не увидеть подружек. Разве что в Императорской Академии, про которую как-то упоминал Зуко, но туда брали в двенадцать, а до этого возраста ещё ой как долго.
– И ты ещё врёшь, что тебе кошмары снятся! – обличительно показал на неё пальцем Зуко, прервав грустные мысли. – Да эта история с головами страшней любого кошмара!
– Эй, я тоже люблю страшные истории, – защитил её Чан и помрачнел. – Но это не значит, что кошмары мне не снятся.
– И что тебе снится? – скептически спросил Зуко.
– Разное, – пожал плечами Чан. – В основном, что я не могу быть с теми, кого люблю, а с ними случается… всякое.
– Это из-за разлуки с семьёй? – спросил Зуко, и Чан вздрогнул.
– Отец… – Азуле совсем не захотелось дразнить из-за этого Чана, потому что она понимала, что значит скучать по тому, кто тебе близок. – Отец сказал, что мы обязательно победим и Столетняя война закончится.
– И что будет потом? – спросил Зуко.
– Не знаю. Наверное, будет мир, раз мы всех захватим, – пожала плечами Азула. Взгляд Чана, который посмотрел на неё, показался девушке странным, как будто… ему было больно. Может, Зуко всё же умудрился его ударить, когда они дрались?
* * *
– Господин Чан! О, и принц Зуко и принцесса Азула с вами, – поприветствовала их крупная женщина с простым лицом и большими щеками, на голове у неё был платок, завязанный узлом на макушке.
На кухне, которая, оказывается, располагалась на первом нижнем уровне дворца, было жарко и пахло всем подряд. Стояли большие чёрные котлы с эмблемами Огня, в которых что-то варилось.
– Это тётушка Мао, – сказал Чан. – Тётушка, так вышло, что мы остались голодными, а у нас ещё тренировка…
– Ох, сейчас, детки, – засуетилась женщина. – Такие худенькие, да тренируетесь… Ох, у нас уже всё в хозяйские покои унесено… Только солдатская похлёбка и осталась, в казармах ещё не завтракали, у них утренние тренировки. Принц и принцесса к такому не привыкшие…
– Мы будем похлёбку, – сказал Чан и, повернувшись к Азуле, вопросительно посмотрел на неё.
– Да, я буду, – кивнула она.
– И я, – согласился и неженка-братец.
Похлёбка оказалась пряной и вкусной, хотя и правда немного непривычной, но Азула съела всё, не желая отставать от брата и Чана.
– Спасибо вам большое, тётушка Мао, – поблагодарил Чан. – Вы нас спасли.
– Ой, – отмахнулась от него женщина, как будто чуть покраснев, – скажете тоже, господин. Рада была вам услужить.
А потом, до уроков со своими учителями, они успели немного позаниматься втроём – и Зуко только глаза пучил, когда увидел разминочный комплекс.
* * *
Конечно, из-за выходки Чана ничего в отношении с матерью не изменилось. Азула считала, что глупо было бы о таком мечтать и на что-то надеяться. Но отец стал как-то более пристально на неё смотреть, а за завтраком иногда говорил, что знает, что она изучила ещё одно упражнение, показывая, что следит за её успехами. Впрочем, это, кажется, злило мать ещё больше, но при Чане та почти не отчитывала, только наедине в комнате. Да и приходилось признать, что Зуко стал гораздо меньше жаловаться, не желая ссориться с Чаном.
Азула всё равно ходила подглядывать за тренировками отца, но была осторожнее, чтобы не попасться. Теперь она пробиралась в Малый зал заранее и пряталась в нише за гобеленом, как делала когда-то, подглядывая за Зуко. Правда, выбираться оттуда было сложней, чем из коридора, но зато и всё намного видней. Азула принесла в нишу подушку, а ещё сама убрала там пыль и, бывало, даже засыпала там. Было даже хорошо, что мать никогда не проведывала её перед сном.
Сегодня не успел отец разогреться, как в запасные двери, возле которых Азула когда-то пряталась раньше, постучались. Вошла какая-то старушенция с крупным носом.
– Что тебе, Элуя? – коротко взглянул на старуху отец.
– Прошу прощения за вторжение, принц Озай, принцесса Урса снова написала письмо в родной город, – эта Элуя показала какую-то бумагу.
– Я уже говорил тебе, что меня не интересует, что там пишет родным моя жена, – вздохнул отец. – Не стоит меня этим беспокоить.
– Но… – старуха поклонилась. – Это письмо сильно отличается от предыдущих, принц Озай, это заслуживает вашего внимания. Здесь ваша жена пишет… пишет про большой секрет. Тысяча извинений, если я ошиблась.
Азула чуть не выдала себя, так ей стало интересно, что там за секрет. Да и какой-то «родной город» матери, с которым она тайком переписывается!
Отец взял протянутую бумагу, а потом его аж затрясло.
– Невозможно! – сжал отец письмо, а потом он шагнул к старухе-доносчице, которая принесла бумагу. Та отступила на шаг. Азула затаила дыхание, сердце билось в горле и в ушах от страха, который разлился по комнате. Отец в этот момент был очень грозным.
– Если об этом узнает хоть одна душа… – с угрозой начал отец, но старуха упала на колени и распласталась на полу, подвывая.
– Клянусь, об этом никто никогда не узнает, принц Озай!
– Прости, Элуя.
Азула увидела только вспышку и тут же отпрянула, больно впечатавшись в стену. А через секунду её укрытие обнаружили, сдёрнув пыльный гобелен с эмблемой Огня.
– Азула?
Глава 5. Менталитет. Сложности семейных отношений
Евгению всё же пришлось привыкать откликаться и зваться «Чаном», тем более, это было созвучно с его давней кличкой. Только теперь не фамилия, а имя.
Не задумываешься о таких вещах, когда сам уже взрослый, но… Оказалось, что ребёнком быть очень сложно. Местные традиции послушания и вежливости порой заставляли мозги дымиться. Хорошо ещё, что Чан оказался магом огня – маги высшая каста в местной иерархии и стояли над всеми, кто не маг. И это ему ещё повезло, что тех взрослых, которые на самом деле имели над ним власть, то есть отца и старшего брата, рядом не было, а Азула и Зуко очень разговорчивые дети.
В силу хобби, которое Чан когда-то сделал делом своей жизни, он увлекался и восточной культурой, но практика показала, что этого недостаточно. И этот мир состоял из тысяч нюансов. Например, ели тут палочками, но железными, которыми гораздо тяжелее орудовать, чем деревянными. И эти палочки просто имелись у каждого в специальном чехольчике, их всегда таскали с собой или приносили к приёму пищи. Он помнил свой первый затык с этим, когда только-только «заполучил» тело: он ещё переваривает случившееся, посадили с какими-то важными шишками за один стол, приборов нет, а все откуда-то как подоставали палочки и едят себе. Впрочем, некоторые продукты ели руками, возможно, на случай, если кто-то был без палочек. Принц Айро вот ел так, и Чан тогда тоже потихоньку перекусил, подражая Наследному принцу, благо на детей, которым обычно положено «сидеть ниже травы и быть тише воды», никто не обращал внимания. Потом увидел, как Зуко, облизав свои палочки, складывает их в «ножны», и обнаружил такие же у себя на поясе.
С палочками были связаны ещё некоторые традиции, к примеру: нельзя ими есть то, что едят руками, нельзя втыкать их в куски, уронить палочки очень неприлично. Так что пришлось потренироваться, чтобы всё получалось. В общем, Чан старался подражать Зуко или Азуле и почти не прогадывал.
И всё же возраст как напрягал, так и помогал в некоторых аспектах. Пока Чан жил во дворце, ему исполнилось двенадцать лет. Впрочем, в местной культуре немного странно считали. Про ту же Азулу, фактически младшую брата на два года, говорили, что она «младше на год», имея в виду, что между их рождениями прошёл год. А про Чана и Зуко говорили на местном наречии что-то вроде «рожденные по-соседству», то есть условные сверстники-погодки. Детство позволяло совершать ошибки и учиться.
Первый старший возраст у местных детей наступал в четырнадцать. Мальчики переходили в категорию «юноши». Могли сдать что-то вроде официального экзамена на Мастера Огня, говорить наравне со взрослыми, но по старшинству, и обойтись без регента или опекуна, если садились на трон или получали наследство. В общем, уже отвечали за себя сами. С четырнадцати лет тут казнили и в целом наступала полная уголовная ответственность без поблажек. Девочек в четырнадцать вовсю выдавали замуж. Ещё парней уже с четырнадцати брали в армию народа Огня, но Озай, судя по разговорам, пытался добиться того, чтобы этот возраст повысили до шестнадцати, и многие генералы были с ним согласны. Следующий «особый год» наступал в семнадцать. С этого возраста юноша считался мужчиной и мог жениться. Девушкам вроде как рекомендовали обзавестись первенцем. С двадцати одного года мужчинам можно было занимать важные государственные должности, получить наивысшие чины типа «генерал», «адмирал», стать мэром города или наместником провинции. Отец Чана, как выяснилось, стал адмиралом в двадцать два.
* * *
В отличие от того первого «официального» обеда, с семьёй принца Озая принятие пищи было почти неофициальным, то есть тоже с соблюдением этикета, но гораздо свободней в темах для общения. Как минимум дети разговаривали за столом, могли даже первыми обратиться или общаться между собой.
Впрочем, бывало, что и Озай «по-простому» брал себе что-то сам или даже таскал палочками с блюда то, что едят руками, а ему могла налить цветочное вино в бокал Урса, а не слуги – их так-то было целых двое – на каждую сторону самого обычного европейского стола, за которыми ели во дворце. Чан только месяц на четвёртый сообразил, что всё это означало, что при нём как бы все расслабляются и считают за «своего». Понял это он после обеда в таком же «семейном кругу», но с каким-то там генералом, который привёз «вести с полей», то есть с фронта. Тогда Озай не позволил себе даже улыбки, не говоря уже о том, чтобы чуточку подурачиться с детьми или поддразнить Зуко, который на самом деле всегда очень смешно дулся. Впрочем, чем дольше длилась осада Ба Синг Се, тем серьёзней и задумчивей становился Озай, занятый государственными делами, а общие трапезы сократились до одних завтраков.
Насколько Чан понял, у местной аристократии в принципе принято воспитывать старшего сына по военной стезе, а младшего по линии управления. То есть все важные чиновники тут тоже были магами Огня, и Озай, как младший сын, занимался всякими экономическими вещами вроде обеспечения армии и флота. И, похоже, в данный момент вся нация пахала на эту осаду, решив поставить всё на кон ради победы в войне, и Озай работал как проклятый, чтобы обеспечить её из тыла. При том, что в местной военной культуре к таким «чиновникам», которых и в прошлом мире звали «тыловыми крысами», не особо уважительно относились, почти на грани пренебрежения. Ну как бы «мы-то воюем, а ты-то дома сидишь, ничего не делаешь».
Азула как-то проговорилась о том, что её отец весьма сильный маг Огня и постоянно тренируется. А Чан однажды и сам видел, как из того зала, где проходил его «кастинг» на роль друга самого младшего принца, выносили прожжённые манекены в зелёных одеждах войск Царства Земли. Возможно, Озай и хотел бы и сам «повоевать», но традиции были сильнее него.
* * *
Пользуясь советом из поговорки насчёт того, что следует быть поближе к кухне и подальше от начальства, Чан завёл парочку знакомств среди слуг и прикормился у тётушки Мао – главной сплетницы дворца и потомственной служанки. Мао жила во дворце чуть не с рождения, заменив свою бабушку, которая готовила «ещё самому Лорду Созину», развязавшему Столетнюю войну.
Тётушка, на кухню которой буквально стекались всевозможные слухи, оказалась кладезем информации, например, рассказала, что жена Озая – Урса – из простых, дочь какого-то судьи из маленького городишки на окраине острова Феникса – главного и самого крупного острова Страны Огня. Город тоже называли, но Чан запомнил, что это был типа местный «Ханты-Мансийск», известный только из-за какой-то «гиблой долины», расположенной рядом. Впрочем, если задуматься, то Ханты-Мансийск ещё бы дал фору местной столице – Коокешуто, но что поделать.
