Текст книги "Не друг (СИ)"
Автор книги: Мия Шугар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Глава 11
Радо
Радослав Тодоров вот уже несколько лет руководил Семихолмской стаей, перешедшей ему от отца Михаила вместе со всеми правами альфы.
Семихолмская стая по меркам некоторых других, была небольшой, – всего-то пятьсот волков в нескольких десятках семей, – но очень сильной и дружной и это целиком и полностью заслуга отца и сына Тодоровых.
И Михаил и Радослав много времени уделяли усилению сплочённости между своими волками, правили твердо и справедливо. Правда, по мнению Радослава, отец все же иногда передавливал авторитетом. В некоторых вопросах можно было обойтись более мягкими способами и наказывать за провинности не по верхней границе возможных наказаний, а по нижней.
Отец только посмеивался над Радо.
– Запомни, сын, наказывать нужно так, чтобы виновный не захотел второй раз совершить проступок. А после твоих поглаживаний он решит, что ничего страшного не произойдет, если повторить.
– Значит серьезно наказывать нужно во второй раз!
– Не-а, – старый альфа продолжал снисходительно улыбаться. – Одного раза вполне достаточно.
– Отец, ты сломал руку Федору за то, что он воровал яблоки в твоём саду! Ты думаешь, это адекватное наказание для пацана за кражу фруктов?
– Думаю да. Пацану, как ты его назвал, уже почти шестнадцать лет и ему давно пора обзавестись серым веществом в черепной коробке. И, раз родители ему не объяснили, что воровать нехорошо и больно, то пришлось за его воспитание взяться мне. Уверяю тебя, – второй раз он в мой сад не полезет.
Этот момент в отношениях между отцом и сыном был единственно-спорным, и, даже став альфой, Радо не поменял своего мнения и не стал жёстче, а эта небольшая разница между ним и отцом привела к неожиданному результату – Радо заслужил не только уважение членов стаи, но и их искреннюю любовь.
Отец тогда сильно разозлился, выдав одну из последних вспышек строгого характера своего волка, и, в попытке как-то отыграться и успокоить ущемленное эго, заставил Радослава жениться на выбранной им девушке. Просчитался он в одном – сыну было все равно и он спокойно согласился на навязанный брак, как и невеста – дочь альфы дружественного клана.
В первый год семейной жизни сына Михаил присматривался и пытался уловить признаки малейшего недовольства у Радо или Силаны, но ничего такого не замечал. Они производили впечатление обычной пары, у которой все хорошо и Михаил, окончательно успокоившись и потешив себя тем, что отлично разбирается в молодежи, принялся ждать внуков.
Но прошел ещё один год, за ним и ещё два, а внуков пока не наблюдалось, что начало подбешивать бывшего альфу, характер которого к старости все больше портился – из него просто фонтаном полезла прежняя жестокость. Благообразный, седой и ещё очень крепкий старик требовал ужесточать наказания на судах альфы, с пеной у рта призывал чуть ли не казнить шаловливую молодежь, а на небеременную невестку отказывался даже смотреть и все общение с ней свёл к упрекам.
Радо даже в чем-то понимал отца – он сам был единственным ребенком в семье и никаких племянников-альф, да и простых племянников не имел. Если у Радо не появится сын-альфа, род Тодоровых прервется. Рано или поздно Радо придется уступить место вожака кому-то молодому и дерзкому.
Неожиданный звонок в первые минуты показался шуткой, чьим-то глупым розыгрышем, но собеседник, представившийся альфой одной из дружественных славянских стай, все рассказал и прояснил возникшие у Радослава вопросы. И так у него все складно получалось, что Тодоров даже засомневался – может, и правда у него где-то есть сын?
Закончив разговор и отложив в сторону телефон, Радослав задумался.
Как этот Бесстужев назвал женщину? Люба? Люба-Любовь-Любушка… Радо прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания двадцатитрехлетней давности и возвращаясь мыслями в жаркую зиму.
Это было непросто. Весь период лет с восемнадцати и до двадцати пяти прошел для него, как в хмельном угаре. Темпераментный и сильный волк бунтовал, требовал приключений и пытался соблазнить все, что было наряжено в юбку. Его постельных побед и разбитых девичьих сердец в тот период было не счесть.
Но "ту самую" Любу он, кажется, вспомнил. Нет, не внешность, его женской красотой не удивишь. Зато хорошо впечаталось в память недоумение, когда он пришел к ней в номер в назначенное время и наткнулся на пожилого господина из Германии, въехавшего туда пару часов назад. На рецепции подтвердили, что нужная ему девушка убыла ещё вчера и никаких контактов и записок ему не оставляла.
Сначала Радо разозлился. Шутка ли – его, такого распрекрасного, обманули и кинули, но потом пришло понимание, что все к лучшему, да и симпатичная блондинка за стойкой так приветливо улыбалась…
Других Люб той зимой, тем более, уехавших из города, он не помнил, значит – это она.
Но, даже разобрав по крупицам и заново связав все факты воедино, Тодоров-младший продолжал сомневаться в том, что у него есть сын от простой человеческой женщины.
Сколько их перебывало в его постели, и ничего. Ни одной беременности, хоть и некоторые волчицы очень этого хотели, мечтая стать новой Луной стаи.
Радо, в принципе, не был против детей, как и любой другой оборотень. Он прекрасно знал, какую ценность представляет потомство и как тяжело иной раз обзавестись им.
Яркий пример – его семья. Отец был единственным ребенком своих родителей и у него тоже родился только один сын – Радо. Мать Радо умерла при попытке произвести на свет второго ребенка и это тоже показывало, как тяжело давались дети женщинам их вида.
Да что там далеко ходить! – сам Радо вот уже много лет женат, но отцом так и не стал.
Нет, здесь явно произошла какая-то путаница, неизвестный парень не может быть его сыном.
И, для того, чтобы раз и навсегда прояснить этот вопрос, Радо решил пригласить Бесстужева вместе с так называемым "сыном" к себе с дружественным визитом.
Но все оказалось не так просто.
– Нет, Радо, Никита не может сейчас никуда ехать, – ответил по телефону на его предложение Бесстужев.
– Почему?
– Его волк слишком неустойчив, ему нужно время. Я говорил – он только начал оборачиваться и одновременно обрёл истинную пару. Короче, мальчишка – огонь. Его учить нужно и следить постоянно. Без пары он с места не сдвинется, а с ней ещё хуже – дальняя дорога, множество людей вокруг, незнакомая обстановка, твои волки. Сорвётся и натворит дел. А знаешь что? – На секунду в трубке повисла пауза. – Приезжай ты к нам.
* * *
Настя
От неожиданного стука Никита подпрыгнул на кровати, кинул на меня одеяло так, что я утонула в нем с головой, и, как был в трусах, так и помчался к двери.
Я тоже зашевелилась – потянулась, прислушалась к внутренним ощущениям и, поняв, что почти ничего не болит, встала.
Никита вернулся, когда я допивала первую кружку чая и лениво размышляла влезет ли в меня вторая.
– Что-то случилось? Кто приходил? – На Никите, как говорит моя мама, "не было лица". Весь какой-то дерганый и нервный, он хмурился и двигал по столу солонку и перечницу, словно играл ими в шашки.
– Альфа.
– И?
Никита со вздохом отодвинул ёмкости для специй, поднял на меня глаза и я вздрогнула от того, что в них увидела.
– Альфа предупредил о приезде моего отца.
Я со стуком опустила кружку на стол.
– Отца? К нам едет этот… забыла… Ладослав?
– Радослав. Радослав Тодоров.
Вот это новость!
– Ему, получается, сказали про тебя? И он так сразу поверил? Раз едет, значит поверил, правда же?
Никита пожал плечами и повернул голову, посмотрел в окно.
– Ты не рад? – Ну что я несу? Видно же, в каком он смятении.
– Я не знаю, – ещё одно движение плечами, пальцы в замок у груди, растерянность в каждом жесте. – Столько лет я добивался у мамы правды и… ничего. А теперь вот… Неделю назад узнал про отца и он уже едет.
– Может, не стоит так торопиться? – Я сегодня просто мастер диалогов, ляпаю первое пришедшее на ум. Нет бы подумать – Радослав УЖЕ едет, он в дороге и мы этот факт никак не изменим.
– Альфа сказал – нужно прояснить все до конца. Я так понял – Радо сомневается в том, что я его сын. Хочет узнать правду.
– А ты как думаешь? – Я постеснялась спросить у него, не могла ли теть Люба что-то напутать, да и как такие вещи вслух произносить? Практически напрямую намекнуть о неразборчивости его мамы в связях! Нет, я такое сказать не могу, извините.
– Я своей маме верю, – твердо ответил Никита и на этом мы закрыли тему.
Ожидание визита предполагаемого папаши внесло некоторое напряжение в какой-никакой привычный распорядок дня. Я старалась отвлечь Никиту от мучающих его мыслей, но мои усилия практически не приносили результата – Никита пребывал в задумчивом состоянии, а потом и вовсе взял телефон и вышел из дома.
– Ты куда?
– Маме позвоню.
Это было неожиданно, но обнадеживающе.
После теть Любиного признания я всерьез запереживала за их с Никитой отношения.
Всю неделю Никита игнорировал звонки мамы, не отвечал на ее сообщения и сам, конечно, не звонил и не писал. Бедная его мама дошла до совершенного отчаяния и решила узнать о его делах через меня, и я, помня о слабом здоровье женщины, ответила и заверила, что с ним все в порядке.
Поведение Никиты вызывало вопросы и у меня, но не могла же я его насильно заставить общаться с мамой? Пару раз намекнула, наткнулась на жесткое сопротивление, и отстала. Сами разберутся.
И вот теперь он ушел звонить, а я подумала, что и так весь день просидела дома и решила выйти на прогулку.
День выдался чудесный – не слишком жаркий, но и не холодный. Приближение осени ощущалось по свежим ночам и по обильной утренней росе, а днём было все то же привычное континентальное лето.
Я махнула рукой Никите, расхаживающему с телефоном по лужайке перед домой, и пошла по давно разведанной тропинке вдоль реки. Никита помахал в ответ и двинулся следом на некотором отдалении. Затянулся его разговор с мамой, но это и хорошо, им это нужно. Пусть выскажут свои обиды, решат все вопросы и заживут как раньше, без ссор и недомолвок.
Я медленно продвигалась вперёд, собирала редкие лесные цветы и симпатичные стебли злаков, посматривала на бликующую в лучах вечернего солнца гладь реки и чувствовала себя вполне сносно, что само по себе было удивительно.
На ум пришли чьи-то слова, запавшие в душу и как нельзя лучше подходящие к ситуации, в которой я оказалась – "Я сильная не потому, что могу всех победить, а потому, что могу пройти через все испытания и не сломаться."
А ведь и правда, – в жизни такое произошло, все полетело кувырком, перевернулось с ног на голову, а я вот иду, цветы собираю, рекой любуюсь и улыбаюсь солнечному дню.
– Настя! – от резкого окрика и напряжения в голосе Никиты я споткнулась на ровном месте и, неуклюже взмахнув руками и растеряв собранные стебли, упала.
Я не ударилась и даже не поцарапалась, за что большое спасибо плотному дениму на ногах, но испугалась не на шутку – на тропу в каких-то двадцати метрах от меня вышли три волка.
– Настя! – повторный окрик превратился в рычание, за спиной раздался треск одежды и уже знакомый хруст, услышав который я непроизвольно прикрыла глаза – Никита обернулся волком.
Волки оживились, обменялись короткими порыкиваниями и это все, что я успела заметить до того, как через мою голову перелетел здоровенный волк Никиты и встал на пути у гостей.
Он предупреждающе зарычал и отступил на шаг назад, бедром подталкивая меня, заставляя встать.
Я осторожно поднялась на ноги, посмотрела на незнакомых волков и попятилась назад.
– Никита, пойдем со мной, – шепотом позвала я, но зверь лишь дёрнул ухом и выше поднял голову, рассматривая возможных противников.
Пришлые волки не проявляли агрессии, скорее демонстрировали интерес и я даже притормозила, заинтригованная происходящим и неожиданной догадкой – а не те ли это гости, которых мы ждали весь день?
– Никит, – опять позвала я. – Это он?
Никита, конечно, ничего мне ответить в животном виде не мог, но кончики его ушей дрогнули, а нос шумно вдохнул, выискивая в воздухе следы запаха волков.
Один из трёх гостей выступил вперёд, но сразу остановился, услышав предупреждающий рык Никиты, и тоже потянул носом.
Медленно и осторожно звери обнюхивали воздух, изучающе разглядывали друг друга и я, даже стоя в относительном отдалении от них, отчётливо видела удивление и волнение обоих волков.
Надо сказать, что удивлялись не только они, но и я, особенно когда пришлый волк вдруг легко поднялся на задние лапы и на моих глазах превратился в высокого темноволосого мужчину, невероятно похожего на Никиту.
* * *
Я тихо ахнула и физически ощутила волну недовольства от волка Никиты в свою сторону. Затрудняюсь это объяснить, но я точно знала – ему не понравилось мое внимание к гостю, но не стоять же мне с закрытыми глазами?
Мужчина абсолютно не стеснялся своей наготы, смотрел на нервничающего волка Никиты уверенно и доброжелательно хоть и взволнованно, и все было более-менее, пока он не решил посмотреть на меня.
Мощный рык потряс тихую лесную поляну, волк Никиты дерганно взвился в воздух, извернулся в прыжке и опустился на землю в человеческом обличье.
Выпрямился во весь рост, расправил плечи и скрыл меня от пытливого взгляда гостя, а его – от моего. Но в мои планы не входило разглядывание упругого Никитиного зада, я хотела видеть хоть что-нибудь из происходящего, поэтому сдвинулась в сторону, чтобы иметь возможность наблюдать за выражением лица и мимикой незнакомца.
– Здравствуй, Никита. – Губы мужчины подрагивали от волнения, ноздри трепетали, – он точно глубоко вдыхал и изучал Никитин запах, это было понятно даже с приличного расстояния, разделяющего меня и мужчин. – Меня зовут Радослав.
– Я знаю кто ты, – Никита даже не подумал отвести взгляд, а я тихо выругалась и беспомощно сжала тонкую ветку тополя, за которую цеплялась все это время.
Никитка, ну что же ты делаешь? Даже до меня давно дошло, что нельзя смотреть прямо в глаза оборотню, тем более, такому сильному. У Радослава волчище нереальных размеров, кажется, даже больше, чем у нашего альфы, да и сам он вон какой! Рост у него, пожалуй, такой же, как у Никиты, а вот мышечной массы поболее. Да и не только в массе дело. Радослав излучал энергию уверенности и неимоверной силы, такой, что даже мне, человеку, хотелось почтительно склонить голову.
Радослав усмехнулся, дёрнув уголками губ, и вновь его лицо приобрело серьезное, даже жесткое выражение. Он в упор смотрел на Никиту и с каждой секундой его взгляд становился все тяжелее, пока не приобрел однозначно угрожающее выражение. А Никита стоял все так же прямо и только по подрагивающим от напряжения мышцам на его спине я понимала насколько ему тяжело.
Делая шаг вперёд, я ни о чем не думала. Я просто знала, что должна поддержать Никиту. Как друга, как парня, как близкого человека. Я уверяла себя, что сделала бы тоже самое для Катьки, для мамы и для любого другого родственника.
Я без страха приблизилась к Никите, двигаясь медленно, чтобы не помешать их непонятному для меня поединку взглядов. Подошла, вдохнула знакомый запах горячего тела и прижалась грудью к обнаженной спине, до каменного состояния сведенной судорогой напряжения.
Никита коротко выдохнул, накрыл обжигающей ладонью мои пальцы, скользнувшие ему на талию, и, хоть это и казалось невозможным, ещё выше вскинул голову и, я готова была поклясться! – торжествующе улыбнулся.
– Кхм… Силен… – вот хоть опять бери да клянись, – в голосе Радослава я слышала растерянность и … гордость что-ли? – Здравствуй, сын!
Вроде здоровался уже. Так, стоп! Сын? Он назвал Никиту сыном? А с другой стороны, кто он ему еще, сын конечно. Просто как-то непривычно.
Я выглянула из-за плеча Никиты. Радослав сдержанно улыбался, – все ещё пытался "держать лицо", но лучики мимических морщин возле глаз и подрагивающие уголки губ выдавали его состояние. Если бы Никита не продолжал стоять замороженной статуей, его отец бы точно сграбастал в объятия и закружил по поляне, как детсадовца.
Радослав все же не удержался – сократил и без того мизерное расстояние между собой и нами, приветственно хлопнул Никиту по плечу и, не дожидаясь ответной протянутой руки, сам вложил свою ладонь в Никитину и пожал.
Никита ответил заторможенным взглядом, кивнул Радославу, что должно было обозначать приветствие, развернулся, взял меня за руку и буквально потащил в сторону дома, по пути подняв брошенный телефон и отопнув с тропинки то, что осталось от одежды.
– Настя, я тебя умоляю, закройся в доме и ни шагу из него! – Голос Никиты дрожал, а сам он выглядел так, словно вот-вот сорвётся. – Ты меня поняла?
– Никит, что..
– Ты поняла?! – Никита повысил голос и до меня дошло – он не шутит и не собирается тратить время на уговоры.
– Да поняла я! Все, заперлась! – я вырвала руку из медвежьей хватки неуравновешенного парня, захлопнула перед его носом дверь и щелкнула задвижкой.
– Не обижайся, Насть. Я не могу сейчас обеспечить твою безопасность. Отвлекаюсь… Посиди в доме.
Дверь приглушала и так тихий голос, и от скрытой в хриплом баритоне тоски у меня заныло сердце. Бедный Никита! Сколько испытаний выпало на него одного. И, если от меня требуется такая малость – пересидеть какое-то время в доме, лишь бы ему стало легче, то я с радостью. И с тревогой за него.
– Никит, ты не волнуйся, ладно? Я никуда не выйду. Ни шагу за порог, честное слово. – Последнюю фразу я шептала удаляющейся от дома спине.
Никита шел к ближнему ряду деревьев, где его ждал новоявленный отец. Двух других волков поблизости я не наблюдала и задавалась вопросом – куда они делись? Проводили Радослава к сыну и ушли? Или спрятались где-то, сидят в засаде?
Глупость какая! Зачем им засада, все же прошло мирно. Или я что-то упустила? Никита вел себя странно, сильно нервничал и переживал за мою безопасность. Что это могло значить? Да все, что угодно, от банальной ревности, до нервного перенапряжения после встречи с отцом.
Я так и металась по нашему небольшому, – всего-то в две комнаты плюс санузел, – домику, накручивая себя и пытаясь домыслить ответы на бесчисленные вопросы, пока, пару часов спустя, не услышала стук в дверь.
– Наконец-то, – мой облегченный выдох вполне могли уловить и в соседнем городе, и я, устав вариться в собственных эмоциях, расплакалась на груди у Никиты.
Сама не ожидала от себя такого всплеска, но сейчас, ощущая щекой атласную кожу и наполняя лёгкие дивным лесным ароматом, идущим от смуглого тела, я остро чувствовала свое бесконечное двухчасовое одиночество и огромную радость от того, что вот он – Никита, стоит передо мной, живой, невредимый и даже повеселевший.
– Насть, ну ты чего? Все нормально же… все хорошо… – Никита быстро поцеловал меня в макушку и пошевелился, разжимая объятия. – У нас есть ещё запасные шорты?
– Полный шкаф, – я вытерла слезы с лица и с готовностью бросилась к гардеробу.
– Дай ещё одни. – Никита ловко спрятал под свободной трикотажной тканью спортивных штанов нижнюю часть тела, взял протянутые мной шорты и вышел с ними за дверь.
– Настя, – через минуту позвал он, и я послушно выглянула на его голос, уже догадываясь, что меня ждёт. Так и есть, на террасе сидел, облаченный в шорты, Радослав. – Познакомься, Настя, это мой отец.
* * *
Молчание бывает разным. Иногда это звенящая от накала эмоций тишина, иногда – вязкое болото, а порой и вполне комфортная дружеская атмосфера, когда приятно просто помолчать.
Что у нас было сейчас на террасе я затруднялась идентифицировать, скорее, нечто среднее между первым и вторым.
Мужчины явно уже успели поговорить ранее и сейчас обменивались короткими понимающими взглядами, я же себя чувствовала неуютно. Чего они от меня ожидают? О чем мне разговаривать со взрослым мужчиной-оборотнем, причем, наделённым властью? Я всегда терялась в таких ситуациях, да и, честно сказать, старалась их избегать.
Из взрослых мужчин в моем окружении был отчим – обладатель покладистого характера и лёгкого нрава да, пожалуй, и все. Никиту же не считаем? Ещё преподавателей можно в один рядок со взрослыми поставить, но там общение такое… специфическое, и все же, взять того же Бельшанского, – ох и сложно с ним было разговаривать. Ты ему слово, он тебе пять. Три минуты поговорила, почувствовала себя дурой необразованной и пошла восвояси, ветром гонимая.
И вот на мою голову ещё один … взрослый, самоуверенный, самодостаточный. Сидит с таким видом, словно на официальный прием пожаловал, а у самого пупок голый и ноги грязные.
– Ну что же, Настя, очень приятно с тобой познакомиться, – так и не дождавшись от меня ничего кроме растерянного кивка, начал Радослав.
А я что? Я опять кивнула, дескать, понятно, но произнести, что мне тоже очень приятно, я так и не собралась. Не стоит начинать знакомство со лжи, правда же?
Радослав вздохнул и посмотрел на меня с нескрываемым любопытством, а у меня появилось стойкое ощущение, что точно так же он смотрел бы на агукающего младенца в люльке. Интересно, мило, но что с этим делать, особенно если заплачет или испачкает пеленки, – непонятно.
– Никита сказал, что вы с ним истинная пара, – Радослав не оставлял попыток меня разговорить и я, решив, что такую настойчивость невежливо оставлять без внимания, заставила себя разжать зубы, а не ограничиться очередным кивком.
– Да.
– И как у вас? Все хорошо?
– Да, нормально. – Я молодец! Целых два слова в одном предложении!
У Никиты запас сил оказался больше, чем у меня, а может он просто успел немного привыкнуть к мысли о том, что у него есть отец, и, когда он решил взять непростой процесс общения в свои руки, я посмотрела на него с благодарностью.
– Насть, а сделай нам чаю.
За накрытым на террасе столом разговор пошел бодрее. Есть никто не хотел, но вся эта суета с кружками и передачей вазочки с конфетами, и "давайте подолью свежей заварки", расслабила и дала толчок к общению. Я уже свободнее отвечала на привычные вопросы – учеба, семья, планы на будущее, и даже рискнула задать ответные.
– Радослав …. А как вас по отчеству?
– Никак, зови просто Радо.
– Да как-то неудобно.
– Все удобно, Настя, не придумывай. Я буду только рад.
Ну вот, пару минут, как общаемся, а он уже командует. Я сосредоточилась на изучении геометрического орнамента на крышке заварочного чайника, а Радо вздохнул.
– Не обижайся на меня, Настя, нет у меня мысли задеть тебя. Сам не свой от нежданной радости..
Пронизанный искренним чувством голос заставил меня оторваться от изучения чайника и посмотреть на Радо.
– Ты ещё очень юна, Настя. Я тоже был таким. В ранней молодости все кажется другим, более ярким, что-ли. Когда впереди целая жизнь, а ты полон планов и надежд, ни о чем плохом думать не хочется и ты уверен – все в мире подвластно одному твоему желанию. Юношеский максимализм, слышала о таком? Конечно, слышала. С возрастом он ослабевает и на первый план выходят другие вещи. Например, семья. Ты начинаешь ценить моменты, проведенные вместе с родными, и всеми силами стремишься, чтобы их, этих моментов, было больше… – Радослав замолчал, виновато посмотрел на нас с Никитой, и продолжил: – Не получается у меня объяснить нормально, все не то. Внутри, – Радо стукнул себя кулаком по груди, – все бурлит от чувств, а слова … все не то..
Теперь Радо изучал простую сервировку чайного стола, а я, вопреки его убеждению, понимала, что он хотел донести своей путанной речью.
– Я просто хочу вас лучше узнать, – подтвердил он мою догадку. – Пообщаться с тобой и, – Радо поднял голову и улыбнулся Никите, – с тобой.
Ну раз так, давайте общаться.
– Вы правда ничего не знали о Никите? – Вопрос не самый удачный, но уж какой есть.
Радо, кстати, совершенно не смутился и не обиделся.
– Нет, Настя, я не знал. Всем было бы намного проще, узнай я эту информацию раньше, но, что уж теперь… Никита, – Радо серьезно посмотрел на сына, – я уже говорил, но повторю ещё раз – не обвиняй мать ни в чем. Может, она и ошиблась, не сообщив мне о тебе, но она вырастила тебя отличным парнем. Вряд ли бы я смог лучше. И как она справилась с альфой?
Никита вопросительно склонил голову и я машинально повторила его жест. Какого альфу имеет в виду Радо и с кем справилась тетя Люба?
– Ты не знал? – Радо присвистнул.
– Что? – одновременно спросили мы с Никитой.
– Сын, ты альфа. Как я, как твой дед и его отец, как все мужчины нашей семьи.
Если уж я оказалась ошарашена этой информацие, то о Никите и говорить нечего. В его глазах отразились все возможные оттенки шока, нижняя челюсть поползла вниз, нелепо приоткрывая рот, а сам Никита выглядел слегка оглушенным.
– Я альфа? – наконец выдавил он из себя.
– Да, Никита, ты и правда прирождённый альфа. Твой волк ещё юн и не обучен, но он точно альфа. Ты не отвел взгляд, там на поляне, помнишь? Возможно, ты не понял, но я давил всей своей силой, а ты даже не подумал уступить. А когда к тебе подошла Настя, ты послал мне такой ментальный удар, от которого пришлось уступить уже мне. Я удивлен, если честно, но и с альфой, соединённым с истинной парой, мне не доводилось раньше встречаться, хоть я и неоднократно слышал – истинная связь делает альфу сильнее.
– Удар я почувствовал, – Никита спокойно и уверенно посмотрел на отца. – Как и то, что твой волк дрогнул. Мне даже показалось, что он кинется в драку. Но и отступить я не мог, чувствовал – должен стоять и не делать и шага назад.
– Это и доказывает – твой волк альфа, он не хотел и не мог давать слабину. Но драки бы не случилось в любом случае. Мой волк старше, мудрее и слушается меня беспрекословно. Я им управляю, а не он мной. К тому же, что бы я был за отец, если бы сходу задал трепку новообретенному сыну.
Радослав с нескрываемой гордостью посмотрел на Никиту, а тот, в свою очередь, искривил губы в ироничной усмешке.
– А кто сказал, что трепку бы мне задал ты, а не я тебе?
