Текст книги "Не друг (СИ)"
Автор книги: Мия Шугар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 7
Настя
Заснул что-ли? Ну и спи, бессовестный!
Я раздраженно откинула тонкое покрывало, попыталась устроиться удобнее, но прекрасное мягкое кресло совершенно не подходило для сна. Хоть вверх ногами извернись, лучше от этого не станет.
Провозившись до того времени, когда небо на востоке начало светлеть, я, доведённая бессонной ночью до крайней степени негодования, решила не мучить бока и подниматься с этого прокрустова ложа.
– Ты куда? – Никита открыл глаза, будто тоже не спал, а только и ждал моих действий.
– Куда-куда… Гулять!
Если Никита и удивился моему желанию идти в лес практически ночью, то виду не подал и с готовностью поддержал идею поискать приключения.
За ночь значительно посвежело и мне даже захотелось накинуть что-нибудь поверх рубашки, но никаких вещей я с собой в институт на консультацию не брала, поэтому и утеплиться мне было нечем.
Мама иногда упрекала меня в излишнем упрямстве и нежелании идти на компромисс, но что я могла поделать, если такой родилась? Сама от этого страдаю, но не могу ничего поделать, как, например, сейчас, когда, замёрзшая, злая и невыспавшаяся, иду практически в полной темноте, а рядом преданно сопит Никита и выглядит при этом до противности довольным. Издевается или и правда получает удовольствие?
– Насть, давай посидим, отдохнем? Вон и дерево подходящее, можно на нем сесть. У меня бутерброды есть.
Я мысленно посопротивлялась и от души послала Никиту куда подальше, но повоевав с самой собой, признала – в передышке есть толк. Пока мы сжуем бутерброды, пройдет минут десять-двадцать и в лесу станет значительно светлее.
Мой план сработал и дальнейшая прогулка приобрела смысл – я перестала спотыкаться и получила возможность делать вид, что наслаждаюсь пейзажем. Никита без устали что-то рассказывал, вспоминал наши детские походы, залезал на деревья и раскачивался на ветках, как Тарзан.
Я только фыркала и отворачивалась. Клоун.
Чем больше я на него смотрела, тем больше понимала, что все происходящее – бред. Не знаю, зачем Бельшанскому понадобился этот цирк и как он убедил меня, что те парни превратились в волков, но такого быть не может. Вот Никитка – дурак дураком, скачет обезьяной, кривляется, ну какой из него волк?
– Настя, смотри, как я могу! – Никита, в подтверждение моих мыслей о нем, засвистел, засмеялся и перепрыгнул с ветки на ветку.
Я закатила глаза. Все, мне надоело гулять! Полдня по этому лесу шатаемся, пора бы и поворачивать назад, тем более, с запада уже давно подбираются тучи.
Я развернулась и в этот момент слева от себя услышала треск веток. Кто-то прятался в зарослях кустарника.
– Настя! – не знаю, как Никита с такого расстояния расслышал этот же звук, но его голос звучал слишком напряжённо, чтобы я могла в этом сомневаться.
– Кто здесь?! – Никита, оказавшийся рядом за какие-то секунды, задвинул меня себе за спину и зарычал на кусты.
Кусты зарычали в ответ, я занервничала, а с Никитой начало происходить нечто невероятное, до полусмерти напугавшее меня.
Ещё минуту назад веселящийся и дурачившийся парень неожиданно, как подкошенный рухнул на землю. Я вскрикнула от ужаса, представив, как сильно ударилась эта двухметровая махина о землю и какие могут быть страшные последствия у этого, но оказалось, что падение было только началом. Лежащее ничком тело вдруг выгнулось дугой, словно Никита решил сделать" мостик", опираясь на собственный затылок и беспорядочно загребая руками прошлогодние листья и мелкий лесной мусор. "Мостик" продержался недолго и Никиту опять швырнуло оземь, теперь уже ударяя спиной, а потом и вовсе началось какое-то безумие – тело несчастного друга трясло и колотило, выгибая в разные стороны, словно все его кости ломала невидимая сила. Никита бился в диком припадке, калеча себя и заставляя меня раз за разом вскрикивать от ужаса и звать на помощь.
И помощь пришла, правда не такая, как я рассчитывала.
Из зарослей, привлекших мое внимание треском веток, выпрыгнули два огромных волка и закружили вокруг Никиты. Они щёлкали зубами, рычали и наступали на беспомощного Никиту, словно хотели его покусать, а я от такого поворота окончательно растерялась и даже впала к ступор. Значит, всё-таки волки?
Никита их появление вряд ли заметил, слишком безумно он сейчас выглядел. Мой славный друг одним движением перевернулся на живот, поднялся на четвереньки и пронзительно завыл, фокусируя на мне дикий взгляд.
Это, а также его стремительное движение в мою сторону, которое отбил плечом один из волков, и послужило последней каплей для моего терпения. Я взвизгнула, развернулась и побежала. За спиной повторился вой, в котором я расслышала невыносимую боль, а затем раздался такой противный хруст, что меня чуть не вывернуло от отвратительной ассоциации с ломающимся позвоночником.
Я бежала по нескончаемому лесу и практически ничего не соображала. В голове мелькали обрывки молитвы, беспорядочные разорванные диалоги с Никитой и, почему-то, его темный взгляд надо мной, совсем как вчера, когда он "лечил" мою шею.
В боку давно нестерпимо кололо, лёгкие жгло от нехватки воздуха, перед глазами плыло, а я все бежала, подгоняемая звуками погони.
– Помогите! – Заслышав какое-то движение на параллельной тропинке, я рванула наперерез ему, через колючие заросли ирги, и вывалилась под ноги испуганной девушки и маленькой девочки, держащей в руках цветную плюшевую гусеницу.
В девушке я узнала соседку из дома напротив, ту самую, которой бугай помешал открыть дверь и впустить меня, но я даже толком не успела обрадоваться, так как проклятье трещащих кустов опять настигло меня, а следом за звуком появился и его источник – странный волк. Я, конечно, вообще не эксперт, но он действительно был странноватым на вид – то ли щенком-переростком, то ли взрослым недокормленным рахитиком. Лапы зверь словно занял у кого-то, причем не подумал о размере и взял слишком длинные и тонкие, с трудом его удерживающие в вертикальном положении. Весь какой-то взъерошенный, с шерстью неравномерной длины, он раскачивался из стороны в сторону и не понятно как стоял, но намерения при этом имел очевидные – добраться до меня.
Я опять протестующе запищала и спряталась за девушку с добрыми глазами, а за меня неожиданно заступилась малышка, погрозившая рычащему волчонку пальцем.
– Нельзя на девочек лычать!
Я не переставала удивляться происходящему, но, когда из зарослей показалась уже знакомая пара крупных серых волков, меня озарило – они же были там, с Никитой, и это значит…
Я присмотрелась к несуразному зверю. Живой блестящий взгляд янтарных глаз передавал такую сложную гамму эмоций, от которой у меня защемило сердце. Это и правда Никита? Боже мой… Как он ещё ходит после тех мучений, сквозь которые ему пришлось пройти на моих глазах? Бедный…
Новый громкоголосый рык накрыл нашу компанию и через кусты перемахнул поистине гигантский черный волк. Его массивная фигура отрезала меня, соседку и девочку от волков, а ещё один предупреждающий рык заставил двух серых волков скрыться в кустах. И только мелкий взъерошенный волчок упорно не опускал голову и смело смотрел на черного здоровяка.
* * *
– Сумасшедший, ты что делаешь? – прошептала я при виде этой картины.
Никита ли это или нет, но у него, худосочного недоросля, не было ни малейшего шанса против большого величественного черныша. И все же, попирая законы логики, лохматое несчастье на заплетающимся лапах попыталось броситься на брюнетистого великана, за что и поплатилось – черный волк только мотнул головой, да двинул плечом, и слабый щенок распластался по земле, под мощной лапой черныша.
И тут во мне что-то перемкнуло, заставило пожалеть бедолагу с пылающими, но грустными глазами, так похожими на Никитины. Я не анализировала свой порыв и не задумывалась о последствиях, а стоило бы – черный волк был, несомненно, опасен и мог "боднуть" и меня, но я просто сделала то, что посчитала правильным.
– Стойте! Не трогайте его, пожалуйста! – я кинулась к поверженному зверю, присела возле него и умоляюще посмотрела на черного волка.
Бельшанский убеждал, что даже в волчьем обличие оборотни сохраняют человеческий разум. Они те же люди, только выглядят… вот так.
Черныш помедлил, разглядывая меня и распластанного у мощных лап серого недотепу, но всё-таки отступил, недовольно поворчав для порядка, и отошёл ближе к испуганной девушке-соседке, и по ее реакции я заметила, что между ними тоже все непросто. Я же правильно понимаю – этот гигант и есть тот самый бугай из дома напротив, который не дал девушке впустить меня в их дом? Что тот громила, что этот, сходство просто налицо.
Серенький волчок лежал, совершенно обессилевший, но смотрел на меня тревожно и в его взгляде мне чудилась надежда. Или это было отчаяние?
Боже, неужели это и правда происходит со мной, с нами?
– Никита… это действительно ты?
Волчонок удовлетворённо вздохнул и дёрнул хвостом, как делают это собаки в знак приветствия. Вид у животного был таким усталым и больным, что я с трудом сдержала слезы, а может и не сдержала, иначе отчего так защипало глаза?
Пальцы утонули в редкой, но очень приятной на ощупь шерсти и коснулись горячего тела. Какой же он худой! Одни кости, да кожа, углы и впадины.
– Никитка… – хоть я и произносила его имя, в голове никак не укладывалось, что вот этот беспомощный комок шерсти – мой друг, или, как Бельшанский его назвал – пара.
Я видела лишь того, кому необходима моя помощь, сочувствие и участие, и мое глупое мягкое сердце переполняла горячая жалость к этому существу.
Я долго ещё сидела и гладила остроносую морду, перебирала клочковатую шерсть на впалых боках и украдкой смахивала слезы, видя, как волку тяжело даже дышать, не то, что двигаться.
Моя соседка занималась тем же самым, сначала осторожно, а потом и со смелым любопытством дотрагиваясь до черныша, пока он прямо в ее руках неожиданно не превратился в мужчину. Абсолютно голого и невероятно довольного. И да, это был тот самый бугай, которого я видела в соседнем доме.
Мелкая девчонка спокойно кинула бугаю джинсовые шорты, а я стыдливо отвела глаза и посмотрела на "своего" волчонка. Он тоже будет превращаться? А ещё одни шорты есть?
Но мой звереныш не превращался и, кажется, вообще пытался потерять сознание. Он лежал с закрытыми глазами, не двигался и дышал редко-редко, чем очень пугал. Признаю – в минуты злости я много чего желала Никите и все мои пожелания были недобрыми, но сейчас… Нам кто-нибудь поможет или нет?
Первыми ушли соседи, причем полуголый мужик посмотрел на нас с непонятной злобой, которая сменилась заботливой улыбкой, когда он играючи поднял покрасневшую девушку-соседку на руки.
Мой волчок никак не отреагировал на это, как и на подошедших к нам двух мужчин. Они коротко кивнули мне в знак приветствия, осторожно подняли обмякшего зверя и понесли его по лесной дороге. Я поплелась следом.
Небо полностью затянуло тучами, холодные порывы ветра трепали и без того лохматую шерсть на морде волка, свисающей с плеча одного из мужчин, и я не могла отвести взгляда от понурого животного, мысленно умоляя его открыть глаза. Но он не открывал.
В доме на немой вопрос мужчин я не раздумывая ответила:
– Положите его на кровать.
Когда мужчины вышли, сказав напоследок, что сейчас придет врач, я робко опустилась на край кровати и очень осторожно прикрыла задние лапы зверя покрывалом. Что ещё для него сделать, я не представляла, но одно я знала точно – я не желаю зла ни пушистику, ни Никите.
Сейчас, наблюдая это невероятное превращение, я была готова взять назад если не все свои слова, то большую часть – точно.
Может, он и правда не виноват в том, что случилось? Не знаю, как бы я себя вела, если бы у меня внутри жила волчица. Да мне даже представить такое страшно, а Никите пришлось пережить.
Появление врача, улыбчивого мужчины, сразу напомнившего мне персонажа детского стиха про Айболита, я встретила с огромным облегчением.
– Ну-с, что тут у нас. – Врач четкими выверенными движениями быстро ощупал неподвижного волка, задержался на рёбрах и, к моему ужасу, чем-то хрустнул, быстро нажав на плечевой сустав. – Небольшой вывих, ничего страшного, – пояснил он свои действия, заметив мои ошалевшие глаза.
– Что с ним? Почему он без сознания? – Я дождалась, когда врач закончит осмотр и набросилась с расспросами. – Я могу ему чем-то помочь?
Врач вытер руки полотенцем, взял свою объемную сумку и посмотрел в окно на соседний дом.
– Он полностью истощен, и морально и физически. Оборотни – крепкие парни, но и у них есть предел. Ваш… Никита, правильно же? Так вот, Никита пережил поздний оборот, да ещё, я так понимаю, стресс от образования истинной связи, и в результате мы видим то, что видим. Но, могу вас успокоить, с ним более-менее все в порядке. У оборотней огромные ресурсы и ускоренная регенерация, так что, скоро он придет в норму. Ему нужно отдохнуть. Чем вы можете помочь? Просто будьте рядом. Он даже без сознания чувствует ваше присутствие и для его спокойствия ему необходим тесный контакт. Посидите рядом, поговорите с ним, подержите его за лапу. Пусть он ощущает ваш запах и прикосновения.
Доктор опять посмотрел в окно и поудобнее перехватил сумку с медикаментами.
– С ним все будет в порядке, не переживайте так.
– Я и не переживаю, – зачем-то соврала я и смутилась под смеющимся взглядом добрых глаз.
– Ну да, ну да… Это хорошо, что не переживаете, не о чем. Вот у ваших соседей действительно неприятная ситуация, а у вас все хорошо.
С этим словами врач вышел из нашего маленького дома и направился к соседнему, а я закрыла за ним дверь и повернулась к измученному зверю, тихо лежащему на кровати.
* * *
С трудом верилось, что с ним все нормально, но врач же не будет обманывать?
Я обошла кровать и присела с другой стороны, со спины волка. Зверь не шевелился и только изредка вздымающиеся бока выдавали теплящуюся в нем жизнь.
Я немного повозилась, села удобнее, оперлась спиной о покатую спинку кровати и осторожно пристроила руку на спине животного.
Никакой реакции не последовало, волк все так же лежал и я уже увереннее запустила пальцы в шерсть.
– А помнишь, как мы первый раз на речку пошли? – Близость реки и рекомендация врача говорить о чем-нибудь с Никитой сделали свое дело – я ударилась в воспоминания. – Сколько нам было тогда? Лет десять-двенадцать, не больше. Катька заявила, что она старше и точно знает, в какую сторону идти, а мы ей поверили. Она ж и правда старше тебя на месяц, а меня почти на полгода. – Я усмехнулась и почесала горячую кожу на загривке волка. – И завела нас бедовая Катькина голова на задворки гаражей, где мужики машины мыли в "лужах".
Лужами у нас на районе называли две небольшие, метров 5–6 в диаметре, ямы в земле. Уж не знаю, какие там, на дне, происходили процессы, но ямы эти были наполнены водой. Я подозревала, что "лужи" питались родниками, Катька до сих пор уверена, что вода поступает из неучтенной трубы водоканала, а Никите вообще все равно, он тогда просто хотел искупаться.
– Помнишь, как тот мужик на красной ниве орал на нас? – продолжала углубляться в воспоминания я, прерывая рассказ смехом. – "Вы куда полезли?! Где ваши родители?! Тут нельзя купаться!" – передразнила я мужика, запомнившегося нам на всю жизнь. – А как мы удирали от него, помнишь? Катька шлепок потеряла, его потом ее мама нашла и Катьке им же по заду наподдала.
Я говорила и говорила, вспоминала смешные моменты из нашего детства, перебирала подзабытые подробности и воскрешала яркие эмоции.
Солнце клонилось к горизонту, а волк по-прежнему лежал так, как его положили и даже не думал просыпаться. Я, успокоенная неподвижностью зверя, совершенно осмелела – удобно растянулась на кровати и уже вовсю зевала, закинув руку на мохнатый бок – сказывалась бессонная ночь и перенасыщенный эмоциями день.
Заснула я незаметно для себя и очень крепко. Настолько крепко, что, когда неожиданно, как бывает ночью, проснулась, не сразу поняла, где нахожусь. В окно подглядывала убывающая, но ещё вполне пухнотелая луна, Никита продолжал сопеть рядом и я, успокоившись и поняв, что заснула, со вкусом зевнула и повернулась со спины на бок, закидывая руку на горячее мужское плечо. Плечо шевельнулось и мои пальцы скользнули по гладкой коже.
Стоп! По коже?
Сонный мозг ещё не мог сложить два плюс два, когда вздрогнувшую ладонь уверенно накрыла другая – широкая и странно сухая.
– У нас есть что-нибудь попить? – голос Никиты звучал хрипло, словно у него сильно болело горло.
– Где-то была минералка
Я воспользовалась случаем, быстро поднялась с кровати, налила газированной воды в высокий стакан и подала Никите. Он с трудом приподнял голову, жадно выпил всю воду и попросил ещё. Мне было нетрудно, даже, в некотором роде, в радость, особенно после того, как я убедилась, что нижняя часть тела Никита прикрыта покрывалом.
– Спасибо.
– Не за что. – Я забрала пустой стакан, отнесла его на стол и теперь переминалась на месте, не зная, как лучше поступить – вернуться в удобную постель или пристроиться на кресле.
В кровать не пускало чувство неловкости, а против кресла протестовала спина. Ситуацию спас Никита, решив эту проблему за меня.
– Полежи со мной немного… Черт, что ж так хреново…
Бледное лицо в свете луны отливало неземным жемчужным сиянием, отчего Никита казался совершенно больным и разбитым.
Я совру, если скажу, что постель к мужчине было так же легко лечь, как к волку, но я все же решилась.
– Спасибо, – опять поблагодарил Никита, его ресницы задрожали, а с губ сорвался лёгкий выдох, пролетевший по комнате стоном.
– Что такое? Тебе больно? – Заволновалась я. – Никит? Может, за врачом сбегать?
– Не надо никуда бегать… Просто будь рядом… Расскажи ещё что-нибудь..
Никита говорил медленно, мучительно растягивая слова и делая между ними большие паузы. Его голос дрожал и топил меня в жалости к этому большому, но такому беззащитному мужчине, и я решила выполнить его просьбу. Хочет рассказ? Да пожалуйста!
– Я знаешь, что часто вспоминаю? Как мы за хомяками ездили на рынок. Вернее, поехали в зоомагазин, но сели не на тот автобус и он привёз нас в Жилгородок. А мы в том районе никогда и не бывали, и не представляли где там что. Пришлось приставать к прохожим и требовать ответить, где тут у них можно купить хомяков. Катюха хотела непременно рыжего, а я мечтала о черном.
– А я никакого не хотел, – прошелестел Никита, – но мне достались оба.
– Точно, – тихо засмеялась я, вспоминая, как мы с Катькой явились домой с хомяками в стеклянных литровых банках, выслушали от мам все, что они думали о нас и отправились дружно реветь на Никитиных плечах. – Ты тогда упросил свою маму взять себе обоих хомяков, чтобы мы с Катей могли к вам приходить и играть с ними. Теть Люба даже клетку какую-то нашла. И все было отлично, пока парочка сирийцев не начала каждый месяц рожать по десятку хомячат.
– Да нет, все было более-менее до момента побега целого выводка, – хмыкнул Никита, попытался повернуться на бок и заскрипел зубами от боли, а я, повинуясь порыву, прикоснулась к его предплечью и успокаивающе погладила.
– Не напрягайся, отдыхай. Я все помню. И про хомяков, и про испорченную ими картошку, и про то, как ругалась теть Люба.
Никита несколько минут не мог восстановить дыхание и по его лицу я видела – ему очень больно. Но он молчал и терпел, весь покрываясь холодным потом, и я тоже молчала – ждала и молилась, чтобы боль прошла и ему стало легче.
– Твоя рука.. – Никита заговорил и я внутренне расслабилась. Раз он может разговаривать, значит все не так уж плохо, верно?
– Рука… – повторил он слабым голосом и я придвинулась ближе, чтобы лучше его слышать.
– Что рука, Никит?
– Мне легче, когда ты дотрагиваешься до меня.
Он еле закончил фразу и замолчал, заставляя меня теряться в догадках – заснул ли, потерял сознание или просто обессилел, и я, ни капли не сомневаясь, придвинулась вплотную и обняла пылающее внутренним огнем тело.
Глава 8
Бесстужев
– Что удалось узнать? – Альфа Южно-Уральской стаи Артем Бесстужев неторопливо вытер мокрое после душа тело, бросил использованное полотенце на пол в ванной и подошел к гардеробному шкафу.
В среде оборотней не было принято стыдиться собственного тела, что упрощало многие вопросы, как сейчас, когда обсуждение важных для стаи дел не прерывалось ни на минуту.
С утра Артем по многолетней привычке лично прошел в волчьем обличье по периметру поселения, немного выгулял зверя в лесу и проверил посты возле гостевых домов, где сейчас жили две проблемные пары.
Парни из охраны расположились на приличном удалении от домов, чтобы не тревожить неуравновешенных волков, но находиться в пределах досягаемости и в случае необходимости оказать помощь.
За пару Гордея и Лены Артем был спокоен. Гордей – взрослый мудрый волк и нужно лишь немного времени, чтобы его пара приняла его. А вот второй парень беспокоил альфу Южно-Уральской стаи. И откуда это чудо свалилось на его голову? Воспитанный людьми, понятия не имеющий о традициях и природе оборотней, он представлял серьезную опасность для окружающих, для самого себя и особенно – для пары.
Поэтому, как ответственный альфа своей стаи, Артем приказал приглядывать за домом, где Никита приходил в себя после первого оборота.
Парни отчитались, что все в порядке, ночь прошла спокойно и они даже слышали смех девушки.
– Настя смеялась? Хмм..
Артема эта новость успокоила и он отправился к дому, куда в это же время подошёл Бельшанский, весь вчерашний вечер по его, Артема приказу, собиравший информацию о Никите.
– Пока ничего особенного, нужно больше времени. Поспрашивали соседей и на работе у матери парня, там тишина. Как и ожидалось, никто не в курсе насчёт отца. Запах тоже не узнали, скорее всего папаша не из наших мест. Я разослал образцы запаха во все стаи, подождем ответа.
Поиск по запаху практиковался у оборотней, хоть такие ситуации случались и не часто, как, например, пару лет назад, когда к Южно-Уральской стае прибилась молоденькая беременная волчица, родила и сбежала, бросив новорожденную девочку. Малышку без проблем и с огромной радостью воспитали бы и сами, но Артем решил разослать её запах по другим стаям, чтобы либо найти родственников, либо с чистой совестью оставить себе. И результат не заставил себя ждать, когда через пару дней за новорожденной девочкой приехали заплаканные, но невероятно счастливые дедушка и бабушка. Артем деликатно не стал углубляться в их семейные проблемы, лишь убедился, что ребенок попал в любящие руки и вернул малышку в семью.
Теперь этот же поиск по запаху запускали по Никитину душу и Артем надеялся на положительный результат. Мальчику нужен отец, а не отец, так наставник. Никита, конечно, уже не малыш, но его волк ещё совсем щенок и ему тоже нужна поддержка. Первый оборот – не шутка.
Волчьих подростков, если их набиралось достаточное количество, даже отправляли в специальные лагеря, где они под присмотром старших товарищей учились правильно оборачиваться и контролировать зверей.
Но это не Никитин случай. Парень, вообще, оказался в уникальной ситуации – сам он достаточно взрослый, успевший обзавестись истинной парой, но, при этом, с маленьким волчонком. Ему бы наставника рядом, но из-за Насти волк никого близко не подпустит и только альфа может как-то контролировать зверя. Да уж, ситуация..
Первые ответы от ближайших соседей начали поступать к обеду и шли весь день. Стая за стаей отчитывалась об отсутствии у них носителя запаха и к вечеру стало ясно – скорее всего на территории России нет ни отца Никиты, ни каких-либо его родственников-оборотней.
– Ну и что вы думаете по этому поводу? – Артем собрал на совещание у себя в кабинете всех бет и младшего брата Сергея. – Парень как из воздуха появился. Нет, мать у него есть и это установленный факт. Любовь Александровна Смолянинова родила мальчика 6 сентября 20.. года в нашем городском роддоме, о чем имеются все положенные записи, включая историю ведения беременности. Беременность проходила сложно, что тоже подтверждает её факт. Мать его не усыновила, а сама с трудом выносила и родила.
Артем замолчал и слово взял Сергей.
– Думаю, здесь все очевидно. Раз никто из наших стай не опознал запах, значит счастливый отец живёт в другой стране. Как тот же Гордей, например. Нам нужно выяснить, где мама Никиты с ним познакомилась. Может, кто-то приезжал к нам в отпуск или в командировку, а, может, она сама ездила в ту же Турцию, Египет или в Европу.
Артем поднялся из-за массивного дубового стола и подошел к окну. На лужайке перед домом его маленькая племянница Саша играла в догонялки с соседским мальчишкой и до Артема долетал весёлый детский смех.
– Так и сделаем. Денис, – Бесстужев повернулся к начальнику охраны, – займись этим сегодня. Посмотрим, может за ночь появятся зацепки. Но в любом случае завтра организуйте мне встречу с матерью Никиты.
– Будет сделано, Альфа.
После совещания беты разошлись по домам, Сергей забрал Сашу и отбыл в городскую квартиру, а Артем, переодевшись и взяв на кухне приготовленные контейнеры с едой, отправился к самой проблемной паре стаи.
Парни из охраны доложили, что день прошел спокойно, никаких криков и, тем более, драк не наблюдалось. Более того, парочка выползла на прогулку и второй раз обходит дом по кругу, в чем Артем лично убедился.
Никита выглядел бледно и с трудом передвигался, но прогресс по сравнению с его вчерашним состоянием был колоссальным.
– Привет, молодежь! – Артем обозначил свое присутствие заблаговременно и не зря – Никита дернулся и напрягся, хоть и стиснул зубы от боли, чем вызвал уважение Артема. Силен, чертяка! – Я принес вам еду. Настя, зайди в дом.
– Да, Настя, иди, – Никита с видимым облегчением подтолкнул недовольную девушку к двери, а сам, лишившись поддержки, тяжело опустился на ступеньку террасы.
– Ну ты как, парень? – Артем поставил на дощатый пол пакет с едой и присел возле Никиты. Прикоснулся пальцами к горячей голове и прислушался к внутреннему волку. Тишина.
– Он весь день спит, не выходит, – подтвердил Никита. – Даже как-то непривычно.
Артем усмехнулся.
– Это ненадолго. Отоспится, восстановит силы и будет требовать выпустить его на волю.
Никита побледнел и Артем поспешил его успокоить.
– Больно больше не будет. А если и будет, то терпимо, не так, как вчера. Ты быстро привыкнешь.
* * *
Настя
Утро ворвалось к нам в дом щебетом птиц и тёплыми лучами дневного светила. Несколько долгих уютных минут я нежилась в пограничном состоянии между сном и явью, то и дело проваливаясь в благостную дрему, но неизменно выныривая из нее, пока отдыхающее тело окончательно не проснулось.
Я сладко потянулась и обнаружила две вещи. Первое – сзади ко мне плотно прижимался Никита, а второе – он тоже не спит.
– Доброе утро, – сухие губы щекотно прикоснулись к плечу, я вздрогнула и подивилась реакции тела – на любое прикосновение Никиты и даже просто на его низкий голос моя кожа моментально отзывалась миллиардом мурашек.
– Доброе, – я завозилась в своем коконе из пледа и Никитиных рук, где-то на задворках сознания втайне сожалея о том, что придется расстаться с ощущением тепла, уюта и неги.
Но Никита, кажется, тоже не хотел потерять его.
– Полежи со мной ещё. – Горячие руки настойчиво обвили талию. – Как твоя шея? Сильно болит? Давай посмотрю.
Я бы рассмеялась, если бы могла. От абсурдности ситуации в которой мы оба оказались и от его вопроса о моей незначительной по сравнению с его травмами, ране, но мне было не смешно. Слишком серьёзно смотрели его глаза цвета гречишного меда и слишком густым вдруг стал воздух вокруг нас.
– Я посмотрю, – повторил он и я не поняла, кого он убеждал этими словами – меня или себя.
Не дождавшись ни подтверждения ни возражений, Никита очень осторожно прикоснулся двумя пальцами к моему подбородку и повернул голову так, чтобы открыть свободный доступ к шее.
Я прикрыла глаза и приготовилась. Мне правда казалось, что я готова, но первое же касание заставило подавиться потрясенным вдохом, от второго пальцы на ногах поджались, а от третьего тело выгнуло в дугу и я непроизвольно ударила Никиту локтем в ребра.
От его мучительного всхлипа внутри все обмерло и заледенело.
– Прости-прости… Никитка… Ой-ой..
Мы вновь поменялись с ним местами и я с готовностью взяла на себя заботы о раненом мною друге, решительно отбросив все посторонние мысли. Все потом – и размышления о нашей непонятной связи, и жалость к себе, и сумасшедшая правда о существовании оборотней. Сейчас главное то, что близкий человек болен и нуждается в моей помощи.
До самого вечера я прилежно играла роль сиделки – варила суп, кормила Никиту, прикладывала холодные компрессы к ушибам и даже читала книгу счастливо улыбающемуся больному. И, надо сказать, мои усилия не прошли даром – с каждым часом ему становилось все лучше и лучше, а к вечеру Никита и вовсе поднялся на ноги и собрался прогуляться.
Мое мнение насчёт его неуместной подвижности было проигнорировано, а когда я попыталась настоять на постельном режиме, внезапно столкнулась с незнакомой упорной решимостью. Никита так посмотрел, что все мои доводы моментально испарились вместе с желанием спорить, и я замолчала.
Ходил Никита с большим трудом, и у меня руки чесались треснуть его хорошенько по дурной голове за упрямство. Но это так … мысли. На самом деле бить я его, конечно, не собиралась.
Когда появился начальственный мужик, которого Никита назвал альфой, меня отправили в дом, что совершенно не добавило настроения. У нас тут, что – патриархат? Место женщины на кухне, вдали от чужих глаз и все такое?
Но долго злиться у меня не получилось – еле стоящий на ногах Никита зашёл в дом, отдал мне пакет с едой и рухнул на кровать, мгновенно засыпая.
Следующее утро началось с потрясения, но, сколько бы я не думала об этом позже, так и не поняла до конца, положительные оно вызвало эмоции или не очень.
Мягкое поглаживание по бедру заставило меня сонно простонать протест, а последующий поцелуй в шею зародил в голове мысль о лечении укуса. Нашел время!
– Мм… – отмахнулась, но ладонь попала на поросшую недельной щетиной мужскую щеку и скользнула по шее на гладкое плечо. Так! Я его отпихиваю или ласкаю?
Судя по незамедлительной реакции – всё-таки ласкаю.
Губы плотнее сомкнулись на заживающем укусе и знакомое ощущение хлынувшего по венам тока запустило внутренний генератор, производящий дрожь и покалывание во всем теле.
– Ни. ки. та… – я забарахталась, поползла, но хватка на шее никуда не делась и горячие губы лишь сильнее сжались, отчего у меня чуть искры из глаз не посыпались, а остатки сна исчезли без следа. – Ты что это..? Зачем? Оооо..
