Текст книги "Не друг (СИ)"
Автор книги: Мия Шугар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 12
Уже давно ушел Радо на ночевку в дом альфы, а перед глазами все стоял его взгляд из-под заросших бровей на Никиту. И столько всего в том взгляде намешано – не разберешь, чего больше – радости или удивления.
Вот уж действительно – нечаянное счастье, так сына найти.
Я поставила последнюю вымытую чашку на открытую полку, вытерла руки и повернулась к Никите.
После слов Радо о том, что Никита альфа, я уже не могла смотреть на него прежними глазами. Каждый его жест, поворот головы, взмах руки казался мне другим. Смешно, да? Вроде, тот же Никита, что месяц назад, что неделю, а все же – не такой.
Мой друг Никита был весёлым беззаботным студентом, подвижным, спортивным и слегка безалаберным. Очень контактным и общительным, а уж каким обаятельным! Он одинаково легко трепался с уличной торговкой о погоде, помогал молодой маме спустить коляску со ступенек и очаровывал старушек, распахивая перед ними двери магазина. И все это с шутками и цветистыми комплиментами в адрес дам всех возрастов. Мы с Катькой, гуляя с Никитой, смеялись от его шуток до боли в животе, а он и рад стараться.
Но это было раньше. Сейчас Никита выглядел повзрослевшим, хотя это я уже отмечала с неделю назад, но и это не все. Теперь в довесок к его взрослости добавилось новое выражение лица, словно вся его юношеская непосредственность выветрилась и уступила место мужской уверенности.
Очень непривычно было видеть у Никиты такой взгляд, словно он и не молодой парень вовсе, а достигший упорным трудом немалых высот мужчина.
И этот мужчина с новым взглядом сейчас смотрел на меня с некоторым недовольством, а я даже представить не могла, почему.
Впрочем, Никита тянуть не стал.
– Что это такое?
Я машинально протянула руку и взяла свой телефон с открытой вкладкой мессенджера.
"Солнышко мое, я так соскучился! Понимаю, сессия, но пару строк написать-то можно? И на сайт ты не заходишь… Позвони, как сможешь."
Сообщение Антон густо сдобрил смайликами с поцелуями и цветами, и даже прислал свою фотку с очень грустным выражением лица, чтобы я наглядно представила, как сильно он скучает.
Прочитав сообщение, я побоялась поднять глаза на Никиту, и про себя выругалась на своего позабытого из-за событий последнего месяца "жениха".
С Антоном, так уж повелось, мы общались на одном развлекательном сайте с удобной системой обмена сообщениями. Телефонной связью пользовались всего пару раз, а в мессенджерах и вовсе не переписывались – не было нужды. И вот теперь он, не дождавшись моего появления на сайте, решил написать сюда, да так "удачно", что попал на Никиту.
– Я… я забыла про него, – покаянно призналась я, и мой ответ, кажется, понравился Никите. – Нужно написать, что все кончено и..
– Не нужно ничего писать, – перебил Никита и от властности в его голосе по коже побежали мурашки. – Дай мне телефон.
Я в полной растерянности вернула девайс Никите и проводила взглядом голубое пятно футболки – Никита вышел из дома, на ходу набирая номер.
Ой-ой! Он решил сам позвонить Антону? Мне стало плохо от одного предположения о возможной теме их разговора и, когда Никита вернулся, я попыталась отыскать в выражении его глаз ответы на свои вопросы, но получила нечто иное.
Никита небрежно отбросил на кресло мой телефон, следом полетела и его футболка, стянутая через голову так быстро, что я едва ли успела сделать пару вдохов. А кислород бы мне сейчас не помешал – вид у Никиты был такой решительный и даже жёсткий, что дыхание перехватило.
– Никит, что… – задать вопрос я не успела.
Мощная хватка на талии, рывок, толчок, и я уже сижу на кухонном столе, обездвиженная сильными руками и немного напуганная.
– Ты моя! – сдержанное рычание в ухо, горячие пальцы на затылке и глубокий подавляющий поцелуй.
В голове гул от недостатка кислорода. Задыхаюсь. Цепляюсь пальцами за мощные плечи, царапаю гладкую кожу, отталкиваю.
Не отпускает, но позволяет изредка, урывками дышать.
– Моя… – хрипит у шеи, возле самой метки, обжигает шумным дыханием и передаёт свое безумие мне.
Налет страха перед его решительным напором подогревает кровь, голодная потребность ласкает самолюбие, и я начинаю таять. Тело уже не сводит судорога сопротивления, я не отталкиваю, робко ласкаю. Не понимаю, что делать и как, но тело само знает, действует на глубинных женских инстинктах, усмиряет грубость самца мягкостью и податливостью.
Провожу ладонями по выпуклым мышцам плеч, скольжу по рукам и дальше – по бокам и напряженному прессу.
Понимаю, что мир перевернулся – Никита уже сверху, а я между ним, таким горячим, и холодной столешницей стола.
Опять поцелуи… Их много, их очень много. Губы болят, но Никита ещё не насытился.
– Ты моя.. – Язык бьётся о мой, проникает глубже, захватывает. – Моя!
Прикусывает нижнюю губу, сразу зализывает. Рывком рвет на мне рубашку, пуговицы летят во все стороны, но я не протестую, принимаю его силу и скрытую ревность.
– Моя! – Пальцы сжимают ягодицы, разводит бедра в стороны, подтягивает ближе к краю стола.
От огня в его глазах и нетерпеливой дрожи тела, по венам растекается огонь предвкушения. Я сама его хочу. Боюсь возможной боли, но все же хочу.
Чтобы выплеснул свою боль и ярость, чтобы понял – я его. Многое между нами стоит и все это нам придется решать, но не сейчас. Сейчас я хочу его успокоить и успокоиться сама, погасить пламя внутри.
– Моя… – вздох-шепот и резкое грубое движение внизу. Рваное белье летит на пол.
На мгновение зажимаюсь – боюсь, что ворвётся в меня так же грубо, сделает больно, накажет за глупое послание Антона.
Но боли нет, как и грубости.
Никита молчит, дышит хрипло и осторожно поглаживает меня внизу. Я знаю, там влажно, и он это чувствует, рычит и убирает пальцы.
Мне все ещё страшно, особенно, когда вместо пальцев я чувствую прикосновение его горячей плоти. Воспоминания о первом опыте обрушиваются и напрочь убивают все желание. Какая же я дура! Он такой большой там, внизу, да и злой, как черт.
Я каменею, пытаюсь отползти выше, чтобы ослабить усиливающееся давление, но Никита крепко держит. Его руки впечатывают распахнутые бедра в столешницу, пылающий взгляд обжигает душу. Наши тела соединяются.
Медленно, толчок за толчком, он растягивает меня, протискивается в узкую глубину, заставляет постанывать и изумлённо распахивать глаза.
Нет, боли нет, разве что самую капельку, но и она вскоре ушла, когда тело покорилось и перестало зажиматься. Изумление вызывали собственные возможности принять в себя "это", ведь ещё пару дней назад я подозревала, что секс без боли между нами невозможен. Оказалось – ошибалась. Очень даже возможен, более того, – весьма приятен.
Трудно мне было только в самом конце, когда Никита, как и в первый наш раз, ускорился и увеличил напор, но этот дискомфорт сполна компенсировался мужским триумфом и ликующим финальным рыком:
– Моя!!!
* * *
Знакомство с отцом Никиты продолжилось и в следующие несколько дней.
Каждое утро после предварительного звонка Радо приходил, забирал Никиту и они на несколько часов уходили в лес.
Возвращались всегда уставшими, но глаза блестели у обоих.
После мы пили чай на террасе нашего домика, иногда обедали, и общались с Радо.
Постепенно я начала привыкать к его обществу и чувствовала себя свободнее, тем более, по Никите было заметно, что общение с отцом ему нравится и идёт на пользу.
Примерно через неделю Радо засобирался домой и сделал нам предложение, от которого мы с Никитой растерялись. Впрочем, по выражению лица Никиты я поняла – он что-то подобное предполагал, а может и обсуждал уже с отцом.
– Переезжайте ко мне, ребята. Вам у нас понравится. Семихолмская не такая большая, как стая Артема, но у нас очень хорошо – живём дружно и, главное, там твое место Никита. Я многому тебя научил за эти дни, но твой волк ещё очень юн и вспыльчив, ему нужно общество себе подобных.
– Ты говорил, что я хорошо себя контролирую и могу вернуться к прежней жизни. Через неделю начинается учеба, последний курс, я думал доучиться спокойно. – Никита ободряюще улыбнулся мне и пожал ладонь. Мне понравилось, как он держался в разговоре с отцом, уверенно и на равных, но это не отменяло внутреннего беспокойства. Я не очень понимала, зачем нам куда-то ехать и, тем более, переезжать.
– Да, сын, ты готов выходить в общество. Твоя пара привязана, волк за нее спокоен, с этим все в порядке. Но я хочу, чтобы ты познакомился со своим дедом и со стаей. Тебе не обязательно бросать тут все и переезжать прямо сейчас, просто подумай над этим и обязательно приезжай в гости. Я буду ждать.
На том и порешили.
К вечеру Радо уехал, а следом за ним и мы засобиралась, хоть Артем Викторович, заглянувший на огонек, и предлагал не торопиться и пожить в поселении ещё немного.
Знаю, Никита бы с удовольствием остался, но я, по правде говоря, уже чуть не выла в этом лесу от тоски. Хочу в свою квартиру, в город. Принять ванну с пеной, а не наскоро сполоснуться под душем, пройтись по магазинам перед началом учебы, сходить на новый фильм, да, в конце концов, просто посидеть в кофейне!
Я даже согласна каждый день приезжать с Никитой сюда, в поселение, чтобы он мог выгуливать и тренировать своего волка, но жить хочу в городе.
Никита легко уступил моим аргументам, Бесстужев тоже сильно не возражал и поздно вечером мы вернулись в квартиру, где все и началось.
– Почему не заходишь? – Теплые губы прижались к плечу, ладони обвили талию, в спину толкнулась твердая грудь, понуждая сделать шаг и войти в темную спальню, но я заупрямилась и крепче схватилась за дверной косяк обеими руками.
Не могу пересилить себя. Здесь я плакала от бессилия под неподъемным телом Зверя, здесь боролась за свою жизнь, не зная, что меня ждёт впереди. Как сделать этот долбаный шаг? Умом все понимала, но память такая штука… Подкидывала все новые картинки, воскрешала каждую позабытую эмоцию, а воображение ещё и добавляло от себя.
Никита перестал давить, мягко развернул к себе лицом, приподнял мой подбородок и посмотрел в глаза.
– Ты не простила меня? – нежность в его глазах смешалась с болью.
– Я… простила, конечно… Просто вспомнила… вот..
– Тебя мучают воспоминания? – Никита поправил выбившиеся из пучка пряди, заправил их за уши и пальцами покрутил меня за подбородок, придирчиво рассматривая прическу, словно это было сейчас важно.
– Да, немного. – Объяснить ему все, что кипит внутри я все равно не смогу, поэтому решила сформулировать так, обтекаемо.
– У меня есть отличный способ борьбы с неприятными мыслями, – Никита, не прекращая, гладил мои плечи, руки, скользил ладонями по талии, касался ягодиц и склонялся ниже, заслоняя собой неяркий свет лампы и заставляя дышать одним воздухом на двоих.
– И что же это за способ? – я включилась в игру, отложив внутренние метания на потом. Мне и правда нужно было отвлечься, а Никита выбрал для этого отличный метод.
– Я покажу.
Через каких-то полчаса моя спальня растеряла абсолютно всю мрачность и есть у меня подозрение, что ее стены, будь они живыми, не раз бы покраснели от того, что им пришлось увидеть этой ночью.
Краснела и я, стыдливо пытаясь отбиться от новых Никитиных методов по очищению моей головы от ненужных мыслей, но его мое сопротивление вообще никак не останавливало, да и сопротивлялась я скорее от неловкости, а не от того, что мне не нравилось.
Мне нравилось и даже очень, просто… к этому нужно привыкнуть.
– Нет-нет, ты куда? – я с ужасом наблюдала, как его голова опускается между моих разведенных бедер, но в ответ на пораженный всхлип, Никита лишь тихо засмеялся и крепко припечатал тяжёлой ладонью мой живот, а плечами растолкал дрожащие бедра ещё шире, открывая себе полный доступ. – Ни. ки. та..!!
До самого утра он показывал мне, на что ещё можно отвлечься от воспоминаний и, честно сказать, к моменту, когда солнечные лучи осветили нашу пропахшую сексом спальню, я уже мало, что соображала, но точно не думала о прошлом.
– Поспи немного, – Никита чмокнул меня в нос, вытряхнул на постель содержимое своей сумки, порылся в ворохе вещей и выбрал черную футболку с принтом. – Я ненадолго смотаюсь в стаю, там какой-то праздничный забег, интересно поучаствовать.
– Иди уже… – я зарылась вместе с поцелованным носом в одеяло и прислушалась к безумно уставшему, но весьма довольному телу. Мышцы приятно ныли, расслабляясь после ночных упражнений, в голове гулял сладкий туман и я чувствовала нечто подозрительно похожее на счастье.
Никита убежал, пообещав на обратном пути зайти в мою любимую кофейню на проспекте за кофе и сдобными булочками, а я мирно заснула.
Разбудил меня звонок от Катьки. Чертыхнувшись, я посмотрела на часы и выяснила, что проспала пару часов. Нет, не буду отвечать, потом перезвоню. Сунула голову под подушку, но и Катерина оказалась не так проста – въедливая трель звонков достала меня и там.
Пришлось выползать из своего укрытия. Несколько долгих секунд я гипнотизировала экран телефона, но легче не становилось – Катя упорно желала дозвониться по видеозвонку.
Я вздохнула, прикрыла грудь одеялом и нажала на зелёную трубку.
– Привет, Настюх! – заорала довольная Катя с экрана, а я поморщилась и пригладила, как могла, волосы. – Ты чо, спишь что ли? Ну ты даешь! Такой день, а она спит!
– Какой день? – я пошарила рукой по постели в поисках какой-нибудь одежды, нащупала футболку и, зажав телефон между колен, не глядя оделась.
– Как какой? Подруга твоя лучшая вернулась! – Катя весело скалилась, но потом, вдруг, нахмурилась и всмотрелась в меня. – Не поняла… Ты чо это напялила?
Я опустила голову вниз и обмерла. На мне была надета Никитина баскетбольная майка с его фамилией, выведенной латинскими буквами по белому трикотажу.
– Ээ..
– Это же Никитина форма?
– Ну… да.. – Я закусила губу и опять пригладила волосы. Не так я себе представляла объяснение с Катькой.
Но дальнейшие слова подруги повергли меня в шок и не до конца придуманное оправдание застряло где-то в глубине горла.
– Ты тоже с ним переспала?
* * *
Тоже? Мне не послышалось? Она это сказала или невыспавшийся мозг подкинул мне слуховую галлюцинацию?
Я ошарашенно хлопала глазами, Катька крутила в пальцах прядь волос и таращилась на меня с экрана смартфона примерно с таким же видом, ну может чуть менее удивлённым.
– Да уж… Ну Никитка даёт, – вздохнула Катя и тут же засмеялась, – Или это девки ему дают, а Насть?
Я не видела ничего смешного в этой ситуации и прилагала все усилия, чтобы не показать подруге своего состояния, зато она, справившись с первым удивлением, тараторила без передышки.
– Вы вчера напились что-ли? Не могли меня подождать… Я бы вас удержала от …, а хотя что тут такого, просто странно… Подожди! – Катя протяжно свистнула и подалась вперёд, выдавая азарт блеском глаз. – Так он у тебя первый, получается? Нифига себе! А как же Антон? Молился парень на твою целку..
– Перестань, – я запустила пальцы в волосы и с силой потянула. Может, боль поможет мне сосредоточиться?
– Да ладно тебе, я ж ничего… Ты знаешь мое мнение насчёт переоцененности этой пленки между ног.
– Катя!!
– Все-все, молчу. Рассказывай сама. Сильно больно было? У Никиты там, конечно, не скромно все, для первого раза не очень.
Слушать болтливую подругу было просто невозможно, я сбросила её звонок, вскочила с постели и заметалась по комнате.
Никита волк? Значит я – раненая волчица, причем, смертельно раненая. Именно так я себя сейчас и ощущала и мечтала, чтобы меня кто-нибудь добил, лишь бы не чувствовать чудовищной боли, разрывающей меня изнутри.
Он спал с Катюхой? С моей единственной подругой? Боже, за что мне это?
Я вспомнила тот день, в этой самой комнате, когда плакала после Никитиного укуса и думала о том, что теперь не удивлюсь, если меня предаст Катя или мама выгонит из дома. Дождалась, получается. Вот он, перформанс всех перформансов, Никита и Катя в одной постели. И что же, он ей тоже делал ТАК?
Оо… не могу, просто не могу думать об этом!
Телефон разрывался от Катиных звонков, иногда делая паузу на кучу сообщений, а потом снова начинал вибрировать и оглушать меня набатом по несбывшимся мечтам.
Я сидела на растерзанной нашей страстью постели и вспоминала все.
Смущённое лицо Никиты, когда он не знал, что ответить на мой вопрос о том, был ли у него секс. Вот уж повеселился он в душе, наверное. Он спал с моей подругой, а я подозревала его в девственности!
Вспоминала я и бесконечные рассказы Катюхи о ее похождениях. Вот уж кто жил на полную катушку, так это она. Понравился парень? Добро пожаловать в постель, а знакомиться при этом не обязательно.
Нет, Катю я не осуждала, даже где-то завидовала ее лёгкому отношению к удовольствиям, хоть и бесила ее иногда нравоучениями и напоминанием о необходимости заботиться о безопасности. Ну такая уж я, ответственная. А она другая, веселая и беззаботная, не отказывающая себе в приятностях.
И это тоже сейчас злило! Я относилась к сексу, как к чему-то самому сокровенному, как к несомненному доказательству любви, апогею доверия между двумя любящими сердцами, а Катя могла по-быстрому перепихнуться с тем же Никиткой в чьем-нибудь туалете.
Я застонала под давлением воспоминаний, встала с кровати и отправилась в душ, но и там меня преследовали счастливые лица бывших друзей. Сколько раз они возвращались вот так, под руку, после совместных отлучек? Да только на моих "проводах" в Москву, когда мы до утра танцевали в клубе, Никита раз десять ходил искать и возвращать за столик слишком общительную Катюху и пару раз его не было довольно долго.
Все, не могу больше!
Я, злая, как обиженная ведьма, выскочила из ванной, в яростном порыве сорвала постельное белье с кровати, бросила на пол и хорошенько истоптала ногами. Ненавижу! Сволочь! Скотина! Предатель!
Телефон все звонил, но теперь к Кате присоединился и Никита, беся меня соблазнительной улыбкой на заставке своего звонка.
Не долго думая, я отключила надоедливую трубку, оделась и ушла из квартиры, справедливо полагая, что скоро тут будут либо Катька, либо Никита, а то и, не дай Бог, оба.
Видеть я их сейчас не могла. Катька, долбаный недоучившийся психолог, постоянно твердит, как важно общаться и проговаривать вслух претензии, чтобы недовольство не копилось. Прорабатывать, так сказать, проблемы и острые вопросы. Но о чем тут можно говорить, я, честно сказать, не знала. Ну извинятся они и что дальше? Никита опять заведет – это было неважно, это случайность, не принимай близко к сердцу. Катя вообще не поймет суть претензий. Ну переспали и что с того?
Получается, я одна дура в этой ситуации?
Пары ярости и река слез домчали меня до проспекта, где я села в первый, подкативший к остановке, трамвай, забилась в дальний угол возле последней двери и уставилась в окно. Мимо проплывал предосенний выгоревший степной пейзаж с редкими вкраплениями чахлых кустов, гордо именуемых у нас в регионе "кленами", трамвай дёргался и скрежетал невидимыми внутренностями, а я с некоторой долей иронии признавала – все, что меня сейчас окружает, как нельзя лучше отражает мое внутреннее состояние. Я ощущала себя выжженной, уставшей и опустошенной, как пыльное нутро старого городского транспорта, в котором была только я да безучастный кондуктор.
– Станция Никель. Конечная. – Я подняла голову и обнаружила, что трамвай стоит с открытыми дверями, а кондуктор, не меняя выражения лица, отрешенно смотрит в окно на столбы, поддерживающие провода для электричек.
Трамвай, гремя колесами и постанывая на поворотах, уполз на кольцо конечной и надолго затих там, а я, посмотрев на пустой перрон, попыталась понять, что я тут делаю. Да ничего я не делаю! Гуляю, проветриваю голову, остываю.
По крутым, истертым тысячами ног, ступеням я взобралась на пешеходный виадук, немного постояла над железнодорожными путями, подышала креозотом и решила разведать, что там, с другой стороны виадука.
В районе станции мне доводилось бывать не часто – нашей семье да и всем знакомым привычнее и удобнее было пользоваться основным вокзалом. Там пролегала центральная железнодорожная артерия, днём и ночью ходил транспорт и всегда толпился народ. Здесь же, на станции, поезда появлялись не часто и останавливались на две минуты, не больше, да и то – не все.
За пешеходным мостом мне не понравилось и дело даже не в убогих двухэтажках с выбитыми окнами подъездов, и не в вонючих кучах мусора, а в развязной гоп-компании, гогочущей на захламленной детской площадке.
Я, конечно, сильно обижена на Никиту, но не настолько, чтобы рисковать жизнью и здоровьем, прогуливаясь по опасному району.
Мост в обратном направлении я буквально перелетела и так же быстро помчалась к остановке, молясь, чтобы нужный трамвай не уехал. Где тут искать автобусную остановку я не представляла, а включать телефон и рыскать в интернете не хотела. Опять же начнут названивать, а я ещё не придумала, что именно скажу предателям.
Не знаю, на что я надеялась со своей удачей, но трамвая на кольце не было, как и людей, ожидающих его, и я, стоя на высокой заасфальтированной площадке, ощущала себя одинокой и беззащитной. Ощущение беззащитности усилилось, когда на виадук вышла знакомая гоп-компания и свистом оповестила о своем приближении.
Я решила не испытывать судьбу дальше и припустила к ближайшим домам. Отсижусь в каком-нибудь дворе, пусть эти шумные ребята уйдут или уедут, а я уж как-нибудь..
В унылом, заросшем зеленью дворе я проторчала больше часа, периодически выглядывая и убеждаясь, что компания обосновалась на остановке и встречает свистом и воплями каждый трамвай. Уже и солнце к горизонту, и комары из под листьев, а эти неуемные все гы-гы да га-га.
Шаги за спиной застали меня, увлеченную разглядыванием беспокойных соседей, врасплох. Холодок пополз по позвоночнику, сердце противно запнулось и я окаменела от страха и нехорошего предчувствия.
* * *
Предчувствие меня не обмануло, оно у меня замечательное.
Неприятность в виде хмурого Никиты молча стояла, скрестив руки на груди, и я поняла одну вещь – ещё неизвестно, кого мне сейчас хотелось бы встретить больше – его или тех гоготунов с остановки. Утрирую, конечно, с гопотой общаться вот вообще никакого желания нет. Как, впрочем, и с Никитой.
– Пойдём. – Не спрашивая ни о чем, этот предатель и изменник взял меня за руку и пошел вглубь двора. Просто пошел, подразумевая мое полное согласие с его действиями и даже не подозревая того, что мои планы могут не совпадать с его.
На его счастье, в этом вопросе я была солидарна с ним, очень уж надоело прятаться по кустам, потому и пошла рядом, хоть мне и очень хотелось выдрать свою руку из его хватки, а заодно и у него кое-что вырвать с корнем, раз сам не бережет и не следит за шаловливыми конечностями.
Но остатки благоразумия нашёптывали, что этот райончик не очень подходит для разборок и лучше бы мне подкопить злости, чтобы дома устроить настоящий скандал и отвести душу.
Никита привел меня к незнакомой, явно новой и дорогой машине, приветствовавший нас коротким гудком, открыл переднюю пассажирскую дверь и втолкнул внутрь салона. Довольно грубовато, надо сказать.
Сел за руль, чем очень удивил меня. У него есть права? А машина откуда?
Спрашивать я ничего не стала. Очень уж сердитым выглядел мой недо-друг-полу-парень и в какой-то момент я даже вздумала винить себя в его состоянии, но потом разозлилась. Да какого черта, собственно?! Он мне изменил с лучшей подругой! Я, что, должна была мирно обсудить с ней его размеры и особенности первой ночи с большим прибором? Сравнить с ее ощущениями? Может, посоветоваться? Спросить, как ему больше нравится?
– Ты очень громко думаешь. – Никита притормозил на пустом перекрестке.
Я повернулась к нему и обожглась о темный от ярости взгляд. Внутренне дрогнула, но внешне, надеюсь, это никак не проявилось.
– А ты очень громко смотришь.
Получил? И чего злится, интересно? За то, что стряхнула с ушей его заботливо навешанную лапшу?
– Ты хотя бы представляешь, как я беспокоился?! – Никита ударил по рулю и я всё-таки не выдержала – шарахнулась от него, вжалась боком в дверь и прикрыла глаза, чтобы справиться с нахлынувшим страхом. – Черт!
Машина резко дернулась и помчала по пустой улице, визгом шин и ревом двигателя передавая состояние водителя.
Мое же состояние выдали слезы, которые я больше не могла сдерживать. Я плакала навзрыд, задыхаясь и захлебываясь, и не понимая, во что превратилась моя прежняя беззаботная жизнь. Где моя семья, где верные друзья, где лёгкость и веселье? Почему же так тяжело? Для чего это все, за что? Я только плачу и страдаю, страдаю и плачу.
Машина остановилась так же резко, как и тронулась с места. Щёлкнул ремень безопасности, чуть подрагивающие руки обняли меня и перетащили на водительское сидение, к Никите на колени.
– Все, все… Успокаивайся. – Тяжелая рука плотно прижала мою голову к твердой груди, в глубине которой нервно и сбивчиво стучало сердце. Вторая рука погладила плечо, спину и ощупала все, до чего смогла дотянуться, словно желая убедиться в отсутствии повреждений. – Все хорошо, Насть. Все хорошо..
– Хорошо? – я попыталась стукнуть Никитку кулаком в бок, но из-за тесноты получился скорее тычок, а не удар. – У нас ничего не может быть хорошего! Ты мне изменил с лучшей подругой!
– Ну и дура же ты, Настя!
Я так ошалела от злости в голосе Никиты, что смогла вырваться из его объятий и вернуться на свое сидение.
– Я дура?! – новый виток истерики уже сжимал горло и менял голос на плаксивый. – Да, я может и дура, только кто меня ею сделал?
– Ты сама и сделала! С чего ты взяла, что мы с Катькой спали? Ты же знаешь, как я к тебе относился с самого раннего детства! Как я мог мутить с ней, зная, что она сразу все тебе расскажет? Для чего мне это?!
– Она сама мне сказала! – После доводов Никиты, хоть и доведенных до меня взбешённый криком, в душе вспыхнула слабая надежда. Вдруг это все же правда и Никита с Катей никогда..
– Что именно она тебе сказала? – глаза Никиты светились почти как в первый раз, когда я познакомилась с его зверем, но голос звучал уже значительно ровнее. Он старался держать себя в руках.
Я напрягла память, хоть слова Катьки и так были навсегда выжжены прямо у меня в душе.
– Она сказала – "Ты тоже переспала с Никитой?", а потом что-то про твой большой размер.
– И этого оказалось достаточно, чтобы твоя "чудесная" логика уложила нас с ней в постель?
Я растерялась от того, как уверенно и насмешливо Никита говорил со мной. Он решил сделать из меня виноватую? Только в чем, интересно? Вот есть же у некоторых талант вывернуть все наизнанку. Сам вывалялся в грязи и пытается свалить это на меня?
Никита вздохнул, убрал насмешку с лица и устало откинул голову на подголовник, прикрывая глаза и потирая переносицу двумя пальцами.
– Помнишь, ты спрашивала про то, были ли у меня девушки до тебя? Так вот – были. И одна из них, как я позже узнал, учится с Катюхой в одной группе, они близко общались какое-то время. Насть, – Никита повернул голову, не отрывая ее от подголовника, и проникновенно посмотрел мне в глаза, – это было так давно, ещё на первом курсе. Я уже и забыл про нее, даже имя спутал, когда случайно с Катькой встретил ее. Помнишь, ты под новый год приболела, а Катюхе приспичило в кино на премьеру? Там мы встретили эту Лизу-Луизу, она, конечно, меня сразу узнала и, видимо, позже с Катюхой все обсудила. Катька долго ржала с меня, сволочуга, подкалывала постоянно, рассказывала, как я поразил ее бедную одногрупницу, что она до сих пор про меня спрашивает. Я попросил ее ничего тебе не говорить, а потом ты уехала и это перестало иметь какое-либо значение.
Я недоверчиво слушала Никитино покаяние и не знала, что делать. Так хотелось верить ему, но и пережитая обида не желала уходить без боя.
– Не веришь? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Никита.
– Не очень.
– Поехали тогда к Катюхе. – Никита повернул руль, а я, скорее из вредности, чем из-за того, что действительно так думала, произнесла:
– Вы с ней могли сговориться.
Никита закатил глаза, но от меня не скрылся их довольный блеск, как и мимолётная улыбка, тронувшая губы.
Он радовался моей ревности?
