Текст книги "Не друг (СИ)"
Автор книги: Мия Шугар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Глава 6
При нашем фееричном появлении две женщины, заканчивающие уборку, торопливо собрали ведра-тряпки, и вышли. За ними последовали и парни-грузчики, оставив меня наедине с непознанным.
Непознанное же очень подозрительно улыбалось, шумно дышало и ходило кругами, чем и злило и наводило панику.
– Не подходи ко мне! – Грозно предупредила я Никиту и для убедительности взяла в руки глубокое фаянсовое блюдо. Интересно, зачем его привезли? Неужели кто-то думает, что я буду баловать этого угнетателя салатиками или запеченным мясом?
– На-с-тя… – нараспев протянул Никита, очень нехорошо, на мой взгляд, улыбнулся и пружинящей, почти танцующей походкой двинулся ко мне.
Вот зря они блюдо мне дали, ой зря! И салат я не приготовила, и в угнетателя не попала, только намусорила осколками, да шуму навела.
А Никита даже не поморщился, наоборот, посмотрел так многообещающе, что у меня сам собой вырвался крик-призыв о помощи.
– Настя… маленькая моя… Не сопротивляйся, пожалуйста… Я ничего тебе не сделаю, просто хочу быть рядом. Давай посидим, фильм посмотрим?
Никита все говорил и говорил, а я тонула в нарастающей волне злости и тревоги, которая быстро сменилась страхом, когда черты лица Никиты заострились, а глаза засветились красноватым отливом.
И я уступила. Позволила усадить себя на диван и послушно кивнула, соглашаясь с выбором фильма. Все, что угодно, только не встреча с Никитой-номер-два.
– Ну как тебе? А? Настя!
Я с трудом отвела взгляд от экрана, где, оказывается, уже шли бесконечные титры. Фильм закончился?
– Насть… – расстроенное лицо Никиты оказалось слишком близко, чтобы я могла спокойно сидеть и принимать эту близость. – Ты не смотрела?
– Почему не смотрела? Смотрела, – я аккуратно отодвинулась, потом ещё и ещё немного, и все это под недовольным тяжелеющим взглядом Никиты.
Я не знаю, чем бы закончилась эта попытка совместного просмотра фильма, но у Никиты очень вовремя зазвонил телефон и я не сдержала облегчённого вздоха, заработав ещё один тяжёлый взгляд.
Никита недолго поговорил, отвечая, в основном, короткими "Понял", "Хорошо" и "Сейчас", после чего вышел из дома, не забыв забрать с собой телефон.
Я, конечно, сразу прилипла к окну, за которым разглядела двух гостей.
Никита подошёл к Бельшанскому и ещё одному незнакомому мужчине очень представительного вида. Гордая посадка головы, строгая выправка, твердый взгляд – начальство самого высокого ранга всегда видно, даже если оно наряжено в демократичную одежду для охоты и рыбалки.
Мужчины отошли левее и мне пришлось максимально распластаться лицом по стеклу, зато я увидела интересную вещь – мужчина начальственного вида поднял руки и прикоснулся пальцами к вискам Никиты. Губы "начальника" шевелились, но мне через закрытое окно ничего не было слышно.
Простояли они так довольно долго. Ничего нового не происходило, никаких тебе магических пассов или танцев с бубном, и меня, внезапно, осенило. Что ж я стою тут, время теряю? Пока они заняты, я же могу попытаться уйти, главное, чтобы меня не заметили на выходе из дома, а дальше легче. Заверну за угол и под прикрытием сначала этого дома, а потом и соседского, добегу до леса и все, свобода. А если и догонят, то я хотя бы буду спокойна – я сделала все, что могла, а не сидела покорной овцой.
Слова у меня с делом расходятся редко, поэтому я сразу же принялась осуществлять задуманное – осторожно приоткрыла дверь и с наслаждением вдохнула воздух свободы. Бельшанский, Никита и Начальник продолжали стоять и заниматься не пойми чем, и я, понаблюдав за обстановкой, распахнула дверь и выскользнула из дома.
На мой взгляд, я действовала абсолютно бесшумно, но всё-таки чем-то выдала себя и Начальник, а за ним и Бельшанский с Никитой дружно повернулись и посмотрели на меня, не успевшую даже присесть и спрятаться за пузатой деревянной бочкой.
– Веселова, вернись в дом.
Я проигнорировала предупреждающий тон Бельшанского, мысленно показала ему средним пальцем неприличный жест и, уже совершенно не таясь, побежала.
– Веселова! Настя! Не беги ты, бестолочь!
Рявканье за спиной только придало мне сил и я, лелея надежду, что в присутствии двух посторонних мужчин Никита мне ничего не сделает, прибавила ходу.
Звук погони приблизился и я, заметив движение в окне дома напротив, решила сменить тактику. Если у меня не получится сбежать, то стоит всё-таки попробовать попросить помощи.
– Помогите! – Я изо всех сил забарабанила в окно, за которым мелькнуло испуганное лицо девушки, и побежала вокруг дома в поисках двери. – Откройте пожалуйста!!!
Девушка в доме метнулась к входной двери. Я видела выражение ее лица, она действительно хотела мне помочь и в моей душе слабо затеплился малюсенький огонек надежды. Но он сразу же погас, когда девушку в доме перед самой дверью перехватил свирепый на вид бугай.
Не дольше секунды длился наш с ней безмолвный диалог, контакт глазами, но и за это мизерное время я уверилась – девушка в этом доме такая же пленница, как и я.
Аккуратный, но крепкий хват, рывок и вот уже Никита взвалил меня к себе на плечо и невозмутимо понес к месту заключения и все, что мне оставалось – это зазря ломать ногти и отбивать кулаки о его каменное тело, а также изнывать от страха и дурного предчувствия.
В доме Никита скинул меня на кровать и замер в полу-наклоне массивной скалой, заслоняя плечами весь мир и оставляя мне только нестерпимый жар своих глаз. И я, как завороженная, не могла разорвать этот контакт, пытаясь понять, что же изменилось. Я видела перед собой хорошо, до каждой черточки, знакомого человека и все же это был не совсем он. Никита сейчас выглядел по-другому, более взрослым что-ли, возмужавшим. И очень серьезным. И, что меня бесконечно напугало, – с его лица пропало то щенячье-виноватое выражение, зато появилось другое – уверенное и требовательное. Так смотрят состоявшиеся мужчины – прямо и твердо. Они не отводят глаз и точно знают, чего хотят от жизни и что им нужно в данный конкретный момент, и у меня побежали мурашки по коже от осознания того, что Никите сейчас нужна я.
* * *
– Не шевелись! – Я даже дернуться не успела, только подумала об этом, но Никита непостижимым образом догадался о моих намерениях. Хотя… Тут не нужно быть мудрецом, чтобы понять – я смирно лежать не собираюсь. Вернее, не собиралась, но после команды-предупреждения, да ещё и сказанной таким безапелляционным тоном, я решила не рисковать и послушно замереть под испепеляющим взглядом.
Глаза Никиты светились ровным красноватым светом и, надо признать, это было завораживающе, хоть и немного пугающе. Я давно уяснила – красный оттенок показывает, что у руля Никита номер два и с ним себя нужно вести осторожно.
Никита шумно выдохнул и в этом звуке мне почудилось одобрение, но следующий его шаг опять заставил заволноваться – за выдохом последовал такой же громкий и протяжный вдох и вот уже Никита нависает надо мной ещё ниже, оставляя между нами считанные сантиметры пространства.
– Не шевелись, – повторил он так же строго, как и в первый раз. – Я не обижу.
Мне бы хотелось других гарантий, всё-таки "не обижу" – это довольно расплывчатая формулировка, но спорить и уточнять под сумасшедшим взглядом горящих красным светом глаз, я не решилась.
От размеренных и глубоких влажных выдохов по коже побежали мурашки, под ребрами зародилась дрожь и растеклась колючими волнами по телу, заставляя нервно вздрагивать от каждого нового хриплого вздоха, волнующего тело непонятным предчувствием.
Он не касался меня ни пальцами, ни губами, ни даже случайно не дотрагивался телом, так и продолжая нависать сверху, но щекочущее дыхание на лице и шее ощущалось так остро, словно он и правда невесомо касался или … ласкал? Кожу жгло даже через ткань рубашки, особенно там, где болел и чесался его укус.
– Можно? – Не дожидаясь ответа, Никита подцепил верхнюю пуговицу на вороте, потом вторую и третью. Оттянул хлопковую ткань и замер, рассматривая творение зубов своих. – Ты только не пугайся, ладно? Мне сказали, что нужно так сделать, чтобы меньше болело и быстрее зажило.
Слишком часто мне сегодня говорили не пугаться и, совершенно, кстати, бестолку. Я все равно боялась. А ещё – чувствовала себя совершенно сбитой с толку, когда поняла, что именно собрался сделать Никита.
Руки машинально взлетели вверх, ладони легли на выпуклые мышцы плеч и попытались оттолкнуть сильное тело, но голова Никиты уже опустилась к моей шее и горячие губы мягко прикоснулись к пульсирующей ране.
– Ааах… – протяжно застонала я и Никита окаменел, но не сдвинулся ни на миллиметр, и губ тоже не убрал.
Я тоже замерла и только нарастающая дрожь в теле выдавала внутреннее напряжение. Я ждала боли, была готова к ней, но после первой кусачей вспышки неприятные ощущения почти исчезли.
Губы шевельнулись, потревожив воспаленную плоть и язык мягко очертил края ранки, заставляя меня издать звук, похожий на жалобное мяуканье, но, если бы меня сейчас спросили – больно ли мне, я бы затруднилась с однозначным ответом.
Да, это было больно, но боль не играла главную роль. Она была приглушена таким невыносимо приятным ощущением, которое оказалось очень трудно описать, но если попробовать, то я бы сравнила это с расчёсыванием комариного укуса, когда чешешь покрасневшую кожу и не понимаешь, от чего на глазах выступают слезы – от боли или от облегчения.
Язык продолжал медленно двигаться, рисовать мокрые дорожки, мягко очерчивать контур и упруго толкаться, массируя поврежденную кожу и заставляя меня беспокойно ёрзать и постанывать от необычных ощущений. Внутренняя вибрация достигла того предела, после которого было уже невозможно скрыть её и я буквально задрожала, не понимая, как справиться с этим безумием. Ничего подобного я раньше не чувствовала и не имела представления, что это и почему кожа настолько чувствительна. Я настолько остро ощущала прикосновения, словно и не язык это был вовсе, а оголенный провод, через который по телу пропускали слабый ток.
– Ну как, легче?
Я с трудом распахнула свинцовые веки и невероятным усилием воли сфокусировала взгляд на лице Никиты. Он немного хмурился, но даже за сведенными бровями и чрезмерной, показной строгостью я чувствовала его беспокойство. Он волнуется? Сочувствует? Диссонанс между его видом и моей уверенностью в его чувствах ввел в секундный ступор. Я не могла понять, откуда я знаю то, что он испытывает, но я это знала!
Никита не торопился освобождать меня от веса своего тела, поэтому мне пришлось самой его отодвигать и это тоже добавило новых ощущений. Тысячи раз я держала Никиту за руку, сотни раз дотрагивалась до его плеч, спины и груди, но именно сейчас каждое касание вызывало слабое покалывание в кончиках пальцев и мне казалось, что от кожи Никиты к моим ладоням тянутся невидимые, связывающие нас, нити. Помимо покалывания я чувствовала незнакомую вибрацию внутри тела Никиты, словно там, под горячей кожей урчит довольный кот.
– Так тебе легче? – Никита повел плечом, отзываясь на мое прикосновение, чем опять напомнил кошку, выпрашивающую ласку, поднялся с кровати и протянул ладонь, чтобы помочь встать и мне.
Я машинально приняла его руку и, только заметив едва заметную удовлетворенную улыбку, поняла, что именно сделала.
– Ты не хочешь со мной разговаривать? – Никита сел один из стульев, я заняла второй, правда, предварительно отодвинув его за стол, чтобы увеличить расстояние.
По телу все еще гуляла странная то ли тяжесть, то ли слабость, но я запрещала себе сосредотачиваться на этих ощущениях.
– Можно и поговорить, но я не представляю о чем. О погоде? О сессии?
– О нас, – перебил мои кривляния Никита и я опять отметила его незнакомую мне взрослость и уверенность.
Невероятно! Не может же человек так измениться за несколько часов. Или может?
– Твой преподаватель рассказал тебе об оборотнях? – Никита дождался моего мрачного кивка и продолжил: – Я сам так обалдел, чуть с ума от радости не сошел.
– От радости? – я поверить не могла в его слова.
– Да, от нее самой. – Никита прищурился. – Ты не знаешь, каково это – ощущать, что внутри тебя живёт кто-то ещё. Я же думал, что у меня раздвоение личности, понимаешь? Начитался всякого… Боялся сам себя, и за тебя боялся. Но твой Бельшанский и его альфа объяснили мне все, помочь обещали.
Мой Бельшанский? Да он такой же мой, как и твой. Уставший от эмоций мозг зацепился за незначительную деталь и мне потребовалось усилие, чтобы вернуться к теме разговора.
– А ты точно уверен, что у тебя тоже самое.. – Я опасливо покосилась на грудь Никиты и покрутила пальцем в воздухе. – Ну… волк внутри..
Даже после рассказа Бельшанского и демонстрации волков, во мне жила убежденность, что это неправда, какая-то хитрая иллюзия. Ладно, даже если представить, что оборотни существуют, я все равно никак не могла представить Никиту, бегающего на четырех лапах. Кто угодно, но не он. Ведь мы же знакомы всю жизнь, неужели бы я не заметила?
* * *
Никита
Не верит.
Не удивительно, самому бы разобраться с тем, что творится вокруг.
После разговора с Бельшанским, когда преподаватель ушел за Настей, оставив его с парнями из охраны, Никита чуть с ума не сошел от беспокойства зверя. Внутри так выло, рычало, скулило и скребло, что внешние звуки практически не доходили до ушей, полностью заглушенные истерикой зверя.
Помогло только дружное многоголосое рычание, когда внутреннего волка перебили окружившие Никиту парни, и его второе я постепенно утихло.
– Ты как? – Темноволосый парнишка, по виду – ровесник Никиты, участливо улыбнулся и протянул руку. – Меня Виктор зовут.
– Никита.
– А это Славик, Максим и Федор.
После знакомства парни расселись полукругом так, чтобы Никита оказался в центре, и принялись его с любопытством изучать.
– А ты откуда к нам? Волк у тебя такой странный, как у подростка. – Видимо, Виктор в четверке парней был лидером или просто самым общительным.
– Я ниоткуда, этот ваш… Бельшанский привел. – Никита мотнул подбородком в сторону двери. – Про волка я сам час назад узнал.
Парни опять переглянулись, а Никита пожал плечами – что тут ещё сказать?
– Ты не знал, что ты оборотень? – присвистнул Виктор.
– Не знал.
– Как такое может быть? А где твоя семья? Они должны были рассказать тебе обо всем.
– У меня только мать и она ничего такого не рассказывала. Я бы запомнил, – усмехнулся Никита, а его новый знакомый озвучил то, о чем он подумал.
– Тебе нужно серьезно поговорить с мамой. Чувствую тут интересную историю.
Никита опустил глаза. Обсуждать с новыми знакомыми свою маму он не собирался, но понимал – теперь-то ей придется ответить на его вопросы.
Отца Никита не знал. Мало того – у него не было вообще никакой информации о нем, словно мама родила Никиту совершенно самостоятельно и не прибегала ни к чьей помощи. Будучи ребенком, Никита не раз заводил разговор о втором родителе, но мать сразу пресекала все расспросы, не желая никаким боком касаться этой темы. Никита даже не слышал от нее фраз типа "весь в отца" или чего-то подобного. Слов "папа" и "отец" в его жизни не было и, видя реакцию мамы, постепенно он прекратил свои попытки добиться чего-то вразумительного от замотанной бытовыми проблемами родительницы.
Но сейчас настало то время, когда ей придется поговорить об этом и Никита, несмотря на всю свою любовь к ней знал – ей придется ответить.
С мамы мысли плавно перетекли на Настю, что даже не удивляло – о ней Никита думал постоянно уже много лет, но у новых знакомых получилось его, хоть и ненадолго, отвлечь. Тревога за нее и нестерпимое желание скорее увидеть никуда не делись, но Никита хотя бы смог думать и о чем-то другом. Его внутренний волк притих и внимательно вслушивался в разговор парней, иногда давая знать о себе тихим ворчанием, особенно когда речь заходила о Насте.
– Ты правда её укусил? – Виктор после короткого Никитиного рассказа смотрел недоверчиво, как и не менее удивлённые парни из охраны.
– Правда. – Никита со вздохом отвёл глаза. За окном в летнем зное плавился пыльный пейзаж и где-то там бродила его Настя.
– Но… она же не дала согласия? – На Никиту выжидательно посмотрели четыре пары глаз.
– Нет, не дала, – покаялся Никита, а Виктор покачал головой.
– Тогда метка не приживется, если только..
– Что? – Никита даже не пытался скрыть надежду в голосе. Он мало что понимал в новом для себя мире, но Бельшанский про метку высказался предельно ясно – укус заменяет штамп в паспорте и показывает принадлежность пары.
– Если твоя Настя чувствует что-то к тебе, то метка приживется. А если нет – то хоть десять раз укуси, толку не будет.
– А когда будет ясно прижилась метка или нет? – Никита с трудом удержался от того, чтобы не вскочить со стула. Новая информация взволновала его.
Виктор смутился.
– Да я как-то не вникал в это, у нас истинных пар немного, а свободные волки пару выбирают после тридцати, а то и после сорока лет. Погулять любят без обязательств. Про метку тебе бы с кем-то из старших поговорить, они больше знают. Но вот что я знаю точно, так это как лечить укус, – Виктор оживился. – Слюна оборотней заживляет любую рану, ты знал? Да, точно тебе говорю! Ну вспомни хотя бы собак, они всегда себя сами лечат. Так и у нас происходит и особенно слюна полезна для пары и детей.
– Мне нужно поцеловать ее в шею? – От одной мысли о таком лечении Никиту бросило в жар, рот наполнился слюной, а воображение предложило картину распластанной по постели девушки, и от этого вида внутри завыло с утроенной силой.
– Так, стоп-стоп, – Рука Виктора удержала Никиту на месте. – Не поцеловать, а вылизать, но, как бы это не звучало, – я сейчас говорю о медицинской манипуляции. С сексом вы как-нибудь сами разберётесь, без меня.
Постепенно волк Никиты успокоился и вернул хозяину способность нормально мыслить, а также задавать вопросы. А их у Никиты накопилось достаточно. Например, такой.
– Что это за место? Бельшанский назвал его стаей.
– Да, это стая. – Виктор пощелкал пультом от кондиционера и по комнате поплыли струи прохладного воздуха. – У оборотней принято селиться рядом. Так легче жить, воспитывать детей, помогать друг другу и держать в тайне наше существование.
– У вас это хорошо получается, – пробормотал Никита. – И много у нас таких стай?
Парни заулыбались, как улыбаются взрослые при виде неуклюжего малыша, делающего свои первые шаги.
– Нет, не много. Наша одна на три области, ближайшие соседи в Пермском крае.
Никита жадно впитывал информацию и ему было все интересно, словно он слушал новости о близких родственниках. Виктор подробно рассказал об устройстве стаи, об иерархии и важности альфы и его помощников – бет. Бельшанский, кстати, оказался одним из бет, приближенным к альфе Бесстужеву Артёму Викторовичу.
Про истинную пару больше не говорили, почувствовав, что волк не может спокойно переносить любое упоминание об этой связи и сразу начинает требовать Настю, но и без этого им нашлось, что обсудить. Для Никиты открылся целый новый мир и он от него был в восторге.
* * *
В восторг Никиту привело и появление Насти. И даже ее нежелание идти на контакт не сильно испортило ему настроение. Он знал – теперь все будет хорошо. Он больше не чувствовал себя сумасшедшим маньяком, извращенцем и изгоем, а это дорогого стоило. Так что, пусть Настя сопротивляется, кричит и бесится, это все можно пережить, главное, что она рядом, а остальное не важно.
Все наладится, Никита это знал. Так чувствовал он сам, это же подтвердили Бельшанский и альфа Бесстужев, оказавшийся нормальным мужиком.
При первой встрече с ним Никита толком и не понял ничего – слишком сильно был растерян, да и голова раскалывалась от боли, но во второй раз, когда Бесстужев пришел к дому и что-то сделал с беспокойным внутренним волком, Никита понял, что не зря встретил его на своем пути.
– Ты обернешся в любой момент, – строгие глаза внимательно отслеживали реакцию Никиты. – И ты должен знать – это будет больно.
Никита, благодаря постоянным занятиям спортом знающий, что такое боль в натруженных мышцах, только усмехнулся, но говорить ничего не стал, хоть и заметил ответную снисходительную улыбку.
– Твой волк очень слаб, ему нужно расти и развиваться, а для этого его давным-давно следовало выпустить. Ты не мог этого знать, не вини себя, а вот к твоим родителям у меня есть пара вопросов.
Никите пришлось пересказать альфе свою семейную историю и Бесстужев обещал разобраться с этим. По реакции альфы было понятно – ситуация, в которой Никита оказался, очень нетипична для оборотней и требовала серьезного разбирательства.
– Иди, догоняй свою пару, – со вздохом отпустил Никиту альфа, когда Настя предприняла попытку побега. – Позже ещё поработаем с твоим волком и, думаю, сегодня, максимум – завтра, ты обернешся.
Ловить Настю и нести её в дом на плече оказалось тем ещё испытанием, хоть и приправленным сладким удовольствием. Было в этом что-то первобытное и Никита представлял, как его далёкий предок точно так же нес свою женщину в пещеру.
Волк после вмешательства альфы вел себя прилично и, хоть и поскуливал от нетерпения, контроль над телом не перехватывал и не осложнял и так непростую ситуацию. Единственное, что он попросил – это вдоволь надышаться ароматом пары и оставить на ней немного своего запаха. Волку так было спокойнее и Никита не смог ему отказать.
Настя лежала под ним и сверкала испуганными глазищами, а Никита, боясь ещё больше перепугать, осторожно обнюхивал дрожащее тело и плавился от эмоций. Невыносимая нежность, голодное желание, жалость, потребность защитить и успокоить переполняли его и больше всего на свете Никита хотел сжать Настю в объятиях, и будь, что будет. Но мощный инстинкт защитника и страх оттолкнуть ее своим напором удерживали его на месте, заставляя мышцы звенеть от боли и напряжения.
Эмоции Насти ощущались ярко, они светились ослепительным спектром и дурманили разнообразными ароматами, и, чем дольше Никита вдыхал запах пары, чем чётче определял, что именно она чувствует. Это было очень необычно.
В момент, когда Никита прикоснулся губами к раненой шее, вместе с Настиным стоном в комнате сверкнула красная вспышка, словно в них ударила багряная молния, а следом разлился и густой запах озона. Никита не сразу решился продолжить "лечение", но повторные, уже более слабые вспышки подсказали ему, что боль постепенно уходит и Насте становится легче. Красные молнии сменились на оранжевые, затем на жёлтые, а после – на салатово-зеленые. Так же менялся и запах, все более смягчаясь с резкого озонового на свежесть после дождя в саду. Никите бы радоваться, но нежная сладость начала сгущаться и концентрироваться, и каждый вдох теперь приносил не удовольствие, а мучительное томление, отзывающееся наливающейся тяжестью в паху.
Сомнений быть не могло – Настя возбуждалась. Пусть и неосознанно, но она хотела близости и это открытие ударило в голову, как крепкий алкоголь, принятый на голодный желудок. Никита чувствовал себя дураком и безумцем, отстраняясь от желанного тела и вставая с кровати. Такого же мнения придерживался и злой до невменяемости волк. Хорошо ещё, что злился он только на Никиту, а не на Настю, поэтому его легко удалось отодвинуть с сторону и пообещать, что "все будет", просто не сейчас. Возможно, помогли сеансы с альфой, или Никита сам научился общаться с волком, но зверь уступил и даже не попытался перехватить контроль и только во время разговора с Настей, когда она усомнилась в наличии у Никиты второй сущности, волк подал голос.
Он обиженно взвыл, без слов передавая ноту протеста и напоминая, что он все эти годы был тут, просто его отказывались признавать. Сначала сам Никита отбивался от зверя, а теперь и нежно любимая пара сомневалась в его существовании. Было из-за чего прийти в отчаяние.
И зверь предложил пойти в небольшой поход. Ему казалось, что на природе будет больше возможностей показать себя во всей красе, продемонстрировать Насте силу и ловкость, и Никита, подумав над предложением волка, согласился. Находиться с Настей в одном помещении с кроватью было довольно … мучительно, а в светлом лиственном лесу всегда есть чем заняться и на что отвлечься.
До позднего вечера Настя пряталась по углам, распуская вокруг себя волны раздражённого смятения, а Никита не мог понять, в чем дело и как это исправить. К отрицательным эмоциям Насти он уже привык и прекрасно понимал, когда она боится или злится, но сейчас к этому знакомому коктейлю из запахов болота и перетертой в пыль полыни примешивалось что-то ещё. Растерянность? Отчаяние? Непонимание или неприятие?
С этим ещё предстоит разобраться, а пока Никита не понимал, как помочь Насте.
Если только…
– Насть, давай сходим погулять?
Настя подошла к окну, за которым сгущались теплые, пахнущие нагретой землёй и сухой травой, сумерки, и Никита поправил сам себя:
– Не сейчас, конечно, а утром. Походим по лесу, грибы поищем.
– Какие там грибы. Дождей давно не было, пыль одна, – еле слышно проговорила Настя, но в тихом голосе Никита уловил слабый интерес и торопливо подхватил разговор:
– Так не обязательно же их искать. Просто походим, воздухом подышим.
Насто выразительно посмотрела, передавая взглядом "что ж тебе здесь мешает дышать?", но, в противовес выражению своих глаз, неожиданно согласилась на прогулку, после чего, проигнорировав кровать, устроилась на ночевку в уголке на большом кресле.
