Текст книги "Грешный наследник (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Люблю.

Я разворачиваюсь и сцепляю руки у него на шее. Зная, как упорно он трудился ради всего этого, говорю:

– Я горжусь тобой. То, что ты строишь, просто потрясающе.

Тристан наклоняет голову и запечатлевает нежный поцелуй на моих губах.

– Для меня очень важно это слышать от тебя, мой ангел.

Раздается тихий стук в дверь. Тристан оглядывается через плечо. А я-то думала, мы здесь одни.

– Алексей, – говорит Тристан, отстраняясь от меня. – Всё еще обустраиваешься в кабинете?

– Да. – Слово звучит резко и отрывисто.

Я выхожу из-за спины Тристана, и в ту же секунду по затылку пробегают мурашки. Темные глаза впиваются в меня, и я чувствую, как по позвоночнику проходит волна острого страха. Человек перед нами выглядит так, как я представляла себе саму смерть. Мрачный и беспощадный.

Затем его губы изгибаются в улыбке, и выражение лица становится приветливым, заставляя меня едва ли не протереть глаза от удивления.

– Должно быть, это твоя Хана, – произносит он с тяжелым акцентом и смешком.

Тристан кладет руку мне на поясницу, мягко подталкивая вперед. Алексей направляется прямо ко мне, и я невольно прижимаюсь спиной к руке Тристана. Но тут меня заключают в медвежьи объятия, и я уже второй раз за вечер оказываюсь оторванной от пола. Объятия длятся недолго, и когда я снова обретаю почву под ногами, Алексей берет меня за плечи и целует в обе щеки.

Я стою как вкопанная, слегка приоткрыв рот. Улыбка Алексея теплеет, словно он приветствует члена семьи, и с этим ласковым выражением он выглядит… менее смертоносным.

– Ты был прав, брат. Она само видение.

Тристан обхватывает меня за талию и собственнически притягивает к себе. – Моя Хана.

Наконец жизнь возвращается в мое тело, и мне удается выдавить улыбку.

– Твоя «единственная», – бормочет Алексей. Его взгляд переходит на Тристана. – Именно это означает её имя на корейском. Первая. Единственная.

Тристан смотрит на меня с неприкрытой гордостью.

Алексей продолжает.

– На японском это «цветок», а на языке маори – «сияние». – Он снова смеется. – Очень подходящее имя.

– Свет, – шепчет Тристан. Его улыбка теплая, он переводит взгляд с меня на Алексея, и я чувствую: для него крайне важно, чтобы мы поладили. Раз Алексей важен для Тристана, я сделаю всё возможное.

Я встречаюсь с Алексеем взглядом и, сложив руки на животе, слегка кланяюсь в знак уважения. – Для меня честь познакомиться с вами.

Алексей склоняет голову, а затем снова усмехается.

– Я уже её обожаю.

На лице Тристана расплывается широкая улыбка.

– Если ты закончил на сегодня, присоединяйся к нашему ужину.

Я указываю на Тристана.

– Он утверждает, что мастерски готовит макароны с сыром.

Алексей кивает.

– С удовольствием.

Улыбнувшись Тристану, я говорю:

– Поехали домой, посмотрим, как ты будешь готовить для нас этот изысканный обед.

ГЛАВА 17

ТРИСТАН

Услышать от Ханы, что она называет мой пентхаус «домом»… это значило для меня всё. Я переживал из-за знакомства Ханы и Алексея, но теперь мне гораздо спокойнее.

Войдя в пентхаус, мы с Алексеем снимаем пиджаки, а Хана идет к холодильнику.

– Что будете пить? – спрашивает она.

Я указываю на хрустальный столик с выбором алкоголя:

– Я сам займусь напитками.

Пока Хана наливает себе воду, я разливаю нам с Алексеем по порции водки, и перед тем как выпить залпом, мы произносим:

– На здоровье.

Я снова наполняю стопку Алексея водкой, а себе наливаю бурбон.

– Что это значит? – спрашивает Хана, подходя ко мне. – Те слова, что вы только что сказали.

Она кладет руку мне на спину, и когда я приобнимаю её за плечи, она прижимается к моему боку. Большинство людей находят Алексея… пугающим. Неудивительно, что она ведет себя с ним осторожно.

– «На здоровье» – это как тост в России, пожелание благополучия, – отвечает ей Алексей.

Я мягко подталкиваю Хану к дивану.

– Я начну готовить ужин. А вы посидите, пообщайтесь, узнайте друг друга получше.

Алексей садится, закинув ногу на колено и устраиваясь поудобнее. Хана садится на край противоположного дивана; вся её поза выдает настороженность. Наклонившись к ней, я целую её в волосы и шепчу на ухо.

– Ты в безопасности.

Когда я выпрямляюсь, её глаза встречаются с моими. Я улыбаюсь, чтобы приободрить её, и это срабатывает – она отодвигается глубже и уютно устраивается у подлокотника.

Я ухожу на кухню, слыша голос Алексея.

– Тристан говорил, ты учишься на юриста?

– Да, верно.

Я присматриваю за ними, пока готовлю макароны с сыром, одну из немногих вещей, которые я действительно умею готовить.

– Вы с Тристаном знакомы по работе? – спрашивает его Хана.

Алексей бросает на меня быстрый взгляд и отвечает:

– Можно и так сказать, но он мне скорее как младший брат.

От этих слов мои губы невольно изгибаются в улыбке.

Алексей продолжает объяснять.

– Почти вся моя семья осталась в России, а брат в Швейцарии, так что я вижусь с ними не так часто, как хотелось бы.

Сочувственная улыбка касается лица Ханы.

– Я рада, что у вас есть Тристан.

Алексей усмехается.

– Будем делить его на двоих.

Сделав глоток бурбона, я наблюдаю за двумя самыми важными людьми в моей жизни. Теперь всё кажется правильным и завершенным.

Я занят помешиванием сырного соуса, когда слышу вопрос Ханы.

– Я слышала, у Тристана есть друг, который замешан в незаконных делах. – Мой взгляд тут же приковывается к ней, рука замирает. – Это вы?

Я поражен её прямолинейностью. Смотрю на Алексея и вижу, как он наклоняет голову, словно оценивая Хану. Затем он бормочет:

– Да.

Хана кивает, явно погруженная в свои мысли. Когда она собирается что-то добавить, Алексей качает головой.

– Не спрашивай. – Его черты лица смягчаются. – То, чем я занимаюсь, не для твоих ушей.

Хана снова кивает и делает глоток воды. Я выдыхаю с облегчением и возвращаюсь к готовке.

Когда мы садимся за обеденный стол, Хана с улыбкой смотрит на тарелку перед собой. – Выглядит аппетитно.

Алексей, напротив, смотрит на еду с опаской. – Съесть это будет истинным проявлением храбрости, – ворчит он, вызывая смех у нас с Ханой.

Я жду, пока они откусят по кусочку. Бровь Алексея взлетает вверх.

– Хорошо.

Хана издает негромкий стон удовольствия, заставляя нас обоих уставиться на неё.

– Сливочный вкус. Как раз так, как я люблю.

Я принимаюсь за еду, и через пару минут Алексей говорит:

– Тристан рассказывал, что ты живешь в одном блоке с друзьями.

Хана проглатывает кусочек.

– Да. Раньше там были только четверо парней, пока мы с подругами не поступили в Тринити. С тех пор все потихоньку разбиваются на пары. Сначала Хантер и Джейд. Теперь, кажется, что-то намечается между Джейсом и Милой.

– Серьезно? – спрашиваю я, удивляясь тому, что мой кузен кем-то всерьез заинтересовался. А то, что это сестра Райкера – еще больший сюрприз.

Хана кивает.

– Это лишь вопрос времени. Потом надо свести Фэллон и Као, и тогда всё будет идеально.

Я поворачиваюсь к Алексею и поясняю:

– Джейс – мой кузен, а Мила – младшая сестра Райкера.

Алексей знаком с Райкером, и хотя они не друзья, они ладят… достаточно неплохо.

– Студенческая жизнь, – усмехается Алексей. – Сплошная любовь и никакой работы.

Хана улыбается.

– Вроде того.

– А Ноа так ни с кем и не встречается? – спрашиваю я, зная, что он всегда сопровождает Хану на мероприятиях в академии. Я позволяю это только потому, что знаю: Ноа ничего не предпримет, а я бы, наверное, кого-нибудь прибил, если бы мне пришлось постоянно торчать среди этих студентов. Мне и своих четырех лет учебы хватило с лихвой.

Она качает головой.

– Он слишком сосредоточен на учебе.

Я смотрю на Алексея.

– Ноа – кузен Райкера. Парень просто гений. Бог знает, почему он до сих пор не закончил учиться. С его IQ я бы разделался с этой писаниной за неделю.

Алексей разражается хохотом.

– Вечно ты такой нетерпеливый, брат.

– Вообще-то, – вставляет Хана, откидываясь на спинку стула. – Тристан умеет быть терпеливым. Он ждал восемь месяцев, прежде чем начать со мной встречаться.

Алексей снова смеется.

– Это ты так думаешь, малышка.

Хана переводит взгляд с одного на другого.

– Что?

– Когда бы я его ни искал, – Алексей тычет в мою сторону большим пальцем, – он всегда был где-то неподалеку, наблюдая за тобой.

Глаза Ханы расширяются, а когда она поворачивается ко мне, её улыбка становится игривой.

– Ты следил за мной?

Я медленно киваю.

– Каждый день.

Она тянется к моей руке, и мы переплетаем пальцы. Когда я снова смотрю на Алексея, на его лице написано глубокое удовлетворение.

– Это делает меня счастливым.

Мои губы трогает улыбка.

– Меня тоже.

ХАНА

Последняя неделя превратилась в настоящий ад. В пятницу мы пошли в «Студию 9», и на Милу напали. С тех пор Джейс не отходит от неё ни на шаг; он попросил нас всех держаться на расстоянии. Это тяжело. Всё, чего мне хочется – это обнять и утешить её, но я понимаю, что ей нужно время. Так же, как когда-то мне, хотя то, что случилось со мной, не идет ни в какое сравнение с её бедой. Джастин Грин сильно её покалечил.

Я качаю головой, сидя в ресторане кампуса вместе с Фэллон. Мы обе просто смотрим на нетронутую еду.

– Поверить не могу, что это произошло, – шепчет Фэллон.

– Я тоже, – киваю я.

Пока я была с подругами, Тристан проводил время с Райкером – и это понятно, Райкер, должно быть, вне себя от того, что сделали с его сестрой. Это просто безумие.

– Никогда бы не подумала, что Джастин способен на такое, – говорит Фэллон. – Он казался таким милым парнем.

– Внешность бывает обманчива, – бормочу я.

Мои мысли невольно возвращаются к Алексею. При первой встрече я приняла его за самого дьявола, но узнав его поближе, я изменила свое мнение. Возможно, он и замешан в чем-то незаконном, но для Тристана он верный друг. Отношения с Тристаном сильно поменяли мои убеждения. Мир больше не делится только на черное и белое.

Джастин, скорее всего, отделается легким испугом, хотя заслуживает куда более суровой кары. От этой мысли во мне закипает ярость. Фэллон берет свою колу, делает глоток и качает головой:

– Скорее всего, дело даже до суда не дойдет.

Я знаю, что мой отец работает над этим делом вместе с мистером Уэстом.

– Это зависит от того, – шепчу я, – согласится ли Мила на сделку или захочет судиться.

– Надеюсь, она пустит его по миру, – огрызается Фэллон.

Я тяжело вздыхаю. – Это не изменит того, что уже случилось.

– Да. – Фэллон откидывается на спинку стула. – Он заслуживает того же, что сделал сам.

Я мгновенно вспоминаю о Тристане и Алексее.

– Может быть, карма вернет ему должок, – бормочу я.

Глядя на Милу, я невольно улыбаюсь. За последние две недели ей стало гораздо лучше. Настолько, что она сидит с нами в гостиной, готовая к нашим девичьим процедурам с масками. Джейс заходит на кухню, пьет воду, не сводя глаз с Милы. В следующую секунду он решительно подходит к ней, берет её лицо в ладони и целует прямо в губы, что-то шепча на ухо.

Глаза Милы расширяются, маска вылетает у неё из рук, и она начинает целовать Джейса так, будто от этого зависит её жизнь. Счастливая улыбка расплывается на моем лице, пока Джейд и Фэллон сидят с отвисшими челюстями.

Когда Мила снова садится, она поддразнивает нас: – Подберите челюсти с пола.

Я перевожу взгляд с Джейса на Милу.

– Мне нравится, к чему всё идет.

– И мне тоже, – соглашается Фэллон, выглядя такой же радостной, как и я.

Мила заслужила счастье после того ада, через который прошла. Надеюсь, Джейс станет для неё тем же, кем стал Тристан для меня. Пошутив немного с Джейд, Джейс оставляет нас продолжать наши косметические процедуры.

– «Смолвиль»? – спрашивает Мила, накладывая очищающую угольную маску.

– Определенно, – отвечаю я. Тянусь к пульту, нахожу нужный сезон и нажимаю «плей».

Пока идет серия, я то и дело поглядываю на Милу. С каждым её шагом вперед жизнь потихоньку возвращается в нормальное русло. Мы закончили с масками и посмотрели два эпизода; я уже начала дремать, когда в дверь постучали. Джейд идет открывать, и я слышу её голос.

– Тристан!

Я мгновенно вскакиваю с дивана и мчусь в комнату, чтобы он не видел меня в этих растянутых трениках и старой футболке. Быстро переодеваюсь в джинсы и свитер, обуваюсь и возвращаюсь в гостиную.

– Ты в порядке? – спрашивает Тристан у Милы.

Мне было горько слышать, что она собирается просто позволить Джастину уйти, отделавшись общественными работами.

– Я просто хочу забыть об этом, – отвечает Мила с улыбкой. – Я поставила в этом деле точку.

Тристан пристально смотрит на неё, затем поворачивается ко мне. Быстро целует и говорит:

– Я пришел, чтобы похитить тебя.

Я чувствую на себе взгляды девчонок и, схватив его за руку, тяну к выходу.

– Всем пока!

– Развлекайтесь! – кричит вслед Фэллон.

Когда мы садимся в машину, Тристан спрашивает: – Грин. Что ты о нем знаешь?

Я раздраженно выдыхаю.

– Немного. Мы все считали его порядочным парнем. – Не выдержав, добавляю:

– Он выйдет сухим из воды. Это несправедливо.

Тристан выруливает с территории кампуса.

– Его время придет.

Я смотрю на Тристана, замечая жесткую линию его губ и ярость, тлеющую в глазах.

– Ты разберешься с этим? – спрашиваю я.

Он коротко кивает. – Да.

Я кладу руку ему на бедро и расслабляюсь в кресле. – Спасибо.

Я не стану спрашивать, как именно он разберется с Джастином. Я просто хочу, чтобы справедливость восторжествовала.

ГЛАВА 18

ТРИСТАН

Мы с Алексеем целый месяц наблюдали за тем, как Джастин Грин живет жизнью свободного человека.

Пока Мила боролась с болью и ночными кошмарами.

Пока мой кузен был вынужден смотреть на страдания своей девушки.

Пока мой друг стоял со связанными руками, не в силах отомстить за сестру.

Хватит.

Димитрий выходит из здания, где работает отец Джастина, и кивает нам – цель на подходе. Димитрий отходит в сторону от входа, а я выбираюсь из внедорожника. После исключения из Тринити Джастин работал у отца.

Он выходит, уткнувшись в телефон. Я пристраиваюсь рядом и по-хозяйски закидываю руку ему на плечо.

– Джастин, – бормочу я.

Его глаза расширяются, когда он узнает меня. – Тристан? – спрашивает он. – Что ты здесь делаешь?

Я сжимаю хватку, заставляя его остановиться, в то время как Алексей подгоняет внедорожник к тротуару. Я открываю заднюю дверь и киваю на сиденье: – Садись.

Джастин колеблется, и я медленно качаю говолой, отодвигая край пиджака ровно настолько, чтобы он увидел мой «Глок». Затем я рычу: – Садись в машину.

Нервный тик и страх искажают лицо Джастина, когда он забирается внутрь. Димитрий садится рядом с ним, а я занимаю пассажирское кресло впереди. Мы трогаемся. Тишину в салоне нарушает Алексей – он начинает насвистывать что-то чертовски жуткое. Я смотрю на него, пока он не заканчивает, после чего он ухмыляется:

– «Русская колыбельная».

Я усмехаюсь.

– На колыбельную не похоже.

Он поправляет зеркало заднего вида, глядя на Джастина, и бормочет:

– Она о смерти.

– Куда мы едем? – натянутым голосом спрашивает Джастин.

– В место, где сможем поговорить без свидетелей, – отвечаю я. – Будешь дома к ужину.

Сможет ли он после этого ужинать – совсем другой вопрос.

Мои губы кривятся в улыбке, когда мы подъезжаем к складу. Димитрий открывает ворота, и мы загоняем машину внутрь. Я выхожу и открываю заднюю дверь: – Вылезай.

Джастин осторожно выбирается наружу и делает пару шагов от меня, пытаясь одновременно следить и за Алексеем, и за Димитрием.

Я снимаю пиджак и бросаю его на сиденье. Закатывая рукава рубашки, я выхожу на середину склада и окликаю его:

– У меня нет лишнего времени. Живо сюда.

Димитрий подталкивает Джастина в спину. Алексей прислоняется к машине и, указывая на нас с Димитрием, говорит:

– У меня для тебя подарок.

Димитрий протягивает мне два кастета. Ухмыльнувшись Алексею, я надеваю их на пальцы.

– Ты слишком хорошо меня знаешь.

Я глубоко вдыхаю и впиваюсь взглядом в Джастина. – Знаешь, почему ты здесь?

Джастин начинает качать головой, но потом кивает. – Из-за того, что я сделал?

Я медленно киваю.

– Я уже извинился перед… – начинает он.

Я перебиваю его мрачным смешком. – Мила мне как сестра.

– Мне жаль… – начинает он бормотать, и я снова качаю головой.

– Поздно для извинений, – шепчу я. Я смотрю, как он тяжело сглатывает. – Если тебе нужно отлить, лучше сделай это сейчас. Потому что когда я начну и ты обмочишься, я не остановлюсь.

Димитрий указывает на ведро. Пока Джастин опорожняет мочевой пузырь, я перечисляю:

– Ты сломал Миле два ребра, повредил мягкие ткани, нанес сотрясение и знатно разукрасил ей лицо.

Я наблюдаю, как он медленно возвращается ко мне. Кажется, Джастин смирился с тем, что его сейчас будут бить, потому что он кивает: – Я это заслужил.

– Нет, – я качаю головой. Он вскидывает на меня взгляд и тут же опускает его в пол. – Ты заслуживаешь смерти, но из-за твоего папаши мне придется довольствоваться малым.

Джастин кивает, выглядя даже немного облегченным. Я сокращаю расстояние между нами, кладу руку ему на плечо и шепчу:

– Тебе разрешено защищаться.

Я отступаю на два шага и широко развожу руки. – Я даже дам тебе право первого удара. У тебя десять секунд.

– Да начнется бой, – мрачно смеется Алексей.

Семь. Восемь.

Джастин качает головой: – Я не хочу тебя бить.

Девять. Десять.

Я бросаюсь вперед, замахиваюсь, и мой кулак встречается с его челюстью. Удовлетворение прошивает вены, когда я вижу, как его голова откидывается назад. Джастин рушится на землю. Тряся головой, он сплевывает кровь и выбитый зуб.

– Тск… – Алексей качает головой. – Слабак.

– Вставай, – рычу я, теряя терпение.

Джастин поднимается на колени. Когда это затягивается, я с рыком бью его ногой в ребра. – Вставай, мать твою!

Вместо того чтобы послушаться, этот ублюдок хватается за бок, судорожно глотая воздух. Я вспоминаю затравленный взгляд Райкера. Боль в глазах Милы. Как и прежде, это разрывает мою душу надвое. Адская бездна внутри меня требует крови и разрушения.

Я бросаюсь вперед, седлаю этот кусок дерьма, упираясь коленом в бетон. Схватив его за ворот, я начинаю методично вколачивать кулаки в его лицо.

Джастин издает хриплый звук и невнятно стонет:

– Хватит.

Только тогда я перехожу на его ребра. Мое дыхание сбивается, сердце колотится в такт моим ударам, пока он не начинает хрипеть от боли. Поднявшись на ноги, я пошатываюсь и смотрю на это кровавое месиво. Моя губа дергается. Когда Джастин переворачивается на бок, задыхаясь, мое тело содрогается – я окончательно теряю рассудок.

Я бью его ногой в пах и реву: – Ты собирался её изнасиловать!

Джастин издает истошный хрип, пытаясь прикрыться, но это не останавливает меня. Еще удар, и еще один. Чьи-то руки обхватывают мою грудь, оттаскивая назад.

– Хватит, брат. Он должен выжить.

Я рвусь из хватки Алексея, рыча как зверь.

– Стой! – кричит он мне прямо в ухо.

Мое тело дрожит от усилий, которые требуются, чтобы остановиться. Неудовлетворенный, я смотрю, как Димитрий утаскивает мою добычу. Алексей обходит меня, берет мое лицо в ладони и заставляет смотреть в глаза.

– Этого нам придется отпустить. Пойдем со мной. Есть работа. Это поможет унять голод.

Мое дыхание понемногу выравнивается. – Нам можно убивать?

Его губы изгибаются. – Мы будем убивать. – Он смотрит на мои руки. – Сначала отмоем тебя. Пошли.

Он обнимает меня за плечи и ведет к машине.

– Куда они его повезли?

– Димитрий и остальные доставят его в больницу. Они предупредят его, чтобы он и пикнуть не смел.

Мой взгляд прикован к двери. Алексей дает мне легкую пощечину.

– Всё кончено. Мой руки, и едем.

Пока я снимаю кастеты и смываю кровь, я спрашиваю: – Кого мы убиваем?

– Двух мелких дилеров, которые обокрали моего клиента, – сообщает Алексей.

Я хватаю пиджак и бросаю его на заднее сиденье. Сажусь в машину и пишу Райкеру:

Т: Я вернул должок Грину.

Через секунду приходит ответ.

Р: Спасибо. Живой?

Т: К сожалению.

Р: Я твой должник.

Я убираю телефон и достаю пистолет, проверяя обойму.

– Убери «Глок». Мы будем использовать автоматы, – говорит Алексей.

Мои губы кривятся в улыбке. – Весело.

– Всегда, – посмеивается Алексей, выруливая со склада.

К тому времени как мы добираемся до Лос-Анджелеса, уже темнеет. Я быстро пишу Хане:

Т: Буду поздно.

Х: Можно подождать тебя в пентхаусе?

Улыбка сама собой появляется на моем лице.

Т: Пожалуйста.

Х: Береги себя, моя тьма.

Я перечитываю эти слова, склонив голову.

Т: Обязательно. Люблю тебя, мой свет.

Х: Люблю тебя.

Алексей останавливает машину и достает сумку с заднего сиденья. Садится обратно и кладет её мне на колени. – Доставай пушки.

Я достаю два автомата, пока мы едем через какой-то сомнительный район. Когда мне кажется, что мы кружим на месте, я спрашиваю: – Что мы ищем?

– Они здесь торгуют. Черный «Кадиллак».

– А если будут свидетели?

– Здесь никто не заговорит. К тому же полиция со мной не связывается.

Справедливо.

Еще минут через десять мы наконец замечаем машину. Алексей тормозит. Берет один из автоматов. – Просто делай то же, что и я.

Сердце начинает биться чаще, предвкушение нарастает в груди. Мы выходим и идем к припаркованному авто.

– Бери пассажирскую сторону. Стреляй, когда увидишь ствол или когда я начну.

– Понял.

– В меня не попади, – усмехается он.

Я разражаюсь смехом, адреналин затапливает вены. Подойдя к пассажирской стороне, я держусь чуть позади, чтобы не попасть на линию огня Алексея.

Алексей стучит по крыше машины. – Перес, Де Леон. Помните меня?

– Mierda! – Водитель пытается открыть дверь, и в тот миг, когда Алексей начинает всаживать очередь в спинку сиденья, я спускаю курок и делаю то же самое. Автомат вибрирует в руках, выпуская свинец, и волна эйфории накрывает мое тело.

Когда патроны заканчиваются, я издаю восторженный вопль. – Твою мать, это было круто!

Алексей смеется, обходя машину.

– Не направляй эту хрень на меня, урод.

Он забирает у меня автомат. Мы оба смеемся, поймав «кайф» от действия. Мы бежим обратно к внедорожнику, и когда машина уже несется прочь с места преступления, Алексей произносит:

– А теперь пить.

Я смотрю на свои дрожащие руки, смакуя трепет от своего первого настоящего убийства.