Текст книги "Грешный наследник (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

ГЛАВА 8

ХАНА

Боже. Мой.

Я борюсь за каждый глоток воздуха, сердце в груди колотится как ненормальное.

Этот момент настолько заряжен, что мне до смерти страшно, и в то же время всё мое тело жаждет продолжения. Как поцелуй может быть настолько интенсивным? Тристан целует… с определенной целью.

К горлу подкатывают эмоции, на мне еще никогда никто так не концентрировался. Кажется, он ловит каждый мой вздох. Даже удары моего сердца, каждый из них для него важен.

Я отстраняюсь и поднимаю на него глаза. И снова забываю, как дышать, видя это собственническое выражение, застывшее в его чертах. Вокруг его зрачков появилось темно-синее кольцо, отчего светлая часть радужки кажется битым стеклом.

Такое чувство, что он готов растерзать меня на куски голыми руками и зубами.

– Пути назад больше нет, – рычит он.

– Прошло всего два дня, – говорю я, хотя и понимаю, что спорить бессмысленно.

Его хватка становится крепче, но вместо страха я чувствую себя в безопасности. Защищенной. Драгоценной.

– Мы оба знаем, что всё началось гораздо раньше, чем два дня назад.

Да, это так.

– Мы всё еще будем продвигаться медленно? – спрашиваю я, потому что совершенно не готова спать с ним. Господи, мне нужно привыкнуть хотя бы к его поцелуям, прежде чем я смогу подумать о таком шаге.

Рот Тристана изгибается в той самой сексуальной ухмылке, которую я начинаю обожать.

– Пока что.

Высвободившись из его объятий, я спрашиваю:

– Горячий шоколад?

Он качает головой.

– Кофе. Без сахара. Без сливок.

– Просто черный? – уточняю я.

– Как моя душа, – усмехается он.

Качая головой, я с улыбкой иду на кухню. Кажется, будто я парю на облаке. У меня и раньше были симпатии, но ничто не сравнится с этим. В животе постоянно порхают бабочки, а от одной мысли о Тристане сердце начинает биться быстрее.

Я готовлю кофе для него и шоколад для себя, а затем несу чашки в гостиную. Поставив его кофе на столик рядом, я с дразнящей улыбкой сажусь на диван напротив него. Подтянув ноги и прижавшись к подлокотнику, я весело смотрю на Тристана, делая глоток теплого напитка.

Он наблюдает за мной с ухмылкой.

– Думаешь, там ты в безопасности?

Я качаю головой.

– Давай просто поговорим.

– О чем ты хочешь поговорить?

– Чем ты занимаешься в свободное время? – спрашиваю я, желая узнать его получше. Тристан берет чашку, и я быстро предупреждаю: – Осторожно, горячо.

Его глаза прикованы к моим, пока он всё равно делает глоток. Я моргаю, думая, что это должно быть чертовски больно.

– Я вывожу свою яхту в море и просто хожу под парусом, – отвечает он.

– Я была на яхте всего пару раз, – признаюсь я.

– Тогда нам стоит сходить вместе, – предлагает Тристан.

Улыбнувшись, я соглашаюсь.

– Мне бы этого хотелось.

– А чем занимаешься ты? – перебрасывает он вопрос мне.

– Провожу время с родителями и Фэллон. Не люблю ходить по клубам. – Я морщу носик. – Весь этот шум дезориентирует.

– Совсем не ходишь?

Я качаю головой. – Изредка выбираюсь с компанией, но предпочитаю этого не делать. Лучше останусь дома, посмотрю кино или почитаю хорошую книгу.

– Значит, парусный спорт тебе понравится, – говорит Тристан, выглядя довольным моим ответом.

– У тебя нормированный рабочий график? – задаю я следующий вопрос.

Тристан качает головой.

– Обычно в это время я еще в офисе, но сегодня сделал исключение.

– Когда я начну учебу в Тринити, я не смогу видеться с тобой среди недели, – предупреждаю я его.

Его бровь слегка приподнимается.

– Учеба?

– Да.

– Выходные меня устроят, – шепчет он.

ТРИСТАН

Меня не устраивает видеть Хану только по выходным.

Мы официально встречаемся уже две недели, и этот вариант с выходными мне не подходит. Сейчас среда, а я не видел её с субботы, когда отвез домой из «Studio 9». Я убью следующего, кто не так на меня посмотрит, если скоро не увижу её.

Заехав на территорию академии Тринити, я нахожу парковочное место. Никогда не думал, что вернусь сюда снова. Выхватив телефон, я пишу Хане.

Т: Спускайся. Я на парковке.

Секунды спустя экран загорается.

Х: Буду через 10 минут.

Я мог бы подняться, но мысль о том, что она делит апартаменты еще с семью людьми, пусть даже это друзья и родные, меня останавливает. Пришлось бы с ними разговаривать, а у меня сейчас совсем нет на это терпения. Выйдя из машины, я оставляю дверь открытой, ожидая её.

Наконец я замечаю Хану. Она выходит из общежития, переходит дорогу и оглядывает машины, пока её взгляд не натыкается на меня. Она в джинсах и футболке – интересно, переоделась ли она? Я специально ждал до позднего вечера, чтобы у неё было время поучиться. Если ей нужно поспать, она вполне может сделать это рядом со мной.

Когда она подходит ближе, она говорит:

– Я не знала, что ты приедешь.

– Мне нужно было тебя увидеть, – рычу я.

Не в силах ждать больше ни секунды, я кладу одну руку ей на шею, другую – на затылок, и мой рот врезается в её губы. Когда я чувствую её вкус, мое тело содрогается от мощного прилива адреналина.

В отличие от прошлых разов, поцелуй застает меня врасплох – он нежный и… глубокий. Это становится сладкой пыткой, от которой сердце гулко ухает о ребра. Я ласкаю её язык, запоминая этот бархатистый вкус. Мои губы сминают её, желая, чтобы они припухли.

Хана вцепляется в мои плечи, прижимаясь всем телом. Не разрывая поцелуя, я откидываюсь на машину и обхватываю её рукой, удерживая рядом. Она кладет ладони на мою челюсть, и поцелуй обретает собственную жизнь. Он меняется: от неторопливого смакования до яростного пожирания, словно следуя ритму наших сердец.

Моя рука скользит от её шеи к бедрам, очерчивая женственные изгибы её тела. Я запускаю руку под её футболку – её кожа такая чертовски мягкая, что у меня вырывается стон. Её ребра – как клавиши пианино: каждое прикосновение заставляет её дышать чаще, пока она не ахает, когда я накрываю ладонью её грудь.

Мой большой палец проводит по соску сквозь кружево белья, и чувствуя, как он твердеет под моим касанием, я возбуждаюсь до предела.

Звук автомобильного гудка поблизости заставляет Хану отпрянуть так быстро, что я едва не теряю равновесие от внезапной пустоты. Слыша смех студентов, я резко поворачиваюсь в их сторону.

– Садись в машину.

Я возвращаюсь за руль, и когда мы снова остаемся наедине, Хана бросает на меня быстрый взгляд, а затем оглядывает парковку. Я завожу мотор, и Хана спрашивает:

– Куда мы едем?

– Ко мне.

– Оу, – шепчет она, быстро пристегивая ремень.

В салоне воцаряется тишина, пока я еду к элитному жилому комплексу, где находится мой пентхаус. Припарковав «Майбах», я выхожу и открываю дверь Хане. Беру её за руку, закрываю дверь и с трудом сдерживаю шаг, чтобы она за мной поспевала. Когда лифт открывается, я затягиваю её внутрь.

Прикладываю карту и нажимаю кнопку верхнего этажа. Мои пальцы сильнее сжимают её ладонь, пока мы поднимаемся. Только когда мы переступаем порог моего личного пространства, я начинаю немного расслабляться. Повернувшись к ней, я не свожу с неё глаз, пока она осматривает гостиную и кухню открытой планировки. Замечаю, как она нервно вытирает ладони о бедра.

– У тебя красивый дом, – говорит она тише обычного.

Я прищуриваюсь и, когда она сглатывает, наконец встретившись со мной взглядом, спрашиваю:

– Что не так?

– Я не ожидала, что всё это произойдет. – Её рука нервно мечется между нами. Она была на взводе с того момента, как села в машину.

Делая смелое предположение, я спрашиваю:

– То, что я тебя касался?

Хана кивает.

Я знаю, она говорила, что раньше не встречалась и что она девственница, но…

– Тебя раньше никто так не касался?

Хана снова кивает.

Святое. Дерьмо.

Желая понять, что у неё на уме, я спрашиваю:

– Тебе неприятно?

Она задумывается на мгновение, затем качает головой.

– Нет. – Она поворачивается ко мне всем телом. – Это просто было… ошеломляюще.

– В хорошем или плохом смысле?

Уголок её рта приподнимается.

– В хорошем.

Мои губы растягиваются в довольной улыбке. Я делаю шаг ближе, и она тут же напрягается.

– Не волнуйся, – шепчу я. – Сегодня секса не будет.

Есть еще много того, что я хочу с ней сделать, прежде чем мы дойдем до этой стадии.

– Хорошо, – выдыхает она.

Мой взгляд прикован к ней, пока я медленно сокращаю расстояние, пока между нами почти не остается места. Хана запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня. Её дыхание учащается.

Уголок моего рта ползет вверх.

– Ты не против «второй базы»… пока что?

Боже, я не использовал эти слова со школы. Хана берет паузу, чтобы подумать, прежде чем нерешительно кивнуть.

Подняв руку, я провожу пальцами от её челюсти до ложбинки на шее.

– Останешься на ночь? Я отвезу тебя в общежитие рано утром. – Видя колебание в её глазах, добавляю:

– Я не сделаю ничего, к чему ты не готова. Со мной ты в безопасности, Хана.

Она делает глубокий вдох и шепчет:

– Хорошо.

Теперь, когда я могу расслабиться, зная, что она проведет ночь здесь, я отстраняюсь.

– Принести тебе что-нибудь выпить?

Хана качает головой, обходя меня.

– Нет, спасибо. – Я наблюдаю, как она подходит к панорамным окнам, из которых открывается вид на город. – Вау, – бормочет она. – Отсюда видно абсолютно всё.

Я бросаю ключи и карту в вазу у лифта и, когда Хана поворачивается ко мне, указываю на лестницу.

– Давай я покажу тебе дом.

Я жду, пока она подойдет, беру её за руку и веду на второй этаж. Останавливаемся у первой двери.

– Мой кабинет.

Хана заходит внутрь и проводит пальцем по дубовому столу.

– Ты часто здесь работаешь?

– Не так часто, как хотелось бы, – признаюсь я.

Я показываю ей гостевые комнаты и ванную, прежде чем зайти в свою спальню. Хана медлит в дверях, оглядывая черное покрывало на кровати.

– Ты любишь темные цвета.

– Да.

Она медленно заходит внутрь, и я вижу, что она хочет о чем-то спросить.

– Давай, спрашивай, – подбадриваю я её.

Она заглядывает в смежную ванную, затем переводит взгляд на меня.

– Ты приводил сюда других женщин?

– Нет. – Для этого существовали отели.

Хана глубоко вздыхает и спрашивает:

– Когда ты в последний раз был с… кем-то.

– За неделю до того рождественского вечера, – отвечаю я честно. Я уверен, что рука не в счет. Количество раз, когда я доводил себя до конца, представляя образ Ханы, перевалило за сотню.

Её взгляд становится пронзительным.

– И с тех пор никого?

Я качаю головой.

– Никого с тех пор, как увидел тебя.

– Почему?

Медленно я подхожу ближе. Подняв руку, я обхватываю её шею ладонью. Она запрокидывает голову, губы слегка приоткрываются.

– Ты единственная, кого я хочу.

Я склоняюсь к ней и запечатлеваю нежный поцелуй на её губах. Отстранившись на дюйм, я даю ей возможность отступить:

– Хочешь посмотреть телевизор?

– Нет. – Схватив меня за левое запястье, она проверяет время на моих часах. – Обычно я ложусь спать в десять.

– Значит, в постель, – бормочу я. Иду к шкафу, достаю чистую рубашку для Ханы и спортивные штаны для себя. Возвращаюсь к ней и спрашиваю: – Тебе нужно в душ?

Хана качает головой.

– Я уже приняла его.

– Можешь переодеться здесь, пока я в душ схожу.

Я оставляю её стоять посреди комнаты, и как только закрываю за собой дверь ванной, приступаю к водным процедурам быстрее, чем когда-либо в жизни.

ГЛАВА 9

ХАНА

В животе всё переворачивается от нервов, когда я быстро сбрасываю джинсы. Стягиваю футболку и спешу надеть рубашку, которую дал мне Тристан. Замечаю, что пальцы дрожат, пока я справляюсь с пуговицами.

Бросив взгляд вниз, я с облегчением вижу, что рубашка доходит мне до середины бедра.

Я волнуюсь только потому, что никогда не проводила ночь наедине с мужчиной. Мысли возвращаются к тому моменту на парковке, когда Тристан коснулся моей груди, и дыхание тут же учащается. Это было так приятно. Его твердые пальцы, сжимающие мою мягкую плоть... Не думаю, что я бы остановила его, зайди он дальше.

Готова ли я?

Я смотрю на закрытую дверь, отделяющую меня от Тристана. Он был так терпелив, прождав меня восемь месяцев.

Он ли тот самый, с кем ты хочешь пережить свой первый раз?

Столкнувшись с этим вопросом лицом к лицу, я не могу представить на его месте никого другого. За последние две недели Тристан буквально выбил почву у меня из-под ног. Обычная симпатия осталась в прошлом, я влюбилась в него без памяти.

Сердце начинает биться быстрее, когда я слышу, что вода в душе стихла. Я поворачиваюсь к кровати и откидываю одеяло; взгляд скользит по белоснежным шелковым простыням. Забравшись на матрас, я опускаюсь на колени. Опускаю голову и пытаюсь выровнять дыхание, ожидая, когда откроется дверь.

Слышу поворот ручки и на мгновение закрываю глаза. Я чувствую, как взгляд Тристана буквально прожигает меня. Сделав глубокий вдох, я поднимаю голову.

Его лицо искажено напряжением. Хищный, голодный, дикий взгляд.

Мои глаза замирают на широком развороте его груди. Кажется, мышцы пресса высечены прямо на его коже. Вид обнаженного торса Тристана – резкое напоминание о том, что он взрослый, сильный мужчина. Мой взгляд опускается ниже, туда, где спортивные штаны опасно низко держатся на его бедрах.

Внизу живота мгновенно разливается жар.

– Боже, – шипит он. – Сегодня я точно не усну. – Его губы изгибаются, будто эта мысль его заводит. Он направляется к той стороне кровати, где сижу я.

Когда я пытаюсь шевельнуться, он рычит.

– Не двигайся.

Я тут же замираю.

Тристан забирается на матрас и опускается на колени прямо передо мной. Пока он просто смотрит на меня, я делаю прерывистый вдох и спрашиваю:

– Что теперь?

Он медленно качает головой.

– Ничего. Я просто хочу насладиться этим моментом, – горячая ухмылка трогает его губы, – тем, что ты на моей кровати.

От того, как он на меня смотрит, я еще острее осознаю его мужскую силу. Подняв руку, я прижимаю кончики пальцев к середине его груди. Замечаю, как он глубоко вдыхает, а когда я накрываю его кожу ладонью – медленно выдыхает. Я наслаждаюсь ощущением горячих мускулов под ладонью, ведя рукой вниз, по твердым изгибам его пресса.

Когда я опускаю руку обратно на колени, Тристан тянется к верхней пуговице моей рубашки. Пока пуговицы расстегиваются, мой вдох становится рваным, а сердце в груди превращается в трепещущий комок. На мне всё еще белье, но это ведь почти то же самое, что купальник, верно?

Тристан разводит края рубашки и шепчет:

– Кружево. Тебе идет.

Сложив палец, он проводит костяшкой по моей грудине. Это прикосновение настолько интенсивное, что я задерживаю дыхание.

– Посмотри на меня, – хрипло приказывает он.

Мои глаза встречаются с его глазами.

– Дыши.

Я выдыхаю по его команде. Меня должно пугать то, что мое тело слушается его раньше, чем разум успевает осознать ответную реакцию. Предупреждение ясно как день: у Тристана есть власть разрушить меня.

Не знаю, что он видит в моих глазах, но он действует так быстро, что у меня вырывается вскрик, когда он толкает меня на кровать. Его рот жестко накрывает мой в сокрушительном поцелуе. Руки вцепляются в мои бедра, разводя их в стороны, чтобы он мог устроиться между ними.

Язык Тристана ласкает мой сильными толчками, пока он всем телом прижимается ко мне. Это похоже на цунами. Когда я чувствую его твердость через одежду, давящую на мою чувствительную плоть, я ахаю и разрываю поцелуй.

– Подожди!

Тристан мгновенно замирает. Я слышу его тяжелое дыхание, вторящее моему. Он сползает с меня и ложится на спину.

Я кладу дрожащую руку на живот, пытаясь унять сердцебиение. Эмоции зашкаливают, я глубоко дышу, глядя в потолок. Я разрываюсь между всепоглощающим страхом перед первой близостью и потребностью в Тристане. Это сбивает с толку.

Чувствую, как Тристан шевелится, а затем он берет меня за подбородок, поворачивая мое лицо к себе. Его черты потемнели от гнева. Извинение уже готово сорваться с моих губ, когда он спрашивает:

– Ты в порядке? Я сделал тебе больно?

Я качаю головой. – Прости. Я просто... – слова затихают.

Тристан удивляет меня, притягивая к своей груди. Он обнимает меня и целует в макушку.

– Тебе страшно, – заканчивает он за меня фразу.

Я киваю, прижимаясь к нему так близко, как только возможно.

ТРИСТАН

Когда Хана зарывается поближе ко мне, мне хочется вскрыть свою грудную клетку ради неё. Я чертовски зол на себя за потерю контроля. Как только я увидел выражение покорности на её лице, я среагировал. Как гребаное животное.

Я провожу рукой вверх-вниз по её спине и шепчу:

– Прости меня.

Она качает головой.

– Я хочу быть с тобой. Просто мне... страшно, – признается она.

Тебе нужно притормозить, Тристан. Сбавь обороты.

– Хорошо, – бормочу я, немного отстраняясь. Поднимая её лицо к своему, продолжаю: – Медленнее. Нежнее.

Я справлюсь. Черт, я надеюсь на это.

– Пожалуйста, – шепчет она.

Это единственное слово срабатывает как переключатель, и всё внутри меня затихает. Я смотрю на её прекрасное лицо, и хотя в глазах застыл страх, она всё еще лежит в моих объятиях.

– Ты мне веришь?

Хана отвечает без колебаний:

– Да.

Мои губы кривятся в улыбке.

– Расслабься для меня.

Она снова устраивается на моей груди, обнимая меня. У меня вырывается смешок.

– Начинаю понимать, почему папа называет тебя «крошкой-соней».

Она разражается смехом, потираясь щекой о мою кожу. – Я люблю обниматься.

Я начинаю водить пальцами вверх и вниз по её спине. Спускаюсь всё ниже, пока не достигаю бедра. Запускаю руку под рубашку, упиваясь ощущением её кожи. Желая, чтобы она была готова, шепчу:

– Я собираюсь коснуться тебя.

Хана кивает, её тело напрягается. Я продолжаю поглаживать её позвоночник, пока она снова не расслабляется. Только тогда я спускаюсь к её бедрам. С трудом сдерживаюсь, чтобы не сжать в горсти обтянутую кружевом плоть, и от этого мое дыхание учащается.

Медленно, используя вес своего тела, я поворачиваю Хану на спину. Упираясь левой рукой рядом с ней, я зависаю над ней, не сводя глаз.

– Ты чертовски красивая, – шепчу я, пока моя рука касается кружева между её ног. – Богиня.

Губы Ханы приоткрываются в судорожном вздохе, когда я накрываю её ладонью. Я выжидаю мгновение, прежде чем начать медленно потирать ладонью по кружеву. Вижу, как эмоции заставляют её глаза потемнеть.

– Просто сосредоточься на том, где я тебя касаюсь.

Когда бедра Ханы приподнимаются, подаваясь навстречу моей ладони, я склоняю голову. Проявляя терпение гребаного святого, я нежно целую её, одновременно просовывая руку под кружево. Я раздвигаю её складки и сосредотачиваюсь на ласке клитора.

Хана кладет руки мне на челюсть и наклоняет голову, углубляя поцелуй. Позволяя ей контролировать наш поцелуй, я провожу пальцем по кругу у её входа, прежде чем ввести его внутрь. Хана разрывает поцелуй и, спрятав лицо в изгибе моей шеи, крепко обнимает меня.

– Вот так, ангел, – шепчу я. – Позволь мне подарить тебе удовольствие.

Я сосредоточен на её дыхании, обжигающем мою кожу, и на том, как её бедра начинают покачиваться. Я чередую ласки и движения пальца внутри, пока она не прижимается ко мне всем телом. Её тихий всхлип заставляет меня снова сосредоточиться на клиторе.

Я приподнимаюсь выше, требуя:

– Я хочу видеть твое лицо.

Глаза Ханы встречаются с моими; в них застыло такое пронзительное выражение, будто она сейчас расплачется от интенсивности чувств. Я стискиваю зубы, лаская её всё быстрее, и губы Ханы приоткрываются. Она перестает дышать, не издавая ни звука. Я наблюдаю, как напрягаются её черты и как её тело содрогается под моими руками.

Я впитываю этот момент, смакуя каждую секунду.

Когда волна оргазма начинает спадать и её дыхание шумными вздохами вырывается сквозь губы, я ввожу палец глубоко внутрь и крепко сжимаю её.

– Твой первый поцелуй – мой. Твое первое прикосновение – мое. Твой первый оргазм – мой. – Я склоняю голову, удерживая её взгляд в плену. – Ты. Моя.

Хана кивает.

– Твоя.

Любовь? Нет, любовь и рядом не стояла с тем, что я чувствую сейчас. Теперь Хана владеет моей душой. Она стала ангелом для моего демона. Она единственная, кто может сдерживать монстра внутри меня.

Вытащив руку из её белья, я бросаю взгляд вниз и, увидев красное пятно крови, расплываюсь в собственнической ухмылке. Я подношу руку к лицу и, глядя Хане прямо в глаза, слизываю кровь с пальца, после чего произносим:

– Твоя невинность принадлежит мне.

Она смотрит на меня, и я ожидаю, что она отпрянет в ужасе, но Хана медленно приподнимает голову и запечатлевает нежный поцелуй на моих губах, прежде чем прошептать:

– Спасибо.

ГЛАВА 10

ХАНА

Тристан моя первая любовь.

То, что я к нему чувствую, поглощает все мои мысли. Сидя на занятиях, я постоянно прокручиваю в голове прошлую ночь. То, каким нежным он был со мной. Как он был сосредоточен только на мне. Кажется, мы создали свой собственный мир, где больше никто не существует, и от этого разлука с ним дается еще тяжелее.

Я с трудом концентрируюсь на учебе, друзьях и семье. Для меня существует только Тристан.

– Хана, – Фэллон трясет меня за плечо. – Земля вызывает Хану!

Я мотаю головой, возвращаясь к реальности. – Да?

– Я проходила мимо и увидела, что ты просто сидишь и смотришь в пустоту. Занятие окончено. – Фэллон садится рядом, внимательно изучая мое лицо. – Что-то случилось?

Я качаю головой. Я еще ничего не рассказывала лучшей подруге о наших отношениях. Откинувшись на спинку стула, я выдыхаю:

– Я люблю Тристана.

Лицо Фэллон вытягивается от удивления.

– Когда? Как?!

– Я встречаюсь с ним с конца летних каникул. – Я усмехаюсь. – Если спросишь его, он наверняка скажет, что мы вместе еще с того рождественского вечера. Я просила его дать мне время, и он ждал. – Мягкая улыбка трогает мои губы. – Он… Тристан просто… – Я пытаюсь подобрать слова. – Он властный, но нежный. Требовательный, но терпеливый. Он… идеальный.

Лицо Фэллон озаряет широкая улыбка, и она крепко меня обнимает.

– Я так за тебя рада! Ты этого заслуживаешь. – Она отстраняется и снова заглядывает мне в глаза.

– Только не говори остальным, – прошу я, и на ее лице проскальзывает тень непонимания. – Просто… всё это еще так ново, я пока не готова делиться этим со всем миром.

Она тут же понимающе кивает.

– Я понимаю. У нас с Као то же самое.

Као и Фэллон уже давно ходят кругами друг вокруг друга. Очень надеюсь, что они скоро объявят о себе официально.

Мы снова обнимаемся, и я шепчу:

– Я так счастлива, Фэллон. Я и не знала, что нечто подобное вообще существует.

– Ты о чем? – спрашивает она, когда мы отстраняемся.

– О такой глубокой связи с человеком. – Я качаю головой. – Будто мы в нашем маленьком закрытом мире.

– Я знаю, о чем ты, – шепчет она, сжимает мою руку и встает. – Пора обедать.

– Да. – Я собираю вещи и выхожу вместе с ней из лекционного зала.

Фэллон берет меня под руку и смеется.

– Кто бы мог подумать, что вы с Тристаном будете вместе. Я ставила на Ноа.

Ноа – один из наших друзей, с которыми мы делим апартаменты.

Я заливаюсь смехом.

– Мы с Ноа просто друзья.

– Я знаю. – Она прижимает мою руку к себе. – Но я рада, что ты с Тристаном. Главное, чтобы он хорошо к тебе относился.

– Так и есть, – заверяю я ее.

Мой телефон начинает звонить, и я выуживаю его из сумки. Увидев имя Тристана на экране, я расплываюсь в улыбке.

– Легок на помине, – ухмыляюсь я и отвечаю: – Привет.

– Привет, красавица, – воркует он. – Как проходит день?

– Хорошо, а твой? – Фэллон машет мне рукой и отходит, чтобы дать мне поговорить наедине. Я иду к ближайшему дереву и сажусь на траву.

– Скучно, – признается он. – Я скучаю по тебе.

– Я тоже скучаю.

– Тебе стоит переехать ко мне, – внезапно бросает он эту «бомбу».

Я нервно смеюсь: – Моя учеба…

– Да, – вздыхает он, – я знаю. Но помечтать-то можно.

– Когда-нибудь, – бормочу я.

– Да?

Я счастливо вздыхаю.

– Да.

– Я тебя на этом поймаю. – На заднем плане слышится звук закрывающейся двери. – Мне пора идти. Позвоню позже, хорошо?

– Хорошо.

На мгновение повисает тишина, а затем Тристан шепчет:

– Моя.

– Твоя, – шепчу я в ответ перед тем, как повесить трубку.

Рука падает на колени, и я смотрю на траву, впитывая эмоции, которые вызывает у меня простой звонок.

Поднявшись, я иду в ресторан и присоединяюсь к друзьям за нашим зарезервированным столиком. Я бросаю взгляд на Хантера и, поймав его взгляд, улыбаюсь. Он тут же улыбается в ответ.

Фэллон, Хантер, Джейс и я очень близки, потому что наши родители – лучшие друзья. У Хантера сейчас непростой период с Джейд, еще одной нашей подругой. Она, кстати, дочь крестного отца Тристана. Удивительно, как мы все связаны.

– Как ты держишься? – спрашиваю я Хантера. Он для нас с Фэллон как старший брат.

– Нормально. – Он прекрасно понимает, почему я спрашиваю. – Мы во всём разберемся. Мне просто нужно время.

Я киваю и спрашиваю:

– А что у нас на обед?

– Пицца. – Его взгляд скользит мимо меня. – А вот и она. – Когда официант ставит на стол огромную пиццу, Хантер говорит: – Угощайся.

– Спасибо. Избавил меня от необходимости делать заказ.

Мы вместе едим пиццу и болтаем о делах.

– Завтра надо сходить в клуб, – заявляет Джейс.

Все соглашаются, а я достаю телефон и пишу Тристану.

Х: Ребята хотят завтра пойти в «Studio 9». Хочешь к нам присоединиться?

Тристан отвечает через несколько секунд.

Т: Мне нужно встретиться с другом. Проведи время с компанией. Так я буду знать, что ты в безопасности. Заеду за тобой сегодня в девять вечера. Останешься на ночь.

Х: Хорошо.

Я поднимаю взгляд и, встретившись глазами с Фэллон, улыбаюсь.

– Ну, что мы наденем завтра?

Она тут же принимается мысленно перебирать весь свой гардероб, вызывая у меня смешок.

ТРИСТАН

Я вхожу в эксклюзивный джентльменский клуб и направляюсь к столику, за которым сидит Алексей.

Увидев меня, он встает и крепко, по-братски обнимает.

– Давно не виделись. Как дела?

– Хорошо, а у тебя? – я расстегиваю пиджак и сажусь.

– Только что вернулся из Швейцарии. Провел время с братом, – говорит Алексей, пододвигая мне стакан с водкой.

Я беру его, мы чокаемся и негромко произносим:

– На здоровье.

Я делаю глоток, а затем спрашиваю:

– Как Карсон?

Карсон – младший брат Алексея. Сейчас он учится в академии Сент-Монарх. Это нейтральная территория, где дети из всех криминальных семей проходят подготовку: учатся обращаться с оружием и познают всё, что касается преступного мира.

Черт возьми, я бы и глазом не моргнул, если бы мне предложили променять Тринити на Сент-Монарх.

– Всё еще тренируется, – бормочет Алексей. – Рефлексы стали намного быстрее. – В его глазах вспыхивает гордость, когда он хвалит брата – редкое зрелище. Работа уже успела его изрядно закалить.

– Рад слышать, что у него всё получается, – бормочу я.

– Расскажи мне что-нибудь хорошее, – требует он, откидываясь на спинку стула и закуривая сигарету. – Как там Хана?

Улыбка мгновенно трогает мои губы, заставляя Алексея усмехнуться, выпуская облако дыма.

– Вот как, значит? Настолько всё серьезно?

Зная, что он поймет меня как никто другой, я отвечаю:

– Она – мой свет.

Алексей кивает.

– Рад это слышать, брат. – Он делает еще одну затяжку и спрашивает: – Как бизнес?

– Отлично, с тех пор как ты приструнил Баллмера.

– Весьма недурно.

Алексей получает тридцать процентов прибыли от всего, что я зарабатываю. Мы можем быть друзьями, но бизнес есть бизнес.

– Есть новости об албанцах? – спрашиваю я. Мы медленно прибираем к рукам их территорию, и, излишне говорить, они от этого не в восторге.

– Ничего, кроме шепотков, – отвечает Алексей. – Они не настолько идиоты, чтобы переходить нам дорогу.

Мы еще около часа обсуждаем компанию, которую собираемся открыть вместе, прежде чем я поднимаюсь. Посмотрев на часы и увидев, что уже одиннадцать, я говорю:

– Хочу заглянуть к Хане.

– Давай. – Он встает, излучая силу каждым своим плавным движением. – Наслаждайся своей женщиной.

– Обязательно. – Ухмылка трогает мои губы, и мы прощаемся очередным братским объятием.

Выйдя из клуба, я достаю телефон и набираю номер Ханы. С первого раза она не отвечает, поэтому я печатаю сообщение.

Т: Всё еще в клубе?

Ответ приходит только тогда, когда я уже сажусь в машину.

Х: Да, но уже готова уходить. Заберешь меня?

Т: Буду через пятнадцать минут.

С улыбкой на лице я еду за Ханой. Припарковавшись у «Studio 9», я пишу ей, чтобы выходила. Спустя секунды дверь клуба открывается.

Я выхожу из машины, и когда Хана направляется ко мне, мой взгляд скользит по ее вызывающе короткому платью.

– Слишком много голого тела, – ворчу я, будучи совсем не в восторге.

– Это всё Фэллон, – бормочет она.

– В следующий раз скажи ей «нет», – требую я.

Хана кивает, кладя руку мне на грудь. Я наклоняюсь и забираю ее рот в собственническом поцелуе. Обвив ее руками, я крепко прижимаю ее к себе, втягивая ее язык в свой рот.

Оторвавшись, я с улыбкой смотрю на нее сверху вниз.

– Сегодня останешься у меня?

Она кивает, и моя улыбка становится еще шире.

Я провожаю ее к пассажирскому сиденью и открываю дверь. Как только она садится и подол платья задирается еще выше по бедрам, я качаю головой.

– Твою мать, какое же оно короткое.

Я с грохотом захлопываю дверь, взбешенный тем, что каждый парень в этом чертовом клубе мог пялиться на то, что принадлежит мне.

Всю дорогу до моего дома я молчу, пытаясь, черт возьми, успокоиться. Сердце в груди колотится как ненормальное, когда я паркую машину. Выйдя, я хлопаю дверью со всей силы и рычу:

– Твою мать.

Хана выходит вслед за мной, и когда она подходит ближе, я снова вижу этот клочок ткани, который едва ее прикрывает. Качаю головой:

– Стой там.

Я стискиваю зубы, пытаясь сосредоточиться на дыхании.

Хана не слушается. Подойдя вплотную, она кладет ладони на мою челюсть.

– Прости, Тристан. – Она смотрит мне прямо в глаза, и только в этот момент я чувствую, как гнев начинает отступать.

Она приподнимается на цыпочки и тянет меня на себя, пока не касается своими губами моих. Поцелуй нежный, успокаивающий, а затем она шепчет:

– Прости меня, любовь моя.

Я отстраняюсь, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Любовь?

Она кивает, прижимая ладонь к моей щеке. Я поддаюсь ее ласке, пока она говорит:

– Моя первая. Моя единственная.

Схватив Хану за руку, я тяну ее к лифту.

Сегодня та самая чертова ночь.