Текст книги "Грешный наследник (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

ГЛАВА 3

ХАНА

Да, это плохая затея. О чем, черт возьми, я думала, когда говорила «да»?

Пару часов назад Тристан прислал платье, и, глядя на это темно-красное видение, я вынуждена признать: у него хороший вкус.

Это просто платье, Хана.

Я не могу отрицать влечение, которое чувствую к нему, но интуиция велит мне отменить ужин. Я согласилась только из вежливости из-за деловых связей наших семей.

Сходи с ним на одно свидание, и он отстанет.

Тяжело вздохнув, я сажусь за туалетный столик и наношу макияж. Выпрямляю волосы, пока пряди не становятся мягкими, как шелк.

Вернувшись к кровати, я снова смотрю на платье.

Если я его надену, он, вероятно, сочтет это своей победой.

Смахнув ткань с покрывала, я иду вешать его обратно и достаю из шкафа черное коктейльное платье. Натянув его, я поправляю материал там, где он открывает мои плечи.

Подойдя к зеркалу в полный рост, я рассматриваю свое отражение. Оно не слишком короткое – заканчивается на пару дюймов выше колен. Я обуваю черные шпильки и поворачиваюсь боком. Облегающее платье выгодно подчеркивает мои изгибы, заставляя меня улыбнуться.

Я хватаю пальто и клатч, а затем выхожу из комнаты, чтобы поскорее покончить с этим вечером.

Когда я захожу в гостиную, где родители смотрят телевизор, мама тут же спрашивает:

– Ты не надела платье, которое прислал Тристан?

– Нет, – ворчу я.

– Он обидится, – бормочет она.

Сладко улыбнувшись, отвечаю:

– Мне всё равно. Я буду носить то, что хочу.

Папа дарит мне гордую улыбку. – По-моему, ты выглядишь прекрасно, крошка.

– Спасибо, папочка.

Без пятнадцати семь раздается стук в дверь, и я закатываю глаза, направляясь на кухню вместо того, чтобы открыть Тристану.

– Добрый вечер, Тристан, – слышу я голос папы, пока достаю бутылку воды из холодильника.

Сделав пару глотков, я ставлю бутылку на место и иду в гостиную.

Тристан стоит ко мне спиной, его плечи кажутся широкими под черным пиджаком, сшитым специально для него.

Он оборачивается, и когда его взгляд скользит по мне, на его лице расплывается широкая улыбка. Он выглядит почти довольным. Слегка качнув головой, он бормочет:

– Ты выглядишь прекрасно.

– Спасибо, – шепчу я и целую родителей в щеки. – Я не задержусь.

Когда я выхожу из дома, проверяю клатч, чтобы убедиться, что всё необходимое при мне.

Рука Тристана оказывается на дверце со стороны пассажира раньше, чем я успеваю к ней потянуться, и мой взгляд резко взлетает к его лицу. Наклонив голову, он говорит:

– То, что ты отказалась надеть присланное мной платье, только заставляет тебя нравиться мне еще больше.

Черт. Не та реакция, на которую я надеялась.

Желая вернуть утраченные позиции, бормочу:

– Я решила, что лучше выберу черный – под стать цвету твоей души.

Улыбка Тристана только становится шире, когда он наклоняется так близко, что его дыхание обдает мою щеку, а затем шепчет:

– О боже, мое сердце сейчас выпрыгнет. Теперь мы сочетаемся. Я принимаю это как знак, что мы созданы друг для друга.

– Я совсем не это имела в виду, – ворчу я, отталкивая его, чтобы забраться в машину. – Давай покончим с этим, чтобы я могла снова сказать тебе «нет».

Прежде чем захлопнуть за мной дверь, Тристан усмехается:

– Кульминация вечера. С нетерпением этого жду.

Святые угодники, мне не победить.

Резко дернув ремень безопасности, я глубоко вздыхаю.

Тристан садится за руль, и двигатель довольно урчит, оживая.

До меня доносится запах его лосьона после бритья, и я вдыхаю этот лесной аромат.

Черт, он пахнет слишком хорошо.

– Собаки, а не кошки, – говорит Тристан, отъезжая от дома.

Сбитая с толку, я поворачиваюсь к его профилю.

– Что?

– Ты сказала, что не знаешь меня, поэтому я рассказываю тебе о себе. Мне нравятся собаки, а не кошки.

Я изо всех сил пытаюсь подавить улыбку, готовую сорваться с губ, и просто чтобы позлить его, говорю:

– Какая жалость. А я обожаю кошек.

– Ц-ц... – Интенсивный взгляд Тристана на секунду приковывает мой, прежде чем его внимание снова возвращается к дороге. – И всё же ты не можешь их держать, потому что у тебя на них аллергия.

Черт.

Погодите, откуда он узнал?

– Это не общеизвестный факт, – говорю я.

– Твоя мама сказала мне, когда я спросил, нет ли у тебя на что-нибудь аллергии, – объясняет он.

Да уж, дайте маме пять секунд с Тристаном, и она готова выдать меня замуж.

Я отворачиваюсь к пейзажу за окном.

– Океан. Черный. «Can’t Help Falling in Love», версия Кины Граннис...

– О чем ты говоришь? – прерываю я его.

– Список ответов на типичные вопросы, которые задают на первом свидании, – поясняет он.

У меня вырывается смешок. – Это не свидание, и эти ответы ничего не говорят мне о том, кто ты такой. И еще, – я снова смеюсь, – почему именно эта песня?

Тристан ухмыляется, нажимая кнопку на руле, и песня начинает играть.

– Послушай слова. Расскажи мне, что ты чувствуешь, слушая их.

Я смотрю на него, пока музыка наполняет салон машины. Слова обволакивают нас, заставляя мурашки бежать по всему телу. Пока песня продолжается, мурашки перерастают в волнующее чувство. Сердцебиение ускоряется, дыхание становится чаще.

Он влюблен в меня?

Тристан останавливает машину и поворачивается, пристально глядя на меня. Чем дольше он смотрит, тем быстрее бьется мое сердце.

У меня появляется чувство, что, что бы я ни сказала, Тристан не сдастся.

Когда музыка стихает, Тристан выключает радио, и я избавляюсь от необходимости делиться мыслями – он выходит и обходит машину спереди. Я замечаю, что мы остановились у входа в темный переулок.

Когда он открывает дверь, я бормочу:

– Это то самое место, где ты меня убьешь?

В ответ раздается смешок, и он протягивает мне руку.

– Доверять или не доверять – вот в чем вопрос.

ТРИСТАН

Хана глубоко вздыхает и, бросив на меня предостерегающий взгляд, вкладывает свою ладонь в мою.

Она может радоваться, что я не выбрал версию этой песни от Томми Проффита. С другой стороны, это, скорее всего, заставило бы её пуститься наутек, поэтому я остановился на более романтичном варианте.

Я помогаю Хане выйти из машины и переплетаю наши пальцы, прежде чем захлопнуть дверь. В моей руке она кажется такой хрупкой, что я невольно провожу большим пальцем по её нежной коже. Я веду её по переулку, пока мы не доходим до деревянной двери, в которую я стучу лишь один раз.

Шеф Ананд открывает дверь и с широкой улыбкой жестом приглашает нас войти.

– Мистер Хейз. Всегда рад служить вам. Добро пожаловать. – Он переводит взгляд на Хану. – Мисс Катлер.

Я подвожу её к столу, накрытому специально для нас. Когда мы садимся, мой взгляд останавливается на Хане, которая оглядывается по сторонам.

– Мы будем одни? – спрашивает она.

Я киваю, затем объясняю:

– Я люблю уединение. – Её глаза встречаются с моими. – Шеф Ананд раньше работал в Тринити. Он мастер корейской кухни.

На лице Ханы промелькнула тень сосредоточенности.

– Шеф Ананд помог моей матери почувствовать себя как дома, когда она только приехала в Штаты.

– Я знаю.

Хана откидывается на спинку стула, опуская взгляд на стол.

– Спасибо, Тристан.

Зная, как много это должно для неё значить, я шепчу:

– Не за что.

Расстегнув пиджак, я снимаю его и вешаю на стоящий рядом стул. Расстегиваю манжеты и закатываю рукава чуть ниже локтей. Шеф Ананд приносит мне бурбон и газированную воду для Ханы, после чего мой взгляд приковывается к ней.

– Твои мысли о песне?

Она усмехается и делает глоток, прежде чем ответить:

– У тебя нет ни малейшего намерения сдаваться.

Мои губы изгибаются в улыбке, пока я беру стакан.

– Твои мысли, Хана.

– Почему я? И не говори, что это потому, что я сказала «нет». Назови мне настоящую причину, – требует она.

– Ты уникальна, – отвечаю я ей честно. – И меня тянет к тебе.

От моей прямолинейности её губы приоткрываются. Ресторан словно исчезает, пока мы смотрим друг на друга.

– Ты заставишь меня чертовски попотеть. И это будоражащее чувство.

Хана делает глубокий вдох и еще глоток воды.

– Признаю, влечение есть, – бормочет она, опуская глаза на свечу на столе. Я наблюдаю, как отражение пламени играет в её глазах, а затем её взгляд резко возвращается к моему. – Ты кого-нибудь убивал?

На моем лбу пролегает складка – интересно, как много она обо мне знает.

– Нет. – Пока нет.

– Есть еще какая-нибудь незаконная деятельность, о которой мне стоит знать? – Её глаза пронзительно смотрят на меня.

– Нет. – Именно поэтому у меня тесные деловые связи с Монархами. Они берут на себя... грязную сторону дел.

Взгляд Ханы буквально обжигает меня.

– Должно же быть что-то. Я чувствую, как опасность исходит от тебя волнами.

Уголок моего рта снова приподнимается.

– Я просто не позволяю никому садиться мне на шею. Всё просто. – Частичная правда.

– Ты ведь в курсе, что я буду работать с отцом, когда окончу Тринити? – спрашивает она.

Это дает мне пять лет до того, как она получит доступ к чему-либо, касающемуся меня.

– Да. Ты будешь работать бок о бок с Райкером. – Для пущего эффекта я добавляю: – Моим лучшим другом. Но я уверен, ты и так это знаешь, раз дружишь с его сестрой.

Хана кивает, и наш разговор прерывается, когда шеф Ананд выносит поднос с закусками. Он расставляет их на краю стола и, слегка поклонившись, возвращается на кухню.

Хана открывает рот, чтобы что-то сказать, но я поднимаю палец, давая знак подождать. Шеф Ананд возвращается с основным блюдом и произносит:

– Оставляю вас наслаждаться трапезой.

– Спасибо, шеф. – Я одариваю его благодарной улыбкой, прежде чем он уходит. Снова перевожу внимание на Хану. – Ты хотела сказать?

– Тебе начисляются бонусные баллы за дружбу с Райкером.

Я начинаю посмеиваться, беря палочки. Подхватив паровой дамплинг, я кладу его в тарелку Ханы.

– Надеюсь, я немного тебя успокоил. Давай наслаждаться едой.

– На данный момент, – бормочет она, прежде чем макнуть дамплинг в соевый соус.

Я наблюдаю, как она смакует кусочек, и выражение наслаждения на её лице заставляет меня мгновенно возбудиться.

Господи. Если наблюдение за тем, как она ест, так меня заводит, то ночь с ней в моей постели может меня просто прикончить. От этой мысли по телу пробегает волна возбуждения.

Глаза Ханы скользят по моему лицу, и она перестает есть, чтобы спросить:

– Тебе не надоедает быть таким напряженным всё время?

Медленно покачав головой, я шепчу:

– Нет.

Она тянется к жареному блину и, отломив кусочек палочками, кладет его в мою тарелку.

– Ешь, Тристан.

Хана так спокойна, что это помогает ослабить бдительность, которую я всегда сохраняю. Просто находиться рядом с ней – уже облегчение. Нуждаясь в большем количестве того умиротворения, которое она излучает, я произношу:

– Не говори «нет».

Хана делает глоток воды, прежде чем спросить:

– И на что же я должна буду сказать «да»?

ГЛАВА 4

ХАНА

Надеюсь, боже, я выгляжу спокойной и собранной, потому что мое сердце трепещет в груди, как птица в клетке.

Я определенно уточню у папы, но если Тристан не втянут ни в какую нелегальщину, я не вижу причин, почему бы мне не дать ему шанс… как только я начну учебу в Тринити.

Торжествующая улыбка трогает его губы, отчего он выглядит более горячим, чем должно быть позволено любому мужчине.

– Свидания, конечно, – отвечает он, и его голос такой низкий, что по моей коже пробегают мурашки.

Не сдавайся. Тебе нужно сосредоточиться на окончании выпускного класса.

– И? – спрашиваю я, уже забыв о еде на столе.

– И что, Хана? – перебрасывает он вопрос мне.

– Каково твое определение свиданий? – уточняю я для него.

Он издает еще один смешок, который бьет меня прямо в низ живота.

– Два человека оценивают, подходят ли они друг другу как партнеры, романтически и… интимно.

То, как он произносит «интимно», посылает вибрации нужды прямо к моему естеству.

– Эксклюзивно? – спрашиваю я, и в моем голосе слышится легкая дрожь.

Конечно, Тристан это замечает. Его глаза встречаются с моими, и этот момент настолько заряжен, что кажется, будто меня притягивает, как мотылька на пламя.

– Определенно, – шепчет он.

Я прочищаю горло, ерзая на стуле, и это заставляет мир снова обрести фокус.

Я кладу еще немного еды в тарелку, выигрывая время, чтобы подумать.

– Я позволю тебе задавать темп, – добавляет он.

Моя рука замирает рядом с тарелкой, и я делаю глубокий вдох, прежде чем поднять взгляд.

– Если я скажу «да», а через неделю или месяц почувствую себя иначе, ты это примешь?

Тристан какое-то время пристально смотрит на меня, затем отвечает:

– Это зависит от обстоятельств.

– От каких? – вырывается у меня.

– Если мы уже обменялись признаниями в любви, я этого не приму.

От его честности у меня во рту становится сухо, как в пустыне. Я тянусь к воде и делаю пару глотков.

Мой взгляд скользит по нему, отмечая его волевые черты и наблюдательные глаза.

Он на целые миры отличается от парней в школе. В каком-то смысле это и освежает, и пугает одновременно.

– Я могу задавать темп? – спрашиваю я, желая убедиться, что мы на одной волне.

Тристан кивает, и вечная горячая ухмылка кривит его рот.

– Темп будет медленным, – заявляю я.

– Как я и сказал, я люблю вызовы, – бормочет он.

Господи, не дай мне пожалеть об этом решении.

Теплая улыбка расплывается по его лицу, делая его менее… угрожающим. Я могу только смотреть во все глаза, потому что он невероятно красив.

– Просто чтобы прояснить: это было «да», верно? – поддразнивает он меня.

Качая голвой, я невольно улыбаюсь и бормочу:

– Да. – Я делаю глубокий вдох. – Но я не буду ни с кем встречаться, пока не начну учиться в Тринити. Мне нужно сосредоточиться на окончании школы. К тому же, на грядущих летних каникулах я уеду с мамой в Корею.

Его взгляд становится пронзительным.

– Восемь месяцев.

Я хмурюсь, гадая, понимает ли он, о чем я говорю.

– Восемь месяцев для чего?

– Для того чтобы ты контролировала темп, а затем за дело берусь я, – заявляет он, и по его решительному тону я понимаю, что это не подлежит обсуждению.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Мы продолжаем есть, и каждые пару минут я бросаю на него украдкой взгляд, изучая мужчину, сидящего напротив.

Да, он – настоящий мужчина. А я ведь еще даже с мальчиками не встречалась.

Черт, правильное ли решение я принимаю? За восемь месяцев может случиться многое.

Мое сердцебиение снова ускоряется, и я с трудом проглатываю дамплинг.

Взгляд Тристана замирает на моем лице, и я чувствую, как все его чувства сфокусированы на мне.

– Расслабься, Хана. Я не кусаюсь.

У меня вырывается нервный смешок.

– Это еще предстоит увидеть.

Мой комментарий возвращает ту самую сексуальную ухмылку, придавая ему хищный вид. Сделав глубокий вдох, я твердо настраиваюсь узнать о нем побольше.

– Чем ты занимаешься на работе?

Тристан делает глоток виски, прежде чем ответить:

– Я планирую открыть собственную компанию. Импорт и экспорт. А пока я привлекаю новых клиентов для Indie Ink.

– Тебе это нравится? – Наевшись досыта вкусной едой, я медленно потягиваю воду.

– Терпимо, – отвечает он, отодвигая тарелку в сторону.

Шеф Ананд приходит убрать со стола, и Тристан спрашивает:

– Хочешь чего-нибудь еще?

Я качаю головой.

– Тогда прогуляемся?

Мои губы изгибаются в улыбке.

– Хорошо.

Поблагодарив шефа Ананда за ужин, мы покидаем ресторан. Тристан везет нас в парк, и когда я вижу, что территория пуста, я спрашиваю:

– Ты это спланировал?

Он смеется, берет меня за руку и, переплетая наши пальцы, ведет прочь от машины.

– Я на это надеялся.

Пока мы идем по дорожке, я слышу, как позади нас хлопают дверцы машин. Оглянувшись через плечо, я вижу четырех мужчин, рассредоточившихся вокруг нас.

Почувствовав опасение, я говорю:

– Тристан, там люди.

Он успокаивающе сжимает мою ладонь.

– Это охрана.

Мой взгляд мечется к его лицу.

– Зачем нам охрана?

Он перестает идти и поворачивается ко мне лицом. Отпустив мою руку, он подносит ладонь к моему лицу. Его пальцы легко касаются моей челюсти, затем он шепчет:

– Некоторые вещи драгоценны. Их нужно охранять.

Его слова притягивают меня еще ближе к пламени. Чувствуя себя загипнотизированной, я проваливаюсь в его ледяные голубые озера.

Понимая, что не остановила бы его, если бы он попытался поцеловать меня прямо сейчас, я приоткрываю губы, словно приглашая его.

Взгляд Тристана опускается к моему рту, и предвкушение вскипает в моем животе, создавая интенсивное трепещущее ощущение. Его большой палец проводит по моим губам, оставляя за собой шлейф покалывания. Его веки тяжелеют, отчего он выглядит изголодавшимся.

Мое тело отвечает на влечение между нами вспышкой жара, скапливающегося между ног.

Тристан проводит зубами по своей нижней губе, а затем отстраняется.

Боже. Мой.

Я мгновенно освобождаюсь от тех чар, что он сплел вокруг меня, и издаю прерывистый выдох.

Уголок его рта приподнимается.

– И ты еще думаешь, что опасный здесь я?

ТРИСТАН

Перевоплощение Афродиты.

Желание поцеловать Хану выжигает меня изнутри, заставляя мир вокруг вспыхнуть ярким светом.

Всего двадцати четырех часов хватило Хане, чтобы заманить меня в ловушку. Это опьяняет – то, что она даже не подозревает, какой властью надо мной обладает.

Я влюбился в богиню со скоростью света. Это чувство ошеломляет, лишая меня всякого здравомыслия. Это безрассудно – и это полностью удовлетворяет мою вечную жажду острых ощущений.

Она для меня – укол адреналина прямо в сердце.

Восемь чертовых месяцев.

Впрочем, она стоит того, чтобы подождать.

Переплетая наши пальцы, я говорю:

– То, что ты контролируешь темп, может стать моим концом.

Хана издает смешок, звук которого почти музыкален.

– Значит, ты даже не попытаешься поцеловать меня, пока я не сделаю первый шаг?

Я неохотно киваю.

Она удивляет меня, произнося:

– Хм… сладкая пытка.

– Для тебя или для меня? – спрашиваю я, слегка поглаживая большим пальцем тыльную сторону её ладони.

Она молчит, пока мы бродим по дорожке. И хорошо, что с нами охрана, потому что я настолько поглощен Ханой, что не способен замечать ничего вокруг.

Наконец она признается:

– Для нас обоих. – Она делает паузу, затем спрашивает:

– Когда у тебя были последние отношения?

– В школе.

Мой ответ заставляет её взглянуть на меня.

– Серьезно? И с тех пор никого?

Я качаю головой.

– До этого момента я не встречал никого, кто стоил бы усилий. – Приподняв бровь, я спрашиваю:

– А ты?

Хана качает головой.

– Я ни с кем не встречалась.

Мои губы кривятся в удовлетворенной улыбке.

– Правда?

Её взгляд становится пронзительным.

– Просто задай этот вопрос, Тристан.

Я не медлю.

– Ты с кем-нибудь спала?

Она снова качает головой.

– Нет. У меня было консервативное воспитание.

Она невинна. Чистый белый свет.

Я смакую её ответ. Это усиливает азарт от осознания того, что когда я, наконец, заполучу Хану в свою постель, именно я стану обладателем её невинности.

– Я даже не собираюсь задавать тебе этот вопрос, – бормочет она.

Желая увести разговор от своего сексуального прошлого, я спрашиваю:

– Ты хочешь изучать право для себя или делаешь это ради отца?

– И то, и другое. Я хочу быть в состоянии помочь своим близким выбраться из неприятностей.

Мой рот кривится в улыбке.

– Ты ведь знаешь, что это будет касаться и меня?

– Конечно, – бормочет она. – Сложится у нас что-то или нет, ты – часть круга. Моя преданность не имеет ничего общего с тем, насколько дорог мне человек.

– Приятно это слышать, – признаюсь я. Не то чтобы у меня были сомнения в том, что наши отношения сработают.

Когда они у нас, наконец, будут.

Хана – моя полная противоположность во всем, и это именно то, что мне нужно, чтобы сохранять связь с реальностью.

– Каким ты представляешь свое будущее? – спрашиваю я, желая узнать больше о её мечтах.

– Счастливым. В окружении семьи и друзей, – отвечает она. – Не могу дождаться поездки в Южную Корею.

– На все летние каникулы?

– Да. Я с нетерпением жду возможности прикоснуться к культуре моей матери.

– Надеюсь, всё будет именно так, как ты хочешь.

– Тебе нравится путешествовать? – спрашивает Хана, когда я начинаю вести нас обратно к машине.

– Я уже достаточно поездил, – отвечаю я. – Хотел бы снова побывать в Исландии.

– Почему именно Исландия?

– Там ландшафт совсем другой из-за вулканов. – Пытаясь подобрать правильные слова, чтобы описать Исландию, я шепчу: – Там кажется, будто рай и ад вечно воюют друг с другом.

– Должно быть, это зрелище стоит того, чтобы его увидеть, – шепчет она.

– Так и есть. Совсем как мы.

Когда мы ступаем в тень дерева, скрывающую нас от фонарей вдоль дорожки, я тяну Хану, заставляя остановиться. Отпустив её руку, я медленно встаю прямо перед ней.

Она делает глубокий вдох, прежде чем поднять лицо.

Мои руки сжимаются в кулаки по бокам, они так и зудят от желания коснуться её. Мое тело изнывает от потребности почувствовать её кожу.

Я упиваюсь этими всепоглощающими чувствами, удерживая её взгляд.

Спустя минуту я поднимаю руку и мне требуется адское самообладание, чтобы лишь слегка провести кончиками пальцев по её челюсти и вниз по шее.

Добравшись до плеча, я закрываю глаза, запечатлевая в памяти чувственный изгиб под моими пальцами.

Я слышу, как её дыхание срывается с губ, и это притягивает меня.

– Ты можешь меня поцеловать.

Словно по команде, мое тело реагирует. Я прижимаюсь к ней всем весом, обхватив руками её лицо. Испуганный звук вырывается у Ханы прежде, чем мои губы врезаются в её. Мой язык проникает в её рот, и чистый вкус её самой – еще один укол адреналина в мое сердце.

Святое дерьмо.

Удивление прошивает меня, как запущенная сигнальная ракета, когда Хана вцепляется в мой затылок. Прижимаясь всем телом ко мне, она начинает отвечать на мой поцелуй.

Наклонив голову, я теряю контроль, буквально пожирая её. Мои зубы и губы сражаются за то, чтобы поглотить её рот, пока мой язык жесткими движениями касается её языка.

Всхлип Ханы прорывается сквозь вожделение, захлестнувшее меня, и я мгновенно отстраняюсь.

Задыхаясь, она спрашивает:

– Почему ты остановился?

С помутившимся рассудком я качаю головой.

– Ты всхлипнула. – Я втягиваю ртом так необходимый воздух. – Я сделал тебе больно?

Хана качает головой.

– Нет. Просто это было очень интенсивно. – Она издает смешок. – Что меня совсем не удивляет. – Она делает шаг назад. – Мне пора домой.

Я медленно киваю. Беру её за руку, и пока мы идем к машине, мне требуется больше самообладания, чем я думал, у меня есть, чтобы не поцеловать её снова.