Текст книги "Грешный наследник (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

ГЛАВА 14

ТРИСТАН

– Ты уверен, что хочешь это видеть? – спрашивает Алексей.

– Да, – выдавливаю я сквозь зубы.

Он касается тачпада ноутбука. Стоя рядом с ним со скрещенными на груди руками, я смотрю, как Хана выходит из дамской комнаты. В тот момент, когда в кадре появляется Баллмер, кровь в моих венах превращается в кислоту. Когда он впечатывает её в стену, накрывая всем своим телом, мне приходится заставлять себя не отворачиваться. Самая страшная боль, которую я когда-либо чувствовал, пробивает дыру в моем сердце.

Моя Хана.

Я был в соседней комнате, черт возьми, попивал напитки, пока на неё нападали.

Я жадно хватаю ртом воздух; вид того, как Хане приходится буквально ползти по полу, чтобы вырваться от него, заставляет меня отшатнуться на шаг.

Алексей тут же хватает меня за руку.

– Я уже отправил за ним своих людей.

– На склад? – с трудом спрашиваю я из-за спазма в горле.

– Да. – Алексей закрывает ноутбук. – Я поведу.

Я выхожу из его особняка, а перед глазами всё еще стоят кадры с камер. Вспышки воспоминаний о Хане заполняют разум.

Вот она улыбается мне.

Я забираюсь на пассажирское сиденье бронированного внедорожника Алексея.

Её ладонь на моей щеке.

Я прижимаю кулак ко рту.

Её приоткрытые губы.

Колено начинает дергаться от ярости.

Красные отметины на её коже.

– Мне нужно оружие, – рычу я.

– Всё уже готово, – отвечает Алексей так спокойно, будто мы обсуждаем чертову погоду.

Она плачет в душе.

– И кислота.

Алексей набирает номер и отдает приказ на русском, затем бормочет:

– Сделано.

Как только джип останавливается внутри склада, я мгновенно выскакиваю наружу. Киваю Дмитрию, правой руке Алексея, который подпирает черный внедорожник, и бросаю: – Спасибо. – Это он проделал всю грязную работу, доставив Баллмера ко мне.

Дмитрий вскидывает подбородок.

Зная, что криков Баллмера никто не услышит, я направляюсь к нему – он обмяк на стуле. Я вкладываю всю силу в удар, и его жирная туша валится на пол.

– Брат... тц-тц, – Алексей качает головой. – Теперь придется ждать, пока он очнется. Иди сюда.

Мои кулаки сжимаются и разжимаются, жаждая продолжения, пока я иду к столу. Алексей обводит рукой разложенные инструменты: ножи, плоскогубцы, молотки, всё, что можно использовать для пыток. Я тянусь к кувалде, но Алексей снова качает говолой.

– Оставь это для финала. Сначала боль, потом смерть.

Я киваю.

– Ты прав. – Мои глаза встречаются с темным взглядом Алексея. – Покажи мне, что делать.

Его губы тут же растягиваются в улыбке, он берет два небольших ножа.

– Ножи для чистки овощей? – спрашиваю я.

– Да, – Алексей злорадно усмехается. – Идеально для коленей.

Он протягивает их мне, и мы идем к месту, где его люди уже усадили Баллмера обратно на стул. Алексей хлопает Баллмера по щекам. – Мистер Баллмер, просыпайтесь. – Он продолжает похлопывать по красной щеке. – Ну же. Откройте глаза. – Алексей смотрит на одного из парней. – Воды.

На Баллмера выливают ведро воды, заставляя старика пробормотать что-то нечленораздельное. Я наблюдаю, как он приходит в себя и щурится, глядя на меня.

– Мистер Баллмер, – Алексей наклоняется, чтобы поймать его взгляд, – вы меня помните?

Баллмер кивает.

– Хорошо, – мурлычет Алексей. Он поднимает два пальца. – Сколько пальцев видишь?

– Два, – отвечает Баллмер, голос звучит чуть более осмысленно.

– Прогресс налицо. – Алексей поворачивается ко мне. – Только колени... пока что.

Без колебаний я вгоняю первый нож в левое колено Баллмера.

Когда раздается вопль боли, демон внутри меня впитывает его, как изысканное вино. Я вонзаю второй нож в правое колено, наслаждаясь прекрасным звуком агонии.

– Ах... симфония пыток, – шипит Алексей, восторг темнит его глаза. – Очень хорошо, – хвалит он меня.

Наши взгляды встречаются, и я вижу в Алексее свое отражение.

Мой наставник.

Мой брат.

Алексей делает глубокий вдох, будто смакуя вой и стоны Баллмера. Его акцент становится тяжелым, когда он шепчет: – Идеально. А теперь выпьем.

Я недоуменно смотрю на него. – Выпьем?

Пока я иду за Алексеем к его машине, он объясняет:

– Пытки это тонкое искусство. Если закончить всё за пять минут, разум выстроит защиту. Если растянуть удовольствие, пытать этапами – вот тогда ты ломаешь психику. Ты изматываешь его. Слой за слоем. Пусть боль просочится в самую глубь. Пусть породит страх. Тебе нужен именно страх.

Алексей делает глоток водки из фляжки и протягивает её мне.

– К тому же, так веселее.

Я издаю мрачный смешок и отпиваю. Обернувшись, я смотрю, как Баллмер рыдает.

– Пожалуйста.

– Я сделаю что угодно.

– Чего вы хотите?

– Только назовите, и это ваше.

Игнорируя его мольбы, я смотрю на Алексея.

– Мне лучше предупредить Хану, что сегодня я не вернусь.

– Я присмотрю за нашим другом, – ухмыляется Алексей.

Я выхожу со склада и отхожу на приличное расстояние. Остановившись и убедившись, что ничего не слышно, я достаю телефон и набираю номер Ханы.

– Привет, – отвечает она почти мгновенно, значит, поспать ей не удалось.

– Привет, мой ангел. Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, и мой тон звучит слаще, чем пролитая на складе кровь.

– Лучше.

– Я сегодня не вернусь. Появились дела, – сообщаю я ей.

– О... хорошо. Я доеду до Тринити на такси.

Я решительно качаю говолой. – Нет. Я организую машину. Дмитрий будет у тебя через тридцать минут и проводит до общежития.

– Дмитрий? – спрашивает Хана.

– Друг. Я ему доверяю. Ты будешь в безопасности.

– Хорошо.

Зная, что ей нужно это услышать, я говорю:

– Я люблю тебя, Хана. Сильнее, чем ты можешь представить. Ты – мое величайшее сокровище.

Я слышу, как у неё перехватывает дыхание, и от этого звука я закрываю глаза, а тело содрогается от ярости.

Я убью его ради тебя.

– Я люблю тебя, – шепчет она.

ХАНА

Я ничего не слышала от Тристана со вчерашнего дня, и на душе у меня паршиво после того, как я сорвалась сегодня в ресторане на глазах у друзей. Я выплеснула свою боль на Хантера, когда услышала, что он силой поцеловал Джейд, и теперь они все за меня беспокоятся.

Сидя в своей комнате, я уставилась в пол, обхватив себя руками за талию. Чувство стыда тяжелым комом осело в животе. Я чувствую себя оскверненной. Если Тристан узнает… я не знаю, что он сделает.

Раздается стук в дверь, и прежде чем я успеваю ответить, входит Фэллон. Она закрывает дверь и садится рядом со мной.

– Что случилось? – спрашивает она.

Фэллон мне ближе, чем просто лучшая подруга, но я не могу заставить себя заговорить о случившемся. Кажется, стоит произнести это вслух, и всё станет реальным. А пока это просто кошмар.

Я качаю головой. – Ничего. Я просто перенервничала.

Фэллон наклоняется, пытаясь поймать мой взгляд. – Я знаю, что что-то произошло, Хана.

– Давай оставим это, пожалуйста, – умоляю я.

– Ты поговоришь со мной, когда будешь готова?

Я быстро киваю.

– Обещаю.

Она обнимает меня и шепчет:

– Люблю тебя.

Я обнимаю её в ответ, черпая утешение в этой близости.

– И я тебя люблю.

– Хочешь кино посмотрим? – спрашивает Фэллон, отстраняясь.

Я качаю головой.

– Мне нужно сделать задание по учебе.

– Хорошо. – Она внимательно всматривается в мое лицо, и я заставляю себя улыбнуться как можно более естественно. Этого оказывается достаточно, чтобы она ушла.

Не желая запускать учебу, я провожу остаток дня и вечер за выполнением задания. Уже пошел десятый час, когда мой телефон вибрирует.

Т: Я на парковке.

Х: Буду через пять минут.

Я приучила себя ждать до десяти вечера, прежде чем переодеваться в тренировочные штаны и футболку – на случай, если Тристан заедет за мной. Обувшись, я выхожу из комнаты. В блоке тихо. Я быстро спускаюсь на лифте.

Когда я выхожу из здания и вижу Тристана, прислонившегося к машине, я срываюсь на бег. Он раскрывает объятия, и я буквально врезаюсь в его грудь. Вцепившись в него мертвой хваткой, я впитываю то чувство безопасности, которое дарят мне его руки.

– Поехали, – бормочет он.

Тристан открывает пассажирскую дверь, и как только я сажусь, закрывает её. Мой взгляд следует за ним, пока он не занимает место за рулем.

Дорога до пентхауса проходит в тишине, но как только я вхожу в гостиную, Тристан хватает меня за запястье и притягивает к себе. Моя голова откидывается назад, и в тот миг, когда его губы накрывают мои, я чувствую себя… менее запятнанной.

Тристан обхватывает мои бедра и поднимает меня, прижимая к себе. Я обвиваю руками его шею, а ногами – талию.

Прервав поцелуй, он несет меня вверх по лестнице в свою комнату. Он осторожно укладывает меня на кровать и целует до тех пор, пока губы не начинают гореть. Я беру его лицо в ладони и шепчу:

– Займись со мной любовью, пожалуйста.

Его губы изгибаются в улыбке, и он начинает меня раздевать. Когда мы оба остаемся нагими, Тристан надевает презерватив и нависает надо мной. В отличие от прошлых раз, его поцелуи нежны, словно он смакует каждое мгновение. Его губы спускаются к моей шее, и я закрываю глаза – чувство гадливости, давившее на желудок, сменяется «бабочками» от его ласк. Его зубы слегка царапают кожу, а губы тут же успокаивают её, будто он точно знает, что мне нужно.

Эмоции подступают к горлу, когда он переходит к моей груди: его язык стирает те неуклюжие, грязные касания, которые, как мне казалось, въелись в мою кожу. Слезы щиплют глаза, пока Тристан ласкает мое тело нежными поцелуями и легкими укусами. Он поднимается выше, и когда его рот вновь встречается с моим, у меня вырывается всхлип, и первая слеза скатывается в волосы.

Тристан замирает у входа и мучительно медленно входит в меня. Я чувствую каждый дюйм его тела, растягивающего меня всё шире, пока он не оказывается внутри полностью. Он настолько созвучен со мной… кажется, он чувствует то же, что и я.

Он прерывает поцелуй только для того, чтобы собрать мои слезы губами, и начинает двигаться. Его тело перекатывается над моим, он выдерживает глубокий и медленный темп.

Интенсивность того, что он делает, заставляет меня разрыдаться, и он снова накрывает мой рот своим.

Он знает. Тристан знает, что случилось.

Мне страшно от этого знания, но в то же время – это именно то утешение, в котором я нуждалась.

– Прости, что я солгала, – всхлипываю я.

Тристан упирается предплечьями по обе стороны от моей головы и смотрит мне прямо в глаза. Он качает головой.

– Всё в порядке. – Он выходит из меня. – Я со всем разберусь. – Толкается обратно. – Он больше никогда тебя не коснется.

Я киваю, мое лицо искажается от пережитой травмы. Он накрывает меня своим телом, своими поцелуями, своей любовью. Я впитываю силу его мощного тела, пока его руки прижимают меня к себе. Его толчки становятся жестче и быстрее. Я сплетаюсь с ним руками и ногами, цепляясь за него, как за единственный источник жизни.

Моя хватка становится крепче, когда напряжение внизу живота нарастает. Я слушаю его тяжелое дыхание, и когда мое тело начинает дрожать от наслаждения, Тристан окончательно теряет контроль, становясь тем, кто мне нужен.

Он приподнимается на руках и начинает яростно вбиваться в меня. Его губы кривятся, он скалит зубы, а лицо темнеет – в этот миг он похож на падшего ангела, посланного отомстить за любую обиду, нанесенную мне.

Этот человек вошел в мою жизнь и присвоил меня с того самого первого взгляда. Оргазм накрывает меня волной, более мощной, чем когда-либо прежде, лишая возможности дышать, пока я смотрю в глаза самой великой любви, которую мне суждено познать.

ГЛАВА 15

ТРИСТАН

Избавившись от презерватива, я снова нависаю над Ханой.

Я смотрю глубоко в ее глаза и, с трудом сдерживая ярость, которая теперь навсегда поселилась в моей груди, требую:

– Расскажи мне, что он сделал.

Хана опускает взгляд на мою шею, ее черты лица искажаются от боли.

– Ты знаешь, кто это был? – нерешительно спрашивает она.

Я киваю.

– Хотя я видел запись, из-за его туши я не смог разглядеть всё, что он с тобой вытворял, – признаюсь я. Голос звучит хрипло от нечеловеческих усилий, которые требуются мне, чтобы не потерять рассудок.

Слеза, мерцающая, как одинокий бриллиант, скатывается по ее виску в волосы. Душевная боль, настолько глубокая, что она топит во мне последний скудный свет, сжимает мою грудь.

– Он... – она тяжело сглатывает, будто борясь с приступом тошноты, а затем выдавливает: – Он хватал меня за грудь и за бедро. Он весь меня обслюнявил.

Упираясь левой рукой в матрас, я кладу правую ей на грудь. Мне хочется выжечь ее кожу, заменить те отметины своими собственными, но я заставляю себя коснуться ее легко, едва задевая пальцами соски.

Тихий всхлип срывается с губ Ханы, и она шепчет:

– Сильнее.

Я склоняю голову, глядя в ее мерцающие глаза.

– Ты хочешь, чтобы я перекрыл его следы?

Хана кивает.

– Мне нужно, чтобы ты стер его прикосновения.

Не уверенный, понимает ли она на самом деле, о чем просит, я предупреждаю:

– Я потеряю контроль.

Хана снова кивает.

– Пожалуйста.

Мое тело содрогается, когда я приподнимаюсь. Я устраиваюсь между ее ног и, вжимая кулаки в матрас по обе стороны от нее, закрываю глаза. Я позволяю кадрам с камер и виду ее синяков заполнить мой разум. Каждый образ расшатывает фундамент моей души, разрывая ее на части. Та часть меня, что жаждет крови, разрушения и боли, восстает, словно адская бездна.

Когда я открываю глаза и впиваюсь взглядом в Хану, она начинает лихорадочно кивать.

– Да... да... – Ее всхлип вырывает у меня рычание. – Мне нужна эта твоя сторона.

Получив разрешение быть тем, кто я есть на самом деле, я бросаюсь вперед. Мои руки сжимают грудь Ханы собственническим, жестким хватом, а зубы впиваются в ее шею. Она хватает меня за плечи и издает ангельский звук – смесь стона и вздоха, который лишь подстегивает моего демона.

Подобно зверю, терзающему добычу, я кусаю и царапаю ее кожу, пока на ней не проступают багрово-красные отметины. Совсем как красный бриллиант. Когда я спускаюсь к ее груди и прикусываю вздымающуюся плоть, ногти Ханы вонзаются в мою кожу. Я чередую укусы с жадными ласками, вырывая у нее крики и стоны.

Мои мышцы перекатываются, когда я двигаюсь ниже. Я широко развожу ее ноги и с утробным рыком впиваюсь зубами в ее бедро. Я чувствую, как ее мышцы дрожат, и это заставляет меня терзать ее кожу еще яростнее.

Схватив ее за бедра, я переворачиваю ее на живот. Мои ладони скользят по ее спине, вызывая стон, прежде чем пальцы впиваются в кожу, и я с силой провожу ими вдоль позвоночника до самых ягодиц.

Мое тело атакует ее, придавливая к матрасу всем моим весом. Грубо раздвинув ей ноги, я резко вхожу в нее. Я обхватываю ее руками, удерживая в плену своего тела, и начинаю жестко вбиваться внутрь.

Хана вскрикивает, а затем ее зубы смыкаются на моем предплечье.

– Правильно, – рычу я. – Борись со мной.

Будто по команде, она начинает метаться в моих руках. Ее бедра толкаются навстречу, но это лишь заставляет меня входить еще мощнее и глубже. Мое дыхание взрывается у ее уха, а взгляд прикован к меткам, которые я оставил на ее теле. Подняв руку, я обхватываю ее горло пальцами и заставляю ее голову откинуться назад, чтобы отчетливо их видеть.

Продолжая вколачиваться в Хану, я смотрю, как она жадно хватает воздух. Ее слезы лишь подгоняют меня, пока ее ногти не впиваются в мою руку.

– Кончай, Хана! – рычу я.

Ее тело натягивается, как струна, а затем я слышу прекрасный звук ее крика, когда она окончательно ломается в моих объятиях.

Вся воля к борьбе покидает ее, когда мой собственный оргазм прошивает позвоночник. Боль и наслаждение смешиваются, когда я изливаюсь внутри нее. Это чувство настолько острое, что когда Хана бессильно опускается на матрас, мои бедра продолжают двигаться – медленно, смакуя последние искры экстаза.

Я снова крепко прижимаю ее к себе и, не выходя из нее, покрываю ее плечо нежными поцелуями. Медленно приходя в себя, я отстраняюсь и замираю на коленях позади нее, упиваясь видом своих меток.

Моя.

Хана переворачивается на спину, и удовлетворение от вида синяков на ее теле ощущается густым, насыщенным вкусом на моем языке.

Всё. Чертовски. Моё.

Она приподнимается на колени и, положив ладони мне на челюсть, шепчет:

– Мне нужна была эта твоя сторона. Мне нужно было, чтобы ты снова присвоил меня.

Осознание того, что она любит тьму внутри меня, заставляет мои губы изогнуться в улыбке. Хана запечатлевает нежный поцелуй на моих губах.

– Я люблю тебя всего. – Ее губы продолжают касаться моих. – Нежного. Любящего. Властного. Темного.

В ее глазах я вижу сияние безусловной любви. Как кто-то настолько чистый может любить такого дьявола, как я?

Хана обнимает меня и прячет лицо у меня на шее. А затем я слышу ее шепот:

– Моя тьма.

Мои руки смыкаются вокруг нее, и моя одержимость, моя любовь превращаются во что-то... большее. Хана – это храм, перед которым я склоняюсь. Единственное, чему я когда-либо буду поклоняться.

ХАНА

После того как мы приняли душ и вернулись в постель, я прижимаюсь к Тристану, стараясь быть как можно ближе к нему. Он поворачивается на бок и, обнимая меня, частично накрывает своим телом. Я обхватываю его мускулистую спину, и наши ноги переплетаются.

Окутанная его теплом, я глубоко вдыхаю его запах и удовлетворенно вздыхаю. Сегодня я увидела ту сторону Тристана, которой так боялась, когда впервые встретила его на рождественском вечере. Ту опасность, что заставила все колокола тревоги звенеть у меня в голове. Тогда я бы бежала от него без оглядки.

А сейчас?

Я обожаю это. Я зависима от этого. Я принадлежу этому.

Я знаю, люди подумают, что наши отношения с Тристаном нездоровые, но мне плевать. Больше нет. Мне следовало бы волноваться о том, что имел в виду Тристан, когда сказал, что «обо всем позаботится», но я не волнуюсь. Не после того, что тот человек сделал со мной.

Тристан приподнимает голову и, встретившись со мной взглядом, шепчет:

– О чем ты думаешь?

Улыбаясь ему, я отвечаю:

– О тебе. О нас.

– И что о нас? – спрашивает он, прежде чем коснуться губами моей челюсти.

– О том, как идеально мы подходим друг другу.

Мои слова вызывают у него улыбку. Он долго смотрит на меня и, поцеловав отметины на моей шее, спрашивает:

– Ты в порядке?

Я знаю, он имеет в виду следы, которые сам оставил на мне. Сжимая объятия, я шепчу:

– Теперь да.

Тристан поднимает голову, его губы изгибаются в порочной усмешке.

– Твоя тьма.

В животе рождается нервный трепет. И не потому, что я боюсь Тристана. А потому, что кажется, будто я влюбляюсь в него заново.

Он склоняет голову набок.

– Что это за взгляд?

– Я всегда знала, что в тебе есть что-то опасное, – начинаю я объяснять. – Когда ты терял контроль, ты менялся. Твои глаза становились светлыми, как стекло, и у тебя было это… смертоносное выражение лица… – я качаю говолой, – это зрелище было опьяняющим.

Его взгляд ласкает мое лицо.

– И ты принимаешь эту мою сторону?

Приподнявшись, я целую его в губы.

– Моя любовь, моя тьма.

Я углубляю поцелуй, но вскоре Тристан берет инициативу на себя, и его ласки становятся властными и требовательными.

Я позволяю себе опрокинуть его на спину, а затем возвращаю «долг», впиваясь зубами в его нижнюю губу. Он усмехается мне в губы, прежде чем я отстраняюсь и спускаюсь ниже по его телу. Добравшись до его пресса, я начинаю покусывать и ласкать его золотистую кожу. Это вызывает у Тристана мрачный смешок, его пальцы вплетаются в мои волосы, сжимая их в кулаки.

Когда я замираю над его напряженной плотью, я поднимаю на него взгляд. На его лице играет греховная ухмылка, пока он наблюдает за мной. Склонив голову, я слегка прикусываю основание его члена. Его бедра толкаются вверх, а хватка на моих волосах усиливается.

– О да, черт возьми, – шипит он.

Я медленно поднимаюсь выше, а затем забираю его в рот. С глухим рычанием Тристан начинает двигаться – его движения жесткие и быстрые. Когда я начинаю задыхаться, я чувствую, как его плоть пульсирует. Вскоре горячая волна изливается мне в горло, и хотя мне трудно сглотнуть, я справляюсь с этим до последней капли.

Как только оргазм Тристана стихает, он хватает меня за плечи и переворачивает на спину. Накрыв меня своим телом, он жадно целует меня, не останавливаясь до тех пор, пока мои губы не немеют от покалывания. Приподняв голову, он смотрит на меня с выражением абсолютной любви.

– Я мог бы трахать тебя всю ночь напролет, но тебе нужно поспать, иначе завтра ты будешь валиться с ног.

– Хорошо, – шепчу я.

Сплетясь в объятиях, мы, наконец, засыпаем.

ГЛАВА 16

ТРИСТАН

Вот уже четыре дня я постигаю тонкое искусство пыток.

Днем я работаю, а перед встречей с Ханой наношу визит Баллмеру. Стоя перед ним, я любуюсь шедевром, который создал.

Ножи в его коленях.

Вырванные плоскогубцами зубы. Его крики… Боже, его крики.

Отсутствующие пальцы на правой синей руке. Его мольбы.

Кровь, застилающая белки его глаз. Страх… он лишь подпитывал мою тьму.

Сломанный нос.

– Пожалуйста, – слабо скулит он, сидя в собственных нечистотах.

Мой взгляд переключается на Алексея, и тот медленно кивает.

– Пора.

Подойдя к столу, я наконец беру кувалду. Остановившись перед Баллмером, я произношу:

– Слышал, кувалды отлично подходят для тяжелой работы.

– Так и есть, – соглашается Алексей.

– Не надо, – жалко стонет Баллмер. – Пожалуйста.

Несмотря на все пытки, несмотря на то, что ему больше не за что цепляться в этой жизни, он всё еще до смерти боится умирать. Вибрации страха, исходящие от него, почти осязаемы.

Мои губы кривятся в улыбке, я перехватываю рукоять обеими руками. Занеся молот над головой, я вспоминаю слезы Ханы. С рыком я вкладываю всю свою силу в удар, обрушивая кувалду на его череп.

Наградой мне служит глухой стук и кровь, стекающая по его лицу из треснувшей кости. Он дергается, из его разинутого рта вырывается хрип. Мой рык переходит в рев, и я продолжаю крушить его голову до тех пор, пока ошметки костей и мозгов не разлетаются повсюду.

Запыхавшись, я отступаю назад. Роняю молот и оглядываю открывшееся зрелище. Моя верхняя губа дергается, пока я упиваюсь плодами этого разрушения.

Алексей подходит и кладет руку мне на плечо.

– Вдыхай это, брат. Нет ничего лучше запаха смерти, особенно когда это твое первое убийство.

Наконец-то совершив свою месть, я поднимаю окровавленную руку и хлопаю Алексея по спине.

– Спасибо.

– С огромным удовольствием, – смеется он. – Сначала приберемся, а потом выпьем.

Я усмехаюсь и наблюдаю, как Алексей подает знак мистеру Вану и его команде чистильщиков, которые ждали, пока я покончу с Баллмером. Они принимаются за работу, расчленяя тушу. Кусок за куском они бросают останки в контейнер с кислотой. Моя улыбка становится шире, пока я смотрю, как этот ублюдок растворяется, пока от него не остается совсем ничего.

Когда склад очищен от любых следов произошедшего, я иду к багажнику своей машины и достаю кожаную сумку с оговоренной суммой внутри. Передавая её мистеру Вану, я вижу, как тот склоняет голову и протягивает мне бутылку растворителя.

– Подарок для вас.

Я киваю.

– Благодарю.

Мистер Ван и его люди берут на себя любую «грязную работу», которую подкидывает Алексей. Чувствую, в будущем мы будем видеться часто.

Я использую растворитель, чтобы смыть кровь с себя, а остатками обливаю и сжигаю одежду, которая была на мне. Когда со всем покончено, Алексей поворачивается к Дмитрию.

– Отгони мою машину домой. – Затем он открывает пассажирскую дверь моей машины. – Мы едем праздновать.

Я чувствую беспокойство, когда вхожу в офис «Indie Ink». Прошло две недели с тех пор, как я избавился от Баллмера, но жажда чего-то большего всё еще зудит под кожей. Я больше не принадлежу этому месту. Эта работа кажется нудной и удушающей.

Я игнорирую всех по пути в свой кабинет и только успеваю закрыть за собой дверь, как она снова открывается.

– Доброе утро, – говорит Райкер и, пока я снимаю пиджак, усаживается напротив моего стола. – Ты в последнее время какой-то притихший.

Я улыбаюсь ему, садясь в кресло и закатывая рукава. – Хана.

Райкер вскидывает бровь. – Всё настолько серьезно?

– Если бы это зависело только от меня, она бы уже жила со мной.

Райкер издает тихий свист, а затем шутит.

– Черт, из плейбоя в примерного семьянина меньше чем за год.

Я смеюсь. – А как дела у тебя?

– То же дерьмо, только в профиль, – отвечает он. Его взгляд встречается с моим, он склоняет голову. – В тебе что-то изменилось.

Я пожимаю плечами и открываю ноутбук.

Его глаза сужаются, затем он шепчет:

– Ты действительно её любишь.

– Больше всего на свете, – признаю я.

Широкая улыбка расплывается на его лице. – Я рад за тебя. – Он встает и спрашивает: – Выпьем на выходных?

– Конечно. В пятницу?

Райкер кивает, и я провожаю его взглядом до двери.

– Ты сегодня занят? – спрашиваю я.

Он качает головой.

– Хочешь съездить со мной в «Hayes & Koslov Holdings»? Там почти закончили ремонт.

Это новая компания, которую я основал вместе с Алексеем, когда прибрал к рукам импортно-экспортный бизнес Баллмера. Как только я покину «Indie Ink», Кристофер, мой брат, и Дэш, кузен Райкера, возьмут на себя мою нагрузку, пока Джейд не получит диплом и не сможет занять это место.

– Конечно. Во сколько?

– В час.

Он кивает.

– Тогда до связи.

Как только Райкер уходит, входит Марк, мой личный ассистент, приносит кофе и садится рядом. – У вас две встречи, и еще визит к Инглину.

– Это всё на сегодня? – спрашиваю я, открывая контракт между Инглином и моей новой фирмой. Пересылаю его Марку.

– Пока что да, – отвечает он.

– Я отправил тебе контракт. Подготовь всё необходимое.

– Будет сделано. – Он встает и уходит.

Наслаждаясь кофе, я проверяю фондовый рынок и международные бизнес-новости. Со вздохом принимаюсь за работу. Чем быстрее я закончу, тем скорее смогу вернуться к Хане.

ХАНА

Весь последний месяц Тристан был по уши в делах из-за переезда в новый офис, и мы виделись не так часто, как хотелось бы. С другой стороны, у меня появилось больше времени на друзей и семью. Но я ужасно по нему скучаю. Когда его нет рядом, кажется, будто от меня оторвали половину. По крайней мере, завтра мы увидимся.

Я выхожу в гостиную с охапкой тканевых масок и складываю их на кофейный столик.

– Черт, мне позарез нужен этот вечер релакса, – говорит Мила, усаживаясь на диван. – Мы же смотрим «Тайны Смолвиля», да?

Я ухмыляюсь.

– Само собой. – Мы с ней как раз устроили марафон по этому сериалу.

Фэллон и Джейд приносят закуски и напитки. Когда мы все четверо устраиваемся поудобнее и Мила нажимает «плей», я раздаю маски.

– Это с гиалуроновой кислотой, для суперувлажнения.

Мы накладываем их на лица. Я честно пытаюсь вникнуть в сюжет серии, но мысли постоянно возвращаются к Тристану. Интересно, чем он сейчас занят?

В гостиную заходит Ноа. Он бросает на нас один-единственный взгляд, разворачивается и уходит обратно в коридор.

– У меня есть лишняя для тебя! – кричу я ему вслед.

– Ни за что! – доносится в ответ, заставляя нас всех расхохотаться.

Фэллон переводит взгляд на Джейд.

– Как у вас дела с Хантером?

Джейд расплывается в улыбке, отчего маска на её лице потешно морщится.

– Я так счастлива, – практически воркует она.

Значит, нас таких уже восемь. Я рада, что они во всем разобрались.

Фэллон поворачивается к Миле.

– А что у тебя с Джейсом?

Мила качает головой.

– Это тебе лучше у него спросить. – Она вздыхает. – Насколько мне известно, мы просто друзья.

Я слегка приподнимаю брови. Мила ловит мой взгляд и наклоняет голову.

– А как насчет тебя?

– Меня? – О нас с Тристаном я рассказала только Фэллон и родителям. По какой-то необъяснимой причине мне просто не хочется делиться тем, насколько всё стало серьезно, с кем-то еще.

– Ну да, – улыбается Мила. – Ты и Тристан. Что там у вас происходит?

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть как можно непринужденнее: – Мы встречаемся.

– И? – допытывается Джейд.

– Просто встречаемся, – повторяю я. – Посмотрим, к чему это приведет.

Фэллон бросается мне на выручку: – Надеюсь, Као скоро позовет меня на свидание.

– Боже, это было бы круто, – подхватывает Джейд.

Мой телефон вибрирует, и я быстро достаю его из кармана.

Т: Скучаю.

Х: Я сильнее.

Т: Тогда прекрати мои мучения и спускайся.

В груди вспыхивает восторг. Я смотрю на подруг и, не желая просто сбегать, спрашиваю: – Приехал Тристан. Вы не против, если я пойду?

– Конечно, иди, – отвечает Фэллон.

Х: 5 минут.

Я вскакиваю, и Мила заливается смехом: – Только маску сначала сними!

– Точно, – усмехаюсь я, срывая её и выбрасывая в мусор. Залетаю в комнату, быстро переодеваюсь в джинсы и футболку. Обуваюсь и выбегаю из дома.

Девчонки машут мне на прощание. Выйдя из здания, я вижу Тристана и бросаюсь к нему бегом. Он ловит меня, прижимает к груди и приподнимает над землей. Его губы находят мои, и всё вокруг перестает существовать. Наконец-то.

Когда поцелуй прерывается, он опускает меня на ноги. Его глаза ласкают мое лицо, затем он открывает пассажирскую дверь. – Ты ужинала?

– Еще нет, – качаю я головой, забираясь в салон.

– Хорошо, – бормочет он, закрывая дверь.

Когда Тристан садится за руль, он произносит:

– Хочу показать тебе новый офис, а потом у меня для тебя сюрприз.

– Сюрприз? – переспрашиваю я, пристегивая ремень.

Тристан подмигивает мне, заводя мотор. Когда мы уже выезжаем из кампуса, а он так ничего и не говорит, я не выдерживаю: – Что за сюрприз?

Он разражается смехом.

– Приятный.

Я наигранно дуюсь на него.

– Ну скажи!

Он бросает на меня быстрый взгляд и снова смотрит на дорогу.

– Я готовлю тебе ужин.

– Ты умеешь готовить? – удивляюсь я, вызывая у него смешок.

– Я мастерски готовлю макароны с сыром.

Не ожидая от него таких слов, я начинаю смеяться.

– Жду не дождусь на это посмотреть.

Тристан останавливается перед впечатляющим небоскребом. У входа стоит статуя плачущего ангела. Выйдя из машины, я подхожу ближе, чтобы рассмотреть её.

– Боже, какая красота, – шепчу я, глядя в ангельское лицо.

– Её привезли из Германии специально для меня, – сообщает Тристан.

Взяв меня за руку, он переплетает наши пальцы и ведет внутрь. На стене я замечаю выгравированное название: «Hayes & Koslov Holdings».

– Кто такой Козлов? – спрашиваю я.

– Очень хороший друг. Скоро ты с ним познакомишься, – отвечает Тристан. Он указывает на пол. – Я распорядился положить здесь мрамор «Роза Аврора». Тот же сорт, из которого сделана скульптура.

– Очень красиво. – Я улыбаюсь, видя его воодушевление, пока он тянет меня к лифтам.

Когда мы выходим на верхнем этаже, мы идем к кабинету в самом конце коридора. Тристан открывает дверь.

– Добро пожаловать в мои владения.

Зайдя внутрь, я оглядываюсь. Заметив темную мебель и стол из черного мрамора, я усмехаюсь: – Мой мужчина и его любовь ко всему мрачному.

Я подхожу к окнам за столом и смотрю на раскинувшийся внизу город.

– И высоту ты тоже любишь.

Тристан обнимает меня сзади и прижимается щекой к моей щеке.