Текст книги "Высокомерный наследник (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 24

МИЛА

Мое сердце, только что бешено колотившееся в груди, затихает до едва слышного шепота, когда мои глаза встречаются с глазами Джастина.

И я снова там – лежу, сломленная, на холодной земле.

Я делаю глубокий вдох и стискиваю зубы, борясь за контроль над своими расшатанными нервами. Рука Джейса накрывает мою, он крепко сжимает мои пальцы.

Ты в безопасности, Мила. Джейс и родители здесь. Джастин больше не сможет причинить тебе вред.

Семья Грин и их адвокат садятся за стол. Адвокат берет слово.

– Меня зовут Адам Карузо, я представляю интересы мистера Джастина Грина. – Он кладет руки на стол и, глядя на меня, произносит: – В свете произошедшего у нас есть предложение по урегулированию дела, которое мы хотели бы представить вам, мисс

Уэст.

Джастин подается вперед и кладет руку на плечо мистера Карузо. Мой взгляд прикипает к его пальцам.

Я снова чувствую, как они сжимают мою грудь. Чувствую, как они скользят по нежной коже между моих ног.

Благословенное онемение окутывает меня коконом.

Чувствуя себя мертвой внутри, я поднимаю глаза на Джастина, когда он говорит: – Можно мне сказать пару слов, прежде чем вы начнете обсуждать деловую часть?

Деловую часть? Вот во что превратилась моя боль?

Все смотрят на меня.

Дыши, Мила. Просто дыши.

Не отводя взгляда от Джастина, я отвечаю: – У тебя есть одна минута.

– Спасибо, – говорит Джастин. – Я хочу извиниться перед тобой, Мила.

За то, что чуть не изнасиловал меня? Неужели ты думаешь, что на этой планете есть слова, способные это искупить?

– Я знаю, что никакие мои слова не сделают лучше. То, что я совершил, было просто омерзительно.

Джастин прочищает горло. Кажется, он с трудом сохраняет самообладание, и я невольно хмурюсь.

– Я и представить не мог, что моя самая большая ошибка станет твоей самой тяжелой травмой. Я хочу, чтобы ты знала: я посещаю психолога. Честно говоря, на следующий день после случившегося я пытался отрицать саму память о нападении. Я не мог смотреть в лицо ужасающему факту: я причинил тебе боль. Я совершил чудовищный поступок, и мне вечно жить с этим чувством вины.

А мне – жить с этим стыдом. Со взглядами. С шепотом.

Джейс разжимает мои задрожавшие ладони и переплетает свои пальцы с моими. Его хватка тверда, и я позволяю себе черпать силы в нем.

Джастин молчит секунду, затем по его щеке скатывается слеза. Его голос звучит хрипло: – Я не прошу прощения. Я просто хочу, чтобы ты знала, как сильно я раскаиваюсь в содеянном той ночью. Я готов принять любое наказание. Я продолжу терапию. – Его глаза находят мои. – Ты была ко мне только добра. Ты ясно дала понять, что не заинтересована в отношениях. Я применил силу и раз за разом игнорировал твои требования остановиться. Я не буду оправдываться тем, что был пьян. Я беру на себя полную ответственность.

Наступает тишина. У меня пересохло во рту, но я не могу заставить себя потянуться к воде. Вместо этого я выдавливаю из себя единственный вопрос:

– Почему?

Джастин качает главой: – Потому что я хотел тебя. И я убедил себя, что ты тоже во мне заинтересована.

Желание встать и выйти отсюда становится невыносимым, но я знаю, что это лишь оттянет неизбежное. Поэтому я остаюсь. Я сижу и смотрю в лицо человеку, который превратил меня в ничто. Я слышу его слова, но вместо облегчения они лишь срывают корку с ран и посыпают их солью.

Часть меня знает, что я должна простить его – не ради него, а ради собственного спокойствия.

Но я не могу. Пока нет.

ДЖЕЙС

Я не могу поверить, что Мила согласилась на это мировое соглашение. Испытательный срок? Консультации психолога? Выступления в колледжах с кампанией против насилия над женщинами?

И это всё?

За тот ад, через который она прошла, этот ублюдок должен сгнить в тюрьме. Но у меня нет права голоса.

Я едва сдерживаю ярость, пока везу нас обратно в «Тринити». Мила просто смотрит в окно. Я терплю, пока не паркую машину. Откинувшись на сиденье, я ворчу: – Он заслуживал гораздо худшего. Почему ты согласилась?

Мила отстегивает ремень и, открывая дверь, отвечает: – Я сделала это для себя, Джейс. Это мой способ закрыть эту дверь.

Мы выходим из машины. Я жду, пока мы зайдем в лифт, и спрашиваю: – И как? Ты закрыла её?

Мила кивает и смотрит на меня с улыбкой: – Да. Я чувствую, что теперь могу двигаться дальше и оставить этот кошмар в прошлом.

Я всматриваюсь в ее лицо. Она улыбается, но что-то меня беспокоит. Слишком быстро.

Когда мы выходим в коридор, Мила сбрасывает на меня «бомбу».

– Мне пора начать спать в своей комнате.

Я начинаю качать головой раньше, чем успеваю подобрать слова.

– Нет. Тут я ставлю точку.

– Но…

– Нет, Мила. – Не желая, чтобы она подумала, будто я считаю ее не готовой, я добавляю: – Я еще не готов. Просто дай мне еще немного времени.

Мы останавливаемся у двери, и Мила берет меня за руку.

– Джейс, рано или поздно мне придется вернуться к себе.

– Ага, – ворчу я, толкая дверь и направляясь в свою спальню. – Но это «рано или поздно» наступит не сегодня.

Мила заходит следом и закрывает дверь. Я иду в гардеробную, скидываю пиджак и срываю галстук. Расстегивая рубашку, я поглядываю на нее.

– Давай обсудим это через неделю. Идет?

Она пожимает плечами, ее взгляд падает на мою грудь, когда я снимаю рубашку.

– Ну… ладно, – шепчет она.

Я читал, что жертвы насилия часто испытывают трудности с интимностью. Со мной Мила ведет себя довольно свободно, но мне нужно знать, каково ей видеть меня голым. Мои руки ложатся на ремень.

Я замечаю, как уголок моего рта дергается в улыбке: ее губы приоткрываются, она смотрит на меня не отрываясь. Ее ресницы опускаются, она прикусывает нижнюю губу и чуть склоняет голову, словно пытаясь рассмотреть получше.

Решив пойти дальше, я расстегиваю брюки. Когда до «полного шоу» остается пара сантиметров, я вкрадчиво спрашиваю: – Наслаждаешься видом, детка?

– А? – Она вскидывает глаза и, увидев мою ухмылку, мгновенно заливается краской.

Мила пятится к двери, лихорадочно нащупывая ручку.

– Ой… прости. – И она пулей вылетает из комнаты, захлопнув дверь.

А вот мне не за что просить прощения. В ее взгляде определенно было желание, и это меня радует – значит, она воспринимает меня не просто как друга, а как мужчину.

Я быстро переодеваюсь в спортивные штаны и футболку и иду к ее комнате. Стучу один раз и вхожу.

Мила вскрикивает и ныряет в свой шкаф-купе.

– Джейс! Я полураздета! Выйди!

Я закрываю дверь на замок, чтобы нам не помешали, и с замиранием сердца подхожу к гардеробной. Глаза Милы округляются, она прижимает блузку к груди так, словно это щит от смертельной угрозы.

Я почти готов сдаться и выйти, но переламываю себя.

– Не стесняйся меня. Купальники, которые ты носишь, закрывают гораздо меньше.

Она смотрит на меня взглядом «ты что, ненормальный?».

Я делаю шаг ближе. Она начинает заикаться.

– Джейс… я… – и просто качает головой, опуская взгляд на ковер.

Я подхожу вплотную, приподнимаю ее лицо за подбородок.

– Почему ты хочешь, чтобы я ушел?

– Я… – Она пытается вжаться в стену. – Я не хочу, чтобы ты видел меня такой.

– Почему?

Она тяжело сглатывает.

– Потому что мне некомфортно.

– Из-за чего именно? – продолжаю я давить. Если она пройдет через это, я поверю, что она исцелилась.

Ее челюсть сжимается, и она буквально выплевывает: – Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня!

Я снова ловлю ее взгляд.

– Почему?

– Джейс, – стонет она, и в ее голосе слышится отчаяние.

– Скажи мне почему, и я уйду.

Мила качает головой, в ее глазах блестят слезы. Я придвигаюсь еще ближе, она еще сильнее сжимает ткань блузки. Затем она одной рукой отталкивает меня и кричит: – Я сама на себя смотреть не могу! – Она хватает ртом воздух, ее лицо искажается от гнева. – Вот, я сказала это! Теперь ты доволен?!

Ни капли.

– Ты всё это время притворялась, что ты в порядке, да?

– Я в норме! – рявкает она и, промчавшись мимо меня, скрывается в ванной.

Нутро не подвело – она не справилась, она просто играла роль.

Я сажусь на ее кровать. Спустя пару минут дверь ванной открывается. Она снова надела блузку. Она выглядит потерянной, озирается по сторонам.

Я встаю, подхожу и просто прижимаю ее к своей груди. Этого оказывается достаточно, чтобы она сломалась.

Ее руки вцепляются в мою футболку, плечи начинают сотрясаться. Она рыдает, заглушая всхлипы у меня на груди.

Я закрываю глаза, целую ее в волосы и шепчу: – Зачем ты держала это в себе? Почему ты так себя изводила?

– Я просто… хотела… чтобы все вели себя… нормально… со мной, – всхлипывает она, и это разбивает мне сердце.

– Даже я?

Она кивает и, давясь слезами, шепчет: – Особенно ты.

Я беру ее лицо в ладони и слегка отстраняю, чтобы видеть ее глаза.

– Мила, не притворяйся со мной. Я знаю, что ты чертовски сильная. Тебе не нужно мне это доказывать.

Она высвобождается и снова утыкается мне в грудь.

– Я не хочу, чтобы ты меня жалел.

– О, детка, – я выдыхаю ей прямо в ухо. – Этого никогда не случится.

ГЛАВА 25

МИЛА

Нет. Нет. Нет. Нет.

Что я наделала?

Я так отчаянно пыталась играть роль храброй девушки, и теперь всё впустую. Стыд обжигает меня, оставляя после себя лишь пепел того, кем я когда-то была. Той девушки, которой я притворялась.

Я жалкая.

Прошло уже две недели, я даже получила извинения от Джастина, но по какой-то больной причине я не могу отпустить этот кошмар.

Джейс отпускает меня, и я тыльной стороной ладони вытираю слезы.

– Надень что-нибудь удобное, и мы поговорим. Я жду прямо за дверью.

Я смотрю, как он уходит, ненавидя себя еще больше за то, что заставляю его волноваться. Опустошенная и лишенная сил бороться, я иду в гардеробную и скидываю блузку и юбку, в которых была на встрече. Натягиваю удобные спортивные штаны и футболку, а затем делаю глубокий вдох. Боль в груди снова становится осязаемой, когда я выхожу из комнаты к Джейсу.

Он молчит, пока мы не садимся на его кровать. Скрестив ноги, я обхватываю себя одной рукой за талию, а другой рисую невидимые узоры на покрывале.

– Почему ты не можешь на себя смотреть? – спрашивает Джейс.

Я зажмуриваюсь, когда накатывает новая волна стыда. Спустя пару секунд шепчу: – Я не хочу видеть шрам и синяки.

Джейс тянется ко мне и усаживает к себе на колени. Он откидывается на спинку кровати, целует меня в висок и говорит: – Но синяки на ребрах сойдут.

Я качаю головой и утыкаюсь лицом в его шею: – След от укуса.

Джейс на мгновение замолкает, и всё моё тело напрягается. Я вздрагиваю, когда он разворачивает меня лицом к себе; не поднимая глаз от его груди, я сажусь на него верхом.

– Посмотри на меня. – Его голос звучит мягко, руки ложатся мне на талию.

Я поднимаю глаза, и когда вижу нежность в его взгляде, комок снова подкатывает к горлу.

– Ты ведь доверяешь мне? – спрашивает он.

– Да, – выдыхаю я.

Он наклоняется ближе, его дыхание щекочет мою челюсть и касается уха.

– Помнишь, как мы танцевали?

Как я могу забыть? Я киваю и кладу руки ему на грудь. Нервный узел в животе затягивается, когда его губы скользят по моей коже и замирают в дюйме от моих губ.

– Помнишь, что ты чувствовала, когда я касался тебя?

Я сжимаю его футболку в кулаках.

– Да.

Его рука поднимается к моему лицу, большой палец проводит по нижней губе. Боже. Когда он делает это снова, мои губы приоткрываются, и я кончиком языка касаюсь его пальца.

– Это до сих пор меня убивает, детка. – Его голос низкий и хриплый, а затем его губы накрывают мои.

«Подожди», – стонет мой разум.

«Нет», – рычит сердце. – «Мне это нужно. Я этого хочу».

Я знаю, что пожалею об этом позже, но сейчас мне плевать.

Мои руки скользят к затылку Джейса, пальцы путаются в его волосах, я приоткрываю рот, умоляя его войти. В тот момент, когда его язык касается моего, мое сердце взлетает в небо и взрывается, как фейерверк на четвертое июля. Дрожь пробегает по коже, пробуждая те части меня, о существовании которых я и не подозревала.

Больше ничего не существует. Только Джейс.

Тихий стон вырывается из моего горла от того, насколько невероятно интенсивен этот поцелуй. Его руки прижимают меня вплотную к его груди. Его язык ласкает мой, и это уносит меня – кажется, будто я одновременно лечу и падаю в бездну.

Дыхание учащается, мне мало Джейса. Но он замедляет поцелуй и, оставляя мои губы жаждущими продолжения, осыпает поцелуями мою шею.

– Я зависим от твоего вкуса, – шепчет он прямо в мой бьющийся пульс, и по телу разбегаются мурашки.

Его руки снова на моей талии, и когда он берется за край моей футболки, я отстраняюсь и перехватываю его запястья.

Его глаза находят мои: – Доверься мне, Мила.

Боже, как это трудно. Я не хочу, чтобы он видел этот след. Стыд заливает огонь, который он во мне разжег. Джейс нежно целует меня в губы и снова ждет моего разрешения.

– Я не могу, – шепчу я. – Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня как на... испорченную.

Его взгляд меняется, глаза становятся похожими на жидкое золото.

– Этого никогда не будет, Мила. Поверь мне.

Поверь Джейсу.

Я киваю, и когда он начинает поднимать ткань, я зажмуриваюсь, не желая видеть его реакцию. Джейс останавливается.

– Посмотри на меня, детка.

Я делаю пару вдохов и заставляю себя открыть глаза. Джейс не отводит взгляда от моего лица, когда снимает футболку через голову. Страх наполняет меня, когда я вижу, как его глаза опускаются к моей груди. Но затем происходит то, чего я никак не ожидала. Джейс кладет руку на мои ребра, и его большой палец касается изгиба моей груди.

Он снова смотрит мне в глаза и хрипло произносит: – Ты чертовски красивая, Мила.

Сердце трепещет, когда он наклоняется и целует мою грудь. Затем он поднимает голову.

– Смотри, как я касаюсь тебя.

Его палец очерчивает контур бледного следа от укуса. В моем воображении он выглядел ужасно. Таким ярким. Но на самом деле он уже заживает и бледнеет. Мои глаза находят его лицо, и когда я вижу, что он улыбается, я отбрасываю осторожность. Обхватив его лицо ладонями, я приподнимаюсь и впиваюсь в его губы поцелуем, в который вкладываю всю свою любовь.

Любить Джейса – это лучшее, что я когда-либо делала.

ДЖЕЙС

Мне удается сохранять контроль. Ровно до того момента, пока

Мила не смотрит на меня с таким облегчением и не начинает целовать меня так, будто от этого зависит ее жизнь.

Все мои добрые намерения рушатся, как карточный домик.

Я подхватываю ее за талию и опрокидываю на кровать под себя. Поцелуй становится отчаянным и жарким. Я наконец могу выразить свою любовь, и она дикая, всепоглощающая. Моя рука нащупывает застежку ее бюстгальтера. Я расстегиваю его и отбрасываю кружево в сторону.

На секунду я прерываю поцелуй, срываю с себя футболку и ложусь обратно. Я действую осторожно, чтобы не давить ей на ребра, и стонаю, когда чувствую ее нежную кожу своей грудью.

В считанные секунды я становлюсь твердым как сталь. И впервые в жизни я сам отстраняюсь от девушки.

Не просто от девушки.

Задыхаясь, я произношу: – Нам нужно остановиться. Я не хочу на тебя давить.

Мила смотрит на меня потемневшими от страсти глазами, ее губы приоткрыты – это чертовски эротично. Господи, сейчас не время проверять мой самоконтроль на прочность.

– Ты не давишь, – говорит она. Ее руки крепче сжимают мою шею. – Я этого хочу.

И тут мой взгляд падает на ее грудь. Боже. Внизу всё пульсирует от невыносимого напряжения. Мила просто сногсшибательна. Когда я снова смотрю ей в лицо и вижу эту жажду в ее чертах, остатки моей сдержанности испаряются.

Я снова прижимаюсь к ней, жадно находя ее губы. Я тону в ее вкусе, пока моя ладонь накрывает ее грудь. Ощущение ее соска в моей ладони посылает волны наслаждения по моему позвоночнику. Наши языки сражаются за контроль, а затем Мила издает стон.

Святое дерьмо.

Ее руки скользят по моей спине, и это касание как электрический ток. Когда ее пальцы впиваются в мои ягодицы, по мне проходит дрожь удовольствия. Моя рука скользит вниз, ее кожа такая мягкая, что я не могу перестать ее касаться.

Я замираю у края ее штанов, но Мила выдыхает мне в губы: – Не останавливайся.

Это единственное разрешение, которое мне было нужно.

Моя рука скользит под ткань, я накрываю ладонью ее киску через кружево трусиков. Клянусь, за моими глазами взрываются фейерверки. Весь мир становится ярче.

Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза. Слова вертятся на кончике языка, но мне кажется неправильным говорить их в пылу страсти. Я сдвигаю кружево в сторону, и когда мои пальцы касаются ее клитора, Мила зажмуривается и хватает ртом воздух. Я так сосредоточен на ее реакции, когда ввожу палец внутрь, что если бы сейчас мир провалился в тартарары, я бы этого не заметил.

МИЛА

О боже.

Нет слов, чтобы описать то, что заставляет меня чувствовать Джейс. Быть с ним в этот интимный момент – это невыносимо, это вызывает зависимость... это всё и даже больше.

Я изучаю каждый его мускул. Джейс ласкает меня, и мой живот словно проваливается в нирвану. Медленно он вводит палец в меня, и этот момент настолько интенсивен, что я забываю, как дышать. Джейс приводит меня в состояние экстаза, о котором я и не подозревала. Раньше я доводила себя до оргазма сама, но это ничто по сравнению с тем, что я чувствую сейчас.

– Черт, Мила, – выдыхает Джейс. Его губы накрывают мои, пока пальцы творят магию.

Я чувствую, как внизу живота всё сжимается, и это единственное предупреждение перед тем, как мое тело содрогается в мощном оргазме. Он тут же прерывает поцелуй и, не отрываясь, смотрит на меня горящими глазами, пока я содрогаюсь под ним. Это настолько сильно, что я не могу вдохнуть.

На лице Джейса застывает выражение, похожее на благоговейный трепет. Он никогда не выглядел горячее.

Когда волна оргазма утихает, Джейс поправляет мои трусики и вынимает руку. Мои глаза округляются, когда я вижу, как он слизывает со своего пальца мои соки. Кажется, мои яичники больше не выдержат подобных потрясений – им нужно время на восстановление.

Джейс ложится рядом и гордо ухмыляется.

– Ну, это было... вау. – Он обнимает меня за талию и притягивает к себе.

Я смотрю на него.

– А как же ты? – спрашиваю я, хотя весь мой опыт ограничивается сценами из сериалов. Спасибо «Игре престолов» за уроки.

– А что я? – спрашивает он, не снимая своей сексуальной улыбки.

Я никогда не умела скрывать мысли и, хотя мне неловко, говорю: – Я хочу, чтобы ты тоже получил разрядку.

Его улыбка становится еще шире.

– Видеть, как ты кончаешь, было достаточно, чтобы я сам чуть не дошел до финиша.

У меня отвисает челюсть.

– Серьезно?

Он трется носом о мою щеку и лениво целует в губы.

– Ага. Ты была чертовски горячей.

Странное чувство гордости наполняет мою грудь, и я остаюсь лежать, улыбаясь как идиотка.

ГЛАВА 26

МИЛА

Хотя мне трудно смотреть Джейсу в глаза – я чувствую себя немного неловко после той близости, что была между нами днем, – я ловлю себя на том, что улыбаюсь всё чаще.

Мы не обсуждали то, что случилось, и будь моя воля, никогда не будем. Но всё же Джейс вернул мне то, что, как я думала, я потеряла навсегда. Чувство собственной значимости. Мою внутреннюю красоту, которая в моем собственном представлении была изуродована.

Мы сидим в гостиной и смотрим «Мальчишник в Вегасе» вместе с Као и Ноа. Я почти не слежу за комедией, потому что слишком остро ощущаю присутствие Джейса. Черт, одного того, что он дышит рядом со мной, достаточно, чтобы отвлечь меня от чего угодно.

У Джейса звонит телефон; он встает и исчезает в коридоре. Я возвращаюсь взглядом к телевизору и смеюсь над какой-то шуткой.

Джейс возвращается и, наклонившись ко мне, говорит: – Я уйду на час-другой. Ты справишься?

– Конечно. – Я киваю. Мне хочется спросить, куда он собрался в семь вечера в субботу, но, не желая казаться собственницей или навязчивой, я проглатываю вопрос.

Джейс стремительно выходит из квартиры, что привлекает внимание Као.

– Куда это он?

Я пожимаю плечами и встаю, решив сходить в ресторан за капучино, а потом вернуться и перекрасить ногти – черный лак ужасно облупился.

В своей комнате я обуваюсь, беру кошелек и ключ-карту. Выходя, слышу голос Ноа: – Наверное, пошел перепихнуться.

Као взрывается хохотом: – Нет ничего лучше секса по звонку.

Я качаю головой, выходя за дверь. Джейс бы так не поступил. Не после того, что было между нами сегодня.

Поскольку сегодня суббота, в кампусе не слишком многолюдно – большинство студентов разъехались. В ресторане я делаю заказ бариста. Пока жду, присаживаюсь за пустой столик. Знакомый смех заставляет меня обернуться: входят Саммер и Рэйчел. Слава богу, без Джессики.

Девушки подходят к стойке, и я слышу вопрос Рэйчел: – А где Джессика?

Саммер усмехается: – Ушла на свидание. Она была так воодушевлена... как по мне, им давно пора было снова сойтись.

– Да, последние две недели были для нее сплошным стрессом.

– Мила! – окликает меня бариста.

Я встаю и, не глядя на девушек, забираю кофе и ухожу.

«Джейс бы так не поступил», – шепчет сердце.

«Ты уверена?» – спрашивает разум.

Я бегу обратно в апартаменты, залетаю в комнату и запираюсь на замок. Ставлю стакан на комод. Только теперь я позволяю себе обдумать услышанное. Он бы не стал.

Но разум начинает пытать меня воспоминаниями о Джейсе-плейбое. Все те разы, когда я видела его с другими, когда он цеплял девчонок в клубах... Мысли выходят из-под контроля, дыхание учащается.

Ужасная догадка пронзает меня. Может, он решил, что «починил» меня сегодня днем, и теперь мы можем вернуться к прежней жизни?

Но ведь это ты притворялась, что всё в норме, помнишь?

Но...

Этого ты и хотела, Мила. Ты хотела, чтобы Джейс жил своей жизнью.

Да, но после сегодняшнего я не ожидала, что это будет жизнь без меня. Он никогда не говорил, что хочет быть со мной.

Я зажмуриваюсь, потому что реальность слишком болезненна. Разочарование и чувство отверженности напоминают мне о той ночи. Мы с Джейсом так и не обсудили тот случай, когда он лизался с Джессикой прямо у меня на глазах, пока танцевал со мной. Это пробуждает старую ярость и выламывает дверь, которую я, как мне казалось, плотно закрыла.

Я скидываю обувь, пытаясь загнать воспоминания о нападении назад. Забираюсь в постель и накрываюсь одеялом с головой. Тебе не нужно, чтобы Джейс держал тебя за руку каждый день. Ты справишься сама. Худшее позади. Верно?

Синяки почти сошли. Ребрам лучше. Сегодня я даже получила извинения и закрыла эту главу. Ты в норме.

Я вцепляюсь в подушку и утыкаюсь в нее лицом, пока три года безответной любви и ужас нападения затапливают меня. Измотанная встречей и борьбой с собой, я наконец проваливаюсь в сон.

Меня окружает тьма. Я чувствую за спиной что-то монструозное. Сердце колотится в горле, я бегу, ища хоть какой-то свет.

Джейс!

Мои губы шепчут его имя, но звука нет. Только тишина. Ночь черна, как чернила. Что-то вонзается мне в спину, и я падаю. Падаю в бездну, крича беззвучно. Ударяюсь о землю, и лед растекается по венам. Я сломлена, я едва дышу, понимая – так я и умру. Тварь нависает надо мной, в ее глазах блестит безумие. Она вцепляется в меня, пытаясь разорвать на части.

Парализованная, немая, я тону в ужасе. Джейс не придет. Монстр рвет мою плоть.

ДЖЕЙС

– Я почти тебя обыграл, – шучу я.

– В шахматах не бывает «почти», сынок, – усмехается дед.

Он позвонил раньше, и, видя, что Мила в хорошем настроении, я решил заскочить к нему ненадолго. Партия затянулась, и, взглянув на часы, я вижу, что уже пошел одиннадцатый час.

– Мне пора, – я встаю.

– Был рад тебя видеть. Скучал по тебе эти две недели, но понимаю, почему ты не мог прийти.

Я обнимаю деда и иду к выходу.

– Увидимся на следующей неделе. Может, тогда я тебя сделаю.

– Не надейся, – смеется он, провожая меня.

Я быстро доезжаю до кампуса, гадая, чем занималась Мила, пока меня не было. Поднимаюсь на лифте. Захожу в апартаменты и попадаю в чертов хаос.

– Звоните Джейсу! – кричит Фэллон, и я срываюсь на бег.

– Что... – Мой вопрос обрывается, когда я вижу выломанную дверь в комнату Милы. Джейд плачет: «Это я, Мила. Открой дверь!».

Сердце бьет по ребрам. Хантер подбегает ко мне: – Мила кричала, мне пришлось выбить дверь, но она заперлась в ванной!

– Почему вы мне не позвонили?! – Я залетаю в комнату. Джейд и Фэллон расступаются.

Я стучу:

– Мила, это Джейс. Открой.

Ответа нет. Я со всей силы бью плечом в дверь. Вламываюсь внутрь – она лежит на полу, свернувшись калачиком. Я падаю рядом, и стоит мне коснуться ее, как она содрогается и издает мучительный крик, который прошивает меня насквозь. Перед глазами вспышки той самой ночи.

Я хватаю ее за плечи, притягиваю к себе и крепко фиксирую в руках. Она борется, бьет меня рукой по шее.

– Я здесь, детка. Я с тобой. Ты в безопасности.

Ее кулак бьет меня в грудь, а потом все силы оставляют ее, и она заходится рыданиями, уткнувшись в мою футболку.

– Я здесь, – повторяю я, садясь на пол и усаживая ее к себе на колени, сжимая в объятиях. Ее тело сотрясается от всхлипов.

Я не должен был оставлять ее. Боже, что я наделал?

– Ты не пришел, – хрипит она сквозь слезы.

– Я здесь, теперь я здесь, – я беру ее лицо в ладони, заставляя посмотреть на меня. Свет в ее глазах погас. – Что случилось?

Мила пытается вырваться, а когда я не отпускаю, она толкает меня, срываясь на крик: – Отпусти меня!

Впервые я не могу ее успокоить, и паника накрывает меня как ураган. Я отпускаю ее, чтобы не делать хуже. Беспомощность давит на нутро.

Мила с трудом встает. Я тоже поднимаюсь, и вижу, как она начинает буквально искриться от гнева.

– Как ты мог?!

– Прости, что я ушел... – начинаю я.

Она резко качает головой, обхватив себя руками.

– Зачем ты пошел к ней?

Что? Я в полном замешательстве хмурюсь.

– О чем ты вообще?

– Я знаю, что ты был с Джессикой! – рявкает она. – Я была дурой, решив, что сегодняшний день что-то значил!

Я бросаю взгляд на Джейд, Фэллон и остальных друзей, которые наблюдают за этим хаосом.

– Выйдите все! Нам нужно поговорить наедине, – рычу я.

Они быстро уходят. Я снова смотрю на Милу.

– Я не был с Джессикой. Я был у дедушки.

Я вижу, как мои слова ее ошарашивают. Чтобы она поверила, я выхватываю телефон и открываю список вызовов. Подсовываю ей под нос:

– Он позвонил и попросил приехать. Вот где я был последние три часа.

Мила смотрит на экран, потом на меня.

– Я думала... – она качает головой, будто не может поверить фактам.

– Почему ты решила, что я с Джессикой?

Ее плечи поникают. Она выглядит побежденной.

– До нападения ты всегда был с кем-то... а сегодня я подслушала, как Рэйчел и Саммер говорили, что Джессика на свидании. Я... я предположила.

– Ты до сих пор думаешь, что я шляюсь по бабам? – Боль расцветает в груди. Черт, неужели я ничего не доказал ей за эти две недели?

Мила закрывает глаза и шепчет:

– А что я должна была думать? Мы же не в отношениях. – И она начинает тараторить: – Всё нормально. Прости, я перенервничала. Я знаю, что не могу цепляться за тебя вечно...

Я подхожу и беру ее лицо в ладони. Она не отстраняется. Напряжение немного отпускает меня.

– Мила, можешь.

Она пытается покачать головой: – У тебя своя жизнь...

Я не могу больше это скрывать. Наклоняюсь, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Ты и есть моя жизнь.

Я вижу недоверие на ее лице. Подхожу вплотную.

– Я люблю тебя, Мила.

Шок сменяется партией приоткрытых губ, но в глазах всё еще тень сомнения.

– Я люблю тебя. – Я наклоняюсь и прижимаюсь своими губами к ее. – Прости, что мне потребовалось столько времени, чтобы это сказать.