Текст книги "Верный наследник (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

ГЛАВА 22

ФОРЕСТ

– Помогите! – кричит Ария. – Есть кто-нибудь снаружи?

Ее крики о помощи разрывают мне сердце в клочья. Я никогда не чувствовал себя таким беспомощным, и это чувство заставляет меня ощущать себя никчемным.

– Помогите! Мы здесь, внизу! – Ее прерывает приступ кашля, но затем она продолжает кричать.

Я должен защищать ее... спасать ее. А вместо этого она – та, кому приходится спасать меня.

Я стараюсь сосредоточиться на дыхании, чтобы не утонуть в депрессивных мыслях. Но боль нарастает, будто в груди медленно увеличивается давление. Густая пыль в воздухе не помогает, делая все в сто крат сложнее и мрачнее.

– Помнишь, – шепчу я, не в силах найти сил на что-то более громкое, – как мы привязывали к себе подушки ремнями, – я медленно вдыхаю и выдыхаю, – и притворялись борцами сумо?

Ария издает грустный смешок, и ее голос звучит хрипло: – Ты заставил меня кувыркнуться прямо через голову.

Улыбка трогает мои губы. – Ты так хохотала, что не могла подняться.

Я закрываю глаза, воскрешая это воспоминание. Я хочу создать с ней еще много новых воспоминаний.

– Одно из моих любимых воспоминаний – как мы строили палатку в твоей комнате, – бормочет Ария. – Мы притворялись, что пошли в поход, и рассказывали друг другу самые жуткие страшилки.

Мой взгляд встречается с ее взглядом. – Ты нарисовала это в одном из пузырей. – Болезненный вдох, пыль раздражает горло. – Спасибо, что нарисовала нас.

– Я рада, что папа настоял на том, чтобы забрать картину с собой. – Ария с трудом сдерживает слезы. – По крайней мере, наши воспоминания в безопасности.

Свет от телефона отбрасывает тени на обломки. – Сколько осталось зарядки? – спрашиваю я.

Ария проверяет и шепчет: – Всего сорок три процента.

– Который час?

– Час ночи.

Блядь.

Я закрываю глаза, подавленный этой новостью. Каким-то чудом я надеялся, что прошло больше времени и мы ближе к спасению. Прошло всего два часа, и я понятия не имею, ищет ли нас вообще хоть кто-нибудь.

Я чувствую, как пальцы Арии касаются моей щеки. – Попробуй отдохнуть, пока я буду звать на помощь.

– Ладно, – бормочу я, наблюдая за ней.

Не зная тяжести своих травм, я чувствую, как тревога грызет меня изнутри. Темный синяк на боку наполняет меня дурными предчувствиями. Не желая видеть, насколько все плохо, я дожидаюсь, пока Ария сделает паузу, чтобы перевести дух, и прошу: – Можешь застегнуть мне рубашку?

Она быстро придвигается и застегивает пуговицы. Закончив, она смотрит мне в лицо. Глядя в ее глаза, полные страха, я начинаю осознавать, что помощь может не успеть.

– Ты хоть представляешь, как сильно я тебя люблю? – спрашиваю я.

Она издает безнадежный смешок. – Очень сильно, раз уж ты до сих пор терпишь мою безумную задницу.

– Ты не безумная. – Я делаю неглубокий вдох, и на мгновение в глазах темнеет. Мне не хватает воздуха.

Господи, кажется, это лишь вопрос времени, прежде чем...

Я отгоняю мрачную мысль. – Твой смех... это самый счастливый звук, который я когда-либо слышал. Где бы я ни был, он всегда заставляет меня улыбаться.

Эмоции захлестывают лицо Арии.

– Когда ты нервничаешь, ты покусываешь нижнюю губу. Мне всегда в этот момент хочется тебя поцеловать.

Грустная улыбка трогает уголок ее рта.

– То, как ты на меня смотришь... – я закрываю глаза, чувствуя, как ком подкатывает к горлу, – это заставляет меня чувствовать себя самым важным человеком на земле.

Ария наклоняется и целует меня в губы, затем шепчет:

– Потому что так и есть. Ты – фундамент, на котором построена моя жизнь. – Слеза катится по ее щеке. – Ты в каждом моем счастливом моменте, и каждая мечта соткана вокруг тебя.

Я пытаюсь вдохнуть, но на этот раз боль слишком сильная, вызывая головокружение, которое затуманивает мысли. Глубоко внутри я понимаю, что должен бояться смерти, но я просто не могу позволить этим мыслям пустить корни.

– Форест? – Ария кладет руку мне на челюсть.

Я заставляю себя открыть глаза, но вижу лишь размытое пятно.

– Я люблю тебя, Ария, – сонно бормочу я. – Люблю... тебя...

АРИЯ

Когда глаза Фореста закрываются и с его губ срывается хриплый выдох, отчаяние сеет хаос в моей душе.

Я обхватываю его лицо ладонями. – Форест? – На мгновение воцаряется абсолютная тишина, и мой мир разлетается вдребезги. – Нет! – кричу я, обнимая его за шею. Я крепко прижимаю его к себе, чувствуя, как ледяное одиночество отрезает меня от всего тепла мира. – Нет!

Вопль, полный отчаяния и самой глубокой скорби, которую я когда-либо чувствовала, вырывается из моей груди. Тело содрогается в конвульсиях.

Нет.

Я все еще чувствую тепло его тела и цепляюсь за него. Прижавшись губами к его шее, я внезапно чувствую его дыхание у своего уха и мгновенно отстраняюсь. – Форест!

Я оглядываю его и, видя, что он все еще дышит, заливаюсь слезами.

О боже. Спасибо. Спасибо тебе огромное.

Он просто потерял сознание. Облегчение настолько сильное, что кружится голова. Я пытаюсь продышать панику, но это лишь вызывает новый приступ кашля.

Взяв эмоции под контроль, я поднимаю лицо к потолку. Я начинаю кричать, молясь, чтобы кто-нибудь меня услышал. Форесту нужна медицинская помощь. Я должна вытащить нас отсюда... как-нибудь.

Очередной толчок сотрясает землю, и крупные куски бетона падают в наше и без того крошечное пространство. Я вскрикиваю, пытаясь прикрыть Фореста. Тряска быстро затихает. Мои нервы на пределе, тело дрожит не переставая.

Я прикрываю рот платьем, пытаясь вдохнуть. Набрав воздуха в легкие, я снова кричу: – Помогите! Кто-нибудь!

Горло горит, но я продолжаю кричать. Время потеряло всякий смысл, и я начинаю терять надежду. В моей груди бушует смертоносный шторм. Я не могу его потерять. Пожалуйста, пусть нас найдут. Боже, я умоляю тебя.

– Алло? – слышу я приглушенный голос и на мгновение замираю.

Облегчение взрывается рыданием, и я кричу во всю мощь легких: – Мы здесь, внизу! Помогите!

Секунды кажутся часами, прежде чем я слышу ответ: – Алло! Продолжайте кричать!

Мне так трудно не разрыдаться, я продолжаю кричать, пока не чувствую вкус меди в горле. Слышны глухие удары, обломки начинают сыпаться в лифт. Воздух наполняется облаком пыли, я начинаю кашлять. Быстро хватаю пиджак Фореста, вытряхиваю его и накрываю им его голову.

Внезапно мой телефон гаснет – батарея села. Мы погружаемся во тьму. Все мои чувства обострены, каждый удар сверху звучит все ближе. Надежда и облегчение накрывают меня как торнадо.

Раздается звук дрели, на нас сыплется еще больше мусора. Я сажусь рядом с Форестом и прикрываю нос и рот рукавом пиджака. Бурение на мгновение прекращается, и я слышу движение прямо над нами. – Эй! Вы меня слышите?

– Да! Мы здесь!

– Мы работаем над тем, чтобы вас вытащить!

Чувство бесконечной благодарности переполняет меня: мы с Форестом не умрем в этой дыре.

– Мой парень тяжело ранен! – кричу я, чтобы они вызвали скорую помощь.

– Прикройте головы! – кричит мужчина в ответ. – Могут падать обломки, пока мы пробиваемся к вам.

– Хорошо!

Я прижимаюсь к Форесту, обнимаю его и кладу его голову себе на грудь, стараясь обеспечить хоть какую-то защиту. Минуты ползут медленно, но звуки работы над головой приносят покой. Знание того, что незнакомые люди пытаются нас спасти, прогоняет леденящее одиночество из моего сердца.

Когда начинают падать крупные куски, я вжимаюсь в Фореста. Бетон ударяет меня по голени, и я с вскриком подтягиваю ноги.

Внезапно тревога за Фореста и инстинкт защиты перекрывают все остальные чувства. Я поднимаюсь на ноги и, толкая и подтягивая его бессознательное тело, умудряюсь затащить его в угол лифта. Снова накрываю его голову пиджаком и, стоя на коленях рядом с ним, закрываю собой его голову и бок.

Воздух становится все гуще, дышать трудно. Голова начинает кружиться, я утыкаюсь лицом в сгиб локтя, стараясь не вдыхать пыль.

ГЛАВА 23

АРИЯ

– Алло? – зовет уже знакомый голос. – Вы еще в порядке?

Я поднимаю голову. – Да. Только дышать становится все труднее.

Внезапно в темноту проникает тонкая полоска света, подсвечивая пылинки, парящие в воздухе.

– Мы почти пробились к вам, – кричит мужчина.

Чувствуя бесконечную благодарность, я кричу в ответ: – Спасибо!

Слышно, как лопается плитка, пока они продолжают копать, и луч света становится шире. Когда отверстие увеличивается настолько, что я вижу тени над нами, я встаю и подхожу ближе. Как только в поле зрения мелькает силуэт человека, на глаза наворачиваются слезы.

– Я вижу вас! – ахаю я, и волна облегчения снова накрывает меня.

– Еще чуть-чуть. – Его слова утешают, но когда сверху снова сыплется мусор, я быстро бросаюсь обратно к Форесту.

Хотя он меня не слышит, я шепчу: – Мы будем в порядке. Просто держись ради меня. Они почти закончили.

Сердце пускается вскачь, когда проем расширяется, и когда в наше тесное пространство спускается человек, с моих губ срывается благодарный всхлип.

– Спасибо! Спасибо вам огромное! – плачу я. Мне хочется обнять его прямо сейчас.

Фонарь на его каске освещает груды обломков. Мужчина говорит: – Давайте вытаскивать вас отсюда.

Он тянется к моей руке, но я отшатываюсь назад к Форесту. – Сначала его. Он без сознания, у него травма груди.

– Нам нужны носилки! – кричит спасатель тем, кто наверху. Затем он все же берет меня за руку. – Сначала выведем вас. Пойдемте.

Он обхватывает меня за талию и приподнимает, будто я ничего не вешу. Я тяну руки вверх, к свету, и сильные руки подхватывают меня, вытягивая из этой дыры.

Все превращается в круговорот действий и голосов. Ошеломленная, я с трудом на чем-то фокусируюсь. Переходя из одних рук в другие, я постоянно оглядываюсь, чтобы проверить, не несут ли Фореста. Кто-то обнимает меня за плечи и помогает перебраться через острые куски бетона.

Я упираюсь, не желая отходить далеко. – Подождите. Подождите, – шепчу я, и только в этот момент чувствую, как легкие наполняются чистым, свежим воздухом.

– Нам нужно отвести вас в безопасное место, – говорит мужчина. – Почва нестабильна.

Меня ведут по куче щебня, но я не свожу глаз с освещенного участка. И когда я вижу, как спасатели поднимают носилки с пристегнутым к ним Форестом, я наконец-то могу сделать полноценный вдох.

– Ария! – слышу я голос папы. Он срабатывает как тумблер в моей травмированной психике, и из меня вырываются истерические рыдания.

Я ищу его в толпе, и когда не нахожу, кричу: – Папочка! – А затем вижу его слева – он бежит ко мне.

Папа хватает меня за плечи; кажется, за эти часы он постарел на десять лет от беспокойства. – Ты ранена?

Я качаю головой: – Нет, но Форест... Форесту плохо.

В этот момент я слышу душераздирающий вопль тети Лейлы: – Мой мальчик!

Я оборачиваюсь и вижу, как Фореста несут к машине скорой помощи. – Я хочу с ним!

Мы с папой спешим к тете Лейле, но парамедик преграждает нам путь. Он настаивает, чтобы меня осмотрели, и нас с Форестом разделяют.

Я с трудом соображаю, что происходит. Все как в тумане. Мои глаза прикованы к скорой, в которую погрузили Фореста, пока машина не скрывается из виду.

Мне дали кислородную маску и много жидкости для восстановления водного баланса. Мы ждем, пока Форесту делают сканирование и рентген. Видеть слезы тети Лейлы и страх дяди Фэлкона просто невыносимо. Я пытаюсь вырваться из объятий папы, но он сжимает меня сильнее, прижимая к своей груди.

– Я хочу утешить тетю Лейлу, – шепчу я. Мое горло саднит, будто по нему прошлись теркой.

Папа отпускает меня, но стоит прямо за спиной, пока я обнимаю тетю Лейлу. Когда я обхватываю ее, она вцепляется в меня, и ее слезы текут еще быстрее.

– Он будет в порядке, – пытаюсь я успокоить ее, хотя сама схожу сойти с ума от тревоги. Он должен быть в порядке.

Мама приносит кофе для тети Лейлы и дяди Фэлкона. Родителям Фореста пришлось лететь в аэропорт за пределами зоны землетрясения, а потом добираться до нас на машине. Остальные друзья и родственники звонят папе и дяде Фэлкону каждые пару минут.

Я смотрю на своих родителей, и меня пронизывает странное ощущение – будто я наблюдаю за ними со стороны. Дыхание учащается, и как только мой взгляд встречается с папиным, я снова начинаю плакать.

Папа обнимает меня, даря то самое чувство безопасности, которого я была лишена все эти долгие часы в ловушке. Я прячу лицо у него на груди. – Было так страшно.

– Теперь ты в безопасности, милая.

Наконец к нам выходит врач и обращается к дяде Фэлкону и тете Лейле: – Нам пришлось прооперировать руку вашего сына, чтобы очистить рану. Мы зашили ее саморассасывающимися швами и наложили гипс. Что касается грудной клетки – у него сломано четыре ребра и серьезно повреждены мягкие ткани. Из-за сильного стресса, которому подвергся организм, в тканях скопилась кровь. Покой и ледяные компрессы помогут синякам зажить. К счастью, ребра не пробили легкое. Также мистер Рейес страдает от кислородного голодания. Мы оставим его на кислородной поддержке на двадцать четыре часа, чтобы восстановить уровень сатурации.

– Значит, он будет жить? – спрашивает дядя Фэлкон, и облегчение смывает напряжение с его лица.

Мне так жаль их. Сначала авария Фаллона, теперь это землетрясение. Мама обнимает тетю Лейлу за плечи.

– Да, мистер Рейес сможет поехать домой, как только нас устроят его показатели. Сейчас он спит, но вы можете посидеть с ним в частной палате.

– Можно нам всем? – спрашиваю я, широко открытыми глазами глядя на врача.

Он колеблется, и мой желудок сжимается. Пожалуйста.

– Они – семья, – твердо говорит дядя Фэлкон.

– При условии, что пациенту дадут отдыхать. Это важно для восстановления, – предупреждает врач. Затем его взгляд падает на меня. – Вам нужно сначала привести себя в порядок, чтобы мы могли поддерживать гигиену в палате.

Черт, я и забыла, как я выгляжу. Я все еще покрыта коричнево-серой пылью от обломков. Даже мое платье больше не черное. Я смотрю на папу, не представляя, где мне сейчас принять душ.

Папа понимает мой взгляд и быстро говорит: – Отель не пострадал.

Ты можешь быстро помыться и поесть. А потом мы вернемся.

Сердце падает – мне придется ждать еще дольше, прежде чем я увижу Фореста.

– Мы вернемся так скоро, как сможем, – говорит папа дяде Фэлкону.

Мама обнимает их обоих: – Вам привезти что-нибудь?

Тетя Лейла качает качает головой: – Спасибо.

Они идут в палату к Форесту, а родители уводят меня по коридору. У меня внутри живет непреодолимая потребность броситься к нему, чтобы защищать его, и я не думаю, что это чувство уйдет, пока я своими глазами не увижу, что он действительно в порядке.

ГЛАВА 24

ФОРЕСТ

Приходя в сознание, я чувствую себя дезориентированным и вялым. Я с трудом разлепляю веки, и когда взгляд фокусируется на маме и папе, меня накрывает замешательство. Требуется еще пара секунд, прежде чем воспоминания возвращаются, обдавая тело холодом.

– Малыш? – всхлипывает мама. Ее лицо искажается от эмоций, она наклоняется ко мне и осыпает мое лицо поцелуями. – Боже, мое сердце...

– Ария, – бормочу я. – Где Ария?

Мама отстраняется, и папа прижимает ладонь к моей щеке. Вид его лица, на котором застыли слезы, заставляет мое сердце екнуть.

Мама берет себя в руки и наконец отвечает: – Ария просто приводит себя в порядок. Она скоро будет здесь.

– Она в порядке? – спрашиваю я, отчаянно нуждаясь в подтверждении.

– Да. Кроме пары синяков, Ария не пострадала, – отвечает папа охрипшим голосом.

Облегчение наполняет меня, разливаясь по телу немым спокойствием. Я смотрю на родителей и, видя следы пережитого ими ужаса, глубоко врезавшиеся в их лица, спрашиваю: – Я ведь тоже в порядке, да?

Я осознаю, что на лице закреплены трубки. Подняв правую руку, я нащупываю назальную канюлю, подающую кислород. Моя рука опускается на грудь, и тупая боль разливается по ребрам.

– У тебя сломано четыре ребра, – сообщает папа. – И левая рука. Но ты поправишься.

Я испускаю вздох облегчения, услышав, что травмы не так фатальны, как могли быть. Вспомнив, что я отключился, я спрашиваю: – Как долго мы были в ловушке?

– Четыре часа, – отвечает отец.

Боже, Ария была там совсем одна целых два часа. – Ария точно в порядке?

– Да, она будет здесь с минуты на минуту, – уверяет мама.

Я замираю на мгновение, просто чтобы подышать. Теперь я никогда не буду принимать возможность дышать как данность.

Вспышки падающего лифта, землетрясение, то, как нас завалило – все это обрушивается на меня, и я закрываю глаза, пытаясь совладать с бушующими эмоциями. Я чувствую, как мама придвигается ближе и прижимается щекой к моей щеке.

– Все хорошо. Ш-ш-ш... мой дорогой мальчик. Мама здесь. Теперь ты в безопасности.

Я обнимаю маму правой рукой и прижимаю ее к себе так сильно, как могу, пока через меня проходит мощная волна чувств. Мне требуется несколько минут, чтобы восстановить самообладание. Мама перебирает пальцами мои волосы, не сводя глаз с моего лица. Зная, каким ударом это стало для родителей, особенно после аварии Фаллона, я продолжаю гладить ее по плечу и шепчу: – Я в порядке.

Ее лицо снова кривится, и она стонет: – Я знаю. Мне просто нужно смотреть на тебя, пока я окончательно в это не поверю.

Мои губы растягиваются в слабой улыбке. – Я люблю тебя, мам.

Слезы катятся по ее щекам, и то, с какой силой она меня любит, наполняет мою грудь теплом.

Я перевожу взгляд на отца. Мы просто смотрим друг на друга мгновение. Я вижу, что папа тоже из последних сил сдерживает чувства.

– Спасибо, что нашли меня, – шепчу я ему.

– Ты мой сын. Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя. – Он кладет руку мне на левое плечо, едва касаясь его.

То, что родители рядом, питает мою душу и дает силы осознать все, что произошло.

АРИЯ

Родители вьются вокруг меня так, будто я могу исчезнуть, стоит им только отвернуться. Когда мы входим в апартаменты, мама идет со мной в ванную, а папа наливает себе выпить. Я наблюдаю, как мама включает воду, а затем расстегивает молнию на моем разорванном платье. Я позволяю ей заботиться о себе, потому что мне нужно то утешение, которое это приносит.

Мама оставляет меня на те несколько минут, что требуются, чтобы смыть всю грязь с тела. Увидев синяки повсюду, я чувствую, как рыдания подступают к горлу. Я выхожу из душа и заворачиваюсь в полотенце как раз в тот момент, когда мама возвращается. Без лишних слов она крепко прижимает меня к груди. Почувствовав ее руки, я начинаю плакать еще сильнее, и мы обе опускаемся на пол. Мама вцепляется в меня, не в силах сдержать собственные слезы.

Мы сидим в обнимку, находя покой в этом объятии. Мама успокаивается первой и берет мое лицо в ладони, стирая слезы большими пальцами. – Моя милая, милая девочка.

– Я в порядке, мамочка, – бормочу я.

Она снова крепко обнимает меня.

– Я знаю. Я просто постарела на сто лет. Не знаю, как бы я выжила, если бы с тобой что-то случилось.

Я утешаю маму, пока она не отстраняется.

– Давай оденем тебя во что-нибудь удобное, пока твой отец не выломал дверь, пытаясь прорваться к тебе.

Ее слова вызывают у меня улыбку.

– Тебе нужно поесть. Что заказать?

– Просто кофе и маффин. Не думаю, что сейчас справлюсь с нормальной едой.

Мама кивает.

– Одевайся и выходи есть, хорошо?

Я надеваю черные джоггеры, белую футболку и пушистое худи. Быстро чищу зубы и выхожу из ванной. Вижу, как папа обнимает маму и шепчет: – Наша малышка в порядке, Хант. – Он целует ее в висок.

– Я такая чертовски эмоциональная, – жалуется мама, прижимаясь к нему.

– Ш-ш-ш... я с тобой, крошка.

Вид родителей, обнимающих друг друга, согревает меня. Я подхожу ближе, и они оба раскрывают объятия, чтобы я могла втиснуться между ними. Зажатая между мамой и папой, я закрываю глаза, впитывая ощущение безопасности... любви... жизни.

Стук в дверь заставляет нас отстраниться. Папа идет открывать, и официант вкатывает тележку с напитками и едой.

– Идите есть, мои девочки, – говорит папа, добавляя сливки и сахар в чашки.

Мы с мамой берем по маффину и кофе. Я сажусь на диван, и мама опускается рядом. Папа прихлебывает кофе, следя за каждым моим движением. Аппетита нет, но я ем маффин, чтобы родители не волновались.

У папы звонит телефон. – Привет, Лейк. Подожди секунду. – Он включает громкую связь. – Ты на динамике.

– Как вы там держитесь? – спрашивает дядя Лейк.

– Потрясены, но Ария поела, – отвечает папа.

– Это хорошо. Заставь ее съесть побольше, – говорит дядя Лейк, и я улыбаюсь.

– Привет, дядя Лейк, – здороваюсь я.

– Привет, милая. Ты как?

– Как сказал папа, просто немного потрясена.

– Частный самолет ждет, чтобы отвезти вас всех домой, – добавляет дядя Лейк. – Не могу дождаться, когда вы будете в безопасности в Охай. – Затем он спрашивает: – Есть новости, как там Форест?

Папа качает качает головой: – Только то, что у него сломана рука и ребра. Фэлкон еще не звонил. Форест, скорее всего, еще спит.

– Но травмы не опасные, верно? – уточняет дядя Лейк.

– Нет, завтра его выпишут. Передай Ли, чтобы готовила пир, будем праздновать, – отвечает папа.

– Будем ждать вас с накрытым столом, – смеется дядя Лейк. – Берегите себя. Люблю вас.

Папа убирает телефон и смотрит на нас. – По коням.

Я вскакиваю, ставя пустую чашку на тележку.

– Малышка. – Мама ловит меня за руку. – Кроссовки. Ты не можешь идти босиком.

– Ой. Точно. – Я устало смеюсь и иду за обувью. Обуваюсь так быстро, как могу, и бегу обратно. Мама обнимает меня за талию, а папа берет за правую руку, когда мы выходим из номера.

Боже, подумать только, я чуть не лишилась всего этого.

Эта мысль заставляет меня тяжело сглотнуть, и я крепче сжимаю папину ладонь.