Текст книги "Верный наследник (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

ГЛАВА 16

ФОРЕСТ

Мне нужно время, чтобы переварить, как быстро этот вечер скатился в дерьмо, поэтому я не иду за Арией, а направляюсь в общежитие.

– Форест! – слышу я голос Кеннеди, но она – последний человек, на которого у меня сейчас есть время. Зайдя в здание, я игнорирую лифт и взлетаю по лестнице в наши апартаменты.

Оказавшись в спальне, я с грохотом захлопываю дверь и начинаю мерить комнату шагами.

Черт. Просто... чертов черт.

Часть меня злится на Арию за то, что она мне явно не доверяет. Она даже не дала мне шанса все исправить.

«Этого вообще не должно было случиться», – огрызается мой внутренний голос.

Я закрываю глаза от кипящего во мне раздражения. Мне просто не дают передышки. Ария хотела держать наши отношения в секрете, притворяясь, что они все еще фиктивные. Если бы это зависело от меня, уже весь мир бы об этом знал.

Мысли мечутся от одного к другому, приводя к осознанию: все настолько плохо, что я не представляю, как это чинить.

Наконец мне удается немного успокоиться. Я выхожу из апартаментов, чтобы найти Кеннеди. К счастью, она в ресторане с Карлой и Милой.

– Кеннеди, можно тебя на пару слов? – Я киваю на выход. – На улицу.

– Конечно. – Она извиняется перед подругами, а я игнорирую хмурый взгляд Карлы.

Мы отходим в сторону от входа.

– Это было совсем не круто, – отрезаю я. – У нас с Арией настоящие отношения. Мы просто еще никому не говорили.

По лицу Кеннеди пробегает тень шока. – Откуда мне было знать?

Черт, этот «фиктивный роман»...

Смягчившись, я признаю: – Справедливо. Но мы не виделись год, Кеннеди. Ты не можешь просто вернуться и продолжать с того места, где мы остановились.

Ее лицо искажает гнев. – У меня сложилось впечатление, что ты свободен. Мы расстались на хорошей ноте. Разве можно винить меня за попытку вернуть то, что мы потеряли?

Боковым зрением я замечаю движение: Карла качает головой, глядя на меня, и уходит в сторону общежития. Господи, теперь я еще и с сестрой в ссоре.

Я снова перевожу взгляд на Кеннеди и, глубоко вздохнув, говорю:

– Ладно. Я прекрасно понимаю твою позицию, но я люблю Арию. Я предан ей.

– Теперь я это поняла, – бормочет она. – Боже, чувствую себя идиоткой.

– Мне следовало сказать тебе раньше, – признаю я. Понимая, что всего этого можно было избежать, исправь я Карлу в тот момент, когда она назвала наши отношения игрой, я добавляю: – Прости.

Кеннеди пожимает плечами: – Эй, что есть, то есть. – Она делает вдох и спрашивает: – Это значит, что мы не можем быть друзьями?

– Нет, конечно нет, но нам с Арией нужно время. Просто дай нам немного пространства, ладно?

– Хорошо. Я извинюсь перед ней, когда увижу, – предлагает Кеннеди.

Что ж, прошло не так уж плохо.

Кеннеди неловко улыбается: – Спасибо, что сказал правду. – Она делает шаг ко мне и обнимает. – Арии повезло с тобой. – Она целует меня в щеку и отстраняется.

Я делаю шаг назад. – Давай это будет последнее объятие и поцелуй, окей?

Кеннеди качает головой и усмехается: – Боже, Форест, это же невинно.

– Все равно. – Я начинаю отворачиваться, но замираю, когда мой взгляд встречается с Арией. Она наблюдает за нами со стороны общежития.

На ее лице – абсолютная пустота. Она разворачивается и заходит в здание.

Твою мать.

АРИЯ

Спрятавшись в корпусе искусств, я чувствую такую острую боль, что знаю – эти шрамы никогда не заживут. Я вытираю слезы тыльной стороной ладони.

Боже, какой же это было ошибкой – думать, что у нас все получится.

Давай продолжим фиктивные отношения. Используем их как пробный период, чтобы посмотреть, протянем ли мы дольше двух недель.

Вспоминая слова Фореста, я начинаю сомневаться в себе. Неужели это все, чем мы были для него? Просто фикцией, «пробником»?

Может, я сама все это себе напридумала? Но у нас же, черт возьми, был секс!

Я зажмуриваюсь от боли, вспоминая его руки, его губы, то, что я чувствовала. Это не могло быть игрой. Я не настолько сумасшедшая. Форест тоже это чувствовал, когда мы занимались любовью. Ведь так?

Я сползаю по стене на пол. Эта неделя была самой тяжелой в моей жизни. Я из последних сил пытаюсь удержаться на плаву. И все болит в миллион раз сильнее, потому что это – Форест.

Он должен был быть другим.

Мы никогда раньше не ссорились, и сейчас я чувствую себя потерянной. Я не знаю, как с этим справляться. Это напоминает мне тот случай, когда он вышел из себя, не сумев меня найти. На Кеннеди он никогда не злился.

Может, это я пробуждаю в парнях худшее?

Может, я слишком многого жду от отношений? Может, проблема во мне? Ведь в личной жизни у меня один провал за другим. Элай даже говорил, что я проблемная и не стою усилий.

Вдруг он был прав во всем?

Мы с Форестом никому не сказали, что все изменилось. Я даже не могу ненавидеть Кеннеди, ведь она уверена, что он свободен.

Значит, проблема во мне.

Я закрываю глаза, раздавленная мыслью о том, что я сломлена. Настолько, что даже мой лучший друг не может встречаться со мной дольше двух недель.

Я... негодная для любви... забытая... никчемная как женщина.

Очередная слеза катится по щеке. Боль такая, будто с меня заживо содрали кожу. А Форест и Кеннеди с их идеальной любовью танцуют танго на моем разорванном сердце, пока от него не остается одно кровавое месиво.

Подняв голову, я смотрю в стену. Я не могу прятаться здесь вечно и тонуть в жалости к себе. Пора отпустить Фореста. Он никогда не был моим. Я – лишний элемент, мешающий Форесту и Кеннеди найти счастье.

Господи, как я себя ненавижу. Неудивительно, что все рушится. Кто может полюбить такую неудачницу?

Онемев от боли и ненависти к себе, я выхожу из здания. У общежития я снова вижу их. Я не слышу слов, но вижу, как они обнимаются, и отчаяние заполняет каждую клетку моего тела.

Я не могу поверить, что сотворила это с Форестом. В какой ад я его втянула. Я испорченный человек, я недостойна даже его дружбы.

Форест замечает меня. Видя раздражение на его лице, я понимаю: это я довела его до такого состояния.

Я бегу в здание. В лифте я пытаюсь собрать остатки сил, чтобы отпустить его. Это убьет меня, но ради Фореста я готова умереть.

В апартаментах я нахожу Карлу. Она стоит у дивана, и ее лицо искажено разочарованием.

– Значит, все по-настоящему? – тихо спрашивает она. – Вот тебе и «лучшие друзья».

Я слышу, как за спиной хлопает дверь. Это Форест.

Карла переводит взгляд на него: – Ты мне солгал.

– Я тебе не лгал, – огрызается Форест. – И раз уж мы бросаемся обвинениями, с какого перепуга ты растрепала Кеннеди, что у нас все понарошку? У тебя не было права это делать.

Когда в коридоре появляется Ноа, я опускаю глаза. Вечер обещает быть уродливым.

– Если бы вы не скрывали это от меня, я бы знала, что надо молчать! – кричит Карла. – Не смей переводить стрелки на меня!

Она хватает со стола какой-то листок и рвет его пополам.

– Все, спектакль окончен. Вы оба перешли черту и врали мне. Кто я для вас? Пустое место? – Ее голос дрожит, и это добивает остатки моего сердца.

– Прости, Карла, – шепчу я, подходя ближе. – Я не хотела втягивать тебя в это.

– Вы втянули меня в этот бардак в тот день, когда решили, что фальшивый роман – это решение проблем! – Она пытается не заплакать. – С начала учебы вы живете в своем пузыре. Я больше даже не часть вашей группы. Больно осознавать, как мало ты значишь для людей, которых считала лучшими друзьями.

Боже. Что я наделала. Я причинила боль стольким людям.

Карла разворачивается, чтобы уйти, но Ноа ловит ее. Он прижимает ее к себе и яростно рявкает на нас: – Вам обоим нужно разобраться со своим дерьмом!

Понимая, что должна положить этому конец, я сжимаю кулаки и произношу:

– Это все был спектакль, Карла. Просто один из нас заигрался. Не волнуйся, никаких отношений нет.

Форест замирает от шока.

Карла высвобождается из объятий Ноа: – Но это не выглядело как игра.

– Знаю. Прости. Я потеряла контроль, – пытаюсь я все исправить. – Назови это временным помешательством. – Я умоляюще смотрю на нее. – Я не хочу, чтобы это стояло между нами. Можем мы... просто забыть? Я сделаю что угодно.

Ноа берет Карлу за руку. – Разберитесь с этим сейчас. Это касается всех нас, – бросает он нам и уводит Карлу в комнату. Дверь за ними захлопывается.

Форест переводит на меня взгляд, полный ярости.

– Ты это серьезно? «Спектакль»?

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

– Да, мы совершили глупую ошибку. Прости, что позволила всему зайти так далеко. – Я даже пытаюсь пошутить, ведь я и есть шутка. Жалкая и никчемная. – Ты же меня знаешь... Я всегда была неуравновешенной и проблемной девчонкой. Прости, что я все испортила.

Форест надвигается на меня. Таким злым я его никогда не видела.

– Зайти далеко? Ты считаешь, что наш секс – это просто «зашли слишком далеко»?

Мое сердце... Как же трудно лгать ему, чтобы он мог вернуться к Кеннеди. Слезы душат меня.

– Это была ошибка, Форест. Прости.

Для меня это было всем.

– Перестань, черт возьми, это повторять! – кричит он.

Я обхватываю себя руками, мечтая повернуть время вспять – до того момента, как я разрушила единственные здоровые отношения в своей жизни.

ГЛАВА 17

ФОРЕСТ

Я в шаге от того, чтобы окончательно сорваться. Я не верю собственным ушам.

Сердце колотится о ребра, пока меня захлестывают замешательство и ярость.

Ошибка?

Заигрались?

Глядя на Арию, я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие. – Мы оба знаем, что все было по-настоящему. Даже не вздумай, черт возьми, это отрицать. – Я делаю вдох и раздраженно запускаю руку в волосы. – Мне жаль, что так вышло с Кеннеди. Я поговорил с...

– Вы с Кеннеди всегда были отличной парой, – перебивает меня Ария.

Она поднимает на меня глаза, и в их голубизне я с трудом узнаю свою лучшую подругу. Ее взгляд холодный и отстраненный, словно я для нее ничего не значу.

– Это был всего лишь спектакль, Форест. Согласна, мы потеряли контроль, но отношения между нами никогда не сработают. – Она глубоко вздыхает и пожимает плечами. – Эй, зато теперь я знаю, что способна на оргазм, верно? Слухи о тебе – это уже древняя история. Давай считать это нашей общей победой и двигаться дальше.

Я не могу поверить, что она это сказала. Неужели это все, чем я был для нее?

Она направляется к коридору, но я хватаю ее за руку, заставляя остановиться, потому что я еще далеко не закончил этот спор.

Уничтоженный тем, как небрежно она это произнесла, я огрызаюсь:

– Что ж, приятно знать, что я пригодился хотя бы для этого.

Она пытается вырвать руку, но я качаю головой.

– Ты не можешь просто уйти и притвориться, что ничего не было.

– Я не притворяюсь, – говорит она, и на ее лице застывает раздраженная гримаса. – Я пытаюсь все исправить.

– Тогда скажи мне, что происходит на самом деле, вместо того чтобы кормить меня ложью! – выкрикиваю я, теряя остатки терпения.

Прежде чем она успевает ответить, входная дверь открывается, и входит Хана. Ария снова дергает рукой, и когда я не отпускаю, она кричит: – Отпусти меня!

Мои пальцы мгновенно отскакивают от ее кожи.

Хана делает шаг вперед. – Что здесь происходит?

– Недопонимание, – бормочу я.

Ария, опустив голову, кивает.

– Не похоже на просто недопонимание, – замечает Хана. – Вас было слышно еще у лифта.

Я смотрю на Арию.

– Мы можем просто пойти в комнату и поговорить нормально?

Она пожимает плечами и идет к себе. Я следую за ней и закрываю дверь. Когда она поворачивается ко мне, и я не вижу на ее лице ни капли той любви, что нас объединяла, я качаю головой. – Что случилось, Ария? Я думал, у нас все хорошо.

– Все и было хорошо, Форест. Пока мы не испортили все, впутав сюда романтику. Даже если это было понарошку, – она устало вздыхает, – я больше не могу. Актерство никогда не было моей сильной стороной.

Черт. Она серьезно.

– Значит, все это была игра? Ничего настоящего? – спрашиваю я, мне нужно, чтобы она произнесла это вслух.

– Да. Как я и сказала, мне жаль, что я заигралась. – Она даже умудряется улыбнуться мне. – Сделка расторгнута. Но, эй, Кеннеди вернулась. Вы можете сойтись снова, и тогда слухи точно не всплывут.

– Это на тебя не похоже, – выплевываю я слова. Такое чувство, будто она залезает мне в грудь и вырывает сердце. Я никогда не видел ее такой и понятия не имею, как до нее достучаться.

– Послушай, – она качает головой, все так же безэмоционально, – нам нужно сделать перерыв.

– Перерыв в чем? – Паника взрывается в моей груди, оставляя меня опустошенным.

Не смей этого говорить. Не надо. Пожалуйста... нет.

– Во всем. Мне нужно время, чтобы переварить случившееся, а тебе, уверен, нужно отдохнуть от общения с моей безумной задницей. Нам нужно побыть порознь.

– А потом? – Я делаю шаг к ней, паника впивается когтями в остатки моего сердца.

– А потом мы оценим обстановку и посмотрим, к чему это нас приведет. – Она поднимает взгляд. – Но сейчас я не могу быть твоим другом. Прошедшая неделя была кошмаром, и мне нужно с этим разобраться.

Кошмаром?

Время со мной было для нее кошмаром?

Потрясенный до глубины души, я не нахожу в себе сил смотреть на нее дальше. Я выхожу из комнаты, и когда закрываю свою дверь, тяжесть произошедшего едва не сбивает меня с ног.

Мой мир рушится.

Ария просто притворялась? А я? Я, черт возьми, купился на эту игру.

Этого не может быть.

АРИЯ

Я опускаюсь на край кровати, чувствуя, как силы покидают меня, и из груди вырывается рыдание.

Ложь Форесту убивала меня. Мне хотелось кричать, что я люблю его. Я хотела шанса бороться за него... за нас.

Но Кеннеди выиграла эту битву еще до того, как у меня появился шанс.

Так лучше.

Тогда почему так больно?

Слезы текут ручьем, и я даже не пытаюсь их остановить. Сейчас я могу только молиться, чтобы мы с Форестом смогли пережить это и спасти хотя бы дружбу. Если я потеряю и ее, это станет моим концом.

Я забиваюсь в угол кровати, сворачиваясь калачиком, и утыкаюсь лицом в подушку, содрогаясь от рыданий. Стук в дверь заставляет меня вскочить и лихорадочно вытирать слезы. Входит Хана, и, увидев ее, я окончательно сдаюсь.

Она садится рядом, раскрывает объятия, и я прижимаюсь к ней.

– Хочешь поговорить?

Я немного отстраняюсь. Мне нужно хоть кому-то признаться в своих чувствах. – Я влюбилась в Фореста.

Ее брови ползут вверх. – А он? Разве он не чувствует того же?

Я качаю головой. – Кеннеди вернулась. Они, скорее всего, сойдутся снова.

– Ты уверена? – спрашивает Хана. – Со стороны казалось, что у вас все взаимно.

– Это был спектакль, – бормочу я. – Просто фиктивные отношения, которые вышли из-под контроля.

Хана снова обнимает меня.

– Все наладится. Вы с Форестом дружите вечность. Вы справитесь.

– Боже, я надеюсь на это, – вздыхаю я.

Она предлагает кофе, но я отказываюсь: – Я просто приму душ и лягу спать.

Когда она уходит, я запираю дверь, чтобы выплакаться без помех.

В душе я позволяю каплям воды смешиваться со слезами. Я дам Форесту и Кеннеди время, а потом, надеюсь, попробую восстановить то, что осталось от нашей дружбы.

Грудь сдавливает спазмом, и я сползаю на пол душевой кабины. Мысль о Форесте с Кеннеди разбивает меня вдребезги.

Я так сильно его люблю.

Значит, ты должна позволить ему найти счастье с женщиной, которую он всегда любил.

Почувствовав себя как в клетке, я быстро одеваюсь. Мне нужно уйти. Я натягиваю джинсы, футболку, кроссовки и, убедившись, что в коридоре никого нет, выскальзываю из апартаментов.

В кабинете искусств давление в груди немного спадает. Я сажусь перед мольбертом.

Конец любви.

Так я ее назову.

Я отставляю законченную картину и ставлю новый чистый холст. Беру палитру и начинаю увековечивать то, что чувствовала с Форестом.

Слеза катится по щеке, когда я вспоминаю, как мы строили палатки из одеял в наших комнатах, притворяясь, что мы в походе. Воспоминания текут на холст. Голубой, белый, цвета такие же яркие, как мыльные пузыри, парящие в солнечных лучах.

ГЛАВА 18

ФОРЕСТ

Проведя большую часть ночи за прокручиванием случившегося, я прихожу к выводу: Ария мне лжет. Она никогда ничего от меня не скрывала, и мне чертовски больно от того, что она не хочет открыться.

Однако я пытаюсь понять ее мотивы. Это недоразумение с Кеннеди, должно быть, всколыхнуло в Арии все ее старые страхи. Я злюсь на себя за то, что допустил это, но я был в полнейшем шоке от внезапного появления Кеннеди и слишком поглощен тем, как сильно влюблялся в Арию. Как бы идеально я ни старался провести с ней последнюю неделю, все постоянно оборачивалось против меня.

На кухне я застаю Хану и Карлу за кофе.

Так, первым делом – главное.

Я подхожу к сестре и крепко обнимаю ее.

– Прости, что тебя затянуло в этот дерьмовый шторм.

Я чувствую облегчение, когда она обнимает меня в ответ.

– Я просто была в шоке вчера, – говорит Карла, отстраняясь. – Прости за драматизм. – Она внимательно смотрит на меня. – Ты-то как держишься?

Я начинаю делать себе кофе.

– Буду в порядке.

– Да? – переспрашивает Хана.

Я киваю, сосредоточенно наливая горячую воду в чашку.

– Я говорила с Арией, – упоминает Хана.

– И как все прошло? – спрашиваю я, добавляя сливки и сахар.

Хана выдерживает паузу, давая мне сделать глоток, и отвечает: – Вам обоим больно. Почему вы не можете просто сесть и поговорить как взрослые люди?

Я тяжело вздыхаю.

– Я пытался. – Я качаю головой. – Поверь мне, я пытался. Она не хочет открываться.

Карла кладет руку мне на плечо.

– Ария напугана.

– Знаю. Я не знаю, как ее успокоить. Я перепробовал все.

– Покажи ей, что бояться нечего, – говорит Хана. – Просто будь рядом. Как только она увидит, что ты никуда не денешься, она оттает.

– Таков и был план, – признаюсь я. Допив кофе, я споласкиваю чашку. – Увидимся позже.

Выйдя из апартаментов, я иду в ресторан. Беру капучино и кусок шоколадного торта, после чего направляюсь на факультет искусств.

В классе я нахожу Арию за мольбертом. Ставлю напиток и десерт на стол рядом с ней. – Мирное предложение.

Ария не смотрит на меня, лишь шепчет: – Спасибо, но не стоило.

Я замечаю на ней треники и футболку.

– Ты ведь не спала, да?

Я перевожу взгляд на картину и вижу, что она работает над чем-то новым. Весь холст заполнен мыльными пузырями, и в каждом – какой-то сюжет. Уголок моего рта ползет вверх, когда я вижу нас, пытающихся повторить водную сцену из «Грязных танцев». Боже, мы в тот день чуть не утопили друг друга.

– Ты рисуешь нас? – спрашиваю я.

Ария кивает: – Мои любимые воспоминания.

Я беру табурет и сажусь рядом. Наблюдаю за тем, как движется ее рука, как наше прошлое обретает форму на холсте. Внезапно Ария замирает, вздыхает и спрашивает: – Я думала, мы договорились побыть порознь?

Я протягиваю руку, беру ее за подбородок и поворачиваю ее лицо к себе. – Я дам тебе время, но сначала я должен кое-что сказать.

Ария поднимает на меня глаза, и, видя в них отражение ее душевной боли, я произношу: – Я не знаю, почему ты отталкиваешь меня, но я никуда не уйду. Когда будешь готова быть честной со мной – ты знаешь, где меня найти. Договорились?

Ария молчит, и волна раздражения прокатывается по моей груди. Я наклоняюсь и целую ее в лоб. Подавшись к самому ее уху, шепчу: – Всегда были только ты и я. Я ни за что тебя не отпущу.

Я отстраняюсь, встаю и жду пару секунд, надеясь, что она заговорит.

Она смотрит на меня, и мое сердце пускается вскачь.

– Мы снова станем друзьями, – говорит она, и на ее губах появляется подобие улыбки. – Я просто немного сбилась с пути. Я разберусь со своим дерьмом. Просто дай мне неделю.

Это будет самая долгая неделя в моей жизни.

Я киваю: – Семь дней.

– Спасибо, Форест.

Я наклоняюсь и, не желая давить, целую ее в щеку.

– Поспи, ладно? – я указываю на торт. – И поешь.

– Обязательно.

Уходить от нее тяжело, но мне стало легче после того, как я сказал ей, что не отступлю. Я дам ей неделю, но после этого мы покончим с неопределенностью раз и навсегда.

АРИЯ

Последние несколько дней были чистой агонией. Каждый раз, когда я сталкиваюсь с Форестом, его терпеливая улыбка подтачивает мою решимость держать дистанцию. Я с головой ушла в искусство, к вящему восторгу профессора Нила. Ну, по крайней мере, я получу «отлично».

Уже одиннадцатый час, когда я вхожу в свою спальню; тело ноет от долгого сидения перед холстом. Я включаю свет и едва не хватаюсь за сердце – на моей кровати лежит Карла. Она садится и ворчит: – Наконец-то. Я была в минуте от того, чтобы вырубиться.

– Привет. – Я выдавливаю улыбку. – Что случилось?

Я иду к шкафу за чистой одеждой. Карла внезапно начинает пародировать Тимона из «Короля Льва»: – «Что ты хочешь, чтобы я сделал? Оделся в женское и сплясал хулу?»

Это мгновенно вызывает у меня улыбку. – Я скучала по этому. – Я сажусь рядом и беру ее за руку. – Прости меня.

– И ты меня, – бормочет она.

Мы сидим в тишине несколько секунд, затем Карла спрашивает: – Хочешь поговорить?

Я качаю головой: – Я в норме.

Она вздыхает и выдает: – «Я – добрый акул, а не безмозглая машина для поедания. Если я хочу изменить свой имидж, я должен сначала изменить себя. Рыба – друг, а не еда».

– Брюс из «В поисках Немо», – улыбаюсь я. – Тебе так круто удаются подражания.

– Да, но ты понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать? – спрашивает она, сжимая мою руку.

Я качаю головой, и она объясняет: – Если хочешь здоровых отношений, тебе нужно сначала изменить себя. Любовь – это хорошо, а не враг. Понимаешь?

Я киваю. Карла поворачивается ко мне всем телом: – Не наказывай Фореста за то, что сделали Элай и все те остальные придурки, с которыми ты встречалась.

– Я... – начинаю я, но Карла перебивает.

– Именно это ты и делаешь. Ты возвела Фореста на пьедестал, при этом ожидая, что он облажается.

– Вовсе нет! – протестую я.

– Тогда скажи мне, в чем проблема?

Карла знает только то, что у нас с Элаем все закончилось плохо, но она не знает подробностей.

Я безнадежно вздыхаю.

– Проблема во мне. У меня не получается строить отношения. Форест заслуживает лучшего.

Карла толкает меня так сильно, что я сваливаюсь с кровати. – Черт, прости, – ахает она. – Но либо это, либо я бы тебе врезала.

– Что? За что? – спрашиваю я, поднимаясь на ноги.

– Потому что у меня возникло непреодолимое желание вбить в тебя хоть немного здравого смысла! – ворчит она. – Господи, Ария, ты вообще себя слышишь? Что значит «у меня не получается»?

Я пожимаю плечами и от греха подальше сажусь на стул. Плечи никнут. – Я та, кто испортила каждые свои отношения.

– Просвети меня. Как именно ты это сделала? – Карла скрещивает ноги и подпирает подбородок рукой.

– Ну, с Элаем я была «слишком требовательной» и «недостаточно хорошей», – выдаю я краткую версию. – Со Спенсером – «недостаточно любящей». – Я вздыхаю. – С остальными все заканчивалось либо потому, что я слала слишком много сообщений, либо потому, что слишком мало. То я была слишком навязчивой, то слишком капризной. – Я всплескиваю руками. – Уф... Я просто не создана для отношений.

– Боже, радуйся, что ты сидишь там, иначе я бы точно дала тебе пощечину, – отрезает Карла. По ее лицу видно, что она всерьез разозлилась. – Единственная проблема была в том, что у тебя дерьмовый вкус на парней. Все они были дегенератами.

– Ну, это тоже, – соглашаюсь я.

Карла нетерпеливо фыркает: – Ария, ты никогда не была проблемой. Проблемой были те козлы. – Она качает головой. – Тебе нужно сесть и поговорить с Форестом. Лучшего мужчину ты не найдешь. Не теряй его из-за того, что живешь прошлым. Расскажи ему о своих страхах и позволь ему помочь тебе с ними справиться. Потому что с таким подходом ты потеряешь его навсегда.

Я не хочу его терять.

Карла встает с кровати.

– Между вами и так уже все пошло прахом. Что тебе терять?

Ничего.

Осознание накрывает меня как цунами. Мне действительно больше нечего терять.

– Вот именно об этом я и говорю, – бормочет Карла.

Она идет к двери, но я вскакиваю.

– Погоди! – Когда она оборачивается, я врезаюсь в нее и обнимаю изо всех сил. – Знаю, я паршивый коммуникатор, но спасибо, что понимаешь меня все равно.

Она гладит меня по спине.

– Для этого и нужны друзья.