Текст книги "Невольница Восточного Ветра (СИ)"

Автор книги: Мирая Амброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

13

Я была наслышана о том, что айневцы хорошо укрепились на границе со стороны севера, но я не думала, что настолько. Небрежно навалив камни, они огородили старую пограничную сторожевую башню, пристроили из дерева к ней еще помещения, и получилась настоящая крепость. Когда мы подошли к большим воротам, торчащим среди каменного вала, нас уже заметили.

– Стой! – крикнул стражник, что ходил по насыпи “стены” и прицелился в нас из арбалета.

Но, увидев Ильстана, он тут же узнал его. Стражник опустил оружие и радостно воскликнул:

– Командующий вернулся! Эй, парни, открывай ворота!

С жутким скрежетом заработали огромные шестерни на той стороне, и дверь начала подниматься. Мы прошли сквозь образовавшийся проход на ту сторону, и я внимательно огляделась.

Двор был большой, как и крепость. Всюду сновали войны, занятые своими повседневными делами. Кто-то чистил копыто лошади, кто-то точил на станке клинок, кто-то тренировался на соломенном манекене. Увидев нас с Силли, многие замерли, впившись любопытными взглядами.

Мне стало не по себе. Взгляд с отчаянием скользил по людям, пытаясь найти хоть одну женщину. Тщетно – тут были одни мужчины, и это пугало.

– Госпожа, – шепнула Силли. – Не бойтесь, я не дам вас в обиду.

Я сжала ладонь девушки, чтоб ободрить. Хоть она и высказалась так смело, но я ощущала, что ей так же страшно.

– Где комендант? – громко крикнул Ильстан, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

Высокий мужчина с иссиня-черными волосами вышел из-за угла здания. Виски его посеребрили первые нити седины, на лбу пролегала глубокая морщина, но сам он выглядел молодо.

– Я здесь, лорд-командующий, – произнес он и слегка склонил голову в знак почтения.

– Подготовь покои для моих спутниц. Выбери лучшие, чтобы в них могли жить женщины с ребенком и не чувствовать неудобства.

Комендант кивнул, посмотрел на нас с Силли. Взгляд его чуть дольше остановился на младенце в моих руках.

– Еще распоряжения, господин командующий? – он отвел глаза от нас.

– Оповести всех о том, что в крепости теперь есть женщины и они под моим протекторатом. Если хоть одна из них пострадает, я казню нарушителя. С их голов волосок не должен упасть.

Мужчина вновь кивнул, и Ильстан повернулся к нам с Силли:

– Айхан проводит вас в ваши покои.

И, не сказав больше ни слова, он пошел в сторону башни.

– Тайсен, Ультах, – крикнул он двум войнам, что стояли недалеко. – Собрать всех сотников, нужно срочно провести совет.

– Господин, мы думали, вы погибли, – радостно воскликнул один из них. – А вы вон, целехоньки! Северные волки не смогли вас загрызть!

– Сейчас не время, – отмахнулся Ильстан и скрылся за дверьми башни.

Я проводила его взглядом, ощущая, как внутри нарастает тревога. Глянула на коменданта, в чьи руки нас вверили. Он смотрел на меня пристально, в глазах виделся неприкрытый интерес.

– Этот ребенок – господина Ильстана? – спросил он негромко.

– Нет, – качнула я головой. – У него нет отца.

– Он ваш?

– Нет, не мой.

Силли, которая с тревогой вслушивалась в наш разговор, протянула руки к младенцу и забрала его у меня. Она прижала его к груди, словно кто-то мог его забрать. Айхан заметил это:

– Вы можете не бояться, ваш ребенок в безопасности. Как зовут это дитя?

– Ильстан, – выпалила Силли и ее щеки вспыхнули от смущения.

Брови мужчины взлетели вверх, глаза удивленно округлились. Но он вновь ничего не сказал.

– Мы зовем его Ильси, – добавила девушка. – Чтобы не путать.

Комендант кашлянул, слегка усмехнулся.

– Что ж, идемте. Я найду для вас комнату.

Айхан повел нас в одну из деревянных пристроек. Он нашел пустую комнату с маленьким оконцем, и уже через час по его приказу солдаты натаскали туда все, что нужно для жизни: два тюфяка, маленький столик и два стула, медное кривое зеркало, таз и кувшин для умывания. Женской одежды здесь не было, поэтому нам дали мужскую, зато чистую и целую. И по размеру угадали точно.

Еще чуть позже нам принесли несколько ведер теплой воды, и мы с Силли наконец-то смогли вымыться. Конечно, плескаться в тазу, разбрызгивая воду в стороны, было не так приятно, как принять ванну. Но после всех скитаний и такое казалось праздником.

Мы сидели с Силли каждая на своей кровати. Я расчесывала пальцами мокрые волосы, она кормила малыша.

– Господин Ильстан очень добр, – сказала девушка.

Так и было. Я видела, как с пленными обращались на севере. Будь мы в Сайдехе, нас уже бы неоднократно изнасиловали, даже не смотря на мое положение. Может даже пытали бы, держали бы в камере. Но мы здесь все равно не свободны, какой бы ни казалась нам уютной наша клетка.

– Я – пленница в этой крепости, – тихо ответила я. – Как бы ни был добр Ильстан, я – всего лишь товар в его руках.

– Не говорите так! – шикнула на меня Силли. – Я же вижу, как он на вас смотрит!

– Глупости…

– Нет, не глупости. Есть между вами что-то, меня не обманешь. И спали вы тогда вместе, когда Магда разозлилась.

– Забудь, – торопливо одернула ее я. – Это ничего не значит. Скоро мне придется вернуться к мужу, не стоит о таком вспоминать.

– Простите, – кивнула девушка и опустила глаза.

Но уже через мгновение она встрепенулась, горячо сказала:

– Я с вами поеду! Вы ведь возьмете меня? Буду вашей служанкой.

– Нет, что ты! – торопливо ответила я.

– Вы добрая, я не хочу вас покидать! Я, знаете, сколько умею? Я вам шить буду, одежду штопать. Косы я красиво плету, загляденье! Вы не пожалеете!

– Не в этом дело, – качнула я головой. – Нельзя тебе в Сайдех, поверь мне.

Силли заглянула мне в глаза и, кажется все поняла. Она кивнула, и в ее ореховых глазах мелькнула жалость.

– Тогда я попрошу господина Ильстана, чтобы он не прогонял меня. Здесь ведь тоже пригодится прачка или служанка.

Я улыбнулась ей ободряюще, хотя вышло несколько натянуто. И как раз в это мгновение на улице послышался шум.

Топот копыт, лязг оружия и доспехов, крики. Мы с Силли переглянулись, и я подошла к окну. Несколько десятков воинов садились на лошади, выезжали из крепости. Ильстан сидел на коне у поднятых ворот и отдавал приказы. Едва последний солдат выехал за пределы крепости, как командующий тоже покинул двор. Ворота опустились.

– Что происходит? – испуганно спросила Силли и прижала Ильси к груди, стала качать его.

– Не знаю, – ответила я. – Кажется, отряд куда-то выехал.

– Не к добру это, – вздохнула девушка.

Спустя примерно час в дверь постучали, и один из воинов смущенно вошел. Он был очень молодым, даже слишком. Реденькие усики торчали над его губой, и было видно, что он гордится ими, оттого и не сбривает. В руках парня был поднос, а на нем тарелки.

– Ваш ужин, госпожи, – неуверенно сказал он, запнувшись.

– Я не госпожа, – отозвалась тут же Силли.

Парень кивнул рассеянно, поклонился мне и прошел к столику. Он поставил поднос и уже намеревался уйти, как я его окликнула:

– Подожди.

– Да? – обернулся он.

– Что произошло? Куда уехал господин Ильстан?

Солдат качнулся, неловко потер затылок.

– Я не уверен, что могу говорить о таком. Нельзя.

– Но ты ведь знаешь, да? Намекни хотя бы? – вмешалась Силли.

Парнишка смутился еще больше.

– Не могу, не положено. Просто… – он вздохнул и понизил голос. – Дело есть одно. На бойню они выехали.

Сказав это, он поспешно вышел, закрыв за собой дверь.

– Бойню? – повторила Силли.

Внутри меня словно ледяной ком образовался. Сначала я даже не поняла, что именно я чувствую, но потом дошло – тревога. Я четко осознала, что переживаю за Ильстана. Что если он не вернется? Погибнет? Будет ранен?

Я резко встала, подошла к окну, стараясь унять ледяное жжение чуть ниже груди.

– Госпожа? – с беспокойством спросила девушка.

– Ночь уже скоро, – ответила я, стараясь звучать как можно беззаботнее.

Мы поужинали в тишине, легли спать. Силли мирно сопела на своем тюфяке, обнимая сына, а мне сон все никак не шел. Я без конца думала о том, куда отправился Ильстан, с кем будет сражаться. Что если он решил ехать в Сайдех? Пройдет не меньше недели, а то и две, когда он вернется. Если вернется…

Я все еще не спала, когда на рассвете услышал крик караульного:

– Поднять ворота!

Знакомый скрежет оповестил о том, что ворота вот-вот будут подняты. Я вскочила с постели, метнулась к окну.

Ильстан въехал первым. Плечо его было перевязано окровавленной тряпкой, одежда была запачкана землей и брызгами крови. Следом проскакали войны из крепости, такие же грязные. Некоторые были ранены, несколько лошадей вели за собой без всадников.

Пришло долгожданное облегчение. Он жив. Он ранен, но не серьезно. Он вернулся.

Я села на постель, прижалась спиной к стене. Усмехнулась.

Вот она, вся ты, Тайта. Стоило только мужчине затащить тебя в постель, как ты уже глаз от него отвести не можешь. Ну какая же дура наивная!

Я схватила подушку, со злостью прижала ее к своему лицу, словно могла спрятаться от самой себя. Как легко оказалось купить меня: капелька доброты, и я покорилась.

Утром за нами пришли – сам Айхан почтил нас своим визитом.

– Вы присоединитесь к нам за завтраком? – спросил он, стоя в дверях в нашу комнату.

– А нам дозволено? – осторожно спросила я.

– Отчего же нет?

– Я, вроде как, пленница здесь. У вас пленники сидят за столом со всеми?

Комендант усмехнулся.

– Вы здесь гостья, госпожа. Вы не в тюремной камере, за вашими дверями нет стражи. Вы вольны перемещаться по крепости, но только с осторожностью.

Силли оживилась:

– А из крепости уйти можно?

– Можно. Тебе. Но не госпоже.

Я понимающе кивнула. Силли не пленница, не заложница, не инструмент переговоров. Ей можно уйти в любой момент. Но не будем кривить душой, у меня тоже было неисчислимое множество шансов сбежать. Ильстан даже руки связывать мои больше не стал – я все равно шла за ним, как покорная овечка. Я просто не хотела уходить…

Айхан проводил нас в обеденный зал. Когда мы вошли, несколько сотен пар глаз уставились на нас, с любопытством рассматривая. В зале стояло несколько огромных столов, но не было главного – того, что возвышается над всеми, где обычно сидят самые важные лица. Я нашла Ильстана среди других войнов, за обычным столом, словно все были здесь равны друг другу.

Комендант жестом предложил нам сесть возле лорда-командующего, и мы с Силли прошли на указанное место. Едва подошли к столу, как несколько воинов встали, услужливо помогли сесть на лавку. На лицах их была заметна легкая улыбка.

– Сегодня завтрак в чудесной компании, – сказал один из них густым басом.

– После такого завтрака и умереть не жалко! – поддержал второй.

Я улыбнулась в ответ:

– Умирать точно не надо, иначе мир потеряет таких бравых воинов.

Оба просияли, когда я это произнесла. Ильстан, который наблюдал за нами, стал вдруг хмур. Едва я опустилась рядом с ним, как он негромко сказал мне:

– Не заигрывай с ними, Тайта. Они мужчины, которые давно оторваны от своих жен и невест. Они могут ослушаться моего приказа, видя твою благосклонность к ним.

– Я не имела ввиду…

– Это неважно. За согласие можно принять что угодно.

Я не пыталась больше оправдаться. Подтянула к себе тарелку с кашей, начала есть. Обычная каша, ничего примечательного. Но мы так долго были в дороге, так мало и плохое если, что она показалась мне невероятно вкусной. Я наслаждалась каждой ложкой, смаковала ее во рту…

– Вчера я отправил послание твоему мужу, – голос Ильстана подействовал на меня словно ушат ледяной воды. – Через несколько дней, я надеюсь, гонец доберется.

“ Только бы он застрял где-то в пути. Только бы ехал дольше.”

Я отложила ложку. Аппетита больше не было.

14

Мысли мои то и дело возвращались к тому, что сказал Ильстан. Я вдруг начинала мысленно молить богов о том, чтобы гонец не добрался. Тут же одергивала себя, устыдясь своих желаний – как могу я так легко желать смерти другому ради своей выгоды? Голоса вокруг звучали словно из-под воды, превращались в ровный гул, из которого я не могла вычленить ни одного слова. Я даже не сразу заметила, с каким пристальным вниманием смотрят на меня войны, что сидели за одним со мной столом. Только голос Ильстана смог вернуть меня в реальность:

– Тайта, – позвал он негромко. – Ты в порядке?

Я утвердительно качнула головой, посмотрела на него. В глазах мужчины было неприкрытое беспокойство.

– Я просто утомилась за эти дни, мне бы прилечь.

Резко встала, намереваясь уйти, и рядом сидящие тоже повскакивали со своих мест. Кто-то подал мне руку, помогая переступить через лавку, и я ощутила, как дрожат мои пальцы, когда протянула их. Не смотря ни на кого, я пересекла зал, стараясь держать голову как можно выше. Я ощущала на себе взгляды всех, кто был в зале, и от этого голова начинала кружиться.

Уже в коридоре я выдохнула, задышала глубоко и часто, пытаясь не поддаться отчаянию, что накрыло меня. На ватных ногах пошла вдоль стены, касаясь рукой холодного камня. Он действовал отрезвляюще.

– Тайта!

Голос громом прокатился по коридору, отражаясь эхом от стен. Я остановилась. Застыла, прикрыв глаза. Я была рада, что он здесь. И в то же время мне хотелось, чтобы он ушел, не видел моего состояния.

Шаги разносились по коридору, раздавались все ближе и ближе.

– Тебе дурно? Наверное, слишком душно было в зале? В твоем положении…

Я не сдержала нервный смешок. В положении… знал бы он.

Я посмотрела на Ильстана, заглянула ему в глаза и почувствовала, как отступает всякий страх и тревога. Я словно утонула в голубом прохладном озере, и не было больше никаких печалей.

– Пройдемся? Хочу подышать, – тихо попросила я.

Ильстан кивнул, взял меня под локоть и провел через коридор. Мы вышли во двор, где сейчас не было никого, кроме стражников на воротах и стенах – остальные завтракали. За конюшней мы свернули и оказались в небольшом заброшенном саду. Грядки заросли сорной травой, но их очертания все еще угадывались. Возле цветущих кустов какого-то восточного цветка, что был мне незнаком, стоял каменный колодец. Мы прошли к нему.

– Лучше? – спросил айневец.

Я кивнула. Присела на каменный край колодца, заглянула в него. Он был неглубокий – блики на воде виднелись совсем близко. Видимо, он не был предназначен для питья, только для полива грядок.

– Моя матушка часто выбегала из обеденного зала, когда была в тяжести. Только после этого она обычно оказывалась перегнутой через перила крыльца и опустошающей желудок.

Голос его звучал шутливо, он хотел приободрить меня. Но мне совершенно не хотелось говорить на тему беременности.

– Где вы были вчера? – спросила его я, проигнорировав предыдущее высказывание.

Ильстан помрачнел.

– Было одно дело.

Весь шутливый тон мигом ушел из его голоса. Появилось легкое раздражение.

Я сорвала белоснежный цветок, поднесла его к носу. Запах был терпкий, насыщенный, как на родном юге. На севере цветы словно и не пахли. Там все было или мертво, или почти и не живо.

Пальцы разжались, выпуская цветок, и он медленно упал в колодец. Теперь белоснежное пятно покачивалось на волнах, словно маленький призрак.

– Может я о многом прошу, но почему ты не скажешь мне? – спросила негромко.

– Тебе не обязательно это знать.

– Я просто думаю…

– Тайта, ты слишком многого хочешь. Я украл тебя у мужа, увел из крепости не для того, чтобы объясняться с тобой.

Губы сами собой изогнулись в легкой улыбке. Я посмотрела айневцу в глаза:

– Тогда почему ты здесь?

Ильстан даже опешил, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я не дала, опередила:

– Зачем вывел меня, думая, что мне плохо? Зачем прогуливаешься со мной? Я же всего лишь твоя невольница, пленница грозного Восточного Ветра. Посади меня в клетку, запри под замок, отдай страже на забаву. Или не криви уже душой, Ильстан.

От такой отповеди он никак не мог найти слов. Просто стоял и смотрел на меня, задумчиво сведя черные брови.

– Я думаю, вы убивали северян. Я не осуждаю. Это война, мы все друг друга убиваем. Я просто хочу, чтобы ты не скрывал этого.

Ильстан сделал шаг в мою сторону, остановился, словно в нерешительности.

– Северян, – кивнул он. – Но не тех, что стоит оставлять в живых.

Я посмотрела заинтересованно, и он продолжил.

– Мародеры, что напали на деревню Магды, – пояснил айневец. – Я примерно знал, где они расположились, уже натыкались на их стойбища. Мы убрали всех до единого, благо, что они не ожидали нападения. Теперь им никогда не придется грабить крестьян.

– Спасибо.

Он поймал мой взгляд, и меня вдруг окатило теплой волной. Но где-то внутри вновь зрел, прорываясь на свет, тоненький росточек ревности.

– Из-за Магды?

Спросила, и захотелось язык себе откусить. Да откуда во мне это? Хоть совсем рта не открывай…

– Ради Генри.

Ильстан поднял подбородок, и солнечные лучи бликанули на его голубых глаза, сделав их синими в обрамлении темных ресниц. Мне непреодолимо захотелось встать, подойти к нему, коснуться мягкой кожи, прильнуть к твердым губам.

Наши взгляды сцепились, и я увидела в его глазах то же самое. Мне даже показалось, что сейчас Ильстан подойдет ко мне…

– Идем, – сказал он, разрушая между нами тонкую связь. – Мне нужно отдать распоряжения по поводу прибытия твоего супруга, если он решит приехать, конечно. Нужно подготовить лагерь для переговоров.

Меня словно ливнем окатило, ледяным и беспощадным. Внутри все оборвалось, рухнуло вниз. Он словно и не заметил. А может и увидел перемену во мне, но не сказал ничего.

Развернувшись, он пошел по тропинке среди грядок.

– Ильстан, – окликнула я его негромко.

Он обернулся, посмотрел на меня.

Так отчаянно я хотела сказать ему, что нет никакого ребенка. Что я не хочу возвращаться к мужу, не могу… Я готова на что угодно, лишь бы остаться. Только не к этому беспощадному демону, только не к нему…

“Не отдавай меня ему, умоляю!”

– Да? – спросил он, видя мое замешательство.

“Молю, не обрекай меня на муки, не возвращай в Сайдех.”

– Я просто… Могу я побыть еще здесь?

– Конечно, – ответил он. – Оставайся в саду столько, сколько захочешь. Тебе все равно никуда отсюда не деться.

Чуть склонив голову в знак прощания, Ильстан ушел по тропе из сада. Я осталась одна, на краю колодца. Долго смотрела на качающийся на воде цветок, пока он не утонул. Только тогда вернулась в крепость.

После нашего разговора Ильстан стал словно избегать меня. Мы с Силли и малышом много времени проводили во дворе крепости, и всегда, когда мы там оказывались, мой пленитель куда-то резко уходил. Может он действительно был очень занят, всегда находилось дело, чтобы сбежать, но мне в это верилось слабо. А в обеденном зале, если мы ели со всеми, он обычно оказывался за столом, где было уже все занято, и мы не могли сесть рядом.

Так прошло больше недели.

Каждое утро мы начинали с того, что прогуливались после завтрака по саду. Силли качала малыша, который плохо спал ночами, но даже не ворочался на улице. Я, чтобы не скучать, потихоньку выдирала сорную траву. Ближе к обеду поднималась невыносимая жара, и нам приходилось прятаться в стенах каменной башни, где было сыро и прохладно.

Обращались с нами действительно хорошо. Ильстан не соврал, когда сказал, что на востоке не принято обижать женщин. Все обитатели лагеря относились к нам с должным почтением и осторожностью, даже к Силли. Мы даже подружились с некоторыми, если так можно сказать. И чтобы в обед не одолевала скука, мы с юной матерью брались за штопку одежды для солдат. Вечером, когда становилось прохладно, вновь выбирались на улицу.

Мы смотрели, как тренируются войны. Как они орудуют тренировочными тупыми клинками, сражаясь в загоне. Как стреляют из лука по мишеням, выставленным недалеко от амбара. Как кузнец кует доспехи и чинит оружие. Других развлечений не было.

– Госпожа Тайта так смотрит внимательно, что Тойс сейчас промажет, – со смешком крикнул один из солдат другому.

Мы стояли недалеко от стрельбища и смотрели на лучников.

Тойс, суровый бородатый стрелок, глянул на меня как-то испуганно-осторожно, смущенно отвел глаза. Он натянул тетиву и выпустил стрелу. Точно в яблочко.

– Госпожа мне удачу послала, я чувствую, – хохотнул Тойс.

– Ты просто удачливый сукин сын! – ударил себя по колену другой воин.

– Тут не удача важна, а мастерство.

Я улыбнулась, вступила в разговор:

– Сколько нужно тренироваться, чтобы так метко попадать?

Тойс обернулся, улыбнулся мне, шевельнув густыми усами:

– Годы, госпожа, долгие годы.

Немного подумав, он вдруг предложил:

– А хотите попробовать?

Я замялась, глянула на него, думая, не шутка ли это.

– Да нет, я же не смогу, – виновато улыбнулась я.

– Как знать, может вы рождены лучницей, – вступил Парк, другой стрелок. – Давайте, мы вам все объясним.

Он протянул мне руку, чтобы помочь перелезть ограждение стрельбища.

– А ты? – обратился он к Силли. – Пойдешь или как?

Девушка головой указала на сына, который спокойно лежал на ее руках, играя с завязками ворота.

– Как же я, у меня Ильси.

– Дай-ка мне пацана! – Тойс мигом оказался на другой стороне, протянул руки и вытащил мальчика из рук матери. Он умело перехватил его, улыбнулся младенцу. – Сын дома остался. Но ему уже года три, наверное. Давно не видел.

Силли глянул на война и, взвесив все за и против, перелезла на стрельбище. Парк выдал нам по луку, помог встать в стойку.

– А теперь натягивайте и… пли!

Моя стрела упала куда-то в землю. Стрела Силли попала в край мишени. Раздались одобрительные возгласы, и я обернулась. Половина двора собралась поглазеть на то, как мы будем тренироваться в стрельбе.

– Нет, не так держете, – подошел ко мне Парк. – Я помогу.

Он встал сзади и плотно прижался ко мне. Его руки обвили меня, помогая натянуть тетиву лука. Мне стало неловко от такой близости, захотелось отойти, высвободиться.

– Вот так, тяните, – шепнул он слишком близко от моей шеи, и вздрогнула от неожиданности. Крепкая рука легла на талию, опустилась чуть ниже, почти легла на бедро. Я хотела уже сделать шаг в сторону от стрелка, но не успела.

– В чем дело? – раздался громогласный голос Ильстана.

Парк тут же отошел, и я обернулась. Ильстан шел к ограждению. Его глаза метали гром и молнии – он был невероятно зол.

– Госпожа захотела поучиться стрелять, – ответил Тойс, покачивая Ильси, который дергал его в этот момент за бороду. Айневский воин стойко терпел.

– Разве я не сказал, чтобы вы даже не подходили к ней?

Ильстан остановился напротив Парка, его слова явно были обращены только к нему.

– Командующий, вы сказали, чтобы мы не смели обижать ее, не причинили вреда. Я не ослушался вашего приказа, никакого вреда в наших уроках не было, – вздернул подбородок Парк.

Мне показалось в какой-то миг, что Ильстан сейчас испепелит его взглядом. Он подошел к лучнику так близко, что я думала, он ему врежет. Я кинулась к ним, почти прикрыв своим телом солдата.

– Ильстан, ничего не было, все в порядке, – торопливо заговорила я.

Айневец глянул на меня, и мне не по себе стало от его взгляда. В голубых глазах плескалась ярость и… ревность. О, это чувство я сразу узнаю!

– Не подходи к ней, – процедил Ильстан сквозь зубы. – Или я выпорю тебя при всей крепости, понятно? Чтобы даже не смотрел на нее, Парк.

Лучник даже кивнуть не успел, как Ильстан одним движением перекинул меня через ограждение, подхватив за талию. Переступив через заборчик сам, он схватил меня за руку и потащил в сторону крепости. Ярость, что исходила от него, заставляла воздух вокруг нас вибрировать

Он вел меня к башне, не обращая никакого внимания на то, что я запинаюсь и спотыкаюсь. Несколько сотен глаз не отрывалось от нас, молча наблюдая разыгравшуюся сцену. Никто не сказал и слова против. Никто не вступился. Никто не пытался остановить его.

Рывком распахнув дверь, Ильстан буквально затянул меня внутрь, и захлопнул ее за нами. Толкнул к стене, навис надо мной, словно скала.

Живот свело судорогой от страха. Я чувствовала его ярость, его сумасшедшую злобу, отравляющую воздух между нами. Я сжалась, зажмурилась, прекрасно зная, что обычно за этим следует. Я все еще прекрасно помнила, какой тяжелый кулак был у Роваха. Ильстан сильнее, от его удара я могу и не выжить…

Он поднял руку – я ощутила это по движению воздуха, – и я едва сдержала испуганный крик. Пусть бьет, пусть убивает – я не стану ни кричать, ни плакать. Я привыкла.

Я все выдержу, он не сломает меня.

Никто не сломает: ни Ровах, ни Ильстан.

– Тайта.

Ладонь опустилась мне на щеку, горячими пальцами погладила кожу.

Я открыла глаза. Он сверлил меня пристальным взглядом, но не пытался ударить. Я вновь ошиблась.

– Я разве не предупреждал тебя, Тайта? – шептал он с придыханием. – Стоит мне отвернуться, как ты уже строишь глазки солдатам.

Страх ушел, и я с вызовом посмотрела на него. Пусть даже не смеет меня отчитывать после того, как делал вид все эти дни, что меня не существует. После того, как провел со мной ночь, а потом целовал среди куч сена, чтобы спустя несколько дней мучать меня своим равнодушием.

– Неужели ты ревнуешь, Ильстан? – усмехнулась я.

Огонь в его глазах внезапно погас.

– Ты ведь не настолько глупа, северная госпожа. Они – мужчины, и они хотят тепла женского тела. Ты дразнишь их, подвергаешь себя опасности.

– Я не дразнила никого, Парк всего лишь учил меня стрелять.

Ильстан притеснил меня к стене, не оставляя вокруг ничего, кроме жара своего тела.

– И ты решила, что он просто хочет обучить тебя по доброте своей душевной, Тайта? – руки уперлись в стену, и я оказалась в клетке. – Думаешь, он не взял бы тебя, если бы ему захотелось?

Я судорожно выдохнула, задыхаясь от его близости.

– Я бы не позволила. Он бы не смог…

– Да? Уверена?

И он навалился на меня всем телом, вдавливая в камни стены. Руки его задрали подол моего платья, пальцы нагло впились в бедро, скользнули выше.

– Нельзя играть с мужчиной, Тайта. Даже если ему приказали не прикасаться к тебе. Разве он сможет удержаться?

Его губы впились в мою шею, делая больно. Пальцы скользили под юбкой все выше, пока не коснулись складок между ног. Я шумно выдохнула, откинула голову назад, отдаваясь его губам, что до синяков засасывали мою кожу. Эта боль была слишком сладкой, а пальцы столь настойчивые…

– Никто не устоит, запомни это, – выдохнул он в мою шею и чуть отстранился.

Ильстан второй рукой дернул декольте моего платья, еще раз и еще, сорвав завязки. Моя грудь оказалась обнаженной, и соски тут же затвердели. Горячие губы оказались возле одного из них, язык скользнул вокруг, вырисовывая мокрый след, и я застонала.

И в это же мгновение его палец раздвинул осторожно складки между моих ног и скользнул внутрь. От неожиданности я ахнула. По низу живота разлился жар, требуя заполнить сосущую пустоту внутри. Я поддалась невольно вперед, насаживаясь глубже, и палец задвигался внутри.

Ильстан терзал мои соски, то один, то другой, заставляя их стать болезненно чувствительными. Камни отдавливали кожу на спине, но мне было плевать. Я готова была ему отдаться прямо здесь и сейчас, ни капли не смущаясь того, что в любой момент кто-то может увидеть нас.

– Видишь, как легко попасть в ловушку, Тайта, – шепнул он. – Немного ласк, и ты уже вся мокрая, готовая на все.

Его палец выскользнул из меня, и я не сдержала разочарованного стона. Ильстан смотрел на меня чуть насмешливо, с превосходством. Он играл, наслаждаясь своей властью надо мной.

Нет, не так все просто, восточный принц.

Я поддалась вперед, к нему. Моя ладонь легла между его ног, накрыв твердый набухший член в штанах. Глаза Ильстана тут же потемнели, насмешка стерлась с лица. Я гладила его через ткань, заставляя твердеть все больше. Мои глаза не отрывались от его.

– Видишь, Восточный Ветер, – склонилась я к его уху и прошептала. – Ты тоже в ловушке. Может тогда тебе не стоит меня дразнить?

Громко застонав, он взял меня за плечи и отодвинул в сторону увеличивая между нами расстояние. Он потерял самообладание, это было заметно, но он отчаянно пытался сопротивляться, вернуть бразды в свои руки. Не выходило, проще оказалось быть как можно дальше от меня.

– Скоро приедет твой муж, Тайта. Прибереги для него свою любовь. Гонец уже должен был добраться до Сайдеха, ждать осталось недолго.

Слова его больно резанули по моему сердцу. Лучше бы он ударил. Лучше бы что угодно сделал, только не напоминал о неизбежном.

– Жду не дождусь вернуться домой, – помертвевшим голосом ответила я.

Ильстан чуть задержал на мне взгляд, и в глазах его мелькнуло что-то странное. Он развернулся и вышел. Подрагивающими пальцами я стала завязывать платье, стараясь не думать о том, что было еще минуту назад. Кровь остывала в моих венах, но приходило нелепое чувство обиды, от которого защипало глаза. Невозможно терпеть эти качели, когда он сжигает своей страстью, а уже через минуту обдает ледяным холодом.

Но уже выходя из крепости, я вдруг вспомнила брошенный напоследок взгляд Ильстана. И вдруг я поняла, что в них мелькнуло. Печаль. Боль. Злость и отчаяние.

Ему не меньше моего не нравилось то, что Ровах Сайдех скоро приедет за мной.

Может Ильстан не знает, что с ним происходит, а может не желает признавать. Но я все вижу в его глазах. И раз мне суждено скоро уехать, значит я не стану тратить время зря.

Улыбнувшись, я вышла во двор, на ходу поправляя растрепавшуюся косу.