Текст книги "Невольница Восточного Ветра (СИ)"

Автор книги: Мирая Амброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

3

7 лет назад.

Не знаю, зачем отец взял меня с собой. Стояла невыносимая жара, и пот градом тек по моей спине, пока я ходила по лагерю, что разбили под стенами крепости. С часу на час должна была прибыть делегация из Айневии. Быть может даже, мы заключим наконец-то мир, и война будет закончена. Останутся только северяне, но и с ними мы разберемся.

– Тайта! – рыкнула на меня мать, которая вышла из своего шатра. Огромный живот выпирал из-под свободного платья – очередной ребенок, что родится уже мертвым через пару недель.

– Да, матушка? – откликнулась я, удивленная тем, что она заговорила со мной. Это случалось так редко…

– Ты себя видела вообще? Выглядишь как дочь свинопаски! Немедленно прикройся!

Она придерживала живот и слегка покачивалась из стороны в сторону, лицо ее было бледным. Ей было плохо от жары и “тяжести”, и отец поступил очень жестоко, заставив и ее присутствовать здесь. Матушка тяжело дышала и могла в любой момент потерять сознание от переутомления.

– Что не так? – спросила я негромко.

Гилла Намора сделала пару быстрых шагов ко мне и схватила ворот моего платья. Трясущимися пальцами она начала застегивать пуговицу, удушая меня натянутой тканью. Я не могла сделать нормально вдох, но стойко молчала – она меня все равно не пожалеет.

– Отмой свои руки в реке, бесстыжая, пока нас не сочли дикарями.

Едва она это произнесла, как послышался звук трубы – делегация с востока прибыла.

– Боги милостивые, Три Брата, защитите нас и спасите эти земли! – прошептала матушка, вглядываясь в горизонт. Она зашла обратно в шатер, и оттуда послышались торопливые разговоры.

Воспользовавшись моментом, я юркнула за шатер и пошла к реке. Я не собиралась отмывать руки. Я просто решила немного потеряться, пока важные гости будут обсуждать с отцом будущее наших княжеств. Может им и удастся закончить сегодня войну, но даже я, по сути еще ребенок, понимала, что это было бы слишком просто.

Я гуляла вдоль реки не меньше трех часов, наслаждаясь одиночеством. Я пускала камни по воде, заставляя их подпрыгивать, плела венки из поздних цветов, мочила ноги на перекате. Если бы родители видели это, мне было бы несдобровать.

– Вода, наверное, сейчас чудесная?

Я обернулась, едва не потеряв равновесие и не упав в воду от неожиданности. Молодой мужчина, скорее даже юноша, шел ко мне. За собой он вел лошадь весьма дорогой породы. Костюм юноши был в пыли, грязный, и хотя сшит он был довольно просто, от меня не укрылось качество ткани и швов. На боку висел клинок, эфес которого украшал змей выточенный из кости. Наверное, этот человек один из воинов восточного властителя и прибыл с делегацией.

– Прекрасная, – тихо ответила я и стыдливо опустила подол платья. Я задрала его, когда входила в воду, распутно обнажив худые ноги и угловатые колени. Низ платья упал в воду и тут же намок, и я посмотрела на него с сожаления – если мать увидит, она меня побьет.

Незнакомец подвел лошадь к воде, дал ей напиться. Затем он склонился сам, умыл лицо, набрал воду в ладонь и выпил. С улыбкой он выпрямился, глянул на меня синими как грозовое небо глазами:

– В моих землях вода куда вкуснее.

Он точно прибыл с айневцами, я это сразу поняла по его едва заметному акценту. Мы говорили на одном языке, но у каждого княжества были свои особенности в произношении звуков. Иногда их было не заметить, иногда они проступали слишком отчетливо.

– Мне нельзя говорить с незнакомцами, – я вышла из воды и хотела пойти к шатру, но голос юноши остановил меня:

– Не ходи туда.

– Почему?

Он печально улыбнулся, смахнул с лица намокшую прядь волос.

– Там сейчас слишком громко. Боюсь, встреча не задалась.

Я посмотрела на шатер, потом на айневца.

– Ты приехал с ними, да? – спросила, будто не догадалась еще.

Он кивнул.

– Хотя предпочел бы сейчас быть где-нибудь подальше.

– Ты не хочешь этой встречи? Не хочешь, чтобы между нашими княжествами воцарился мир? – вышло как-то зло.

– Хочу. Но его не будет, пока ваш правитель уничтожает наши торговые корабли.

– А вы нападаете на наши деревни на границе, грабите и убивате! – пылко ответила я.

Юноша пожал плечами:

– Вот видишь, о чем я и говорю.

Я не нашлась, что ответить. Подобрала намокшие юбки, собираясь все ж уйти, но через пару шагов остановилась. Обернулась, гневно сверкнула глазами:

– Откуда тебе, простому воину, понимать что-то в политике? Ты говоришь глупости!

Он насмешливо глядел на меня, поглаживая бок лошади.

– А ты, значит, знаешь лучше?

– Меня обучали лучшие в княжестве учителя, я изучала политику, историю, географию!

– Какой образованный ребенок.

Щеки мои вспыхнули алой краской, я сбивчиво ответила:

– Я не… не ребенок! Мне уже тринадцать! И я могу стать будущей правительницей этих земель, если наследник так и не родится!

Незнакомец наигранно округлил глаза, отвесил шутливый поклон и сказал с насмешкой:

– Приветствую властительницу Наморы. Не знал, что встречу вас в грязном платье в реке.

– Дурак! – только и смогла выдавить я и кинулась прочь.

– Погоди, не обижайся! Постой…

Я не оглядывалась. Снедаемая стыдом и гневом, я шагала к шатру, где должна была присутствовать все это время. Но едва я приблизилась, как гремя шпорами оттуда вышли несколько айневских воинов. Они строго глянули на меня, нахмурились одновременно. Потом один из них посмотрел мне за спину и громко сказал:

– Господин, вы здесь! Мы искали вас!

Господин? Я обернулась, глянула на юношу с конем, что так нахально высмеял меня.

– Кто это? – спросила негромко.

– Господин Ильстан Айнев, сын нашего правителя и будущий властитель Айневии.

Меня словно холодом обдало. Я посмотрела еще раз на Ильстана, что так же издевательски улыбался, и вновь покраснела. Резко отвернувшись, я кинулась внутрь шатра, чтобы больше не видеть этих наглых голубых глаз.

К моему несчастью, наследник Айневии оказался прав – переговоры тогда не привели к миру, а только обострили конфликт. Недовольная делегация уехала, и Ильстан вместе с ними. Больше я его никогда не видела. До сегодняшнего дня.

– Госпожа? – Ракан подошел сзади, положил мне руку на плечо. – Нам лучше отойти подальше, в толпе вы можете пострадать.

– Ты знаешь его? – спросила я, проигнорировав слова стража.

– Нет, – мотнул он головой. – Какой-то пес из Айневии.

– Это наследник восточных земель, сын властителя!

Ракан поднял глаза на эшафот, где пленника уже выставили перед толпой. Один из воинов, что привел его, достал длинный кнут с металлическим наконечником.

– Что сейчас будет? – спросила, ощущая, как внутри нарастает тревога.

– Выпорют для развлечения толпы, дадут плетей пятьдесят и, если пес выживет, повесят.

Я покачнулась, почувствовав, как в голове возникла странная легкость. Переносицу зажгло, и я мотнула головой, отгоняя неприятные ощущения.

– Слушайте все! – объявил один из северян с эшафота. Его зычный голос пронесся над толпой, заставляя ее стихнуть. – Эта подлая тварь – наш враг, айневец. Сегодня он и его мерзкие дружки напали на наших гостей – южных торговцев. Мы смогли уничтожить их, но этот все еще жив только потому, что вы должны это видеть своими глазами.

Он сделал драматическую паузу, оглядел толпу глазами.

– Все должны знать и видеть, что бывает с теми, кто идет против нас. Пусть кровь этой гниды прольется во имя благополучия Сайдеха!

Народ одобрительно закричал, заулюлюкали. Мутным взглядом я оглядела тех, кто стоял рядом, радуясь казни. Они не понимают!

– Его нельзя казнить! – сдавленно сказала я, но меня никто не услышал, да и не мог услышать.

– Что вы сказали, госпожа? – склонился надо мной Ракан.

– Его нельзя казнить! – повторила я громче. – Это все разрушит! Уничтожит всякий шанс на мир и конец войны!

– Мы не в силах ничего сделать, госпожа, – качнул головой страж. – Пусть Трое Братьев примут его душу.

Пленника поставили на колени ударом по голеням. Он рухнул на деревянный пол, на миг пряди волос закрыли его лицо. Но уже спустя секунду Ильстан поднял гордо голову, выпрямился и посмотрел в толпу. Его глаза стали темно-синими, их блеск я видела даже на таком расстоянии.

– Четвертовать этого сученыша! – прокричала какая-то совсем юная девушка и плотоядно улыбнулась.

– Запороть до смерти! – послышался мужской крик с другой стороны.

Одним движением рубашка на спине пленника была разорвана и уже через секунду плеть со свистом опустилась на его спину, рассекая сначала воздух, а потом кожу. Он даже не вздрогнул. Не вскрикнул, не застонал, не сморщился. Он лишь нахмурил брови и сжал сильнее челюсть.

– Нет, этого нельзя допустить!

Я кинулась через толпу к месту казни, пыталась прорваться среди зевак, что никак не хотели меня пускать.

– Куда прешь? – толкнула меня женщина, от которой тошнотворно пахло рыбой. – Все хотят поглядеть!

Не обратив никакого внимания на нее, я ломилась вперед.

Щелчок. Плеть снова опустилась на спину айневца. Еще щелчок.

Когда я взлетела не помост, уже не меньше двадцати плетей опустились на спину воина. Он уже был не столь горделив – тело его скрючилось, голова опустилась низко. Вся его спина была в крови, изрубленная острым концом кнута.

– Эй, девка, куда?! – стражник схватил меня за руку, но я дернулась.

– Остановитесь немедленно! – как можно громче прокричала я. – Я госпожа Сайдеха, и я приказываю остановить казнь!

Я скинула капюшон с головы, повернулась к толпе, чтобы показать себя. На глаза мне попался Ракан, который раскидывал тех, кто стоял ближе всего, чтобы добраться до меня.

– Госпожа? – недоверчиво протянул стражник. Он сомневался, ведь меня никто и никогда не видел в городе, но все же наказание плетью было остановлено.

– Да, госпожа, – гаркнул Ракан. – Жена властителя Сайдеха перед тобой, склони голову, идиот.

Стражник, совсем еще молодой парнишка, испуганно глянул сначала на моего охранника, потом на меня и торопливо опустил голову. Его примеру последовали и другие воины. Народ же перешептывался озадаченно, не понимая, что происходит.

– Казнь должна быть немедленно прекращена, – я попыталась вложить в голос как можно больше твердости. Это было сложно – сердце мое бешено скакало в груди, руки тряслись, и я прятала их под плащом. Я не могла и на секунду позволить кому-то думать, что я боюсь.

– Но, госпожа, властитель Сайдеха приказал казнить его.

– А я приказываю отменить казнь, – настаивала я на своем. – Мой муж не знает всех обстоятельств и не может принимать такие решения.

– Но, госпожа, мы не можем, – качнул головой стражник. – Мы лишимся в лучшем случае должности, в худшем – жизней, если ослушаемся приказа.

Я глянула не пленника. Он стоял на коленях, все так же низко склонив голову, и покачивался. Он не выдержит пятьдесят плетей – никто не выдерживает. Будь еще это обычная плеть, шансов было бы куда больше, но плеть с “жалом”...

– Прекратить казнь! Я объясню все властителю сама.

Стражник кивнул, повернулся в сторону и лицо его отразило ужас.

– И что ты мне объяснишь, дорогая жена?

При звуках голоса Роваха все внутри меня перевернулось. Медленно я повернула голову, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица и не выказать своего страха перед ним. Он шел к эшафоту в окружении стражи и выглядел недовольным.

– Мой господин, – поклонилась я ему. – Мы не можем убить этого мужчину, это будет большой ошибкой.

Ровах поднялся. Он подошел ко мне, и я внутренне сжалась, когда он, словно скала, навис надо мной.

– Почему я должен помиловать айневского пса? – процедил он сквозь зубы.

– Потому что он не простой воин. Перед тобой Ильстан Айнев – наследник айневского трона.

Брови супруга взлетели удивленно вверх. Он подошел к пленному, схватил его за подбородок и резким движение поднял его голову, чтобы взглянуть на лицо. От меня не укрылось, что глаза Ильстана были мутными, взгляд потерянным. Дело плохо.

– Ты уверена в этом, Тайта? Не ошиблась ли ты? – Ровах отпустил подбородок врага, подошел ко мне. В его глазах плескались раздражение и недовольство. Ему не нравилось то, что я отменила его приказ, но он был далеко не дурак. Пусть властитель Сайдеха и был еще тем садистом, но политик из него был разумным. На это я и рассчитывала.

– Нет сомнений, я знакома с ним лично. Его нельзя убить – он залог того, что когда-то наступит мир.

Ровах задумчиво смотрел на меня, потирая подбородок.

– Будет лучше, если мы используем его как заложника, выставим ультиматум властителю Айневии. Уверена, он на многое пойдет, чтобы вызволить своего наследника.

Ровах молчал, и мне стало еще неуютнее под его взглядом. Но я не отвела глаз, не стушевалась. Я гордо смотрела на него, демонстрируя уверенность в своих словах.

– Моя дорогая супруга права, – наконец громко сказал он. – Мы сохраним жизнь этому ничтожеству во имя благополучия нашего княжества. Стража, бросить его в темницу.

Народ разочарованно застонал. Они хотела кровавого зрелища, а тут не вышло. Омерзительные твари.

– Мой господин, – я схватила Роваха за рукав, когда он попытался уйти. – Его нельзя в темницу – он погибнет. Он получил слишком много плетей. Если он умрет, это будет ничуть не лучше казни. Ему нужен лекарь.

– У нас нет лекаря для него – дома исцеления забиты ранеными, лекари спасают жизни благородным северным воинам.

– Я могу, – выпалила я прежде, чем поняла, что сказала. Он не согласится…

Но муж удивил меня. Нахмурив белоснежные брови, он нехотя протянул:

– Будь по-твоему, Тайта. Но если он умрет из-за ран, ты горько расплатишься за это.

Я согласно кивнула, и властитель стал спускаться вниз. На последней ступеньке он замер, и я увидела, как похотливая улыбка коснулась его губ. Я посмотрела туде же, куда и он, и сразу все поняла. Неподалеку от нас стояла та красивая девушка, что плясала, окружив себя поклонникам. Губы ее изогнулись в притягательной улыбке, когда она поймала заинтересованный взгляд Роваха. Маленькая дурочка еще не понимает, что ее ждет этой ночью…

Я отвернулась, чтобы не видеть, как мой муж идет к красотке.

– Доставьте айневца в крепость, – приказала я стражникам и, накинув капюшон, прошла через расступившуюся толпу. Ракан бесшумной тенью шагал следом.

4

Пленника доставили в крепость. Выглядел он плачевно, был не в силах даже идти сам, так что во внутренний двор его уже тащили под руки.

– Куда его, госпожа, в темницу? – спросил один из стражей.

– Нет, туда нельзя, – я понимала, что сырость и холод крепостных подземелий не дадут мне спасти Ильстана. – Несите его в одну из комнат в гостевом крыле на первом этаже.

– Но, госпожа, ему нужна охрана, – вмешался стражник с рыжей бородой.

– Куда он сбежит? – я головой указала на избитого, который уже потерял сознание. – Надо молиться, чтобы он вообще очнулся.

Воины кивнули, понесли пленника к крыльцу.

– Зря вы в это влезли, госпожа. Господин Ровах с вами будет особо жесток этой ночью.

Я и сама знала это. Но после слов Ракана по спине пробежал холодок, руки онемели. Ничего, я справлюсь, мне не привыкать.

Я прошла в крепость вслед за стражей, проследила за тем, чтобы комната была выбрана чистая.

– Кладите на живот, – скомандовала я уже в спальне. – На спине он не сможет лежать еще долго.

Ильстана уложили на постель, и он застонал. Один из стражей веревкой связал ему запястья и привязал к изголовью кровати. Я не стала спорить – если Ровах придет и увидит, что заложник хотя бы не связан, то точно отправит его в камеру.

– Твое счастье, айневец, что сознание тебя покинуло, – шепнула я Ильстану, хоть он и не мог меня слышать.

По моему приказу Ракан отправился дать указания слугам, и уже через пять минут мне принесли все, что требовалось: таз с теплой водой, бинты, мази и порошки. Я не сильна была в лекарстве, никогда не изучала его, но имела небольшое представление. Сейчас никто в Сайдехе не сможет сделать для наследника Айневии больше, чем я. Ровах не врал, всех лекарей действительно согнали в дома исцеления в попытках уберечь как можно больше солдат. Север уже давно нес большие потери, и если бы не союз с югом, Сайдех давно бы проиграл.

– Птичка моя глупая! Что же ты натворила? – Катара буквально ворвалась в комнату чуть не сбив Ракана у дверей. Она недовольно глянула на него, глазами указала на выход, и тот вышел за дверь. Мы остались с ней вдвоем. Втроем, на самом деле, но Ильстан сейчас никак не мог нас подслушать.

– Успокойся, мамушка. Что сделано, то сделано.

– Да что же это! Да как так… – голосила женщина. – Я же знала, что добром твой выход не кончится! Я ведь знала! Чуяло мое сердечко!

– Прекрати пустой звон и помоги мне привести его в порядок, – оборвала я ее причитания.

Катара глянула на Ильстана, словно и не замечала его все это время. Глаза ее стали задумчивыми, на лбу проступила глубокая морщина.

– Не выживет, – качнула она головой. – Помрет через пару дней.

– Не бывать этому, – твердо ответила я. – Так ты поможешь?

Катара поцокала языком, но подошла. Закатав рукава на платье, она взяла тряпку и начала осторожно промакивать кровь на спине пленника. Вся его спина была иссечена глубокими ранами-полосами, кожа успела воспалиться и стала горячей. Он дергался и стонал, но в сознание не приходил. Ему же лучше.

– Так что Ровах сказал насчет того, что ты без его ведома покинула крепость? – спросила мамушка негромко.

– Ничего, – вздохнула я. – Не до того было.

– Скажет, голубушка, еще скажет. Да так, что пожалеешь.

Они тихонько всхлипнула, отерла тыльной стороной ладони лицо и прополоскала тряпку. Вода в тазу была уже розовой от крови.

До поздней ночи мы с ней трудились над раненым, пытались хоть как-то помочь ему. Обезболивающая мазь действовала плохо, и Ильстан все время стонал и метался, пытался даже в бреду приподняться. У него был жар, и это было плохим знаком. Сделав все, что было в наших силах, мы решили покинуть его. Я приставила к нему служанку, чтобы она глядела за ним ночью и меняла компрессы на спине, и мы с Катарой вышли.

За дверью оказались три стражника, что меня ни капли не удивило. Такого “гостя” никто не оставил бы без присмотра ни при каких обстоятельствах.

– Пойду попрошу сварить для нас успокаивающего чаю, – сказала Катара и зашагала в хозяйственное крыло. Я же пошла дальше по коридору в сопровождении Ракана.

За поворотом, ближе к главному холлу послышался шум. Я прислушалась, но не поняла в чем дело. Но едва я завернула за угол, как увидела, что происходит.

– Я требую, чтобы со мной обращались достойно, – шипела на стражника девушка, которую заприметил на площади Ровах. Стражник держал ее за руку и скабрезно улыбался.

– Да ну? Ты всего лишь маленькая продажная дрянь, которую пустили в крепость. С чего мне с тобой церемониться?

– Потому что твой господин меня выбрал! – гордо выпятила она грудь.

Я вышла из тени коридорного проема и шагнула на гранитный пол холла.

– Пусти ее, – приказала я стражнику.

Увидев меня, он выпустил руку девицы и поклонился мне.

– То-то же! – надменно глянула на него девушка.

Взгляд ее сместился ко мне. Но она не стала кланяться для приветствия, как и полагалось. Более того – она с вызовом глядела на меня.

– Господин выбрал меня, – зачем-то повторила она, но уже для меня.

– Верю. Но тебе лучше уйти.

Я с жалостью посмотрела на нее, понимая, что ждет ее сегодня. Внутри все переворачивалось от осознания того, что если я прогоню ее, то Ровах придет ко мне. Еще злее, еще жестче… Но я не могла позволить пострадать той, что может быть еще даже невинна.

– Я не уйду, – вскинула подбородок гостья. – Не вам решать. Я понравилась вашему мужу, а ваш удел – терпеть.

Она прошла мимо, и уже за моей спиной остановилась, заговорила через плечо:

– Как знать, быть может я даже стану его любимицей. Подарю ему сына. Ведь ваше чрево не способно на детей, раз за такой срок вы так и не понесли?

Сказав это, она хмыкнула насмешливо и зашагала к винтовой лестнице, что вела на второй этаж. Она была довольна своей победой и даже не подозревала, что на самом деле проиграла.

– Удачи, – сказала я негромко, а затем добавила уже так, чтобы она точно услышала: – Только не плачь сильно, Ровах этого не любит.

Девушка застыла на мгновение, обернулась, посмотрела на меня непонимающе. Она продолжила идти наверх, но шаги ее замедлились, брови нахмурились.

Она не поняла, но скоро поймет. Бедная глупая мышка, которая попала в лапы коту.

Дождавшись, когда ее шаги стихнут, я поднялась наверх и прошла в свои покои. Сегодня я могу спокойно спать не опасаясь, что супруг придет ко мне. Но на душе все равно скребли кошки. Так было всегда, когда я видела, что очередная девушка попала в руки моего мужа.

– Главное, что не я. Главное, что это не я, – повторяла я себе, пытаясь успокоить громко стучащее от тревоги сердце.

Дверь распахнулась, вошла Катара с подносом, на котором дымился небольшой чайник.

– С лавандой, все как вы любите, – сказала она и поставила чай у зеркала.

Я не притронулась к нему. Все мои мысли были только о том, как спасти будущего властителя Айневии. Ровах не глуп, он попытается как-то повернуть все в свою пользу, к примеру, потребовать от Айневии капитуляции в обмен на Ильстана. Нет, вряд ли – слишком несоразмерна цена, властитель востока может и не согласиться.

Ночь прошла спокойно, Ровах не пришел, как я и ожидала. Едва рассвет ворвался в комнату, я покинула ее и прямиком направилась в покои, где лежал Ильстан. Только вошла, как служанка быстро встала, поклонилась и затараторила:

– Госпожа, он так кричал, так кричал! Я мазь мазала от боли – не помогла! Я думала, что с ума от его криков сойду! Ух как он метался, как рвался!

– Он в сознании?

– Нет, госпожа.

– Иди.

Девушка быстро зашагала из комнаты, испуганно глянула на Ракана, что стоял у дверей, и прошмыгнула в коридор.

Я подошла к раненому. Тело его пылало от жара, покрылось потом. Запястья были изранены веревкой, когда он метался в своей постели.

– Срежь веревку, – приказала я Ракану.

– Нельзя.

– Ты же видишь, в каком он состоянии? – строго ответила я. – Еще не хватало, чтобы запястья воспалились.

Воин цыкнул, но подошел к постели. Из-за пояса достал нож и одним движением перерезал веревку.

– Он может навредить вам, госпожа.

– Чем? Он едва жив. Надо молиться богам, чтобы он вообще очнулся!

– Но…

– Выйди! – не выдержала я. – Жди за дверью и не мешай мне, раз ты так боишься за меня!

Охранник хотел было что-то сказать против, но я посмотрела на него так, что он тут же закрыл рот.

– Дурная баба, – ворчал он себе под нос, уходя из покоев. – Одни беды от нее.

Едва он вышел, я тут же приступила к лечению. Из баночки я достала немного мази, но когда стала наносить ее на рану, Ильстан промычал болезненно и выгнулся дугой.

– Тише, – шепнула я ему. – Мне нужно помочь тебе.

Он не мог меня услышать, а уж тем более терпеть боль. Поэтому, когда я в очередной раз коснулась его раны, он выгнулся еще сильнее и громко застонал. Его рука дернулась, ударив меня больно в грудь.

– Потерпи, умоляю.

Но все мои мольбы были напрасны. С каждым прикосновением Ильстан расходился все сильнее. Устав бороться с ним, я вздохнула. И как его усмирить? Я тихонько запела.

Пленник притих, словно ребенок, убаюканный материнской колыбельной. Тело его обмякло, он словно слушал меня, хотя был без сознания.

Я пела и пела, осторожно нанося на раны мазь, и Ильстан был куда смирнее, чем прежде. Я пела про девушку, что выдали за старика вместо любимого. Про война, что потерял дорогу домой и блуждал на болотах пока его не вывели русалки. Про зарю, что живет где-то в облаках на скале и каждое утро проносится по небу, чтобы окрасить его в алый цвет.

Несколько дней я ходила и пела, молясь мысленно богам, чтобы он вернул раненого к жизни. Он не приходил в себя, но я видела, что ему стало лучше. Раны на его спине затянулись, не причиняли столько боли, и я попросила Ракана переворачивать его иногда на спину, чтобы не образовались пролежни.

– Помыть бы его хорошенько, – сказал как-то Ракан, перевернув Ильстана на спину.

– Прикажи слугам принести воды и тряпки, я вымою его.

– Может служанка?

– Они его боятся. Думают, что он вот-вот очнется и перережет им глотки.

– Лучше им, чем вам, госпожа.

– Мне все равно, – пожала я плечами. – Он может хоть клинок мне в сердце всадить – я только спасибо скажу, если успею.

Ракан покачал головой и вышел, а через пару минут заскочила с водой служанка. Поставив таз, она кинулась прочь, словно пленник действительно был опасен.

– Дурочки трусливые, – усмехнулась я и начала протирать больного.

Я осторожно помыла его руки, приподняв их. На мое удивление они оказались ужасно тяжелыми, словно из металла налитыми. Потом перешла на грудь. Мышцы были такими же литыми, как и на руках, гладкая кожа отливала легким загаром.

Взгляд мой опустился ниже, к животу, и я застыла, не решаясь протереть его. Кровь прилила к щекам, стало жарко. Не знаю почему, но я жутко смутилась. Я была замужем, видела Роваха голым, и, могу сказать, его тело было прекрасным. Но собственный муж вызывал у меня лишь отвращение, а тут… Какое-то волнение всколыхнулось во мне, в горле пересохло и я шумно сглотнула, сама того не ожидая. Испуганная я глянула на раненого, словно он мог услышать. Он все так же был где-то далеко.

Пальцы мои чуть стянули с него одеяло, сместив его ниже. Руки задрожали, когда я начала омывать твердый пресс. Щеки горели уже так, что кожа на них заболела. Я глубоко вдохнула, судорожно выдохнула и быстро, как только могла, закончила водные процедуры.

Вскочила резко с места, кинулась прочь из комнаты, словно за мной гнались демоны.

– Что-то случилось, госпожа? – настороженно спросил Ракан, когда нагнал меня дальше по коридору.

– Все в порядке, я просто устала, – соврала я.

Я молилась лишь о двух вещах: чтобы мои алые щеки никто не заметил, и чтобы мой супруг не попался мне на пути.