Текст книги "Невольница Восточного Ветра (СИ)"

Автор книги: Мирая Амброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

23

Зима тянулась невыносимо долго. На границе все затихло, войска практически не продвигались, ожидая потепления. Ровах, получив требования Сорена, отказался от них и решил продолжать наступление. Уж не знаю, что именно за меня попросили, но это было теперь и неважно. Все чаще говорили за столом о войне, понимая, что она неизбежна.

Об Ильстане почти не было вестей – письмо редко доставляли из-за снегопадов. Здесь, на востоке, снега выпадало больше, чем на моем родном юге. Но меня утешало то, что он рано таял. Только сойдут первые сугробы, и вести с границы вновь перенесутся в замок.

– Тебе скоро рожать, – заметила как-то Верита, когда мы с ней сидели в рукодельной комнате. Я вышивала край пеленки для будущего малыша, а она платки для мужа. Гулять в саду мы могли редко из-за холодов, поэтому теперь встречались чаще здесь.

– Да, – вздохнула я. – Я почти перестала спать – малыш стал таким беспокойным.

– Ничего, еще чуть-чуть, и выспишься, – улыбнулась женщина.

– Ах если бы, – хохотнула я, и она поддержала.

Хорошо, что у меня есть Силли, которая хоть и вышла замуж, но все еще прислуживала мне. Просто теперь ночевала она не со мной. Ей рожать еще было рано, и она могла пока работать. Но скоро и ее не станет рядом со мной.

– Говорят, твой супруг уже близко. Они смогли в такую стужу перемахнуть через Волчий Хребет.

Я вздрогнула от неожиданности и уколола палец. Ярко алая капля упала на белую ткань, и я быстро вытерла ее. Бесполезно – она только размазалась. Придется вышить на этом месте красный цветок, чтобы скрыть порчу.

– Северяне, они привыкли к снегу и холоду, – как можно ровнее постаралась сказать я, хотя внутри все жгло от тревоги. – Если она начнут сражение зимой, преимущество будет на их стороне.

Верита кивнула, спокойно продолжила шить, но я видела, как ее испугали мои слова. Я даже пожалела, что сказала ей об этом.

– Боги помогут нам, они спасут Ильстана, – горячо прошептала она. – Пусть сайдехцы подохнут в этих горах.

Я промолчала. Несмотря на то, что я принадлежу северу, я думала точно так же. Я не хотела, чтобы северяне пришли. Не хотела, чтобы пришел за мной Ровах Сайдех.

– Как думаешь, почему твой муж отказался обменять тебя? – спросила Верита после недолгого молчания.

– Наверное, его не устроили требования.

– Или ты ему уже не нужна?

– Было бы прекрасно. Но тогда он бы не шел сюда с целой армией.

– С ним еще и воска твоего отца.

– Я думаю, – призналась я. – Это просто повод, чтобы объединиться и напасть полноценно. Никому из них нет до меня никакого дела.

Мы продолжили шить, погрузившись каждая в свои мысли. Устав, Верита потянулась, чтобы размять спину, глянула в окно.

– Смотри-ка, Тайта! – воскликнула она радостно.

Я выглянула в окно, пытаясь понять, что она хочет мне показать.

– Снег тает!

Как завороженные мы смотрели с ней на слишком ранний приход весны, на веселую капель. Снег сойдет, и до нас дойдут вести!

А через три дня в Лунный камень действительно явился посыльный. Мы видели его из окна рукодельной, побросали свои работы и пулей кинулись во внутренний двор, чтобы увидеть, как он въезжает. Казалось, половина замка собралась для этого. Жители кричали и свистели, приветствую прибывшего. Но гонец был мрачнее тучи…

– Что там, как дела на фронте? – крикнул один из стражников.

Гонец, который уже шел мимо нас, обернулся, поднял на стражника на стене красные и уставшие глаза.

– Ничего хорошего, – крикнул он в ответ. – Вчера Айневия и Сайдех вступили в первую битву, и преимущество не на нашей стороне.

Все вокруг зароптали, зашумели, кто-то ахнул. Холодный пот потек по моей спине, внутри все похолодело. Мы с Веритой переглянулись, и я увидела в ее глазах неподдельный ужас. Я нащупала ее руку, сжала ледяные пальцы. На глазах женщины выступили слезы, но она раздраженно смахнула их.

– Боги сохранят наших мужей и братьев, – прошептала она.

Она положила голову на мое плечо, и я закусила губу, чтобы унять внутри себя бушующий страх. Мне нельзя волноваться, не в таком положении.

Ребенок внутри толкнулся, мне стало больно. Я прижала ладонь к животу и отняла ее лишь тогда, когда малыш успокоился.

– Но есть и хорошие вести, – придав голосу бодрости, сказал гонец.

– И какие же?

– Этот подонок, король Наморы, сдох, как и все его семейство!

Меня словно молния ударила. Неверящим взглядом я посмотрела на посыльного, что уже скрылся в дверях башни. Мир покачнулся, и я еле удержалась на ногах, чтобы не упасть. Как из-под воды я слышала беспокойный голос Вериты, но не могли и слова распознать.

– Тайта! Тайта! – наконец услышала я как из-под воды.

Подняла на нее глаза и поняла, что я повисла на ее руке, не в силах стоять.

– Ты в порядке, Тайта? Боги, что я спрашиваю? Конечно, ты не в порядке! Эй, помогите нам!

Кто-то из стражников подошел, взял меня под локоть и под руководством Вериты повел меня в замок. Я не помню, как мы дошли до моих покоев, как я оказалась в постели. Помню лишь то, как Силли с огромными испуганными глазами носилась вокруг меня, то делая холодный компресс на лоб, то принося какие-то напитки.

Внутри будто что-то умерло. Опустело.

Меня никогда не любили, я была ненужным ребенком для своих родителей. Но что насчет меня? Ведь каждое дитя любит своих родителей несмотря ни на что. И я впервые четко осознала, что несмотря на всю ненависть к ним, несмотря на обиду, я все равно их любила.

Я пролежала всю ночь, не сомкнув глаз. Смотрела в стену, пытаясь собрать внутри все по кусочкам. Слезы сами текли по щекам, но мне было жаль не родных… Я жалела себя. Девочку, что так никогда и не познала любви матери и отца, и уже никогда не познает.

– Госпожа Тайта?

Стражник появился в проходе моей спальни на рассвете. Я повернулась к нему, села в кровати.

– Простите, я не одета, – сказала я негромко, натягивая на себя колючий шерстяной плед.

– Наш властитель желает срочно увидеться с вами. Это не терпит отлагательств.

Я вяло кивнула, прекрасно понимая, что у меня нет возможности отказаться.

– Дайте мне пару минут, я хотя бы платье надену.

Он согласно кивнул, но за дверь не вышел. Мне пришлось накинуть платье под его неустанным взором, и от этого было неловко и обидно. Почему отношение ко мне так изменилось? Разве я в чем-то виновата?

Ноги еле шли, и я не поспевала за стражником, пока мы добирались до главной башни. Голова кружилась, земли то и дело уходила из-под ног, и мне приходилось хвататься за стены.

Наконец, мы добрались, и я оказалась в покоях властителя востока.

Сорен сидел за небольшим столиком и пил чай. Увидев меня, он поднялся, приблизился.

– Вы плохо выглядите, госпожа, – сказал он. – Надеюсь, с ребенком все в порядке?

– В порядке, – выдавила я из себя.

Он проводил меня к креслу напротив, усадил и, не спрашивая моего мнения, налили мне кружку чая.

– Думаю, вы уже слышали вчерашние новости.

Я кивнула. Взяла в дрожащие пальцы кружку с чаем, сделала осторожный глоток. К горлу резко подступила тошнота, и я отставила напиток в сторону.

– Часть наших войск была разбита, и это печально для нас. Ваш муж сумел застать врасплох. Зима стала ему помощницей. Истинный северянин.

– Как Ильстан? – спешно спросила я, и глаза Сорена сверкнули раздражением.

– Мой сын не участвовал в этой битве, его войско немного в другой стороне. Хвала богам.

– Хвала богам, – эхом повторила я, чувствуя, как от сердца отлегло.

– Но я пригласил вас не для этого. Я хотел принести вам свои соболезнования.

Сердце сжалось с новой силой, я с трудом сглотнула, чувствуя, как холодный пот каплями стекает по спине.

– Это правда, что вся моя семья мертва?

Собственный голос показался мне чужим, далеким. Он звучал слишком буднично и спокойно, словно мы обсуждали выбор блюд для ужина.

– Да, госпожа Тайта.

– И мой брат?

– И он тоже.

Глаза зажгло, и я с трудом удержала слезы. Но голова вдруг стала ясной, ушел из нее туман, который сковывал разум со вчерашнего дня.

– Как это случилось? Их убили?

– Нет, госпожа. Думаю, вы слышали о том, что с самой осени на юге бушует неизвестная болезнь? Она унесла много жизней, не щадит никого. Семья властителя оказалась перед ней не властна. Ваши родные умерли от болезни, Тайта.

Я прикрыла глаза, и слезы потекли по щекам. Теплая ладонь накрыла мою, и я открыла веки. Сорен отнял свою руку, другой протянул мне платок. Моя взгляд выхватил за его спиной небольшой алтарь с изображением Трех Братьев.

– Позволите? – качнула головой в сторону я, и властитель все понял. Он кивнул, и я поднялась. Подошла к алтарю, опустилась перед ним на колени и стала молиться. Я просила у богов милости для своих родителей, просила о лучшей загробной жизни для них. Но особо рьяно я молилась за брата, который не успел еще сделать ничего плохого за свою короткую жизнь.

Закончив, я вернулась за столик. Сорен Айнев сидел, откинувшись на спинку кресла и пристально смотрел на меня.

– Вы ведь понимаете, Тайта, что все это значит? Что значит смерть ваших родителей и брата?

Я осторожно кивнула. Внутри все похолодело от страшного осознания.

– Сейчас вы – единственная наследница Наморы, – продолжил он. – Но как только родится ваш сын, он станет новым властителем. Не только юга. Ведь его отец правит севером.

Я положила руку на живот, пытаясь защитить свое нерожденное дитя.

– Что вы намерены делать?

– Если вы родите сына, то он станет залогом. Будет воспитываться в Айневии как гарант мира между нашими государствами. Будь он просто сыном Роваха, я бы вернул вас ему, ведь он может объявить наследником другого ребенка, от своей новой жены. Но раз речь идет о южных землях…

С каменным лицом я слушала властителя. Рука моя беспокойно гладила живот, пытаясь унять бурю внутри.

– А если родится девочка?

Сорен поднял чашку, улыбнулся мне холодно:

– Она станет женой одного из принцев.

– То есть, так же останется на востоке?

– Верно.

– А я?

Мужчина поставил чашку, опустил глаза и усмехнулся. Он поднял на меня взгляд и отчетливо сказал:

– Вы теперь правительница юга, госпожа, законная наследница Наморы. И лишь от вас зависит, будет ли мир между нашими землями. Думаю, я смогу убедить вас подписать нужные бумаги, и тогда вы сможете вернуться домой, на юг.

– И править вам в угоду, согласившись на любые условия, чтобы получить свободу? – горько усмехнулась я. – Пока мой ребенок будет вашим заложником? Каждый день беспокоясь о его жизни, боясь и шага ступить без вашего одобрения, лишь бы он не погиб?

– Не заложником, а воспитанником или воспитанницей.

Я сказала как можно спокойнее, стараясь удержать самообладание:

– Благодарю вас за предложение, господин. Я подумаю над вашими словами.

Сорен склонил голову, посмотрел на меня, словно насмехаясь.

– Думайте, госпожа. Что вам нравится больше: стать властительницей юга и вернуть в королевство мир или же сгнить в тюрьме Лунного Камня?

Я поднялась, склонила голову в знак почтения и зашагала к дверям.

Едва вышла за дверь, как меня поглотил ужас. Они хотят отнять его, мое дитя… Нет, я не позволю.

“Расскажи им все, расскажи, чей это ребенок…”

Я отогнала мысль. И что будет потом? Если я только скажу, что забеременела не от мужа, а от Ильстана, то точно никогда не увижу свое дитя. Никогда не увижу. Они заберут его, ведь мой малыш – айневец.

“Боги, помогите мне! Скажите, что мне делать!”

Я спускалась по лестнице, едва поспевая за стражником. В ушах шумело, где-то под горлом бешено стучал пульс.

“Я не отдам тебя, никому не отдам! Я найду выход, я придумаю что-нибудь. Мой малыш… Он не станет пешкой на доске политических игр! Нет, не бывать этому!”

Я задыхалась, жадно хватала воздух, пытаясь унять отчаяние, бушевавшее во мне. Голова пошла кругом, ноги стали ватными.

“Они хотят сделать его залогом, щитом, что встанет между нашими государствами. Не бывать этому. Этой мой ребенок, а не щит! Я должна написать Ильстану, должна…”

Нога скользнула, пропуская ступеньку, и я поняла, что падаю. Не успела даже вскрикнуть, как уже рухнула на пол, пролетев над последними ступеньками.

Живот пронзила невыносимая острая боль, и я закричала.

24

Роды оказались сущим кошмаром. Я то и дело теряла сознание, и дворцовая повитуха била меня по лицу, чтобы вернуть в чувство. Я думала, я умру, но мне было все равно. Все, о чем я молилась – чтобы мой малыш выжил. Остальное уже было неважно.

– Давай, девочка, поднажми, – подгоняла меня акушерка. Ты и так много крови потеряла, пора заканчивать.

Будто я могла выбрать, с какой скоростью мне рожать…

И когда крик младенца наконец эхом разнесся под каменными сводами комнаты, я разрыдалась от бессилия.

– Сейчас остановим кровь, и все будет в порядке, – утешала меня повитуха. – Ты только не закрывай глаза, если помереть не хочешь.

– Дайте мне его, – шептала я онемевшими губами. – Дайте мне моего сына.

– Эт с чего ты взяла, что у тебя сын?

Я не знала. Просто так чувствовала, словно иначе и быть не могло.

– Ладно, – кивнула женщина. – Сын это, сын. Но не дам – ты сейчас скорее мертва, чем жива, девочка. Побереги силы.

– Дайте мне его, – всхлипнула я, но твердая рука поднесла к моим губам стакан с какой-то жидкостью, заставив выпить.

За дверьми спальни послышался шум, и уже через мгновение в комнату вошли властитель и его жена в сопровождении стражи. Их лица расплывались, я не могла никак сосредоточиться на них.

– Как она? – спросил Сорен Айнев.

– Пока не понятно, может и не выжить.

– Здесь столько крови.

– А что вы хотели, господин? Она упала, роды раньше начались. Хвала богам, что ребеночек здоровый.

Я видела, что акушерка поднесла моего сына властителю. Я хотела протянуть руки, чтобы его дали мне, но не смогла даже поднять их. Глаза мои закрывались, я насильно уходила в сон.

Листана Айнев вдруг изумленно ахнула, когда взяла в руки копошащийся сверток, и мне стало страшно.

– Что с ним? Что с моим сыном? – беззвучно прошептала я.

Меня не услышали. Силы окончательно покинули меня, и я начала проваливаться в сон. Последнее, что я увидела, как склонились властители востока над моим ребенком, что-то горячо обсуждая.

Я открыла глаза. Шторы были задернуты, и в комнате царил полумрак. Служанка, что сидела с вязанием на стуле, встрепенулась, заметив, что я очнулась, и вскочила с места. Не сказав ни слова, она кинулась из комнаты, чтобы вернуться уже с господином и госпожой Айнев.

– Вы наконец пришли в себя, госпожа, – прошел по комнате Сорен и сел на место служанки. – Как вы себя ощущаете?

– Словно вечность спала, – хрипло ответила я.

– Неудивительно, – пожал он плечами. – Вы пять дней провели в бреду. Признаться, мы думали, вы не выкарабкаетесь.

– Вам это было бы на руку, не правда ли? Вам бы достался наследник юга и без обузы в виде меня.

Я с вызовом посмотрела на властителя востока, но голова слегка закружилась, и мне пришлось прикрыть глаза.

– Ну, милая, не стоит считать нас зверьми. Я думаю, мы и с вами можем договориться. Ведь так?

Я не ответила. Посмотрела на него, затем на Листеру, что тихонько стояла у дверей и с жалостью глядела на меня.

– Где мой сын? Я хочу видеть его.

Я была готова получить отпор, услышать, что никто мне больше не даст его. Но, к моему удивлению, Сорен махнул рукой служанке, и через пару минут та принесла младенца.

У меня на глаза навернулись слезы, когда я увидела этот комочек. Я осторожно приняла его, прижала к груди. Взгляд прошелся по крохотному личику, и я похолодела.

– Чей это ребенок, госпожа Тайта? – словно уловив мое смятение, спросил Сорен Айнев.

Теперь я поняла, что так изумило их в день родов. Мой мальчик… он был точной копией Ильстана. Несмотря на то, что он была еще сморщенный и красный, в нем явно угадывались знакомые черты. А голубые как небо глаза были в точности, как у его отца. И деда.

Не дождавшись ответа, властитель продолжил:

– Он не похож на северянина, верно? Зато очень похож на моего сына. Скажите, Тайта, разве я не прав?

Я с опаской смотрела на мужчину, боясь признаться в том, что меня тяготило. Но я понимала, что игра уже закончена.

– Я, быть может, усомнился бы хоть каплю, если бы не одно “но”.

Сорен встал, взял из моих рук малыша. Он осторожно снял с него пеленку, повернул его ко мне спинкой.

– Родимое пятно под лопаткой. Точно такое же, как носит Ильстан. На том же месте.

– Да, это ребенок Ильстана, в нем кровь Айневов, – подтвердила я.

Нет смысла больше увиливать или скрывать.

Сорен качнул младенца на руках, с нежностью посмотрел на него.

– Это чудесно, госпожа, – сказал он. – Пусть эта связь и была незаконна и порочна, но я признаю его своим внуком. Он будет равен законному сыну и никогда не будет отвержен своей семьей.

Глаза защипало.

– А как же я? – спросила, и голос мой надломился. – Он ведь мой сын, а я его мать. Я должна быть с ним рядом.

Листана горько вздохнула из своего угла, и супруг строго глянул на нее. Затем он перевел взгляд на меня и с ноткой сожаления ответил:

– Вы должна остановить войну, госпожа. Ради своего сына, ради его будущего. Вы вернетесь на юг, как я и говорил. Отзовете войска своего отца – они подчинятся вам. Вы убедите своего мужа прекратить наступление. А с ним…

Он улыбнулся младенцу, протянул его мне, и я чуть ли не схватила сына.

– С ним вы не увидитесь до тех пор, пока не настанет его время править. Он станет властителем юга, а после смерти отца – властителя востока – будет править и Айневией.

Все слова шли словно мимо. Мне вдруг стало все равно на Намору, на Сайдех и Айневию, на распри и дележку земли. Все, что я хотела – любить своего сына, видеть, как он растет, воспитывать его. Они отбирают у меня главное сокровище, и я не имею возможности сопротивляться.

– А Ильстан? Он уже знает, что стал отцом? Вы сказали ему?

– Мы послали вести, но сейчас идут жестокие бои. Возможно, он еще не слышал ничего об этом.

Я качала малыша на руках и вдруг поняла, что слезы текут по моим щекам. Сердце разрывалось от боли и обиды, от несправедливости этой жестокой жизни, что отнимает у меня все. Я ничего не получила… Я вернусь домой еще более пустой, чем раньше.

– Я могу хотя бы дать ему имя?

– Как его назвать, решит его отец. Так положено.

Горло сжало невидимой рукой, зажгло.

– Позвольте мне побыть с ним еще, – прошептала я.

– У вас есть неделя. Потом вы уедете.

Я кивнула и не смогла удержать громкий всхлип. Листана тихонько простонала и шагнула за дверь – как мать, она не выдержала этой сцены. Сорен вышел следом, кинув из-за плеча на меня сочувственный взгляд.

Всю ночь я проплакала, не понимая, как я смогу оставить свое дитя. К утру слезы иссякли, и я просто смирилась. Айневы правы, моего ребенка не ждет никакое будущее, если война не закончится. И у меня есть шанс, чтобы ее остановить.

А на рассвете меня ждал еще один сюрприз.

– Моя дорогая, как же ты исхудала! – бросилась ко мне Верита, едва переступила порог комнаты. – Я молилась за тебя так рьяно, и боги услышали меня!

Она обняла меня, и я почувствовала, что ее щеки влажные от слез. Отстранившись, она сообщила то, что меня огорошило:

– Аллиора хочет видеть тебя.

Я помнила это имя. Жена Ильстана. Внутри все всколыхнулось, чтобы тут же ухнуть вниз.

– Зачем? – опешив, спросила я.

– Тебя и твоего сына. Хочет поговорить с тобой.

Я мотнула головой, прижала к себе младенца ближе, словно его могли отобрать.

– Я не желаю встречи с ней.

Верита поджала губы, с мольбой глянула на меня. Она взяла мою ладонь и попросила:

– Молю, Тайта, сходи к ней. Обещаю, ты все поймешь, когда придешь к ней. Она не причинит тебе зла. Но это важно, если она просит.

И такие нотки были в ее голосе, что я просто не смогла отказать.

Верита помогла мне собраться, а затем повела в южную башню в самом конце двора, где находились покои жены Ильстана.

– Ее так далеко держат, – заметила я у дверей.

– Пытаются скрыть позор как можно дальше от глаз, – шепнула в ответ Верита и пропустила меня вперед.

Мы поднялись по старой щербатой лестнице на второй этаж, подошли к обветшалой двери, и моя спутница постучала. Не дожидаясь ответа, она отворила дверь и рукой указала мне войти.

– Я не пойду с тобой, – сказала она. – Это ни к чему. Буду ждать тебя внизу, у дверей башни.

Отступать было поздно, и я вошла.

Внутри было темно, шторы плотно закрыты. Душный воздух был пропитан запахами каких-то трав, отчего дышать становилось невозможно.

– Вы пришли, – раздался слабый голос откуда-то со стороны кровати.

Глаза стали привыкать к отсутствию света, и я смогла разглядеть девушку, что лежала в постели. Она была невероятно худа – кости, обтянутые кожей. Лицо было бледным, обескровленным. Тонкие пряди черных волос лежали на подушке спутанными.

– Вы хотели видеть меня, Аллиора, – осторожно начала я.

– Прошу, сядьте, – еле слышно отозвалась больная. Она подняла руку, и та затряслась, тонким пальцем указала на кресло возле кровати. Я прошла к нему, хотя мне это и не нравилось, села.

– Вы боитесь меня?

– Нет, – ответила я.

Как я могла бояться? Что могла мне сделать эта женщина, которая больше походила на труп, чем на живого человека? И если раньше меня снедала ревность к ней, то увидев Аллиору воочию, я не могла теперь испытывать к ней ничего, кроме жалости.

– Я слышала, – она кашлянула, но продолжила. – Что вы родили Ильстану сына. Это он? Могу я взглянуть?

Я прижала ребенка к груди, и она заметила это.

– Не бойтесь, я хочу лишь взглянуть. Отодвиньте краешек шторы и покажите мне его.

Немного подумав, я все же решила выполнить ее просьбу.

– Копия Ильси в детстве, – слабо улыбнулась она. – И, наверное, будет таким же непоседой, как и его отец.

– Вы знали его в детстве? – спросила я.

– Да, – кивнула девушка. – Я жила всю свою жизнь в этом дворце. Мы выросли вместе, были неразлей вода.

Я отогнала ревность, что кольнула сердце.

– И вы полюбили друг друга, – заключила я. – Неразлучны в детстве – любовь на всю жизнь.

Аллиора вдруг рассмеялась, хрипло, вымученно.

– Нет. Вы ошибаетесь, Тайта. Конечно, мы любили друг друга. Но только как брат и сестра, кем мы и являемся.

Я изумленно застыла, не веря тому, что сейчас услышала.

– Что вы сейчас сказали? – переспросила я, думая, не привиделось ли мне.

– Мы брат и сестра, Тайта. Родные. Вас это шокирует?

Я изумленно смотрела на жену Ильстана и не могла найти слов.

– Но как же… разве можно? – прошептала я.

Раньше, когда были старые боги, люди разное творили – женились на своих сестрах и дочерях, заводили много жен. Но церковь Трех Братьев искоренила эти позорные традиции. Дико было слышать, что спустя столько столетий кто-то вступил в такую порочную связь. Неудивительно, что Аллиору прячут ото всех.

– Нет, – качнула она головой. – Нельзя. И в этом вся проблема. Женившись, мы накликали на себя гнев семьи, их ненависть. И если Ильстана они простили, то меня нет.

– Это… ужасно, – выдавила я через силу. Не думала, что Ильстан способен на такое.

– Но вы думаете не о том, госпожа, – слабая улыбка вновь коснулась губ девушки.

– Откуда вам знать, о чем…

– Это написано у вас на лице. Мы не были никогда близки с ним как супруги, никогда не делили постели. Наш брак – его попытка спасти меня. Даже ценой своей чести и репутации.

И Аллиора рассказала мне печальную историю о том, как же все получилось. Они с Ильстаном были близки, брат очень любил свою сестру. Но, к несчастью, девушка с детства сильно болела. Когда ей стукнуло пятнадцать, властитель Сорен объявил, что дочери пора замуж. Вот только в таких семьях браки заключаются лишь политические, и он выбрал ей в мужью старого и жестокого лорда, что сгубил уже троих своих юных жен. Аллиора молила отца, чтобы он передумал, но властитель был непреклонен – немолодой жених обладал хорошим войском, которое было просто необходимо.

– Я умру, Ильстан, – плакала невеста на плече брата. – Во мне сил и так мало, все сжирает болезнь, а тут еще и этот брак… Ты ведь слышал, Ильстан, как умерла его последняя жена? Говорят, все тело ее было синее от побоев.

Ильстан, тогда юный и горячий нравом, нашел выход в браке, но не том, о котором мечтал их отец. Ночью он увел сестру из дома, с помошью подкупленного священника заключил с ней в храме брак. А утром привел Аллиору домой.

Они вошли в обеденный зал, где все обитатели собрались на завтрак. Наследник Айневии швырнул отцу на стол простынь, испачканную куриной кровью, и заявил, что брак между ним и его сестрой заверен богами и первой ночью.

Такого скандала не видел в стенах Лунного Камня еще никто. Ильстан, переругавшись с отцом, в тот же день покинул крепость, чтобы отправиться воевать. Аллиору же спрятали с глаз долой, оставив жизнь в дальней башне. Ей запретили выходить к остальным, и она тихонько жила в одиночестве. Болезнь ее не затихала, становилась только сильнее, и за последний год она ни разу так и не встала с постели.

– Мне жаль, – сказала она, когда закончила рассказ. – Что я лишила вас права на счастье, лишила шанса стать его женой.

Я покачала головой.

– Нет, госпожа. Я и сама имею мужа.

Мы одновременно вздохнули.

– Я знаю, что должна освободить его, – куда-то в сторону сказала Аллиора. – Но это так страшно.

– О чем вы? – насторожилась я.

Но девушка не ответила. Она улыбнулась, посмотрела на меня, и ее потухшие глаза вдруг сверкнули:

– Тайта, могу я попросить вас?

– О чем?

– Будьте мой подругой. Хотя бы на краткий миг, пока вы не покинули нас. Приходите ко мне, молю вас. Моя жизнь столь одинока и безрадостна.

В голубых глазах-озерах плескалась печаль. Я вдруг отчетливо увидела в них Ильстана, его теплый взгляд, когда он смотрит на меня. В сердце что-то шевельнулось.

– Я приду, – заверила ее. – Обязательно приду.

Я не соврала. Каждый день я приходила к ней с сыном, рассказывала о своей жизни на юге и на севере, о нашем с Ильстаном путешествии. Аллиора слушала всегда внимательно, лишь иногда прерывая меня удушающим кашлем, который не оставлял ее в покое.

– Спасибо, что подарили мне вашу дружбу, – сказала она мне за день до моего отъезда. – Я верю, вы еще будете с Ильстаном вместе.

– Это вряд ли, – печально улыбнулась я. – Слишком многое стоит между нами.

Мы попрощались с ней в тот вечер, а на следующее утро запыхавшаяся Силли ворвалась в мои покои с ужасной вестью:

– Госпожа Верита просила вам сообщить, что этой ночью госпожа Аллиора покончила с собой.

– Как? – я опустилась на кровать, возле которой стояла. Сердце зашлось в бешеной скачке, и я прижала руку к груди, чтобы унять его.

– Говорят, по ее просьбе служанка принесла ей яд. Госпожа Листана безутешна, а господин Сорен не выходит из покоев.

Слезы навернулись на глаза, и я, не сдерживая себя, заплакала.

Она освободила его, как и обещала.