Текст книги "Невольница Восточного Ветра (СИ)"

Автор книги: Мирая Амброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

9

Когда я впервые встретила Роваха, я была очарована им. Его красоту усиливали власть, которую он источал каждой клеточкой тела, уверенность и надменность. Тело его было крепким, но как же я ненавидела его сильные цепкие руки, которые хватали меня, оставляя синяки. Видела я и четкий рельеф пресса, и гладкую кожу, но не могла ими восхищаться, объятая страхом и болью. Красота и сила моего мужа стала для меня отвратительна. Как могли боги облачить такое гнилое нутро под столь красивую маску?

Ровах был единственным мужчиной, которого я видела обнаженным. Ничего во мне не откликалось, ничего не трепетало в предвкушении. Только от страха, когда он раздевался, войдя в мои покои.

И сейчас я впервые видела голым другого. Того, на кого могла смотреть без ужаса и отвращения. По крайней мере пока.

Я опомнилась: Ильстан смотрит на меня не отводя глаз. Его ни капли не смущает мое внимание. Нет, это я должна сейчас отвернуться, уйти, как и подобает приличной женщине, тем более замужней. Но меня как прибили к крыльцу, я и шелохнуться не могла.

Айневец усмехнулся, чуть качнулся, и предзакатное солнце сверкнуло бликами на его влажной коже.

– Хочешь присоединиться? – насмешливо спросил он, и от звуков его голоса я словно проснулась.

В памяти всплыл тот момент, когда он так нагло меня обхитрил, обманул, заставив поцеловать его. Если он думает, что сможет вогнать меня в краску снова, смутить, то пусть знает – не выйдет!

– Нет, – холодно ответила я. – Мне это не интересно.

Я подняла горделиво голову, послала в мужчину надменный взгляд. Ему явно не понравилось.

– Значит, – процедил он. – Ты стоишь и пялишься на меня потому, что тебе ни капли не интересно?

Он угрожающе сложил руки на груди.

– Я просто хотела убедиться.

– И в чем же?

– Что здесь нет ничего достойного внимания.

Даже на таком расстоянии я увидела, как блеснули гневно глаза Ильстана. Я не дрогнула. Так и смотрела на него свысока холодным равнодушным взглядом. Но, признаться, я ведь сильно соврала, когда сказала, что нет в нем ничего достойного внимания.

Раздался плеск воды, и Ильстан направился ко мне. Сердце застучало быстрее, я не могла оторвать глаз от того, как он приближается, как перекатываются его мускулы при ходьбе. Он был куда крепче Роваха, и удар у него, наверняка, куда сильнее.

Ильстан оказался напротив меня, и я еле удержалась от того, чтобы не отпрянуть. Силой заставила себя не дрогнуть, не отвести взгляда. Но когда он поднял руку, я невольно зажмурилась, ожидая удара. Дыхание сбилось, сердце зашлось…

Холодные пальцы коснулись моей щеки, и я вздрогнула. Они осторожно скользнули по коже, поглаживая, и от неожиданности я распахнула глаза.

Айневец был так близко, что я ощущала холод, исходящий от его кожи, остуженной рекой. Мокрые пряди волос упали на лоб, с них капала вода, падала на мою рубаху, пропитывала ткань.

– Ты можешь смотреть сколько угодно, госпожа, – хрипловато сказал мужчина, и от звуков его голоса внутри меня что-то всколыхнулось, чтобы тут же рухнуть вниз, сводя живот легкой судорогой. – Я ведь тебя уже хорошенько рассмотрел.

– И что ты увидел? – я посмотрела прямо в голубые глаза, стараясь не обращать внимание на то, что моя вмиг промокшая рубашка облепила грудь.

– О, много интересного.

Взгляд Ильстана опустился, легкая усмешка коснулась его губ. Пальцы его скользнули по моей шее и застыли у ключицы. Я опустила глаза и сразу поняла, что привлекло его внимание: мои затвердевшие соски торчали через мокрую ткань. Я подняла резко руки, стремясь прикрыться, но Ильстан не дал: он перехватил их, прижал к моим бокам, отчего стал еще ближе ко мне. Его твердая плоть прижалась к моему животу, и от неожиданности я охнула.

Айневец склонился к моей шее, почти касаясь ее губами прошептал:

– Если ты хочешь смотреть на голого мужчину, Тайта, то будь готова к тому, что он захочет получить за это плату.

От его дыхания на моей коже по телу прошла дрожь. Между ног возникло странное и непривычное напряжение, которое прежде я никогда не испытывала. Оно требовало чего-то, пульсировало и нарастало.

Инстинктивно я подалась бедрами вперед, прижалась к отвердевшей плоти. Стон сорвался с губ Ильстана, и он впился губами в мою шею поцелуем, скользнул к ключице. Его подрагивающие пальцы схватили завязки на рубахе, потянули, обнажая мою грудь. Он склонился надо мной ниже, и когда горячий рот втянул в себя сосок, я откинулась назад и закрыла глаза.

Мне было нечем дышать от того чувства, что меня накрыло. Между ног невыносимо пульсировало, сердце стучало оглушающе громко. Все, что я хотела сейчас – заполнить пустоту, что образовалась внутри меня.

Ильстан оторвался от моей груди, и его губы накрыли мои. Рука скользнула под подол рубахи, поднялась по бедру. Пальцы сжали нежную кожу, вызвав легкую боль…

Меня словно окатило ледяной водой. В памяти всплыл момент нашей последней встречи с Ровахом, как его пальцы болезненно хватали меня между ног, как он ударил меня после этого.

– Пусти! – я уперлась руками в грудь Ильстана, но не смогла его сдвинуть с места. – Отпусти немедленно!

Голос сорвался на крик. Опешивший айневец отодвинулся, пораженный переменой во мне. Он нахмурился недовольно, и мне вдруг показалось, что мои слова ничего не значат. Сейчас он возьмет свое, как и полагается мужчине, не смотря на мои крики и попытки отбиться.

Но, к моему удивлению, он сделал шаг назад.

– Не стоит играть с медведем, если боишься, что он откусит руку, – бросил он раздраженно.

Ильстан развернулся и пошел к реке.

Объятая стыдом, я дернула дверь в хижину и буквально забежала внутрь, пытаясь скрыться с глаз айневца. Но от себя то не скроешься.

Ильстан пришел, когда уже стемнело. Не говоря ни слова, он прошел к очагу, закинул туда дрова. Он развел огонь, и в его свете я увидела, что волосы мужчины давно просохли, а значит он просто где-то пропадал все это время.

Когда он повернулся, я отвернулась, лишь бы не встретиться с ним взглядами. Меня снедал стыд, я раздражалась на саму себя, на то, как бесстыдно отдалась порочным ласкам. Впервые я поняла, отчего некоторые женщины готовы пойти на такой постыдный грех, изменить или потерять невинность до брака. Раньше я их не понимала. Не понимала, как можно добровольно соглашаться на ту пытку, что готовил для меня каждый раз Ровах. А оно вон оно как…

– Останемся здесь на пару дней, – сказал Ильстан негромко.

Я подняла глаза. Он смотрел прямо на меня, ни капли не смущенный тем, что произошло на крыльце.

– Я думала, ты хочешь как можно скорее добраться до своих.

– Ты ослабла после болезни, а идти нам несколько дней. Не хочу, чтобы ты умерла в пути.

Что ж, дело его. У меня будет время осмотреться, обдумать возможные варианты побега. Ильстан не связал мне руки, как это было до падения в воду, и я надеялась, что он не вспомнит об этом.

Айневец расстелил у очага шкуру, которую достал из ветхого шкафчика у окна, улегся на ней.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Время спать.

– Ты здесь спишь?

– А ты хочешь, чтобы я лег с тобой?

Знакомые насмешливые искорки блеснули в его глазах, и я слишком поспешно ответила:

– Нет, конечно!

Кровь прилила к щекам, напоминая о моей податливости сегодня днем, и я легла на тюфяк и с головой накрылась одеялом. Но долго пролежать так не удалось – удушающий запах старой тряпки вынудил меня высунуть голову наружу.

Не знаю, как долго я пролежала, глядя в стену. Я не могла никак уснуть в отличие от Ильстана, мерное дыхание которого было слышно в темноте. Устав лежать на одном боку, я повернулась.

Ильстан спал, не было никаких сомнений. Ничего не волновало его сон, не беспокоило так, как меня. Я сейчас могла просто встать и уйти, а он, проснувшись по утру, заметил бы мою пропажу.

Встань. Пройди к двери. Открой ее, выйди наружу.

Я не хотела. И как бы я не уговаривала себя, я не могла бежать. Куда я вернусь? К Роваху? Все станет еще хуже, чем было. К отцу? Он не примет, не поймет.

Я пролежала так полночи, задремав лишь к рассвету. Разбудило меня громкое пение птиц. Я приподнялась, посмотрела в окно. За стеклом сидела небольшая птичка и громко пела свою песню. Светило солнце.

Когда я вышла на улицу, Ильстан сидел на берегу реки. В руках его была удочка, тонкая нить которой уходила в воду. Мужчина был обнажен по пояс, и летнее солнце уже напекло его плечи до красноты.

От звуков моих шагов Ильстан обернулся:

– Я поймал уже парочку, сможешь почистить?

Я пожала плечами:

– Никогда такого не делала.

– Тогда лови.

– Что? – я опешила от его предложения.

Но Ильстан уже поднялся, тремя шагами сократил между нами расстояние и сунул мне в руку удочку.

– Ничего сложного, уж поверь.

Он объяснил мне, как рыбачить, а сам приступил к чистке рыбы. Я в напряжении смотрела на воду, ожидая, когда маленький деревянный поплавок начнет тонуть.

– Клюет же, чего смотришь? – раздался насмешливый голос.

– Разве?

– Тяни, говорю!

Я потащила на себя удочку и почувствовала, как что-то тяжелое сопротивляется на том конце. Я потянула сильнее, и стало вдруг легко. Нить выпрыгнула из воды, и я увидела, что на крючке уже никого нет.

– Упустила.

Руки сами сжали удочку, я напряглась, ожидая наказания. Он ведь сейчас разозлится, ударит за то, что я упустила улов. Секунды вдруг стали вечностью, но Ильстан почему-то не спешил меня наказывать.

Я повернулась. Мужчина сидел и насмешливо смотрел на меня, руки его были испачканы чешуей.

– Ты не злишься? – вырвалось само собой.

– Нет. Надень червя и кидай снова.

Поймать мне ничего так и не удалось. Я все еще не могла поверить, что Ильстана это только веселит. Он каждый раз отпускал насмешливые фразочки, когда мой улов срывался, а под конец даже начал смеяться. Удивительно, но его веселье оказалось заразительным. Я и сама развеселилась, шутливо отвешивала поклоны, когда оставалась ни с чем, улыбалась. Было так спокойно и хорошо…

Дочистив, Ильстан развел прямо возле домишки костер принялся жарить рыбу. С помощью веток он соорудил держак и умело переворачивал им рыбу, когда приходило время. Мясо получилось вкусным, с ароматом древесного дыма. Мы с наслаждением съели его, не оставив и крошки. Уселись у огня, посматривая на течение реки.

– Он бил тебя? – спросил Ильстан так внезапно, что я вздрогнула от неожиданности.

– Что?

– Твой муж, он бьет тебя?

– С чего ты взял?

Я смущенно отвела взгляд. О таком не спрашивают.

– Я видел старые синяки на твоем теле, когда мыл тебя. Похоже, что Сайдех не самый терпеливый супруг.

Ничего не ответила. Что он хочет услышать? Дела супругов касаются только их.

– Не больше, чем другие мужья своих жен, – ответила отстраненно.

Ильстан пожал плечами.

– Не все бьют. У нас так точно. Женщина слабее, какая в этом честь? Если хочешь битвы – иди на поле боя, у нас так говорят.

– И никто из айневцев не бьет своих жен? – как-то зло спросила я. – Не поверю.

– Редко, но и такие бывают. Но не каждый на теле жены оставит столько тумаков.

Я поднялась с земли.

– Ты ничего не знаешь, – мотнула я головой. – Так что не говори.

– Тайта…

Он окликнул меня, но я не слушала – поднялась на крыльцо, ушла в дом. Глаза жгло от непролитых слез. Мне не было себя еще никогда так жаль. Я привыкла терпеть, привыкла, что все закрывают глаза на то, что я могу сидеть с разбитой скулой за ужином. Даже мамушка молча отирала кровь, мазала синяки и лишь вздыхала. И никто не пытался никогда сказать, что так не должно быть. Бить жену – не прихоть, а обязанность мужа, так на севере говорят. А насиловать и издеваться входит в обязанности?

Я лежала так долго, скрючившись на постели, что не заметила, как уснула. Когда открыла глаза, в комнате было темно, в очаге тлели угли. Ильстан спал на полу, на привычном месте. Я даже не заметила, как он пришел, как зажег очаг. В окно светила луна.

Я присела, посмотрела на спящего. Может он и не врал, может на востоке все иначе. Ведь он ни разу не ударил меня, хотя я его пленница, не обидел. Я – всего лишь его добыча, но я видела куда больше заботы от него, чем от собственного супруга или родителей. И он разжег во мне тот огонь, которого так не хватало мне все это время.

Низ живота налился томлением при мысли о том, что было вчера. Внутри возникла сосущая пустота, и я сжала бедра. Не помогло – стало только хуже. Я смотрела на спящего мужчину, и мысли мои уходили далеко за грани дозволенного. Память услужливо подсовывала то, как капли воды маняще стекали по груди к животу, еще ниже. Внутри разгорался пожар.

Я встала, осторожно приблизилась. Сердце зашлось от осознания того, что я собиралась сделать. Но если мне суждено когда-то вернуться назад, в Сайдех, я хочу знать хотя бы что-то, кроме боли и унижения.

Пальцы потянулись к завязках, я распустили их. Рубаха скользнула вниз и бесшумно упала на пол. Ткань коснулась уголком руки Ильстана, и в лунном свете я увидела, что он открыл глаза.

Я опустилась на пол рядом с айневцем. Он привстал, оперся на один локоть.

– Тайта? – заспанный голос звучал завораживающе, оттененный легкой хрипцой. – В чем дело?

– Просто хотела…

Я не договорила. Голос дрогнул, оборвавшись на последнем слоге. Неуверенно, словно боясь спугнуть, я протянула руку вперед и коснулась оголенного плеча. Ильстан застыл. Он внимательно смотрел на меня, словно пытаясь понять, что я задумала. В слабом лунном свете я видела, как блестят его глаза.

Мои пальцы коснулись кожи на его плече, скользнули по ней. Бархатистая. Мягкая. Ильстан даже забыл, как дышать. И когда я дотронулась до мускул на его груди, он шумно выдохнул.

– Мне кажется, – тихо сказал он. – Мы все уже выяснили вчера. Я не хочу, чтобы ты снова…

– Тссс, – я не дала ему договорить – приложила палец к его губам на мгновение, заставляя замолчать. – Я ведь пришла сама.

Я подалась вперед, коснулась губами его губ, запечатлев легкий, невесомый поцелуй. Мы были так близко, что я ощущала запах костра от волос моего похитителя, слышала, как бьется его сердце.

– Тайта, у тебя остался последний шанс.

– Я не уйду.

И я снова поцеловала его, наслаждаясь вкусом мягких губ. Я не знала, как делать это правильно. Меньше всего мне хотелось брать пример со своего мужа, который был моим единственным мужчиной, и доставлять кому-то боль. Но, видимо, я что-то все же сделала неправильно…

Ильстан схватил меня, крепко прижимая к себе, и от неожиданности я охнула. Он воспользовался этим – его язык скользнул внутрь моего рта, и низ живота прострелило острой стрелой желания.

Я не успела опомниться, как он подмял меня под себя, и вот я уже лежу на спине, а айневец возвышается надо мной, не прекращая поцелуй. Его язык скользит внутри моего рта, играя с моим языком, и от этого я почти задыхаюсь.

Уверенным движением его рука развела мои ноги. Холодный воздух коснулся промежности, и я поняла, что она влажная. Где-то внутри всколыхнулось позабытое чувство стыда, и я заерзала, попыталась свести ноги.

– Нет, – Ильстан положил руку мне на колено, заставляя еще шире раскрыться перед ним. – Не стоит смущаться, здесь нет ничего постыдного.

Он приподнял мою рубашку, оголяя живот. Мне хотелось спрятаться, укрыться, и в то же время я хотела, чтобы он и дальше смотрел на меня, не отрывая глаз.

Но Ильстан не собирался смотреть. Он склонился надо мной ниже, опустился, и когда его губы коснулись моего живота, я с шумом втянула воздух. Между ног запульсировало, и я почувствовала, как влага стекает к ягодицам. А в это время язык мужчины выписывал узоры на моей коже, танцевал вокруг пупка, опускался все ниже и ниже.

– Ильстан, подожди…

Я не успела договорить. Горячий рот накрыл мои нижние губы, и я задохнулась от острых ощущений. Язык описал дугу вокруг маленькой бусинки, которая налилась невыносимым напряжением. Мои пальцы впились в твердые плечи, и я едва не вскрикнула.

Внутри разливалась сосущая пустота, которая требовала заполнить ее. Впервые я так безудержно хотела, чтобы в меня вошел мужчина. Я хотела ощущать его в себе, хотела чувствовать, как распирает лоно от твердой плоти.

– Войди в меня, – взмолилась я.

Ильстан усмехнулся, отрываясь на миг от ласк.

– Нет, ты еще не готова.

Я не знала, чего он еще ждет. Внутри меня все изнывало, истекало соками, требуя продолжения. Но его язык все так же невыносимо скользил по моим створкам, по маленькой чувствительной жемчужинке. Стон за стоном срывался с моих губ, я не могла уже сдерживать себя. И в какой-то момент напряжение достигло предела. Вес мое нутро охватил спазм, и я вскрикнула, раздирая ногтями кожу на плечах Ильстана. По щекам побежали слезы, но мне хотелось смеяться.

И в этот же миг он наконец-то вошел в меня, заставив выгнуться дугой под его натиском. Наконец-то! Мое лоно сжималось вокруг его члена, волна возбуждения поднималась с новой силой.

– Ильстан, – шепнула я у его уха, и айневец ответил хриплым стоном. Его губы коснулись моих, и я ощутила солновато-сладкий вкус собственной влаги.

Он двигался во мне то медленно, то быстрее, наполнял до самых краев. Мне не хватало воздуха, я захлебывалась собственным дыханием, пытаясь отвечать на поцелуи Ильстана. С каждым движением, с каждым новым толчком я теряла все больше связь с реальностью…

Я не помню, как закричала. Я не ощущала себя, была где-то так далеко, где есть только счастье и наслаждение. Ильстан застонал, последний раз вошел в меня до боли, чтобы через секунду замереть. Он лежал еще некоторое время на мне, и я ощущала, как бешено стучит и мое, и его сердце.

– Проклятье, – он резко вышел из меня, откатился в сторону.

Меня обдало холодом. Разум возвращался ко мне. Туман в голове рассеялся, и оставалось лишь горькое послевкусие.

– Мы… мы не должны были, – чужим голосом сказала я, хотя понимала, что это уже не имеет никакого значения. Раньше надо было думать о своей чести и чести мужа.

– Завтра выдвигаемся в путь, – как-то отстраненно сказал Ильстан и поднялся. Он вышел из хижины, а я осталась одна на холодном полу. Горло саднило от криков и слез, которые подступили так внезапно.

Я встала осторожно, обмылась оставшейся в котелке водой, легла на тюфяк. В груди жгло от тревоги. А что если Ровах когда-нибудь узнает? Что сделает он со мной? И что теперь ждет нас с Ильстаном? Что сказать, как вести себя, когда он войдет? Это была ошибка. Сладкая, но ошибка.

Я зря беспокоилась о том, что сказать. Ильстан так и не пришел до самого рассвета.

10

Ильстан разбудил меня на рассвете. Мы позавтракали жареной рыбой, собрали остатки с собой и выдвинулись в путь. Мы не говорили, и от этого ощущалось напряжение. К тому же, он снова связал мне руки, отчего мое желание разговаривать с ним испарилось окончательно. Мысленно я обругала себя – я столько времени провела почти на свободе, имея все шансы сбежать. Но тут же успокаивала себя – я все равно бы не сделала этого, ведь я не знаю куда мне идти.

Первое время мы шли вдоль реки, но к концу дня вышли к небольшой дороге. Было видно, что ходят по ней и ездят телеги не часто, но и заброшенной она не была. Тогда Ильстан впервые заговорил со мной.

– Нам может кто встретиться, так что веди себя тихо.

– И зачем мне это делать? – с вызовом спросила я.

– Потому что тот, в ком ты увидишь своего спасителя, может оказаться куда худшим вариантом, чем я.

Я усмехнулась.

– Я в плену у своего врага, кто еще может быть хуже?

Ильстан глянул на меня из-под нахмуренных бровей:

– Настолько я ужасен, что ты пришла ко мне ночью и беззастенчиво отдалась?

Сначала кровь отлила от моего лица, я похолодела, но уже через мгновение оно вспыхнуло яркой краской. Мне хотелось резко ответить, съязвить в ответ, но ничего не приходило на ум. Шумно выдохнув, я молча продолжила путь.

– Ты поняла меня, Тайта? Здесь опасно. И ходят опасные люди.

– Северяне? А если я сообщу им, кто я такая? Они убьют тебя и вернут меня мужу.

– Сомневаюсь. На тебе тряпье, что дал старик, и ты больше похожа на крестьянскую дочку, чем на госпожу.

– Ну не убьют же они меня, – упорствовала я, хотя прекрасно понимала, что айневец прав.

– Скорее воспользуются тобой, да так, что ты сама захочешь умереть.

Я фыркнула. После Роваха они могут показаться и добряками.

– А потом убьют, – закончил мой спутник.

– Может и так. А может они увидят веревки на моих руках и поймут, что что-то тут не так.

– Это все равно кончится плохо для тебя. Ты ведь понимаешь это?

Ильстан остановился посреди дороги, посмотрел на меня с ожиданием. Я нехотя кивнула.

– Я развяжу тебя, чтобы твои путы не привлекали внимание. Если кого встретим – ты моя жена, и мы идем к родственникам, что живут в приграничной деревне. Ясно?

Я снова кивнула, и айневец развязал меня.

– И помни, что у меня все еще есть нож.

– Убьешь меня? После того как сказал, что на востоке не обижают женщин?

– Это будет вынужденная мера, – невозмутимо ответил он. – И нет, я не стану убивать тебя. Скорее подрежу сухожилия на ногах, чтобы ты не могла убежать.

Я тихонько выругалась, чем вызвала смешок у мужчины:

– С каждым днем благородства в тебе все меньше и меньше, северная госпожа.

Он явно намекал на то, что было этой ночью. Это разозлило меня, но мне пришлось погасить свою обиду. Нет смысла тратить силы на гнев, если его слова это правда.

Заночевали мы у дороги. Костер разводить не стали, чтобы не привлекать лишнего внимания. Да и по ночам уже не было так холодно, лето наступило так же внезапно, как и потом обратно вернется зима. Но спали мы все равно вместе, молча прижимаясь друг к другу. Я долго не могла уснуть, ощущая знакомое тепло тела, помня о той страсти, что была между нами. Но Ильстана, казалось, ничего не могло обеспокоить – он мгновенно заснул без всяких терзаний. А с первыми лучами солнца мы вновь были в пути.

– Как далеко нам идти? – спросила я.

Ноги болели от долгой ходьбы, меня мутило и кружилась голова, потому что мы почти ничего не ели. Более того, мы ушли далеко от реки и у нас даже не было с собой воды. Яркое солнце беспощадно жгло, и я уже давно скинула плащ и несла его в руках.

– Скоро свернем с дороги и выйдем к еще одной речке. Поднимемся вверх, а там будем на месте.

– Напьемся, – обрадовалась я. – Ни росинки не было со вчерашнего вечера во рту.

– Ничего, осталось не больше двух дней, и мы должны уже добраться до лагеря.

Со стороны леса послышался какой-то шум, и я остановилась. Прислушалась. Ильстан, заметив, что я не иду, остановился тоже, обернулся:

– В чем дело?

– Мне кажется, кто-то кричал.

Айневец замер, вслушиваясь в тихий шепот ветра среди листвы. Наши шаги не мешали, и теперь я отчетливо услышала женский крик.

– Слышал? Там что-то происходит!

Я сделала шаг вперед, но Ильстан схватил меня за руку, останавливая.

– Это не наше дело!

– Но там может быть нужна помощь!

Я пыталась вырваться, но мужчина крепко держал меня.

– И что ты делать собралась? Нам нужно уходить, пока мы не вляпались в неприятности!

Он потянул меня за собой, но я уперлась ногами.

– Нет, Ильстан…

Крик раздался снова, затем мужской злой смех. Я посмотрела на своего похитителя умоляюще.

– Прошу тебя. Я слышу женщину, ей нужна помощь.

С минуту Ильстан размышлял, напряженно сжав челюсть. Наконец, он выругался, достал из-за пояса нож, которым я когда-то резала для него бинты, и свернул с дороги на тонкую лесную тропу.

– Идем. И только попробуй сбежать, Тайта.

Я пошла за ним. Трава была свежевытаптанной, кто-то только недавно прошел здесь и набил тропу. Мы шли быстро, но старались не шуметь. Голоса были все ближе и ближе, и когда мы вышли на небольшую полянку, нам открылась ужасная картина.

Мужчина, одетый в старую залатанную куртку, держал совсем молодую девушку, заведя ей руки за голову. Жертва лежала не земле, ноги ее были широко раздвинуты, и между ними примостился другой бандит. Он дергался на ней, противно постанывая.

Мне стало дурно от увиденного.

Ильстан не стал ждать. С холодной решимостью он направился в сторону насильников.

– А потом я отымею тебя в твою хорошенькую тугую задницу, – хохотнул тот, что держал бедняжку.

Он заметил Ильстана, но успел только сказать:

– Эй!

Нож вошел в шею того, что был над несчастной. Он замер, схватился за рану, и сквозь его пальцы потекла кровь. Бандит успел встать, пройти пару шагов, бешено вращая вытаращенными глазами, но тут же упал. Всего несколько секунд, и он затих. Стало так тихо, что было слышно далекое пение птиц, что гнездились в лесной чаще.

Ошарашенный происходящим второй преступник смотрел на своего товарища испуганно и растерянно. Он поднял глаза на айневца, вскинул руки, выпуская запястья девушки.

– Пожалуйста…

Он не успел договорить. С холодной яростью мой спутник поднял его, схватив за горло, и всадил нож прямо в сердце. Бандит не успел даже звука издать. Только тело с глухим стуком упало на землю, когда Ильстан отпустил его.

Я так и стояла чуть вдалеке, изумленно глядя на происходящее. И к этому человеку я попала в руки? Он был искусным убийцей, воином, в чьих умениях мне не придется больше ни капали сомневаться. И если он с такой легкостью расправился с насильниками, то дрогнет ли его рука, если дело будет касаться меня?

Девушка поднялась с земли, одернула вниз платье.

– Спасибо, – сказала она негромко, но я услышала.

Опомнившись, я пошла к ней, стараясь не смотреть на трупы.

– Как ты? Ты в порядке?

Девушка выдавила печальную улыбку.

– Все хорошо, господин спас меня.

– Но ведь они уже…

Я запнулась, не в силах сказать это вслух.

– О, боюсь это меньшая из бед. Они бы еще долго измывались надо мной, а так…

Бедолага пожала плечами, словно ничего и не произошло, но я видела, как в них мелькнула печаль. Я внимательно посмотрела на нее. Рыжие кудрявые волосы обрамляли завитками лицо, которое покрывала россыпь веснушек. Она выглядела совсем юной, но… Из-под обветшалого рваного плаща выпирал большой живот, резко выделяясь на фоне очень худых рук и тонкой шеи.

– Сколько тебе лет? – спросила я.

– Девятнадцать весен недавно было, госпожа.

– Я не госпожа.

Девушка снова улыбнулась. Мой вид ее не мог обмануть – она ощущала разницу между нами.

– Я работала в господском доме, госпожа. Могу отличить.

Пока мы говорили, Ильстан обыскивал мертвецов. У одного он взял клинок, у другого мешочек с деньгами и кожаную флягу. Он как раз закончил и подошел к нам.

– Идем, – сказал он мне, не обращая никакого внимания на девушку.

– Подожди, мы не можем.

– Это почему?

Я взглядом указала на девушку, а затем обратилась к ней:

– Откуда ты? Чем мы можем помочь тебе? Может проводить тебя до дома?

– Нет, – оборвал меня Ильстан. – У нас нет времени, мы и так помогли.

– Я… – девушка растерялась. – Я не знаю.. куда мне идти.

Они прикусила губу, обняла руками свой живот.

– Тебе некуда пойти? – догадалась я.

– Некуда, – мотнула она рыжими кудряшками.

– Это не наше дело, – айневец дернул меня за руку, но я резко вырвала его, пока он не успел опомниться.

– Не можем же мы ее бросить здесь, в лесу, одну!

– Можем.

– Ильстан!

Девушка испуганно глянула на моего спутника, замахала руками:

– Вы идите, не тревожьтесь, госпожа! Я как-нибудь выйду из леса, попробую дойти до ближайшей деревни. Ой…

Она согнулась пополам, схватившись за живот. Я кинулась к ней, подхватила под локоть.

– Схватки?

– Нет, просто боли… Они появляются в последнее время.

Девушка побледнела, на лбу выступил пот. Я помогла ей присесть на землю и облокотиться на дерево.

– Ильстан, – подошла я к нему и заговорила тихонько. – Мы не можем ее оставить, умоляю. Посмотри на нее. Она же еще совсем юная, а ей вот-вот рожать.

– Это не наша забота.

Я заглянула ему в глаза. Глаза человека, который только что безжалостно убил двух бандитов. Голубые и чистые как лесные озера. Глаза того, кто похитил меня из северной крепости. Но я видела них свет. Я видела, что есть в нем доброта, куда большая, чем во многих. Если я попрошу, если попробую надавить…

– Разве ты позволишь, чтобы ее съели дикие звери? Чтобы на нее вновь напали? – прошептала я.

Он сдался. Глянул из-за моего плеча на беременную, и в голубых озерах плеснулась жалость.

– Ладно, – резко ответил он. – Доведем ее до деревни, или куда она там собралась, и на этом все.

Я улыбнулась.

– Спасибо!

Крутанувшись, я быстро подошла к девушке. Она уже вновь порозовела, пот на лбу просох и больше не проступал.

– Как ты себя чувствуешь?

– Идти смогу.

– Хорошо.

Я протянула ей руку, помогла встать.

Мы отправились в путь уже втроем.

– Как зовут тебя?

– Силли, госпожа. Я родом из деревни Медвежья Гора, которую недавно сожгли.

– Айневцы? – осторожно спросила, чтобы не услышал Ильстан, который шел чуть позади.

– Нет, не они. Свои сожгли.

– Как так? Северяне? – опешила я.

– Угу.

– Но… как же так.

Девушка вздохнула.

– Мы в прошлом году, когда неурожай был, продали айневцам дерево в обмен на муку. В Медвежьей Горе большая пилорама была, мы лес заготавливали. Да разве бревна поешь, когда голод мучает? Но наши узнали. Обвинили в измене, сожгли.

Силли вздохнула.

– Жаль тех, кто без крова остался. Зато мой муж там сгорел, это хорошо.

– Муж? – удивилась я ее тону.

– Меня отец ему в жены отдал пару лет назад за долги – проиграл в камешки. Знаете же такую игру? Он старый был, но злой. Бил меня все время. Я первых двух деток потеряла, а этот вот, – она погладила живот. – Самый крепкий оказался.

Я с жалостью смотрела на девушку, которая, как и я, уже успела настрадаться.

– Он сгорел, а я убежала, пока наши не видели. А то они, говорят, собирались всех убить в наказание – других поучить, чтоб неповадно было с айневцами связываться. Даже детей и женщин. Не знаю, кто выжил в итоге. А я в другой деревне в таверне пристроилась посуду мыть, да недолго – хозяйка меня продала этим двум гадам. Они ночью пришли, схватили меня, утащили с собой… Три дня издевались, таскали за собой повсюду. А потом вы нашли меня.

И она так лучезарно улыбнулась, словно не было никаких несчастий с ней в этой жизни, а только добро и радость. У меня сердце защемило.

– И куда теперь?

– Не знаю. Может куда возьмут. Ребеночка может моего кто согласится купить. Я ведь не смогу работать и нянчить его. Ему мама нужна, а я…

Глаза ее стали влажными. Она гладила и гладила свой живот, и у меня внутри все разрывалось от жалости.

– Послушай, ты никуда не пойдешь и ребенка не отдашь. Ты останешься с нами. Я не позволю, чтобы с тобой вновь что-то произошло.

– Но господин…

– Не беспокойся о нем. Я смогу его убедить, вымолю, если нужно.

Улыбка озарила лицо Силли.

– Спасибо, госпожа!

Она порывисто обняла меня, заставив остановиться. Ильстан, шагавший позади, нагнал нас и что-то тихо пробурчал, недовольный задержкой. Ничего. Совсем скоро он узнает, что у него есть куда больший повод раздражаться, а пока пусть остается в неведении.