Текст книги "Не Твоя Ставка, Мажор! (СИ)"

Автор книги: Мира Лаверн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Значит, человек находится где-то рядом, – сказала я.

– Не обязательно, – ответил Антон. – Ноутбук мог быть подключён из любого места.

– Он украден?

– Пока числится возвращённым.

– Если Максим подтвердил возврат, он либо видел устройство, либо соврал.

– Либо кто-то воспользовался его учётной записью.

Снова варианты.

Всегда варианты.

Антон попросил нас написать объяснения и сохранить телефоны с публикациями. Потом закрыл лабораторию для внешнего доступа и отключил центральный сервер.

– Локальные компьютеры можно использовать? – спросила Женя.

– Без сети.

– Нам нужно сохранить проект.

– Скопируйте на чистый носитель при мне.

Мы потратили ещё около часа.

Исходники первого выпуска, сценарий второго, таблицы комментариев и документы по расследованию перенесли на два зашифрованных накопителя. Один забрал Антон. Второй Ирина Валерьевна убрала в сейф.

Было почти двенадцать, когда сотрудник безопасности ушёл искать Максима и мобильный ноутбук.

Ирина Валерьевна собралась ехать в административный корпус.

– Вам тоже нужно домой, – сказала она.

– Я хочу проверить локальные файлы, – ответила Женя. – Вдруг остались другие автоматические записи.

– Завтра.

– Если кто-то снова войдёт…

– Сервер отключён.

– Локальные карты памяти нет.

Куратор посмотрела на часы.

– Полчаса. Потом закрываете студию.

– Я останусь, – сказал Тимур.

Ирина Валерьевна повернулась к нему.

– Зачем?

– Чтобы они не выходили одни.

Я сразу возразила:

– Нам не нужно сопровождение.

– Я не предлагаю машину.

– Тогда что?

– Подожду, пока вы закончите, и пойду рядом до общежития.

– Это всё равно сопровождение.

– Можешь считать случайным совпадением маршрута.

– Ты живёшь в другой стороне.

– Сегодня изменю маршрут.

– Тимур, – начала Ирина Валерьевна, но он посмотрел на неё.

– Их расписание опубликовано. Люди знают, что они в лаборатории. Служба безопасности занята ноутбуком.

Куратор задумалась.

– Хорошо. Но никаких самостоятельных расследований. Через тридцать минут все уходят.

Она посмотрела на меня:

– Проект не закрыт, Алиса. Работа временно приостановлена до проверки оборудования.

– Для гранта это ничего не меняет?

– Пока нет.

– А потом?

– Не знаю.

Честный ответ оказался страшнее обещания.

Ирина Валерьевна ушла.

Мы вернулись в студию.

Женя села за автономный компьютер и начала проверять карты памяти. Тимур остался у двери. Я ходила между креслами, не зная, чем занять руки.

На телефоне продолжали появляться уведомления.

Видео уже набрало больше двухсот тысяч просмотров.

– Нужно ответить, – сказала я.

– Кому? – спросила Женя.

– Всем.

– Ты снова хочешь записать обращение?

– Нужно объяснить, что разговор украден.

– Это и так понятно.

– Не всем.

– Тем, кому непонятно, ты не объяснишь.

Я открыла официальный аккаунт проекта.

– Тогда хотя бы написать.

– Серверная атака подтверждена? – спросила Женя.

– Был внешний доступ.

– С действующего устройства. Администрация пока не назвала это атакой.

– Какая разница?

– Юридическая.

– Отлично. Пока мы выбираем слова, они публикуют мою мать.

Тимур стоял у стены и смотрел на меня.

– Что? – спросила я.

– Ничего.

– Ты опять анализируешь?

– Думаю.

– О чём?

– Что всё это началось из-за меня.

– Наконец-то точный вывод.

Женя замерла.

Тимур медленно кивнул.

– Да.

Я ожидала, что он станет спорить.

Скажет, что запись выложил другой человек, что канал существовал раньше или что я сама поддерживаю интерес ответами.

Он не сказал.

– Ставка была моей, – продолжил Тимур. – Если бы я отказался в раздевалке, записи бы не было.

– Возможно.

– Не возможно.

– Канал нашёл бы другую тему.

– Не эту.

Я сжала телефон.

– Ты хочешь извиниться?

– Я уже говорил, что поступок мерзкий.

– Это не извинение.

– Знаю.

– Тогда что?

Тимур посмотрел на Женю.

– Можно поговорить без свидетелей?

– Нет, – сразу ответила я.

– Алиса, – сказала Женя. – Я буду в аппаратной.

– Ты слышала, что случилось с последним личным разговором?

– Сервер отключён.

– Камеры всё равно могут писать.

– Я проверю.

Она прошла по студии, показала нам отключённые индикаторы, вынула карты памяти из двух камер и положила на стол.

– Основную тоже выключаю физически.

Женя нажала кнопку на корпусе.

Экран погас.

– Довольна?

– Не очень.

– Я буду за стеклом. Если вы начнёте драться, вернусь.

– Он не имеет права меня трогать.

– Я помню, – сказал Тимур.

Женя ушла в аппаратную и закрыла дверь.

Она действительно оставалась рядом.

Это помогало.

Я села в кресло, в котором мы снимали первый выпуск. Тимур выбрал второе. Между нами снова оказался небольшой столик.

– Говори, – сказала я.

Он не начал сразу.

На льду Тимур, вероятно, принимал решения мгновенно. В разговоре со мной он всё чаще останавливался перед ответом, словно проверял, можно ли произнести правду, не разрушив то немногое, что между нами изменилось.

– Ты спросила вчера, зачем мне ставка, – сказал он. – Я ответил не полностью.

– Ради самолюбия.

– Да.

– Это я уже знаю.

– Не всё.

Я ждала.

Тимур опустил взгляд на сцепленные руки.

– После интервью в раздевалке несколько человек обсуждали твою статью. Денис включил запись, где ты говоришь, что моя фамилия не действует на всех девушек.

– И тебя задело.

– Очень.

– Почему?

– Потому что все засмеялись.

Я не ожидала настолько простого ответа.

– Ты принял ставку из-за насмешек?

– Не только.

– Но они повлияли.

– Да.

– Капитан команды не выдержал, что товарищи посмеялись?

– Капитан команды должен делать вид, что его ничего не задевает.

– Это ответ?

– Объяснение.

Он поднял голову.

– Я привык, что в раздевалке проверяют на слабость. Если начинаешь оправдываться, становится хуже. Денис предложил пари. Я мог послать его.

– Но не послал.

– Я хотел показать, что ты ошибаешься.

– В чём?

– Что я получаю внимание только из-за фамилии.

– И поэтому решил воспользоваться деньгами.

– Да.

– Очень убедительно.

– Я не говорил, что логика была хорошей.

– Каким был план?

Тимур замолчал.

– Раз уж мы говорим честно, – продолжила я, – расскажи. Как именно ты собирался добиться признания?

– Тебе не понравится.

– Уже не нравится.

– Я хотел начать с проекта.

– Ты не знал, что нас заставят работать вместе.

– После публикации понял, что администрация попробует использовать скандал.

– Значит, рассчитывал.

– Да.

Мне стало неприятно.

Всё, что казалось случайным, он действительно рассматривал как возможность.

– Дальше? – спросила я.

– Разговоры. Совместные съёмки. Несколько встреч.

– Я запретила личные встречи.

– До правил думал, что будут.

– И подарки?

– Возможно.

– Машина?

– Да.

– Ресторан?

– Скорее всего.

– Ты собирался впечатлить бедную девочку дорогими местами?

Тимур поморщился.

– В тот момент я не знал про деньги.

– Но видел, что работаю в кофейне.

– Многие студенты работают.

– Не твои девушки.

Он не стал отрицать.

– Дальше, – потребовала я.

– Я хотел, чтобы ты увидела меня не только на интервью.

– И влюбилась.

– Не обязательно по-настоящему.

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

– Что?

Тимур смотрел на меня прямо.

– Для победы хватило бы, чтобы ты сказала слова.

– То есть ты не собирался добиваться настоящих чувств?

– Я не думал об этом.

– А о чём думал?

– Что смогу тебе понравиться. Что мы проведём время вместе. Возможно, начнём встречаться.

– До бала.

– Да.

– А после?

Он сделал паузу.

Ответ уже был понятен.

Но я хотела услышать.

– После победы ты собирался меня бросить?

– Скорее всего.

Слова прозвучали тихо.

Без попытки смягчить.

Мне показалось, что в студии стало холоднее.

Я смотрела на Тимура и впервые ясно увидела ту версию человека, которую всё это время подозревала.

Не романтического мажора.

Не сложного капитана, способного слушать.

Парня, который собирался несколько недель изображать интерес, пока я не произнесу нужные слова, забрать деньги и уйти.

– Ты действительно собирался заставить меня поверить, что отношения настоящие, – сказала я.

– Да.

– Получить признание.

– Да.

– А потом объяснить, что всё было спором.

– Ты уже знала о споре.

– Это меняет?

– Нет.

– Тогда зачем уточнил?

Он сжал пальцы.

– Потому что пытаюсь не врать.

– Поздновато.

– Знаю.

– Ты думал, мне не будет больно?

– Я думал, ты тоже играешь.

– На основании чего?

– Ты сразу пошла на конфликт. Вылила кофе. Записала выпуск. Отвечала публично.

– Значит, если девушка защищается, она участвует?

– Тогда мне казалось, что да.

– Удобно. Ты навязал игру, а потом решил, что я согласилась, потому что не легла и не умерла.

– Я не думал настолько далеко.

– В этом и проблема. Ты вообще обо мне не думал.

– Да.

Он снова признал.

Я ненавидела его честность.

Ложь дала бы мне возможность спорить. Красивое оправдание можно было разрушить. А прямое признание оставляло только сам поступок.

– Почему рассказываешь сейчас? – спросила я.

– Потому что ты должна знать.

– Я и так знала, что ставка мерзкая.

– Не знала, насколько.

– Теперь знаю. Спасибо.

Я встала.

Тимур не двинулся.

– Разговор закончен.

– Хорошо.

– Иди.

– Я обещал проводить вас.

– Мне не нужна твоя защита.

– Расписание всё ещё в канале.

– Я позвоню охране.

– Хорошо.

Он поднялся.

Я ждала, что Тимур уйдёт.

Он надел куртку, взял телефон и остановился у двери.

– Алиса.

– Что ещё?

– План изменился.

Я рассмеялась.

– Потому что выяснил, что у меня нет денег и можно обойтись без ресторана?

Его лицо стало жёстким.

– Не говори так.

– Почему? Неприятно слышать точный вывод?

– Потому что я никогда не собирался покупать тебя.

– Только признание.

– Да.

– Огромная разница.

– Для тебя сейчас никакой.

– И для тебя не должно быть.

Тимур посмотрел на тёмную камеру.

– Ставка больше не кажется мне забавной.

– После того как опубликовали разговор?

– Раньше.

– Когда?

– В первом выпуске.

– После кофе?

– После того как ты рассказала про сообщения.

– Но ты всё равно не отказался.

– Я не хотел проигрывать Денису.

– Очень достойная причина продолжать.

– Нет.

– Тогда зачем ты это повторяешь?

– Чтобы ты понимала: я не стал внезапно хорошим. Я просто слишком долго выбирал гордость.

Я молчала.

Тимур достал телефон.

– И что теперь? – спросила я.

– Теперь проиграю.

Он разблокировал экран.

– Что ты делаешь?

– Закрываю ставку.

Я не сразу поверила.

– Прямо сейчас?

– Да.

– Потому что я разозлилась?

– Потому что ты с самого начала говорила остановиться.

– Я говорила три дня.

– Знаю.

– А услышал только сейчас?

– Услышал раньше. Решил сейчас.

– Почему?

Тимур посмотрел на меня.

– Потому что если продолжу после всего, что увидел, то окажется, что каждое моё слово о границах было ложью.

– Оно и было.

– Тогда пусть хотя бы следующее действие не будет.

Он открыл переписку с Денисом.

Последнее сообщение от двоюродного брата было отправлено несколько часов назад:

Ну что, спасатель? Уже оплатил её трубу?

Я увидела текст и почувствовала, как к горлу поднимается тошнота.

– Он знает, – сказала я.

– Из канала.

– Или из записи.

– Да.

Тимур набрал:

Я выхожу из пари. По нашим условиям это поражение. Пятьсот тысяч остаются тебе. Никаких требований к Алисе больше нет. Моё имя из дальнейших ставок убираешь.

Он показал экран.

– Отправляй, – сказала я.

Тимур нажал кнопку.

Сообщение ушло.

Ответ появился почти сразу.

Ты серьёзно?

Тимур написал:

Да.

Телефон зазвонил.

На экране высветилось имя Дениса.

Тимур посмотрел на меня.

– Ответить?

– Это ваш разговор.

– Ты должна услышать.

– Почему?

– Чтобы потом не пришлось верить мне на слово.

Он включил громкую связь.

– Ты совсем поехал? – голос Дениса разнёсся по студии раньше приветствия. – Какие ещё пятьсот остаются мне?

– Те, которые я проиграл.

– Ты не проиграл. До бала больше месяца.

– Я вышел.

– После первого же слива?

– После того как понял, что должен был выйти сразу.

Денис рассмеялся.

– Орлов, ты влюбился.

Тимур посмотрел на меня.

– Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Почему-то меня это задело.

Совершенно нелепо.

Я сама не хотела, чтобы он влюблялся. Не верила в его чувства. Несколько минут назад услышала, что изначально он собирался меня бросить.

Но короткое «нет» всё равно неприятно кольнуло.

– Тогда почему отдаёшь полмиллиона? – спросил Денис.

– Потому что это цена моего решения.

– Ты понимаешь, как будешь выглядеть?

– Да.

– Вся команда решит, что Морозова тебя сломала.

– Пусть.

На другом конце стало тихо.

Денис явно не ожидал такого ответа.

– Ты капитан, – произнёс он.

– И?

– Капитан не сливается.

– Капитан отвечает за собственное дерьмо.

– Красиво заговорил. Она рядом?

Тимур не ответил.

– Конечно рядом, – продолжил Денис. – Она слышит? Алиса, поздравляю. Ты заставила нашего железного мальчика отдать полмиллиона, даже не поцеловав.

Я подошла ближе к телефону.

– Ты откроешь канал и удалишь моё расписание.

– А вот и героиня.

– Удалишь информацию о гранте и все личные записи.

– Канал не мой.

– Но счёт для ставки дал ты.

– Счёт дал бот.

– Компания оформлена на мать твоей бывшей девушки.

Денис замолчал.

Тишина длилась всего секунду, но мы оба её услышали.

– Ты полезла не туда, Морозова, – сказал он.

– Значит, туда.

– Это не доказательство.

– Тогда объясни совпадение.

– Я ничего не обязан тебе объяснять.

– Службе безопасности объяснишь.

Денис выругался.

– Тимур, ты понимаешь, что она делает? Она использует тебя, чтобы копать под команду и фонд.

– Я понимаю, что ты предложил ставку и дал счёт, связанный с Соколовой.

– Ты сам перевёл деньги.

– И сам от них отказался.

– Уже нет.

– Что?

– После выхода ты проигрываешь мне, но деньги сейчас не у меня. Они у организатора.

– Ты говорил, что контролируешь пари.

– Личное – да. Тотализатор – нет.

– Верни мою часть Алисе.

Я резко посмотрела на Тимура.

– Нет.

– Я не тебе говорю, – сказал он.

– Мне не нужны деньги.

Денис засмеялся.

– Вы идеальная пара. Один раздаёт чужие миллионы, вторая гордо отказывается.

– Деньги не чужие, – сказал Тимур. – Это моя ставка.

– Уже выигрыш.

– Тогда пожертвуй.

– Ты ещё и условия ставишь после поражения?

Тимур закрыл глаза на секунду.

Я видела, как ему трудно не сорваться.

– Хорошо, – произнёс он. – Оставляй себе. Но моё пари закрыто.

– Твоё личное – да.

– И дополнительные ставки.

– Их не ты открывал.

– Они основаны на моём участии.

– Уже нет.

– Тогда закрывай.

Денис снова рассмеялся.

– Ты правда думаешь, что люди перестанут ставить только потому, что капитан решил стать благородным? Теперь им ещё интереснее.

– Денис.

– Что? Ты хотел выйти – вышел. Публично унизишься сам или мне объявить?

Тимур посмотрел на меня.

– Сам.

– Подумай. Если напишешь сейчас, назад не вернёшься.

– Не собираюсь.

– Тренер тебя убьёт.

– Это не касается команды.

– Уже касается.

– Увидимся завтра.

Тимур отключил звонок.

Несколько секунд он держал телефон в руке.

– Он прав, – сказала я.

– В чём?

– Публичное заявление ударит по команде.

– Ставка уже ударила.

– Администрация запретила комментарии до согласования.

– Это моё признание.

– Тебя могут отстранить.

– Могут.

– И ты всё равно опубликуешь?

– Да.

– Почему не дождаться утра?

– Потому что утром мне предложат текст пресс-службы.

– Возможно, он будет разумнее.

– Возможно. Но это будет не моё решение.

Он открыл свой аккаунт.

На странице Тимура было больше двухсот тысяч подписчиков. Хоккей, тренировки, фотографии команды, рекламные публикации университетских мероприятий. Последний пост – победа в матче.

– Что напишешь? – спросила я.

– Правду.

– Это слишком широкое понятие.

– Поможешь?

Я почти отказалась.

Это была его ответственность.

Его признание.

Но если он напишет одну неудачную фразу, канал снова вырежет её и превратит в доказательство, что я заставила его.

– Дай телефон.

Тимур протянул.

Наши пальцы не соприкоснулись.

Он всё ещё помнил.

Я открыла новое сообщение.

– Начни с того, что ставка существовала, – сказала я. – Без «якобы», «шутка» и «неправильно поняли».

– Пиши.

– Это твоя страница.

– Тогда диктуй.

Я вернула ему телефон.

Тимур набрал:

Пари существовало. Я добровольно согласился поставить пятьсот тысяч рублей на то, что Алиса Морозова публично признается мне в любви до зимнего бала.

Он остановился.

– Дальше?

– Признай, что она не давала согласия участвовать.

Тимур написал:

Алиса не знала о пари и не соглашалась становиться его участницей.

– Теперь ответственность.

Он набрал медленнее:

Никто не заставлял меня принимать ставку. Это было моё решение, принятое из-за самолюбия и желания доказать, что я могу добиться нужного результата.

– «Нужного результата» звучит как пресс-релиз, – сказала я.

– Тогда как?

– Моего признания.

Он исправил:

…доказать, что я могу добиться её признания.

– Продолжай.

Тимур посмотрел на меня.

– Что именно?

– Что выходишь.

Он написал:

Сегодня я официально выхожу из пари и признаю поражение. Внесённые пятьсот тысяч я теряю по условиям спора. Я не ставлю Алисе никаких условий и не жду от неё благодарности, прощения или изменения отношения ко мне.

Я перечитала.

Последнее предложение было его.

– Хорошо, – сказала я.

– Извинение?

– Решай сам.

– Я спрашиваю, нужно ли.

– Если спрашиваешь, не нужно.

– Почему?

– Извинение должно быть не частью правильного текста.

Тимур задумался.

Потом добавил:

Я совершил мерзкий поступок. Слово «извини» не исправит его, поэтому доказывать сожаление придётся действиями.

Я почувствовала, как что-то сжимается в груди.

– Слишком красиво? – спросил он.

– Нет.

– Оставить?

– Да.

– И последнее.

Он написал:

Все дополнительные ставки, публикации личных данных и записи разговоров происходят без моего участия и согласия. Я требую закрыть тотализатор и прекратить использовать имя Алисы.

Тимур показал весь текст.

– Публикуй, – сказала я.

– Уверена?

– Почему спрашиваешь меня?

– Потому что твоё имя.

– Впервые вспомнил.

Он принял удар.

– Если хочешь, уберу.

Я перечитала ещё раз.

Без имени заявление теряло смысл. С именем оно снова связывало меня с ним.

Но теперь не как ставку.

Как человека, чьё согласие не получили.

– Оставь.

Тимур нажал «опубликовать».

Пост появился на странице.

В течение первых десяти секунд под ним возникло больше сотни реакций.

Через минуту – тысяча.

Телефон начал вибрировать непрерывно.

Звонил тренер.

Потом отец.

Потом директор по коммуникациям.

Тимур отключил звук.

– Ты не ответишь? – спросила я.

– Нет.

– Это может быть важно.

– Я знаю, что они скажут.

– Что?

– Удалить пост. Написать согласованный текст. Сказать, что всё было шуткой и деньги не настоящие.

– Они настоящие?

– Да.

– Пятьсот тысяч для тебя много?

Вопрос вырвался раньше, чем я успела решить, имею ли право его задавать.

Тимур посмотрел на экран.

– Достаточно, чтобы отец заметил.

– А для тебя?

– Я заработал часть на рекламных контрактах. Часть была подарком на день рождения.

– То есть ты только что отдал чей-то годовой доход из-за насмешек в раздевалке.

– Да.

– Ты ненормальный.

– Уже говорили.

– И не жалеешь?

Он подумал.

– О деньгах – пока нет.

– Опять это слово.

– Честно.

Я открыла его публикацию на своём телефоне.

Комментарии обновлялись настолько быстро, что текст прыгал.

Уважение за признание.

Его заставили.

Морозова победила.

Вот это каблук.

Пятьсот тысяч за три дня общения? Дорого.

Он уже влюбился, просто не понял.

Это пиар проекта.

Если ставка закрыта, почему они сейчас вместе?

Я заблокировала экран.

– Люди не поверили.

– Некоторые поверили.

– Остальные решили, что это новая часть игры.

– Я не могу контролировать всех.

– Наконец-то понял.

Он посмотрел на меня.

– Да.

Телефон снова завибрировал.

Новое сообщение из «Исповедальни».

На чёрном фоне стояла фотография публикации Тимура.

Сверху – крупная надпись:

ЛИЧНАЯ СТАВКА ЗАКРЫТА. ИГРА ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

Ниже текст:

Тимур Орлов официально признал поражение и отказался от миллиона. Но чувства не исчезают после одного поста.

Новый вопрос: признается ли Алиса Морозова капитану до зимнего бала, даже если он больше не получит за это денег?

Все прежние ставки переносятся. Коэффициенты пересчитаны.

Да – 1,4.

Нет – 3,1.

Общий банк: 1 842 600 рублей.

Я перечитала дважды.

– Они не закрыли, – сказала я.

– Вижу.

– Денис предупреждал.

– Я всё равно потребовал.

– Теперь стало хуже.

– Почему?

– Раньше люди ставили на твою победу. Теперь – на мои реальные чувства.

Тимур медленно опустил телефон.

– Я напишу ещё раз.

– Не поможет.

– Можно подать заявление.

– Мы уже подали.

– Тогда…

Он остановился.

Не нашёл решения.

Впервые Тимур Орлов стоял перед проблемой, которую нельзя было убрать звонком, деньгами или приказом.

Я должна была почувствовать удовлетворение.

Вместо этого стало страшно.

Пока существовала личная ставка, у истории была понятная точка окончания. Тимур мог проиграть. Денис – выиграть. Деньги сменили бы владельца, и толпа нашла бы другое развлечение.

Теперь финалом объявили мои чувства.

Даже отказ Тимура не освобождал меня.

Он только сделал ставку романтичнее.

– Они будут следить до бала, – сказала я.

– Не обязательно.

– Обязательно. Теперь каждый разговор станет доказательством.

– Мы можем прекратить проект.

Я посмотрела на него.

– Нет.

– Ты сама говорила, что боишься гранта.

– Именно поэтому не могу.

– Я не предлагаю закрыть навсегда.

– Заморозки достаточно.

– Тогда я выйду.

– Из проекта?

– Да. Без меня интерес снизится.

– Или они решат, что мы встречаемся тайно.

– Я сделаю заявление.

– Уже сделал.

Тимур сжал челюсть.

– Что ты предлагаешь?

– Продолжать работу.

– И игнорировать канал?

– Насколько возможно.

– Тебе больно от комментариев.

– Тебе тоже.

– Я привык.

– Ты сам сказал, что это не значит, будто всё равно.

Он ничего не ответил.

Мы стояли в студии, окружённые выключенными камерами, и впервые не спорили о том, кто прав.

Потому что оба проиграли.

Тимур потерял деньги, контроль и возможность представить пари безобидной игрой.

Я потеряла надежду, что его отказ остановит внимание.

В аппаратной открылась дверь.

Женя вышла с ноутбуком.

– Простите, что прерываю ваш трагический финал, но у меня две новости.

– Какие? – спросила я.

– Хорошая: других автоматических записей на локальных компьютерах нет.

– Плохая?

– Пост Дениса уже набрал больше просмотров, чем обращение Тимура.

– Откуда знаешь, что опубликовал Денис? – спросил он.

– Стиль. И он только что написал у себя: «Некоторые проигрывают деньги, некоторые – голову».

Тимур взял телефон.

На странице Дениса действительно появилась эта фраза.

Под ней – фотография хоккейной раздевалки.

– Он провоцирует тебя, – сказала я.

– Знаю.

– Не отвечай.

– Не собирался.

– Правда?

– Я уже проиграл.

– И тебя не бесит?

Тимур посмотрел на меня.

– Бесит.

– Но промолчишь?

– Да.

Это было маленькое решение.

Почти незаметное на фоне публичного поста и пятисот тысяч.

Но именно оно убедило меня сильнее.

Денис ударил туда, где Тимур был особенно уязвим. Назвал слабым. Посмеялся перед командой. Предложил вернуть привычную игру – ответить, доказать, победить.

Тимур не ответил.

Он выбрал поражение второй раз за вечер.

– Я закончила проверку, – сказала Женя. – Можем уходить.

Я посмотрела на время.

Было без двадцати один.

Полчаса, разрешённые Ириной Валерьевной, давно прошли.

– Тебе нужно в общежитие, – сказал Тимур.

– Нам всем нужно.

– Я доведу.

– Мы обсуждали.

– Расписание опубликовано.

– Я позвоню охране.

Женя подняла телефон.

– Охрана занята поиском Максима. Мне сказали ждать двадцать минут.

– Тогда подождём, – ответил Тимур.

Я не стала спорить.

Не потому, что согласилась на его сопровождение.

Просто сегодня я устала доказывать, что могу справиться одна.

Женя вернулась в аппаратную выключать оборудование. Я собрала бумаги и убрала их в сумку.

Телефон лежал на столе экраном вниз.

Я не хотела больше видеть комментарии.

– Зачем ты на самом деле вышел? – спросила я.

Тимур стоял у окна.

Он повернулся.

– Я объяснил.

– Нет. Ты сказал про границы и ложь. Но три дня тебе это не мешало.

– Теперь мешает.

– Почему?

– Потому что раньше ты была для меня человеком из статьи.

– А сейчас?

Он посмотрел на меня слишком долго.

– Сейчас нет.

– Это не ответ.

– Другого не будет.

– Ты всё ещё хочешь, чтобы я призналась?

Вопрос повис между нами.

Женя находилась за стеклом. Она могла видеть, но не слышать.

Тимур медленно подошёл ближе.

Остановился на расстоянии вытянутой руки.

– Да, – сказал он.

Сердце ударило сильнее.

Я разозлилась на него за это.

И на себя.

– Значит, ничего не изменилось.

– Изменилось.

– Что?

– Я не хочу, чтобы ты сказала это из-за ставки.

– Но хочешь услышать.

– Да.

– Почему?

Он отвёл взгляд к тёмному объективу камеры.

– Не знаю.

– Неправда.

– Возможно.

– Ты умеешь быть честным только о плохом?

Тимур коротко усмехнулся.

– Похоже.

– Попробуй о хорошем.

– Не уверен, что оно хорошее.

– Тогда просто скажи.

Он снова посмотрел на меня.

– Мне интересно рядом с тобой.

Ответ оказался почти разочаровывающе простым.

– Интересно?

– Да.

– Поэтому полмиллиона?

– Полмиллиона были раньше.

– А сейчас?

– Сейчас я прихожу раньше на подготовку, читаю комментарии и остаюсь в лаборатории до ночи.

– Тебя обязали участвовать.

– Не сегодня.

Я замолчала.

– Ты мог уйти после разговора с безопасностью, – сказала я.

– Мог.

– Но остался.

– Да.

– Из-за опубликованного расписания?

– Не только.

– Из-за меня?

– Да.

Он произнёс это без флирта.

Без самодовольной улыбки.

Просто признал.

Я почувствовала, как внутри что-то медленно смещается.

Не рушится.

Не исчезает.

Просто перестаёт стоять на прежнем месте.

– Это всё ещё может быть частью плана, – сказала я.

– Ставка закрыта.

– Желание победить не исчезло вместе с деньгами.

– Нет.

– Значит, ты продолжишь пытаться.

– Не знаю.

– Ты пять минут назад сказал, что хочешь услышать признание.

– Хотеть и добиваться любой ценой – разное.

– Раньше ты этого не понимал.

– Раньше не понимал.

– А теперь?

Тимур медленно выдохнул.

– Теперь, если ты скажешь «не подходи», я не подойду. Если скажешь «не пиши», не напишу. Если попросишь выйти из проекта, выйду.

– А если я скажу, что никогда тебя не полюблю?

Его взгляд не дрогнул.

– Тогда это будет моё поражение. Не твоё.

Фраза была тихой.

Почти будничной.

Но именно она окончательно сломала что-то, что я держала внутри с первого дня.

Не защиту.

Я всё ещё помнила ставку. Помнила его признание, что он собирался добиться слов и забыть меня. Помнила, насколько легко он согласился превратить чувства в результат.

Но теперь Тимур впервые признал, что мой выбор может закончиться не так, как ему хочется.

И не попытался его изменить заранее.

– Ты правда потерял деньги? – спросила я.

– Да.

– Денис не вернёт?

– Нет.

– И отец узнает?

– Уже знает.

Телефон Тимура снова завибрировал.

На экране появилось:

Отец.

Он отклонил вызов.

– Почему не отвечаешь?

– Не хочу обсуждать тебя с ним.

– Он всё равно обсудит.

– Без меня.

– Это глупо.

– Возможно.

– Ты часто делаешь глупости.

– Последние несколько дней особенно.

Я невольно улыбнулась.

Совсем немного.

Тимур заметил.

– Ты сейчас улыбнулась? – спросил он.

Я сразу перестала.

– Нет.

– Я видел.

– Тебе показалось.

– У меня хорошее зрение.

– У хоккеистов обычно не очень после ударов.

– Беспокоишься о скуле?

– Нет.

– Второй раз спрашиваешь.

– Потому что она всё ещё красная.

– Пройдёт.

– Хорошо.

Мы замолчали.

Тишина больше не была неприятной.

За окном снег покрыл двор. Фонари превращали хлопья в золотые точки. Главный корпус почти опустел, и лаборатория казалась отдельным миром, временно отрезанным от канала, ставок и людей с телефонами.

Хотя телефоны лежали рядом.

И мир никуда не исчез.

Я посмотрела на Тимура.

На тёмные волосы, маленький шрам у брови, след на скуле. На руки, которые он держал вдоль тела, не пытаясь сократить расстояние.

Он мог коснуться меня десятки раз за последние часы.

Когда я передавала телефон.

Когда стояла рядом у монитора.

Когда едва не пошатнулась после публикации гранта.

Не сделал.

Потому что я запретила.

– Почему ты не спорил? – спросила я.

– Когда?

– Когда я установила правила.

– Спорил.

– Но согласился.

– Потому что они касались тебя.

– А ставка?

– Я уже понял противоречие.

– Не сразу.

– Нет.

– Ты вообще медленно понимаешь простые вещи.

– Зато хорошо запоминаю.

Его голос стал тише.

Между нами оставалось меньше метра.

Я могла отступить.

Не отступила.

Тимур тоже не двигался.

Ждал.

Это было непривычно.

Все последние дни он наступал словами. Провоцировал, задавал вопросы, заставлял меня защищаться. Сейчас решение оставалось у меня.

Полностью.

Я вспомнила его первоначальный план.

Несколько встреч.

Подарки.

Внимание.

Признание.

Победа.

И то, как он только что уничтожил этот план собственными руками.

Не ради гарантии, что я изменю мнение.

Он публично написал, что ничего не ждёт.

Я не была обязана награждать его за минимально правильный поступок.

Не обязана прощать.

Не обязана чувствовать благодарность.

И точно не обязана делать то, на что всё ещё ставили тысячи людей.

Но моё решение не должно было становиться противоположностью их ожиданий только потому, что они чего-то хотели.

Если я откажусь от любого собственного желания из страха подтвердить чужую ставку, канал всё равно будет управлять мной.

Эта мысль была опасной.

Слишком удобной.

Я понимала это.

– Алиса, – сказал Тимур.

– Что?

– Ты опять думаешь так громко, что слышно.

– И что услышал?

– Что сейчас лучше молчать.

– Первый разумный вывод.

Он чуть улыбнулся.

Я смотрела на его губы.

Поняла это слишком поздно.

Тимур заметил.

Улыбка исчезла.

Взгляд стал внимательнее, но он не подался вперёд.

Не воспользовался.

Просто ждал.

– Ставка закрыта, – сказала я.

– Да.

– Ты больше ничего не получишь, если я признаюсь.

– Да.

– Даже деньги.

– Особенно деньги.

– И Денис считает, что ты проиграл.

– Пусть.

– Команда тоже будет смеяться.

– Переживу.

– Уверен?

– Нет.

Это честное «нет» оказалось последним толчком.

Я сделала шаг.

Тимур не двинулся.

Его глаза стали темнее, но руки остались на месте.

Я остановилась совсем близко.

Теперь могла почувствовать холод от его куртки и лёгкий запах снега, кофе и чего-то древесного.

– Это ничего не значит, – сказала я.

– Хорошо.

– Не является признанием.

– Я понял.

– Не возвращает ставку.

– Алиса.

– Что?

– Ты можешь не объяснять.

Я подняла руку.

На секунду замерла, вспомнив собственное правило.

Никаких прикосновений.

Но правило было установлено для него.

Не для меня.

Я взяла Тимура за край футболки.

Ткань собралась в пальцах.

Он резко вдохнул.

И всё равно не коснулся.

Ждал до последнего.

Я поднялась на носки и поцеловала его.

Первое мгновение Тимур оставался неподвижным.

Наверное, не поверил.

Наверное, боялся, что я отступлю и обвиню его в нарушении границ.

Потом его губы ответили.

Осторожно.

Совсем не так, как я ожидала от человека, привыкшего добиваться.

Без давления.

Без попытки сразу притянуть меня ближе.

Он позволил мне определять расстояние, темп и то, насколько долго всё продлится.

Это должно было помочь сохранить ясность.

Не помогло.

Я держалась за его футболку и чувствовала, как исчезают последние часы. Сервер, комментарии, пропавший ноутбук, пятьсот тысяч, слова Дениса.