Текст книги "Не Твоя Ставка, Мажор! (СИ)"
Автор книги: Мира Лаверн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
– Кто сказал? – спросила я.
– Егор.
– Откуда знает Егор?
– Лиза попросила у него схему старого катка. Он понял, что кто-то идёт туда вечером.
– И решил, что я.
– Да.
– Ты следил за мной?
– Нет.
– Тогда зачем здесь?
– Предложить помощь.
Я напряглась.
– Какую?
– Я могу передать тебе схему камер, выходов и технических помещений. Каток закрыт, но часть дверей открывается командными картами.
– У тебя есть карта?
– Была. После отказа от капитанства доступ ограничили.
– Значит, бесполезно.
– У Егора есть.
Я почувствовала раздражение.
– Ты уже попросил его открыть?
– Нет.
– Почему?
– Сначала спрашиваю тебя.
Слова остановили готовое обвинение.
– И если я скажу нет?
– Не попрошу.
– Не отправишь охрану?
– Нет.
– Не пойдёшь следом?
Тимур сжал челюсть.
– Нет.
Ответ дался ему трудно.
Это было видно.
– Даже если считаешь встречу опасной?
– Считаю.
– Но не вмешаешься?
– Ты знаешь о риске. У тебя есть юрист и Женя. Ты не делаешь вид, что ничего не происходит. Значит, решение твоё.
Я смотрела на него и впервые не находила скрытого продолжения.
Не было «но».
Не было заранее вызванной машины, охраны за углом или звонка отцу.
Тимур действительно пришёл только предложить.
– Мне нужна схема, – сказала я.
– Отправить тебе или Жене?
– Жене.
– Хорошо.
– И больше ничего.
– Хорошо.
Он достал телефон, переслал файл и убрал устройство.
– Денис может попытаться записать встречу, – сказал Тимур.
– Я тоже буду записывать.
– Он проверит телефон.
– Запись не на телефоне.
Тимур хотел спросить подробности.
Не спросил.
– Архив может быть ловушкой.
– Знаю.
– Если он требует обвинить меня…
– Откуда знаешь условия?
– Егор слышал от Дениса, что на балу будет «настоящее разоблачение». Я сложил.
– Он уверен, что я соглашусь.
– Ты согласилась?
Я выдержала его взгляд.
– Это часть плана.
– Понял.
Ни обиды.
Ни требования рассказать.
Тимур принял, что я не обязана посвящать его в каждую деталь.
И это оказалось сильнее всех извинений.
– Ты не спросишь, что я собираюсь говорить на балу? – спросила я.
– Если нужно будет знать, скажешь.
– А если я действительно обвиню тебя?
Он помолчал.
– Тогда выслушаю.
– И не попытаешься остановить?
– Если у тебя будут доказательства – нет.
– А если не будут?
– Отвечу после.
– Очень спокойно.
– Нет.
Тимур посмотрел в сторону арены.
– Мне совсем не спокойно.
– Но ты ничего не делаешь.
– Делаю.
– Что?
– Не мешаю тебе выбирать.
Ответ ударил неожиданно.
Я почувствовала, как напряжение внутри немного ослабевает.
Вот что я пыталась ему объяснить.
Не бездействие.
Не равнодушие.
Удержание собственной силы, когда другой человек просит оставить решение ему.
Для Тимура это действительно было действием.
И, возможно, самым трудным.
– Спасибо за схему, – сказала я.
– Пожалуйста.
– И за то, что не идёшь.
Он усмехнулся без радости.
– Не уверен, что за это благодарят.
– Я благодарю.
Тимур посмотрел на меня.
Между нами осталось столько несказанного, что можно было заполнить весь коридор.
Мне хотелось спросить, как он живёт без команды и повязки. Что сказал отец. Жалеет ли он о заявлении. Думает ли обо мне так же часто, как я о нём.
Вместо этого я спросила:
– Как скула?
Он чуть улыбнулся.
– Прошла.
– Хорошо.
– Алиса.
– Что?
– Если передумаешь встречаться, это не будет слабостью.
– Знаю.
– Тогда всё.
Он отступил, освобождая проход.
Не попросил написать после встречи.
Наверное, потому что это тоже могло прозвучать как требование.
Я сама сказала:
– Сообщу, когда закончу.
Тимур замер.
– Хорошо.
Это «хорошо» больше не раздражало.
На старый каток я пришла без Жени.
Но не одна.
Кирилл находился в машине через дорогу. Лиза ждала у служебного выхода со стороны складов. Женя следила за геолокацией и слушала запись через маленький микрофон, спрятанный под воротником.
Никакой университетской охраны.
Никакого Тимура.
Решение оставалось моим, но я не обязана была изображать бесстрашие.
Старый каток закрыли после строительства новой арены. Здание всё ещё принадлежало университету, но использовалось как склад декораций, спортивного оборудования и архивных коробок.
Внутри пахло пылью, холодным металлом и старой резиной.
Денис ждал на трибуне.
Он сидел в первом ряду, положив локти на колени. Рядом лежала спортивная сумка.
– Пришла, – сказал он.
– Ты сомневался?
– После заявления Тимура – да.
– Его заявление ничего не меняет.
– Правда?
– Он признал то, что уже было известно.
Денис внимательно посмотрел на меня.
– Ты хорошо врёшь.
– Учусь у канала.
– Не сравнивай.
– Ты сам признался, что создал его.
– В личном разговоре.
– Личных разговоров больше не существует. Ты должен знать лучше всех.
Его улыбка стала уже.
– Телефон.
– Зачем?
– Хочу убедиться, что ты не записываешь.
Я достала телефон и положила на сиденье.
Денис проверил экран, отключил сеть и убрал устройство в свою сумку.
Скрытый микрофон оставался под воротником.
– Теперь сумку, – сказал он.
– В ней только документы.
– Оставь.
Я поставила рядом.
Денис спустился на несколько ступеней.
– Ты рассказала Жене?
– Она знает, что я встречаюсь с тобой.
– Про условие?
– Нет.
– Не верю.
– Тогда зачем пришёл?
– Потому что тебе нужен архив.
Он протянул лист с паролем.
– Ссылка действует до полуночи. Скачаешь файлы – храни отдельно. Если откроешь на университетском устройстве, система всё увидит.
– Что внутри?
– Первая часть. Платежи, источники и переписка с техническими администраторами.
– И доказательства давления отца Тимура?
– Несколько писем.
– Откуда они у тебя?
– Фонд не принадлежит одному Александру Викторовичу.
– Софья Соколова.
Денис улыбнулся.
– Быстро.
– Она помогала тебе?
– Она помогала себе.
– А Полина?
– Полина не имеет отношения к каналу.
– Её мать принимала деньги.
– Через компанию проходили платежи за рекламу.
– Источникам?
– Иногда.
– Значит, Соколова знала.
– Знала, что мы покупаем контент.
– Какой контент?
– Информационный.
– Фотографии студентов из общежития?
– Не все детали её интересовали.
Он отвечал осторожно.
Не так, как в голосовом.
Знал, что сейчас может быть запись, даже после проверки телефона.
– Встречные пятьсот тысяч где? – спросила я.
– У организатора пари.
– У тебя?
– Уже нет.
– Ты переводил свою часть?
– Конечно.
– Тогда покажи банковскую операцию.
– В архиве.
– Настоящую?
Денис усмехнулся.
– Ты считаешь меня нищим?
– Считаю человеком, который любит чужие деньги больше собственных.
Его лицо стало холоднее.
– Осторожнее.
– Тимур показал перевод. Ты – фотографию чека.
– Деньги ушли.
– Но не твои.
Молчание длилось секунду.
Этого хватило.
– Ты не вносил пятьсот тысяч, – сказала я.
– В архиве увидишь.
– Поэтому так легко провоцировал Тимура. Он рисковал своими деньгами, а ты – средствами тотализатора.
Денис поднялся.
– Ты пришла за доказательствами или читать мораль?
– За правдой.
– Правда такая: Тимур согласился. Без него не было бы истории.
– Но схема уже существовала.
– Канал существовал.
– И ты использовал ставку, чтобы поднять оборот.
– Люди сами переводили.
– Ты обещал им выплаты.
– Выплаты были.
– Всем?
Он не ответил.
– Какую часть ты оставлял? – спросила я.
– Комиссию.
– Сколько?
– Зависело от ставки.
– Десять процентов? Двадцать?
– Ты получишь таблицу.
– В которой можно написать что угодно.
– Тогда не бери.
Он сделал движение к листу.
Я прижала бумагу ладонью.
– Возьму.
– Вот и правильно.
Денис снова сел.
– На балу текст будет у тебя заранее. Выступление займёт четыре минуты. Ты говоришь, что чувства к Тимуру были частью эмоционального давления и что после его выхода из ставки он продолжил использовать проект, чтобы добиться тебя.
– Это не полностью ложь.
– Поэтому прозвучит убедительно.
– Потом обвиняю его в организации пари.
– Вместе со мной.
– А себя ты кем выставишь?
– Человеком, который предложил спор, не понимая, как далеко Тимур готов зайти.
Я рассмеялась.
– Ты создал канал, собирал деньги и воровал записи. Но на сцене окажешься случайным посредником?
– Архив после выступления получишь ты. Значит, следующую версию сможешь рассказать сама.
– После того как уничтожу Тимура.
– Он сам себя уничтожил.
– Почему ты так его ненавидишь?
Денис посмотрел на пустой лёд.
– Я не ненавижу.
– Тогда зачем всё это?
– Потому что он всегда выбирает худший вариант и всё равно остаётся хорошим. Принимает ставку – потом красиво признаётся. Давит на тебя через отца – потом публично кается. Отказывается от повязки – и команда любит его ещё сильнее.
– Команда выбрала Егора.
– Временно.
– Тебя не выбрала.
Он резко повернулся.
– Потому что Тимур заранее настроил их.
– Он не голосовал.
– Ему не нужно. Достаточно посмотреть правильно и уйти мучеником.
Я увидела в его лице не просто зависть.
Обида была старой. Глубокой. Почти детской.
Денис не хотел стать Тимуром.
Он хотел доказать, что Тимур не заслуживает ничего, что получает.
– На балу я должна закончить то, что не получилось у тебя, – сказала я.
– Ты должна сказать правду.
– Твою версию.
– Версии всегда важнее фактов. Ты уже поняла.
Он протянул руку за сумкой.
– Встреча окончена.
– Последний вопрос. Сергей Белов работал на тебя?
– Иногда.
– Он украл голосовые?
– Получил доступ.
– По твоему приказу?
– В архиве есть переписка.
– Но не полный ответ.
– Полные ответы после бала.
Денис вернул мой телефон.
– До зимнего бала десять дней. Не пытайся передать пароль комиссии. Ссылка фиксирует устройства.
– И что произойдёт?
– Архив исчезнет.
– Копии у тебя останутся.
– Возможно.
– Ты уверен, что после выступления отдашь всё?
– Если скажешь текст без изменений.
– А если задам вопрос со сцены?
– Не задашь.
– Почему?
Он улыбнулся.
– Потому что после твоего выступления канал опубликует то, что заставит всех забыть и ставку, и голосовые, и даже тебя.
Я почувствовала холод.
– Что именно?
– Последнюю тайну семьи Орловых.
– Какую?
– До бала.
Он поднялся и прошёл мимо.
У выхода остановился.
– И, Алиса, не думай, что Александр Викторович предлагал тебе уехать только ради репутации. Он боится не канала.
– А чего?
– Того, что ты докопаешься до причины, по которой я вообще имею право называться Орловым.
Дверь закрылась.
Я осталась на пустой трибуне с листом пароля в руке.
В наушнике тихо прозвучал голос Жени:
– Мы всё слышали.
Архив скачивали на старом ноутбуке в квартире Кирилла.
Он настоял, чтобы устройство не подключалось к домашней сети. Ссылку открыли через отдельный модем, перед этим записав процесс на камеру.
Пароль сработал.
На экране появилась папка размером почти в восемь гигабайт.
Внутри находились таблицы, изображения, переписки и документы.
Не полный архив канала.
Но достаточно, чтобы первые подозрения превратились в систему.
В папкеИсточники были списки имён, номеров и сумм. Рядом – пометки:
общага;
спорт;
преподы;
финансы;
медблок;
вечеринки.
Некоторые имена мы уже знали.
Вика, продавшая фотографию подруги.
Сергей Белов.
Два сотрудника общежития.
Помощник администратора спортивной арены.
Студентка из финансового отдела, работавшая там по практике.
Именно она передала документ о моём гранте.
За него ей заплатили пятнадцать тысяч.
– Пятнадцать тысяч за мою жизнь, – сказала я.
– За документ, – поправил Кирилл. – Не позволяйте им определять цену вашей жизни.
В папкеСтавка лежал исходный файл с условиями пари.
Он был создан за сорок минут до разговора в раздевалке.
Автор документа – пользовательD.Orlov.
– Значит, Денис подготовил ставку заранее, – сказала Женя.
– Или использовал старый шаблон, – ответил Кирилл.
Мы открыли историю изменений.
В первой версии не было моего имени.
Стояло:
Объект: журналистка-первокурсница.
Ниже:
Триггер: публичное заявление об иммунитете к фамилии и популярности.
Денис не придумал пари спонтанно после насмешек команды.
Он ожидал интервью.
Возможно, заранее планировал спровоцировать Тимура.
– Он знал, что ты скажешь? – спросила Женя.
– Не мог.
– Мог знать список вопросов.
– Фразы о девушках там не было.
– Но он мог рассчитывать на конфликт.
В следующей версии появилось моё имя.
Время сохранения – через семь минут после интервью.
– Сергей снимал вас тогда? – спросил Кирилл.
– Вокруг было много людей.
– Нужно найти исходное видео и автора.
В папке с платежами обнаружилась главная деталь.
Тимур действительно перевёл пятьсот тысяч на счёт компании Соколовой.
Денис не переводил ничего.
Изображение чека, которое он отправил Тимуру, было поддельным. Номер операции принадлежал старому платежу на пятьдесят тысяч, а сумму изменили в графическом редакторе.
Встречную часть пари временно оформили как «гарантию фонда тотализатора», то есть взяли из денег участников.
Денис не рисковал собственными средствами.
Если бы Тимур выиграл, миллион выплатили бы из общего банка.
Если проиграл – его пятьсот тысяч добавились бы к деньгам организаторов.
– Худший выбор был для Тимура единственным реальным, – сказала Женя. – Денис выигрывал в любом случае.
– Финансово – да, – ответил Кирилл. – Но основная цель могла быть не в деньгах.
Таблица показывала комиссию организатора.
С каждой ставки удерживали от пятнадцати до тридцати процентов. Часть денег шла источникам и техническим исполнителям. Остальное дробилось между компанией Соколовой, несколькими картами и счётом рекламного агентства, связанным с Сергеем.
За последние полтора года через систему прошло больше двенадцати миллионов рублей.
Денис присвоил не всё.
Но как минимум три миллиона ушли на счета, которыми он пользовался через посредников.
– Этого хватит для уголовного дела? – спросила я.
– Я не буду обещать квалификацию, – ответил Кирилл. – Но это точно основание для серьёзной проверки: незаконный сбор средств, возможное мошенничество, незаконный доступ к информации, распространение персональных данных.
– Передаём комиссии?
– Не только.
Он подготовил пакеты.
Один – университетской комиссии.
Второй – внешнему юристу, не связанному с фондом.
Третий – в официальное обращение в правоохранительные органы, которое должны были зарегистрировать до бала.
– Почему не публикуем сразу? – спросила Лиза.
Она и ещё трое прежних жертв приехали вечером, чтобы подтвердить свои переписки.
– Потому что публичная публикация предупредит остальных участников, – объяснил Кирилл. – Они удалят данные и согласуют показания.
– Но университет может замять.
– Поэтому копии уходят одновременно в несколько мест.
– Фонд всё равно надавит.
Я думала так же.
Александр Орлов уже пытался купить тишину. Не обязательно потому, что покрывал Дениса. Возможно, хотел защитить фамилию, университетский контракт и Тимура.
Но когда на кону стояли миллионы, незаконный тотализатор и участие сотрудницы фонда, одного влияния было достаточно, чтобы проверка стала медленной, осторожной и конфиденциальной.
Слишком конфиденциальной.
– Бал всё равно нужен, – сказала я.
Кирилл посмотрел на меня.
– Для чего?
– Денис собирается использовать прямую трансляцию. Там будут университет, фонд, команда и пресса.
– Вы хотите раскрыть его публично.
– После того как документы зарегистрируют официально.
– Это создаст риск.
– Молчание создаёт больший.
Женя спросила:
– Можно встроиться в трансляцию, не предупреждая техническую команду?
– Я не слышал вопроса, – ответил Кирилл.
– Очень юридически.
– Я обязан предупредить: вмешательство в официальную систему может нарушить правила университета и закон.
– А если доступ есть у автора проекта?
Все посмотрели на меня.
Моя карта не открывала лабораторию, но учётную запись проекта ещё не удалили. Ограничение касалось публичных трансляций и работы в кадре, а не авторских прав.
Кроме того, второй выпуск всё ещё хранился в системе.
– Прямая трансляция бала будет идти через медиалабораторию, – сказала я. – Максим ведёт её по той же структуре, которую создавала я.
– У вас есть доступ? – спросил Кирилл.
– Теоретически.
– Проверять через университетскую сеть нельзя. Зафиксируют.
– Не нужно взламывать. Я могу выйти на сцену официально. Денис сам хочет дать мне микрофон.
– А доказательства?
– Передадим Жене заранее. В нужный момент она отправит материалы в официальный поток.
Кирилл покачал головой.
– Слишком много точек отказа. Вас могут вывести со сцены. Отключить звук. Прервать трансляцию.
– Поэтому документы должны появиться одновременно на независимой странице.
– На какой?
Лиза подняла руку.
– Мы создадим сайт.
Все посмотрели на неё.
– Простой, – продолжила она. – Хронология, документы с закрытыми личными данными, истории пострадавших. Не университетский ресурс. Опубликуем в момент выступления.
– Это не должно нарушить тайну проверки, – сказал Кирилл.
– Выложим только то, что можно.
– Каждый документ нужно проверить.
– Проверите?
Он вздохнул.
– Проверю.
Решение сформировалось за несколько минут.
Официальные материалы уйдут комиссии и юристам заранее.
На балу я позволю Денису вывести меня на сцену.
Начну читать его текст.
А затем расскажу то, что он не ожидает.
Не только про ставку.
Про систему, в которой чужая жизнь становилась товаром.
Про поддельные пятьсот тысяч.
Про миллионы участников.
Про людей, продавших фотографии и документы.
Про голос Дениса, признающегося в создании канала.
В тот же момент Лиза запустит страницу с доказательствами.
Женя передаст материалы в трансляцию.
Если университет отключит эфир, независимая запись продолжится с нескольких телефонов.
– Это уже не расследование, – сказал Кирилл. – Это публичная операция.
– Другого способа заставить их не замолчать нет.
– Может быть.
– Вы не согласны?
– Я считаю, что официальный путь должен получить шанс.
– Он получит десять дней.
– Этого мало.
– Канал существует несколько лет.
Кирилл посмотрел на остальных.
На Лизу, чью фотографию превратили в ложь.
На парня, которому приписали наркотическую зависимость.
На девушку, продавшую снимок подруги и теперь согласившуюся дать показания.
– Хорошо, – сказал он. – Но сначала документы регистрируются. Без этого публичность легко назовут клеветой.
– Согласна.
– И никаких самостоятельных встреч с Денисом.
– Следующая будет на балу.
– Это не успокаивает.
– Меня тоже.
Тимуру я написала после полуночи.
Не подробности.
Только:
Встреча закончилась. Я в безопасности.
Он ответил через минуту:
Спасибо, что сообщила.
Ни вопроса.
Ни попытки узнать, что произошло.
Я долго смотрела на экран.
Потом написала:
Тебе не хочется спросить?
Три точки появились и исчезли.
Очень.
Почему не спрашиваешь?
Потому что ты сказала, что расскажешь, если будет нужно.
Я прикусила губу.
Человек, который когда-то собирался очаровать меня по плану, теперь сознательно отказывался даже от информации, которую мог получить одним вопросом.
Мне хотелось наградить его правдой.
Именно поэтому нельзя было.
Если уважение к границам работало только до момента, когда я смягчалась, мы снова вернулись бы туда же.
Я написала:
На балу может произойти что-то неприятное.
Ответ:
Для меня?
Для всех.
Пауза.
Тебе нужна помощь?
Я закрыла глаза.
Вот оно.
Не «я помогу».
Не «я уже всё организовал».
Вопрос.
– Нет, – сказала я вслух и напечатала то же самое.
Тимур ответил:
Хорошо.
Потом добавил:
Если передумаешь, скажи.
Я не могла объяснить ему, насколько важны были эти две фразы.
Возможно, он никогда не поймёт.
Или поймёт позже.
Не потому, что я расскажу.
Потому что научится сам.
Документы передали комиссии за семь дней до бала.
Не через секретаря.
Кирилл лично зарегистрировал пакет в канцелярии и получил входящий номер. Копия ушла в службу безопасности, внешнюю юридическую организацию и официальное обращение.
Университет отреагировал через четыре часа.
Марина Павловна вызвала меня.
В кабинете снова сидели Лебедев, юрист и руководитель безопасности.
На этот раз они выглядели иначе.
Не как люди, оценивающие моё поведение.
Как люди, перед которыми внезапно положили проблему, слишком большую для внутренней комиссии.
– Откуда получены документы? – спросил руководитель безопасности.
– От человека, имеющего доступ к архиву.
– Дениса Орлова?
– Я не обязана раскрывать источник без юриста.
– Он не журналистский источник. Он подозреваемый.
– Тогда вызывайте официально.
Лебедев ударил ладонью по папке.
– Вы понимаете, что публикация этих материалов уничтожит репутацию университета?
– Канал уже это сделал.
– Мы можем провести внутреннее расследование.
– Проводите.
– Без публичного давления.
– Нет.
Он посмотрел на Марину Павловну.
– Вот видите? Она уже всё решила.
– Да, – сказала я. – Решила, что больше не позволю обсуждать происходящее только за закрытыми дверями.
Юрист спросил:
– Вы планируете выступление на зимнем балу?
Я не изменилась в лице.
– Почему спрашиваете?
– В переписке есть упоминание.
– Тогда вы видели условие Дениса.
– Мы видели часть материалов.
– Значит, знаете, что он сам готовит публичную провокацию.
– Именно поэтому вам не следует участвовать.
– Если я не выйду, он опубликует что-то другое.
– Что?
– Не знаю.
– Тогда тем более нельзя действовать вслепую.
– Я действую не вслепую.
– У вас есть ещё материалы?
– Возможно.
Лебедев резко произнёс:
– Алиса, это не игра.
– Согласна. Передайте Денису.
Марина Павловна до этого молчала.
Теперь она спросила:
– Чего вы хотите от университета?
– Не отключать трансляцию.
Все переглянулись.
– Вы хотите использовать официальный эфир для обвинений, которые ещё не проверены? – спросил юрист.
– Я хочу рассказать о зарегистрированных документах и людях, готовых подтвердить свои истории.
– Это невозможно согласовать.
– Тогда я выступлю без согласования.
– Вас могут не пустить на сцену.
– Денис пустит.
– Откуда уверенность?
– Потому что считает, что я выступлю против Тимура.
Лебедев поднялся.
– Это уже выходит за все пределы. Мы отменим бал.
Руководитель безопасности покачал головой.
– Тогда канал объявит, что университет испугался, и опубликует материалы сам.
– Пусть.
– Среди материалов могут быть персональные данные фонда, команды и студентов.
– Значит, тем более нужно задержать Дениса до публикации.
– На каком основании? Голосовая запись требует экспертизы, документы пока проверяются.
Они спорили друг с другом.
Впервые не обо мне.
Система трещала изнутри.
Марина Павловна сказала:
– Бал не отменяем. Усиливаем безопасность. Алиса не получает официальный доступ к трансляции.
– У меня его и так нет.
– Вы обязуетесь не вмешиваться в оборудование.
– Я не обещаю.
– Тогда вас не пустят в техническую зону.
– Мне нужна только сцена.
Она долго смотрела на меня.
– Вы понимаете, что после этого не сможете продолжить учёбу как раньше?
– Как раньше уже не будет.
Никто не спорил.
За три дня до бала Денис прислал текст выступления.
Двенадцать страниц.
Я ожидала четыре минуты, но он подготовил целый спектакль.
В первой части я должна была рассказать, как публичный конфликт с Тимуром якобы был частью его игры. Как он использовал администрацию, чтобы оказаться рядом. Как отказывался закрывать ставку, пока не добился моего внимания.
Это было написано умно.
Почти всё опиралось на реальные события.
Тимур действительно принял ставку.
Действительно участвовал в проекте.
Действительно продолжал общение после публичного конфликта.
Действительно вмешал отца и добился моего отстранения.
Но Денис соединял факты так, чтобы из них получался другой человек.
Не тот, кто ошибался, учился и пытался измениться.
Хищник, который с самого начала управлял всем.
Во второй части я должна была сказать:
Я никогда не любила Тимура Орлова. Мои голосовые сообщения были реакцией на эмоциональное давление и страх потерять проект. Он убедил меня, что отказался от ставки, но на самом деле продолжал добиваться того же результата.
В третьей – назвать Дениса человеком, который случайно предложил глупый спор и затем пытался остановить последствия.
Он даже написал себе оправдание.
Денис Орлов не управлял действиями капитана и не мог предвидеть, что личное пари станет системой преследования.
– Он всерьёз думает, что ты это прочитаешь? – спросила Женя.
– Он думает, что архив и угроза важнее.
– Что за последняя тайна?
– Не говорит.
В конце текста стояла инструкция:
После последней фразы посмотреть на Тимура. Сделать паузу. Не отвечать на вопросы. Передать микрофон Денису.
– Он хочет выйти после тебя героем, – сказала Лиза.
– Признать небольшую вину, обвинить Тимура и потребовать расследования.
– А потом слить семейную тайну.
– Да.
– Может, он собирается обвинить отца Тимура в финансовых преступлениях?
– Или рассказать о своём происхождении.
Я вспомнила фразу на катке:
Причина, по которой я вообще имею право называться Орловым.
Денис и Тимур были двоюродными братьями.
Официально отец Дениса приходился Александру Орлову младшим братом. Он погиб много лет назад. Денис рос рядом с семьёй, учился в том же университете и пользовался поддержкой фонда.
Но если его право на фамилию было тайной, значит, официальная история могла быть ложью.
– Возможно, он не сын своего отца, – сказала Женя.
– Тогда чей?
Она посмотрела на меня.
– Александра Орлова?
Мы обе замолчали.
Если Денис был не племянником, а сыном отца Тимура, многое менялось.
Зависть.
Слова о первом наследнике.
Уверенность, что команда, фонд и влияние должны принадлежать ему.
Но это была только догадка.
Опасная именно потому, что слишком хорошо объясняла всё.
– Не строим выводов, – сказала я.
– Кирилл был бы горд.
– Он и так будет недоволен нашим планом.
Телефон завибрировал.
Денис:
Текст выучить. Читать с листа нельзя – будет выглядеть как постановка.
Я написала:
Слишком длинно.
Сократи первые две страницы. Остальное обязательно.
Фраза про то, что я никогда не любила Тимура, останется?
Это главное.
Я смотрела на экран.
– Нужно, чтобы он прислал ещё доказательство контроля, – сказала Женя.
– Какое?
– Что тайна реальна.
Я написала:
Прежде чем я публично обвиню Тимура, хочу знать, что ты выполнишь свою часть. Что за тайна?
Ответ пришёл быстро:
После выступления.
Тогда я не выйду.
Три точки появились сразу.
Ты уже получила архив.
Часть. Полный обещан после. Я рискую всем, а ты – ничем.
Денис долго не отвечал.
Потом прислал фотографию.
Старый документ.
Жёлтая бумага, печать клиники и две фамилии, часть которых была закрыта пальцем.
Я успела увидеть заголовок:
Результат генетического исследования.
Ниже:
Вероятность биологического отцовства – 99,97 %.
И подпись:
А. В. Орлов.
Фотография исчезла через несколько секунд.
Мы не успели сохранить.
– Александр Викторович, – сказала Женя.
– Возможно.
– Кто второй?
– Не видно.
Следующее сообщение Дениса:
Этого достаточно?
Я написала:
Нет. Документ может быть чужим.
На балу увидишь оригинал.
И опубликуешь после моего выступления?
Ответ:
Да. Весь университет узнает, почему отец Тимура столько лет покупал мне молчание, место в семье и право находиться рядом.
Я почувствовала холод.
– Он утверждает, что Александр Орлов его отец, – сказала Женя.
– Пока только намекает.
– И собирается выложить генетический тест.
– Если настоящий.
Новое сообщение:
Но это только половина тайны.
Я написала:
Какая вторая?
Ответа не было почти минуту.
Потом появился новый пост в канале.
Без имён.
Чёрный фон и одна фраза:
На зимнем балу один наследник потеряет фамилию, а другой – отца.
Публикация быстро набирала реакции.
Люди не понимали смысл.
Мы понимали достаточно, чтобы испугаться.
Денис прислал последнее сообщение:
После твоего выступления я опубликую всё. Даже если Орловы отключат трансляцию. И тогда Тимур узнает, какой выбор его отец сделал много лет назад – между двумя сыновьями.
