Текст книги "Пышка для отца бывшего. Он мой босс! (СИ)"

Автор книги: Мира Белл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

– Я не мог, – его голос становится тише, и я вижу, как он проводит рукой по лицу. – Если я скажу это публично, все решат, что я покрываю тебя из-за наших отношений. Тогда твой профессионализм никогда не признают. Ты сама этого не хочешь.

Я смотрю на него, и я понимаю, что он прав. Но это не делает боль меньше. Я чувствую себя преданной – не только им, но и ситуацией. Я не знаю, смогу ли я доверять Глебу так же, как раньше. Я не знаю, смогу ли я снова посмотреть ему в глаза.

– Мне нужно работать, – говорю я, высвобождая руки. – Я исправлю отчёт. Я найду, где были изменены данные.

– Алиса, – Глеб пытается взять меня за руку, но я отстраняюсь.

– Пожалуйста, – говорю я, и мой голос дрожит. – Оставь меня. Я должна сделать это сама.

Он встаёт, смотрит на меня с грустью и болью. Я вижу, как Глеб хочет остаться, как он хочет обнять меня. Но он уходит. Дверь закрывается, и я остаюсь одна.

Я смотрю на экран и чувствую, как внутри меня пустота. Я не знаю, что делать. Я не знаю, как бороться со слухами и подставами. Я знаю только, что я не сдамся. Я исправлю отчёт. Я найду улики. Я докажу всем, что я не та, кем они меня считают.

Но я не знаю, смогу ли я снова доверять Глебу. И это самое страшное. Потому что я хочу доверять. Я хочу верить, что он на моей стороне. Но сегодня я видела, как он смотрел на меня, когда я нуждалась в его поддержке. И он отвернулся. Даже если это было правильно – это было больно.

Я открываю файл и начинаю работать. Я перепроверяю каждую цифру, каждую запись, каждый лог. Я ищу следы изменений. И через час я нахожу их. Кто-то заходил в файл вчера вечером, когда меня не было в офисе. IP-адрес – с компьютера, который стоял на столе у Лены. У меня есть доказательства. Но я не знаю, поверят ли мне. И я не знаю, поможет ли это мне сохранить работу.

Я сажусь за стол и смотрю на экран. Завтра я пойду к нему с этими доказательствами. Завтра я скажу ему правду. Но сегодня я просто хочу плакать.

Глава 16

Дни после совета сливаются в однообразную рутину. Я прихожу в офис раньше всех и ухожу позже всех. Не смотрю на коллег. Не поднимаю головы, когда они проходят мимо. Я слышу их голоса, их шёпот, их смех за стеной, и я знаю, что они говорят обо мне. Но не позволяю себе слушать. Я включаю музыку в наушниках, делаю громче, чтобы заглушить их голоса, и утыкаюсь в монитор. Как робот – без эмоций, просто чтобы занять руки и голову.

Я сижу за столом и смотрю на экран. Файл с доказательствами подставы открыт. Я перечитываю логи, проверяю IP-адреса, сверяю время. Спасибо нашим программистам – помогли во всем разобраться. Итак, Лена заходила в мой компьютер вчера вечером, в 18:47. Она вошла в систему под своим логином, открыла мой отчёт, изменила цифры и сохранила файл. Всё просто. Сделано так, чтобы я выглядела некомпетентной идиоткой. Она изменила прогноз по прибыли с пятнадцати процентов на три. Три процента – этого достаточно, чтобы сделка выглядела убыточной, чтобы совет усомнился в моих способностях, чтобы меня начали проверять.

Забавно, что Лена даже не пыталась по-настоящему скрываться.

Я знаю, что могу пойти к Глебу и показать ему эти доказательства. И он поверит мне, в этом нет сомнений. Но что дальше? Он уволит её, закроет доступ, примет меры. Только слухи никуда не денутся. Они уже поселились в офисе, и никакие доказательства не выкурят их оттуда. Я всегда буду «той, кто спит с боссом». Даже если я докажу свою невиновность в этой конкретной ситуации, люди будут верить то, во что хотят верить. Они уже сделали выбор.

Я закрываю ноутбук и откидываюсь на спинку кресла. За окном уже темнеет. Я сижу в пустом офисе, в тишине, и чувствую, как усталость давит на плечи. Я хочу уйти. Исчезнуть. Найти работу, где никто не знает, кто я и с кем я сплю. Где меня будут оценивать по моим навыкам, а не по слухам. Я вспоминаю, как пришла на собеседование в своей старой блузке, как Глеб смотрел на меня с презрением, как я сжала зубы и сказала: «Я работаю лучше ваших аналитиков». Тогда я даже не представляла, к чему это все приведет. Я была уверена в своих силах, а теперь чувствую себя разбитой.

Но я не могу уйти. Потому что если я уйду, я подтвержу их слова. Сдамся и признаю, что я действительно не достойна своего места. К тому же я совсем не хочу оставлять Глеба. Не сейчас. Мы ещё ничего не решили, ещё не сказали друг другу главных слов, но я чувствую, что между нами что-то есть. Что-то стоящее того, чтобы бороться.

Я смотрю на телефон. Ни одного сообщения от Глеба за сегодня. Я знаю, что он занят – встреча, переговоры, совещания. Но я также знаю, что он избегает меня. Или я избегаю его. Уже и не понимаю, кто начал первым. Мы оба чувствуем этот холод, и никто не хочет с ним разбираться. Он, наверное, думает, что я злюсь на него за то, что он не защитил меня на совете. А я… я просто боюсь. Боюсь, что тяну его вниз, ведь из-за меня его репутация страдает.

Я встаю, смотрю на пустые столы сотрудников. Я не знаю, сколько смогу так жить – в постоянном напряжении, в страхе, что кто-то снова ударит в спину.

Телефон вибрирует на столе. Я подхожу и смотрю на экран. Его имя. Я не беру трубку. Просто смотрю, как экран гаснет, и чувствую, как внутри меня поднимается волна вины. Я не хочу, чтобы он оправдывался или извинялся. Просто хочу, чтобы всё это закончилось. Или чтобы я проснулась и поняла, что это был сон.

Через минуту приходит сообщение: «Ты ещё в офисе? Я приеду». Я не отвечаю. Просто сижу и смотрю в стену до тех пор, пока не слышу шаги в коридоре. Его походка, как и всегда, уверенная, быстрая. Я чувствую его взгляд на себе, но не хочу встречаться с ним глазами.

– Алиса, – его голос мягкий, почти осторожный, и я слышу в нём беспокойство. – Ты не отвечала.

– Работала, – говорю я, и мой голос звучит безжизненно. Я смотрю в экран, хотя уже ничего не вижу.

– Ты даже не ужинала. Я принёс тебе чай и сэндвич. – Он ставит передо мной бумажной пакет. – Ты не можешь сидеть здесь всю ночь.

– Я не голодна.

– Алиса.

Глеб протягивает руку, хочет коснуться меня, но я отстраняюсь. Я вижу, как его рука замирает в воздухе, и он медленно убирает её.

– Я не хочу домой, – говорю я, и мой голос становится твёрже. – Пока не разберусь со всем.

– Что ты хочешь делать?

Я поворачиваю к нему ноутбук.

– Смотри. Здесь логи. Лена заходила в мой компьютер вечером перед презентацией, в 18:47. Я знаю, что это она. У меня есть доказательства. Сомнений нет.

Глеб смотрит на экран. Я вижу, как его лицо меняется – от удивления к гневу. Мне даже кажется, что я слышу, как скрипят его зубы. Потом он поднимает на меня глаза.

– Завтра я вызову её в офис, мы проведём разбирательство, я покажу эти доказательства и…

– И что? – я перебиваю его, и в моём голосе появляется горечь. – Что это изменит? Ты уволишь её. Она уйдёт. Но слухи никуда не денутся. Люди будут говорить, что ты меня покрываешь. Что ты уволил Лену, чтобы защитить меня. Они не перестанут шептаться. Так и будут думать, что я здесь только благодаря тебе. И они будут правы – отчасти.

– Это неправда. Тебя приняли, потому что ты работала лучше других стажеров. Я лишь дал тебе шанс, но ты сделала всё сама.

– Но они этого не видят.

– Это не имеет значения., – В голосе Глеба появляется упрямство. – Ты знаешь правду. Я знаю правду. Ты не обязана никому ничего доказывать.

– А если я уйду? Что, если я уволюсь и найду работу в другом месте?

Глеб молчит несколько секунд.

– Я не буду держать тебя здесь. Но, если захочешь вернуться, буду ждать.

– Зачем? – Я чувствую, как слёзы подступают к горлу. – Ты мог бы найти кого-то другого. Кого-то, кто не создаёт тебе проблем.

Он смотрит на меня, и в его глазах – та же искренность, которая сбила меня с толку в Питере.

– Ты не создаёшь мне проблем. Ты – единственная, кто заставил меня чувствовать что-то, впервые за многие годы.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри меня что-то тает.

– Я буду ждать внизу, – говорит Глеб. – Выходи, как будешь готова.

Я киваю и смотрю ему вслед. Я вновь чувствую внутри опору, которую, казалось, окончательно потеряла. Ну уж нет. Я не сдамся. Я докажу свою невиновность, даже если мне придётся восстать против всего офиса. Я не позволю Лене разрушить мою жизнь. Даже если для этого мне необходимо стать той, кого я не узнаю в зеркале.

Я открываю ноутбук и начинаю писать письмо. Я не знаю, кому его отправлю – просто хочу высказать всё, что у меня на душе. Я пишу о том, как устала, как боюсь, как хочу быть сильной. О том, какие сложные чувства испытываю к Глебу, хотя не могу сказать это даже ему. И о том, как хочу верить, что всё будет хорошо. Хоть я еще и не знаю, как к этому “хорошо” прийти.

Я сохраняю письмо и закрываю ноутбук. Завтра будет новый день. Я докажу всем, что я не та, кем они меня считают.

Глава 17

Понедельник начинается с того, что я стою перед зеркалом в своей квартире и смотрю на себя. В руках – папка с доказательствами, которую я собирала все выходные. Я чувствую себя не так, как неделю назад. Тогда я была разбита, унижена, готова сдаться. Сейчас я чувствую холодную, ясную решимость. Я перебираю в голове каждый документ, каждую цифру, каждую секунду видеозаписи, которую я пересматривала до тех пор, пока не запомнила каждое движение Лены на экране. Я знаю, что у меня есть всё, чтобы восстановить своё имя. И я знаю, что у меня есть Глеб. Я смотрю на своё отражение и вижу не ту Алису, которая плакала в подсобке, пересчитывая мелочь на проезд, а ту, которая выстояла.

Я выхожу из дома, иду к метро, и в кармане вибрирует телефон. Я достаю его и вижу сообщение от него: «Я жду тебя у входа. Мы сделаем это вместе». Я улыбаюсь, и это тепло разливается где-то в груди, заставляя меня идти быстрее. Я не знаю, чем закончится сегодняшний день, но я знаю, что я не одна.

Когда я подхожу к бизнес-центру, Глеб уже стоит у входа. На боссе тёмно-синий костюм, в руках – чашка кофе, которую он протягивает мне. Я беру её, чувствуя, как он смотрит на меня, и его взгляд говорит больше, чем любые слова. Глеб не пытается ободрить меня фразами – он просто смотрит, как будто я – единственный человек, который имеет значение в этом мире. Я делаю глоток – кофе горячий, горький, именно такой, как я люблю. Это маленькая деталь, но она говорит мне о том, что он помнит.

– Ты готова? – спрашивает босс, касаясь моего плеча.

– Я никогда не была так готова, – отвечаю я, и я действительно так считаю.

Мы входим в здание. Я чувствую, как взгляды коллег прикованы ко мне. Они не знают, что происходит, но они видят папку в моих руках, Глеба Сергеевича рядом со мной, мой уверенный шаг. Я не опускаю голову. Я смотрю прямо перед собой, чувствуя его присутствие за спиной как физическую опору. Кто-то шепчет, но я не слышу слов – я слышу только шум, который скоро стихнет.

Мы поднимаемся на этаж руководства. Босс открывает дверь конференц-зала, где уже сидят три человека – заместитель генерального директора, глава отдела кадров и начальник службы безопасности. Я вижу, как они переглядываются, когда мы входим. Я знаю, что они уже слышали слухи, и я знаю, что они готовятся к тому, что я буду защищаться. Но они не знают, что у меня есть. Я сажусь, Глеб садится рядом, и я кладу папку на стол.

– Садитесь, – говорит заместитель, показывая на стулья. – Мы готовы вас выслушать.

Я открываю папку и начинаю говорить. Мой голос звучит ровно, хотя сердце колотится где-то в горле. Я чувствую присутствие Глеба рядом – он не касается меня, но я знаю, что он здесь, и это придаёт мне сил. Каждое слово, которое я произношу, становится тяжелее, увереннее.

– Я здесь, чтобы представить доказательства того, что меня подставили, – начинаю я, глядя каждому из них в глаза. – Отчёт по сделке с «Северным экспрессом» был изменён без моего ведома. Я восстановила все логи, записи с камер и показания свидетелей, которые подтверждают, что доступ к файлу был осуществлён через старый аккаунт Елены Бирюковой.

Я раскладываю бумаги на столе. Логи доступа, распечатки с IP-адресами, скриншоты. Я показываю им видеофрагмент, где Лена входит в мой кабинет и выходит через пятнадцать минут. Я даю им письменные показания Андрея и охранника. Я не спешу, я даю им время осознать каждый факт. Я вижу, как заместитель берёт в руки распечатку и проводит пальцем по строкам, сверяя время. Я вижу, как глава отдела кадров перелистывает показания. Я молчу, давая им пространство для осмысления.

– Елена имела доступ к системе, – продолжаю я. – Она знала, что я готовлю этот отчёт, и она сознательно изменила цифры, чтобы дискредитировать меня перед советом. Вот оригинальная версия файла, которая сохранилась в моей локальной папке. Сравните её с той, что была представлена на совете. Разница очевидна.

Заместитель смотрит на меня, потом на документы, потом на Глеба Сергеевича. Его лицо становится серьёзным.

– Это серьёзные обвинения, – говорит он.

– Это не обвинения, – я смотрю ему в глаза, и я чувствую, как мои слова становятся тяжелее, будто я забиваю гвозди. – Это факты.

Он кивает и берёт в руки распечатанные логи. Я вижу, как его лицо меняется – сначала он читает, потом останавливается на конкретных строках, потом поднимает глаза и смотрит на меня с новым выражением.

– Это действительно её IP-адрес, – говорит он. – И время совпадает.

– У меня также есть показания свидетелей, – я кладу перед ним ещё один документ. – Андрей, сотрудник моего отдела, видел её у моего компьютера. Охранник подтверждает, что она была в здании в это время.

Глава отдела кадров берёт документы, просматривает их, потом поднимает голову.

– Мы вызовем Елену, – говорит он. – Она должна присутствовать при разбирательстве.

Я чувствую, как Глеб сжимает мою руку под столом. Этот короткий жест говорит мне больше, чем любые слова. Я не смотрю на него, но я знаю, что он здесь. Я чувствую его поддержку, его уверенность во мне.

Они звонят ей. Я слышу, как глава отдела кадров говорит в трубку: «Вам необходимо прийти в офис немедленно. Есть несколько срочных вопросов». Я слышу, как его голос становится официальным, как он называет время. Я жду. Я сижу, сложив руки на коленях, и смотрю на дверь.

Она приезжает через час. Я слышу её шаги в коридоре – быстрые, нервные. Когда она входит, я вижу её лицо – сначала надменное, потом недоумевающее, а когда она видит меня и папку с документами, её лицо меняется. Она понимает, что это не просто разговор. Она садится, скрещивает ноги и пытается улыбнуться, но улыбка выходит натянутой, как маска, которая вот-вот треснет.

– Садитесь, – говорит заместитель. – Мы хотим задать вам несколько вопросов.

– О чём? – она оглядывается, пытаясь понять, что происходит.

– О том, как вы вошли в систему и изменили данные в отчёте Алисы Петровой.

Она молчит. Я вижу, как её лицо бледнеет, но она быстро берёт себя в руки. Её пальцы сжимаются на сумке, но она пытается сохранить самообладание.

– Я не знаю, о чём вы говорите, – говорит она, и её голос звучит слишком сладко, как приторный сироп. – Я не заходила в систему.

– У нас есть логи, – я подаюсь вперёд и смотрю ей прямо в глаза. – Ваш старый аккаунт использовался для доступа к моему компьютеру в 18:47, за день до моего выступления на совете. Мы видим, что файл был изменён в это время.

– Это мог быть кто угодно, – она отводит взгляд, но я вижу, как её шея покрывается красными пятнами. – Мой пароль знали многие.

– Но доступ был осуществлён с вашего рабочего компьютера, – я не отступаю, я чувствую, как мои слова становятся острее. – И на камерах видно, что вы заходили в мой кабинет в это время. Я могу показать вам запись.

Я нажимаю кнопку на ноутбуке, и на экране появляется видео. Я вижу, как Лена входит в мой кабинет, садится за мой компьютер, открывает файл, что-то печатает, сохраняет и выходит. Я вижу, как её лицо становится серым, как она сжимает губы, пытаясь придумать оправдание.

– Это ничего не доказывает, – говорит она, но её голос дрожит. – Я просто забирала свои вещи.

– Вы сидели за моим компьютером пятнадцать минут, – я смотрю на неё, и я чувствую, как мои слова становятся холоднее. – И вы не забирали вещи. Вы изменяли данные.

Я вижу, как она сжимает кулаки, как она пытается найти выход. Но улики против неё. Все факты на моей стороне. Я вижу, как она переводит взгляд на Глеба, как её глаза наполняются отчаянием.

– Ты должен был быть со мной! – она почти кричит, обращаясь к нему. – Ты выбрал её, потому что она моложе? Потому что она дала тебе то, чего я не дала?

– Это не имеет отношения к делу, – он говорит спокойно, но я слышу в его голосе сталь. – Ты подставила сотрудницу. Ты нарушила закон и корпоративные правила.

Она смотрит на него, потом на меня, и я вижу, как её лицо искажается. Ненависть, отчаяние, страх – всё это смешивается в её взгляде.

– Я всё объясню, – наконец говорит она, и я слышу, как её голос срывается. – Я сделала это, потому что она... она отняла у меня всё. Мою работу, моего мужчину, мою жизнь. Она заслужила это.

– Ты сделала это, потому что ты завистливая и пустая, – говорю я, и мой голос звучит холодно, как лёд. – Ты не хотела признать, что ты проиграла. Ты предпочла уничтожить меня, чем смириться с поражением.

Она смотрит на меня, и я вижу в её глазах ненависть. Но она не говорит ни слова. Она просто сидит и смотрит, как заместитель подписывает приказ об увольнении. Я слышу, как его ручка скрипит по бумаге, и этот звук кажется мне громче, чем всё, что было раньше.

– Вы можете идти, – говорит он. – Ваш доступ к системе будет аннулирован. Если вы появитесь в здании, вызовут охрану.

Она встаёт, хватает свою сумку и выходит. Я слышу, как хлопает дверь, и чувствую, как внутри меня разливается облегчение. Это закончилось. Я делаю глубокий вдох и чувствую, как воздух становится легче.

Глеб встаёт и поворачивается ко мне. Его лицо – сосредоточенное, серьёзное, но я вижу в его глазах то же облегчение.

– Вы слышали, – говорит он, обращаясь ко всем присутствующим. – Алиса Петрова была невиновна. Она – профессионал, который подвергся нападению. Я хочу, чтобы все в этой компании знали, что она не только не совершила ошибки, но и провела расследование, которое вывело виновную на чистую воду.

Я смотрю на него, и я чувствую, как внутри меня поднимается гордость. Не за то, что я выиграла – а за то, что я выстояла. Я не сдалась, когда все говорили, что я ничего не стою. Я не ушла, когда было легче уйти. Я осталась и доказала, что я могу.

– Я хочу официально объявить, – продолжает он, – что Алиса получает повышение. Она становится руководителем отдела финансового анализа. Она заслужила это.

Заместитель кивает, глава отдела кадров записывает что-то в блокнот. Я смотрю на них, и я не чувствую триумфа. Я чувствую спокойствие. Я сделала то, что должна была сделать. И я это сделала сама.

Когда мы выходим из переговорной, Глеб останавливается у окна. Я смотрю на город, который простирается передо мной, и чувствую, как внутри меня разливается лёгкость.

– Ты была невероятна, – говорит он, и его голос звучит тепло, почти тихо.

– Я знаю, – я улыбаюсь, и я чувствую, как напряжение уходит из плеч.

– Я не сомневался, что ты справишься.

– Я тоже, – я поворачиваюсь к нему. – Я тоже не сомневалась.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу нечто такое, что я не могу назвать словами. Он не говорит о любви, но его взгляд говорит мне больше, чем любые признания.

– Я хочу, чтобы ты знала, – говорит он, – я всегда буду рядом. Что бы ни случилось.

– Я знаю, – я смотрю на него, и я чувствую, как внутри меня разливается спокойствие. – Я тоже буду рядом.

Мы стоим у окна, и я смотрю на город. Я чувствую, как внутри меня разливается спокойствие. Это не конец. Это только начало. Но я готова к тому, что будет дальше. Потому что я сильная. И потому что я не одна.

Вечером, когда офис пустеет, я сижу в своём новом кабинете. На двери уже появилась табличка: «Алиса Петрова, руководитель отдела финансового анализа». Я смотрю на неё и не могу поверить, что это моя реальность. Всё, что было – слёзы, боль, унижение – осталось позади. Впереди – новая глава.

Глава 18

Дверной звонок разрывает вечернюю тишину моей квартиры. Я отрываюсь от ноутбука – доделываю отчёт, который завтра сдавать, – и смотрю на часы. Девять вечера. Я никого не жду, и звук кажется мне почти агрессивным в этом тихом пространстве. Я прислушиваюсь – может, соседи ошиблись этажом. Но звук повторяется

Я откладываю ноутбук, встаю, подхожу к двери и смотрю в глазок. Сердце пропускает удар. Кирилл. Стоит на лестничной клетке, засунув руки в карманы куртки, и смотрит прямо на меня. По спине пробегают мурашки. Его лицо – хмурое, напряжённое, с той же гримасой, которую я видела у него тысячу раз: смесь раздражения и высокомерия. Волосы растрёпаны, на куртке – следы дождя. Он явно пришёл не просто так – за его спиной почти виднелся целый багаж претензий.

Я стою у двери несколько секунд, чувствуя, как внутри поднимается волна – не страха, не паники, а скорее любопытства. Я удивляюсь своей реакции. Год назад я бы затряслась, едва увидев его на пороге. Я бы начала прокручивать в голове, что сделала не так, что он скажет, как мне оправдаться. Сейчас я чувствую только лёгкое раздражение и твёрдую уверенность в том, что я не обязана ничего ему объяснять. Я открываю дверь. Не потому что я хочу его видеть. Потому что я больше не боюсь.

– Что ты здесь делаешь?

– Нужно поговорить. – Он не ждёт приглашения, переступает порог и проходит внутрь, оглядывая мою квартиру с едва заметной брезгливостью. Его взгляд скользит по маленькой прихожей, по потёртому коврику, по вешалке с моей курткой, по старой тумбочке, которую я купила на рынке. Он не говорит ни слова, но я вижу, как он оценивает мою жизнь – и находит её недостаточно хорошей. – Уютно у тебя. Тесно, но уютно.

– Зачем ты пришёл?

Я закрываю дверь и остаюсь на месте, чтобы он понял: я не приглашаю его пройти дальше. Скрещивая руки на груди, смотрю на него. Кириллу, похоже, требуется время, чтобы собраться с мыслями. Его руки всё ещё в карманах, но я замечаю, как он сжимает пальцы в кулаки под тканью куртки. Он делает глубокий вдох, как будто готовится к важной речи.

– Я пришёл поговорить о вас, – говорит он. – О тебе и моём отце.

– О нас? – я приподнимаю бровь. – Прости, конечно, но тебя это не касается. Мы с твоим отцом в твою личную жизнь не лезем. И я не вижу причин пускать тебя в нашу.

– А я вижу. – Он делает шаг вперёд, как бы пытаясь нависнуть надо мной, но я не отступаю и смотрю ему прямо в глаза. Его попытка запугать меня разбивается о моё спокойствие. – Он мой отец. А ты – моя бывшая девушка. Так что это еще как меня касается. Ты не понимаешь, как это выглядит со стороны? Думаешь, люди не говорят о вас?

– Мне всё равно, как это выглядит. – Если честно, я и сама удивляюсь своему спокойствию. Раньше его слова заставили бы меня плакать или оправдываться. Сейчас я чувствую только лёгкое раздражение. – Еще раз повторяю: я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь. Ты давно потерял право на это.

Он раздражённо проводит рукой по волосам. Похоже, его терпение подходит к концу.

– Вы думаете о будущем? Что будет, если вы поженитесь? Ты станешь моей мачехой… Это даже звучит глупо! Ты моложе меня, а будешь моей мачехой. Абсурд.

– Ты уже взрослый человек, Кирилл. Тебе не нужна мачеха. Если мы когда-то и поженимся, я буду просто женой твоего отца, не более.

– Ты не понимаешь. – Он начинает нервно ходить по прихожей кругами. Задевает плечом вешалку, и она качается. – Он поддался эмоциям, но он одумается. Он всегда увлекается, а потом приходит в себя. Сейчас ты ему интересна сейчас, но потом он бросит тебя, и ты останешься ни с чем.

Я едва сдерживаю улыбку. Какая ирония! Возникает ощущение, будто Кирилл описывает, как сам когда-то бросал меня. По крайней мере, его отец кажется куда более постоянным. Сложности, возникшие на нашем пути, его не отпугнули.

– Я знаю своего отца. – Он останавливается и смотрит на меня с вызовом. – Он не будет строить серьёзные отношения с кем-то вроде тебя. Ты из другого круга. Ты не подходишь ему по статусу.

– А тебе я подходила? Ты ведь встречался со мной. Тогда я тоже была из другого круга, но ты считал, что это нормально. Пока кто-то не вбил тебе в голову, что я слишком толстая, ты ни на что не жаловался.

Кирилл замирает. Его лицо меняется – на секунду в нём появляется что-то похожее на вину, но он быстро прячет это за маской высокомерия. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не даю ему.

– Знаешь, что я поняла, Кирилл? – я делаю шаг вперёд, и теперь уже я сокращаю расстояние между нами. – Ты не изменился. Ты всё тот же мальчик, который думает, что мир вращается вокруг него. Ты пришёл сюда не потому, что переживаешь за отца. Ты пришёл, потому что не можешь смириться с тем, что кто-то, кого ты считал своей собственностью, нашёл своё счастье без тебя.

– Это не так, – он качает головой, но глаза выдают его растерянность.

– Так. Ты бросил меня, потому что я перестала быть удобной. Потому что я не вписывалась в твою картину идеальной жизни. А теперь ты видишь, что я счастлива, и это бесит тебя. Ты не хочешь, чтобы я была счастлива. Ты хочешь, чтобы я осталась той Алисой, которую ты бросил. Жалкой, разбитой, никому не нужной.

Он молчит. Пытается найти слова, чтобы парировать мой выпад, но не справляется с задачей. Похоже, он этого даже не осознавал. Просто хотел остановить то, что ему не нравится, чтобы выстроенный вокруг него мирок снова стал для него комфортным.

– Ты не изменилась, – наконец произносит он. – Всё такая же упрямая и никого не слушаешь.

– Нет, изменилась. Я перестала бояться. Твоего мнения, того, что кто-то посчитает, будто я недостаточно хороша. Я перестала оправдываться за то, что я есть и какая я.

Я делаю шаг в сторону, чтобы он мог подойти к двери.

– Я не хочу тебя видеть, Кирилл. Ты пришёл, чтобы унизить меня, но я больше не та Алиса, которую ты знал. Твои слова не ранят меня. Ты – просто капризный ребёнок, у которого отобрали игрушку. Иди домой. И если ты не уважаешь выбор своего отца, хотя бы уважай своё время – не трать его на меня.

Он несколько секунд пристально на меня смотрит, а затем делает несколько больших шагов и наконец уходит.

Я чувствую, как внутри меня разливается странное спокойствие – глубокое, ровное, как гладь озера. Кирилл больше не имеет власти надо мной. Его слова не ранят меня. Теперь он не “тот самый бывший”, который оставил на моей душе болезненный след – он лишь человек, который не справился с собственными проблемами, а я просто подвернулась ему под руку. На фоне своего отца он выглядит бледной копией – незрелой, требовательной, неспособной на глубокие чувства.

Я больше не чувствую стыда. Вины. Необходимости оправдываться за свои чувства. Впервые за долгое время я наконец ощутила внутреннюю свободу, и это оказалось пьяняще прекрасно.

Я вернулась в комнату. Отчёт всё ещё ждёт меня, но я не могу сосредоточиться. Я думаю о том, как изменилась. Точнее, о том, как меня изменил Глеб – не словами, не обещаниями, а присутствием, верой в меня и поддержкой. Он не говорил мне о любви, но я вижу её в его взгляде, в его заботе.

Я беру телефон и набираю сообщение Глебу: «Кирилл приходил. Я отправила его домой. Всё хорошо».

Через минуту приходит ответ: «Ты молодец. Я горжусь тобой». И ещё одно: «Я знал, что ты справишься».

Я улыбаюсь. Сегодня я закрыла одну дверь, а значит, завтра я открою новую. И я знаю, что готова к тому, что будет дальше. К жизни без страха, без сомнений, без темного прошлого. К счастью.