Текст книги "Пышка для отца бывшего. Он мой босс! (СИ)"

Автор книги: Мира Белл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 6

Питер встречает меня серым утром и мелким дождём, который барабанит в окно моего номера. Я просыпаюсь от звука, доносящегося из коридора, – кто-то громко разговаривает по телефону. Смотрю на часы: семь утра. У меня есть час, чтобы привести себя в порядок.

Номер маленький. Очень маленький. Односпальная кровать, тумбочка, шкаф, в котором помещается ровно одна куртка, и крошечный санузел с душем, где я едва могу развернуться. Но я не жалуюсь. У меня есть крыша над головой, и это главное.

Я умываюсь холодной водой, чтобы снять остатки сна. Смотрю на себя в зеркало. Пучок сбился набок, под глазами круги, но я выгляжу бодрее, чем чувствую себя. Надеваю брюки и блузку – единственную, которую взяла с собой, – и поправляю воротник. Нормально. Сойдёт.

Ровно в восемь я спускаюсь в лобби. Босс уже там. Он сидит в кресле у стойки регистрации с чашкой кофе в руке и просматривает документы на планшете. Выглядит свежим, как будто спал не меньше восьми часов. На нём белая рубашка и тёмный пиджак – безупречный, как и всегда. Он поднимает голову, когда я подхожу.

– Не опоздала, – говорит Глеб Сергеевич, и в голосе слышно одобрение. – Молодец. Ну что, готова?

– Готова, – отвечаю я.

– Тогда выдвигаемся.

Мы выходим из отеля. Такси уже ждёт у входа. Садимся, и я смотрю на город, проплывающий за окном. Невский, каналы, серое небо. Питер выглядит суровым и красивым одновременно. Но я не успеваю любоваться – прокручиваю в голове цифры, таблицы, имена немецких партнёров. Мне нужно помнить всё до мельчайших деталей.

Офис находится в центре, в старом здании с высокими потолками и лепниной. Внутри современный ремонт – белый, стерильный, дорогой. Нас встречают. Переводчик, секретарь, какой-то менеджер. Все улыбаются Глебу Сергеевичу, и я чувствую себя лишней.

– Это Алиса, – говорит он, кивая на меня. – Она будет вести протокол.

Менеджер смотрит на меня с удивлением, но ничего не говорит.

Переговорная просторная, там стоит длинный стол, на нём бутылки с водой, папки, ноутбуки. Я сажусь рядом с боссом, открываю свой ноутбук и начинаю настраивать документ для записи. Сердце колотится, но я дышу ровно. Я справлюсь. Я должна.

Немцы входят через пять минут. Трое мужчин в строгих костюмах. Они здороваются, говорят что-то по-немецки, и я включаюсь, начиная быстро печатать.

Глеб Сергеевич ведёт переговоры уверенно. Он говорит по-английски с лёгким акцентом, его голос твёрдый, и я вижу, как внимательно слушают его немцы. Он оперирует цифрами, предложениями, сроками. Я записываю каждое слово, каждую цифру, каждое изменение, которое он вносит в условия. Мои пальцы летают по клавиатуре, и я успеваю за боссом даже тогда, когда он ускоряется.

Переговоры длятся три часа. За это время я ни разу не ошибаюсь. Я записываю всё и даже успеваю перепроверять, все ли цифры сходятся. Когда мы делаем перерыв, босс отодвигает стул и наклоняется ко мне:

– Как успехи?

– Всё записано, – отвечаю я. – Даже больше, чем вы сказали. Есть моменты, которые вы не проговорили вслух, но я записала их по вашим жестам.

Он приподнимает бровь.

– По жестам?

– Вы кивали на некоторые пункты в папке, но не называли их. Я их записала как предложения к обсуждению.

Он смотрит на меня так, будто видит впервые. В его глазах – удивление, смешанное с уважением.

– Ты серьёзно?

– Да, – говорю я.

Он усмехается. Но эта усмешка не злая.

Вторая часть переговоров проходит ещё быстрее. Немцы соглашаются на большинство условий, и я вижу, как Глеб Сергеевич сдерживает улыбку. Когда они подписывают предварительный договор, босс встаёт и жмёт руки каждому из них. Я тоже встаю, и один из немцев смотрит на меня.

– Очень хорошая работа, – говорит он по-русски с заметным акцентом. – Ваш протокол – идеальный. Я никогда не видел такого.

Я не знаю, что сказать. Краснею и благодарю.

Глеб Сергеевич смотрит на меня с улыбкой. Я еще не видела его улыбку такой. Она… делает его моложе.

Мы выходим из офиса и обнаруживаем, что на улице уже стемнело. Дождь прекратился, но ветер всё ещё холодный. Я вдыхаю питерский воздух, и внутри меня – странная лёгкость. Я справилась. Я действительно справилась.

– Ну что, – говорит Глеб Сергеевич, когда мы садимся в такси. – В отель?

– Да.

– Тогда позже жду тебя в баре. Отметим сделку.

Я смотрю на него с удивлением.

– Я не пью, Глеб Сергеевич.

– Ну так научись, малышка. Нужно уметь снимать стресс.

Я хочу возразить, но он отворачивается и смотрит в окно, как бы намекая, что отговорки его не интересуют.

В отеле я захожу к себе в номер, чтобы переодеться. Моя единственная блузка измялась за день, но у меня нет другой. Я расстёгиваю пуговицы, ополаскиваю лицо и снова надеваю её. Может, Лена привезла бы с собой целый чемодан нарядов, но я не она – боссу придется смириться.

Через полчаса я спускаюсь в бар. Он находится на первом этаже, небольшой, с приглушённым светом и тихой джазовой музыкой. Глеб Сергеевич уже сидит за столиком у окна с бокалом виски в руке. Когда я подхожу, он поднимает на меня глаза и пододвигает стул.

– Садись.

Я сажусь. Бармен подходит и смотрит на меня вопросительно.

– Минеральную воду, – говорю я.

– С газом или без?

– Без.

Глеб усмехается.

– Вода, – повторяет он с насмешкой. – Ты серьёзно?

– Вполне.

Он качает головой и отпивает из своего бокала. Я чувствую, что щеки начинают пылать, и оглядываюсь в поисках кондиционера. Какого черта тут так жарко?

– Знаешь, когда я впервые пил виски, мне было восемнадцать. Отец заставил. Сказал: «Научись, сын, это полезно». И он был прав.

– И что в этом полезного? – возмущаюсь я.

– В том, что ты перестаёшь бояться. Расслабляешься. Мысли проясняются.

– От алкоголя? – хмыкаю я.

– Особенно если весь день ведёшь переговоры с немцами, – босс усмехается. – Ты, кстати, сегодня была великолепна.

Я удивлённо смотрю на него. Он говорит это так спокойно, словно каждый день делает мне комплименты. Я смущаюсь, не знаю, куда деть взгляд.

– Спасибо, – почти шепчу я.

– Я не хвалю просто так. – Глеб Сергеевич поднимает бокал. – Я говорю то, что есть. Ты записала даже то, что я и не думал говорить вслух. Это редкий навык. Ты не просто умная, ты внимательная. Это дорогого стоит.

Я молчу. Бармен приносит мою воду, и я делаю глоток. Холодная, безвкусная. Я смотрю, как босс подзывает бармена и заказывает ещё один бокал виски.

– Ты даже не представляешь, как я устал, – вдруг говорит он, глядя в окно. – Каждый день эти переговоры, цифры, люди... А иногда хочется просто сидеть в тишине и ни о чём не думать.

– Тогда зачем вы это делаете?

– Потому что надо. Потому что без этого я никто. – он переводит взгляд на меня. – Ты знаешь, что такое быть никем?

Я молчу, но босс наверняка и без этого знает ответ. Конечно же, я знаю. И гораздо лучше, чем он думает.

Он допивает бокал и ставит его на стол. И вдруг смотрит на меня так, что я не могу отвести глаз.

– Ты не такая, как остальные, – говорит Глеб Сергеевич.

– Что вы имеете в виду?

– Ты не пытаешься мне угодить. Ты не улыбаешься, когда я говорю тебе гадости. Ты не боишься меня. Это… нетипично.

– Я боюсь, – признаюсь я. – Но пытаюсь не показывать.

Он отворачивается, как будто хочет спрятать лицо и не выдать своих эмоций.

– А ты, оказывается, интересная. И где ты пропадала раньше?

– Плакала в подсобке, – угрюмо замечаю я.

Он смеётся. Настоящим смехом, запрокидывая голову. Я смотрю на его шею, на кадык, на то, как у его глаз появляются морщинки, и внутри меня что-то ёкает.

– Малышка, – говорит он, когда смех стихает, – ты будешь моим лучшим сотрудником.

– А если я не хочу быть лучшим сотрудником?

Босс прищуривается.

– А что ты хочешь?

Я молчу. Не потому что не знаю, а потому что боюсь сказать, что мне мало быть для него какой-то там малышкой – я хочу, чтобы он видел во мне человека. Личность. Живую женщину, в конце концов, у которой есть чувства и нужды.

Глеб Сергеевич смотрит на меня, и его взгляд становится серьёзным.

– Я не буду тебя больше доводить, – говорит он. – Даю слово. Ты это заслужила.

Я не верю ему, но киваю. Вряд ли он изменит свой стиль общения, потому что какой-то стажерке он не по душе. А подкалывает на работе он почти всех – ну, кроме тех, кому хочет залезть под юбку.

Мы сидим ещё полчаса. Босс пьёт виски, я пью воду. Мы молчим, и это молчание – не напряжённое, а спокойное. Я смотрю на огни Питера за окном и думаю о том, что впервые чувствую себя на своём месте.

Когда мы решаем закончить вечер и поднимаемся на нужный этаж, Глеб Сергеевич останавливается у моей двери.

– Скоро мы уезжаем в Москву, но я хочу, чтобы ты запомнила этот день. Теперь ты не просто стажёр. Ты – мой актив.

– Актив? – переспрашиваю я.

– Да. – Он смотрит мне в глаза. – Я не прощаюсь. Увидимся утром.

Босс уходит в свой люкс, а я захожу в комнату, закрываю дверь и стою в тишине. Внутри меня странное тепло, которое я не могу объяснить. Я делаю несколько шагов к кровати и падаю на неё, глядя в белый потолок.

Сегодня я была великолепна. Босс сам это сказал – я и не посмела бы о таком попросить. Человек, который никогда не хвалит, сказал это искренне и потому что сам пожелал. По-моему, это заявка на успех.

Я закрываю глаза, и на губах у меня появляется улыбка. Так и засыпаю, даже не слыша, как за окном снова начинается дождь.

Глава 7

На следующий день переговоров нет. Глеб сказал, что у нас есть свободный день перед поездом, и он хочет осмотреть офис своего питерского партнёра. Я сижу в номере, перечитываю свой протокол, проверяю цифры. Всё сходится. Всё идеально. Я даже немного горжусь собой, но быстро гашу это чувство – гордыня до добра не доводит.

В два часа дня он стучит в мою дверь. Я открываю, и он стоит в пальто с поднятым воротником.

– Идём, – говорит он. – Покажу тебе город. Я тут сто раз был, так что скучно одному.

Я удивлена. Он хочет гулять со мной? Но я не спорю. Одеваюсь и выхожу в коридор.

Мы идём по Невскому. Ветер прохладный, но солнце иногда проглядывает из-за туч. Он идёт быстро, широким шагом, и я едва поспеваю за ним. Он показывает мне здания, рассказывает истории – о том, как здесь снимали кино, о каких-то старых ресторанах, о том, как он впервые приехал сюда двадцать лет назад. Я слушаю и удивляюсь – я никогда не слышала его таким. Он говорит легко, без напряжения, без своей обычной колкости.

Мы заходим в маленькую кофейню на Малой Морской. Он заказывает эспрессо, я – капучино. Мы сидим за столиком у окна, и я смотрю на прохожих. Внутри меня тихо и спокойно. Я почти забываю, что он – мой босс, что он каждый день унижал меня. Сейчас он просто мужчина, который пьёт кофе и смотрит в окно.

– Ты странная, – говорит он, поворачиваясь ко мне.

– Почему?

– Ты не задаёшь вопросов. Обычно все спрашивают меня о деньгах, о бизнесе, о связях. А ты просто сидишь и молчишь.

– Мне не о чем спрашивать, – отвечаю я. – Вы мой начальник, я ваша подчинённая. У нас рабочие отношения.

Он усмехается.

– А если бы не рабочие?

Я поднимаю на него глаза. Он смотрит на меня с лёгким прищуром, и я не понимаю, шутит он или нет.

– Я не знаю, – говорю я. – Я не умею общаться с такими людьми.

– С какими?

– С теми, кто живёт в люксах, а я – в маленьких комнатах.

Он качает головой, но ничего не говорит.

Вечером мы возвращаемся в отель. У меня ещё есть время до поезда, но он говорит:

– Давай ещё раз зайдём в бар. Сегодня я хочу, чтобы ты попробовала.

– Я уже говорила, я не пью, – отвечаю я.

– Один коктейль. Я выберу. Тебе понравится. Обещаю.

Я не хочу спорить. Мы заходим в бар, садимся за тот же столик, что и вчера. Бармен подходит, Глеб что-то говорит ему, и через минуту передо мной появляется высокий бокал с оранжевой жидкостью. Внутри – лёд, долька апельсина и что-то ещё.

– Что это? – спрашиваю я.

– «Секс на пляже», – он ухмыляется.

Я краснею. Он смеётся.

– Не обращай внимания на название. Просто попробуй.

Я подношу бокал к губам и делаю маленький глоток. Сладко, фруктово, алкоголь почти не чувствуется. Вкусно.

– Ну как? – спрашивает он.

– Нормально.

– Не «нормально», а «вкусно», – поправляет он. – Пей.

Я делаю ещё глоток. Потом ещё. Через несколько минут бокал становится легче. Внутри появляется тепло, которое расползается по телу. Я чувствую, как мои плечи расслабляются. Как исчезает напряжение, которое я носила в себе все эти дни.

Он заказывает мне второй бокал.

– Я больше не буду, – говорю я.

– Будешь, – он пододвигает его ближе. – Ты слишком зажатая. Отдохни.

Я делаю глоток. И ещё. Через минуту я чувствую, что комната слегка покачивается. Голова становится лёгкой, как будто я парю.

– Ты пьянеешь с двух глотков, – замечает он. – Похвально.

– Это ваша вина, – говорю я, и мой голос звучит не так, как раньше – мягче, расплывчатее. – Вы меня спаиваете.

– Спаиваю, – соглашается он. – И что ты мне скажешь, когда будешь пьяная?

Я смотрю на него. Он красивый. Даже очень. И когда я смотрю на него, внутри меня поднимается волна, которую я не могу сдержать.

– Вы – высокомерный козёл, – говорю я.

Он удивлённо поднимает бровь.

– Ого. Вот это начало.

– Да, – продолжаю я, чувствуя, как слова вылетают сами, – вы каждый день называете меня малышкой, вы заставляете меня делать дурацкую работу, вы смеётесь надо мной. Вы думаете, что вы лучше всех, но вы такой же, как все. Просто у вас больше денег.

Он слушает, откинувшись на спинку кресла, с насмешливой улыбкой.

– Продолжай, малышка.

– И вы не смейте меня так называть! – почти кричу я. – Я не ваша малышка! Я – человек! Я – Алиса! И если бы ваш сын не бросил меня из-за того, что я толстая, я бы не сидела здесь и не пила эти коктейли с вами!

Я замолкаю, потому что мне становится дурно. Он смотрит на меня внимательно, и в его глазах больше нет насмешки.

– Кирилл бросил тебя из-за веса? – спрашивает он тихо.

– А вы не знали? – я смеюсь, но смех выходит горьким. – Он сказал мне: «Ты без одежды кажешься еще жирнее!». Он даже не стал раздеваться, когда увидел меня голой! Он просто ушёл, Глеб Сергеевич. Просто ушёл! Он ушёл к Ане, которая весит пятьдесят и ест только салат. А я осталась одна. Я ненавижу свою внешность. Я ненавижу эти бёдра, этот живот, этот целлюлит. Я ненавижу себя в зеркале, и я каждый день думаю о том, чтобы перестать есть, но я не могу, потому что я хочу жить.

Я говорю это и чувствую, как слёзы подступают к глазам. Я не хочу плакать, но алкоголь снимает все фильтры.

– Малышка, – говорит он, и его голос становится мягче.

– Не называйте меня малышкой! – я стучу ладонью по столу. – Я знаю, что я для вас – страшилище. Вы смотрите на меня и видите только жир, только некрасивое лицо, только меня, которая недостойна вашего внимания. А вы бы меня ни за что не захотели. Даже если бы я была последней женщиной на Земле, вы бы отвернулись. Потому что я – не модель, не Лена, не та стройная красотка, которых вы так любите.

Я умолкаю. Мне трудно дышать. Я смотрю на него сквозь пелену, и он не отвечает. Он просто смотрит на меня, и я вижу, как его лицо меняется. Насмешка исчезает. Его челюсть сжата. Его глаза – тёмные, блестящие – смотрят на меня, и я не могу понять, что он чувствует.

– Думаешь, я не хочу тебя? – спрашивает он.

Я смеюсь, но это больше похоже на всхлип.

– А вы хотите? Вы, который постоянно говорил мне, какая я никчёмная? Вы, который тискает Лену в лифте у меня на глазах? Вы, который брезгливо смотрит на мою фигуру?

Он молчит. Я чувствую, как внутри меня все закипает. Я встаю, и меня качает.

– Я пойду, – говорю я. – Спасибо за коктейли.

Я поворачиваюсь и иду к выходу. Мои ноги не слушаются, мир плывёт, но я стараюсь идти прямо. Я слышу, как он поднимается и говорит:

– Алиса. Стой.

Он хватает меня за локоть у выхода из бара. Я замираю, не оборачиваясь.

– Ты меня слышишь? – его голос низкий, с хрипотцой. – Ты думаешь, я не хочу тебя? Ты ошибаешься.

Я медленно поворачиваюсь. Он стоит так близко, что я чувствую тепло его тела. Его рука всё ещё сжимает мой локоть, но не больно, а скорее удерживая.

– Ты не страшилище, – говорит он, и его глаза впиваются в мои. – Ты – чертовски красивая женщина. И да, я хочу тебя. Но не сейчас. Не здесь. Я не хочу, чтобы ты думала, что я пользуюсь твоей слабостью.

Я молчу. Внутри меня всё дрожит. Его слова бьют сильнее, чем любой поцелуй. Я смотрю на его лицо, на его губы, и чувствую, как моё дыхание сбивается.

– Я провожу тебя до номера, – говорит он, отпуская мою руку. – Идём.

Я иду. Он идёт рядом – в лифт мы заходим вместе. Я нажимаю кнопку своего этажа, он стоит у меня за спиной, и я чувствую его присутствие каждой клеткой. Лифт медленно поднимается. Я смотрю на свои руки – они дрожат.

Когда двери открываются, я выхожу. Он идёт за мной. Мы останавливаемся у моей двери. Я достаю карточку, но пальцы не слушаются.

– Дай сюда, – он забирает карту, открывает дверь и пропускает меня вперёд.

Я захожу, поворачиваюсь к нему. Он стоит на пороге, не переступая.

– Спокойной ночи, Алиса, – говорит он тихо.

– Спокойной ночи, Глеб Сергеевич, – отвечаю я.

Он закрывает дверь. Я слышу, как его шаги удаляются по коридору. Прислоняюсь спиной к двери и закрываю глаза. Сердце колотится, в ушах звенит. Я не знаю, что сейчас произошло, но я знаю, что ничего не будет по-прежнему.

Глава 8

Я не сплю. Лежу на узкой кровати, смотрю в потолок и считаю удары собственного сердца. За окном Питер дышит сыростью и тишиной, только редкие машины проезжают по мокрому асфальту. В голове – его голос, его слова, его руки, которые сжимали мой локоть у выхода из бара. «Я хочу тебя». Я закрываю глаза, но вижу только его лицо. Я ворочаюсь, сбрасываю одеяло, натягиваю обратно. В комнате душно, хотя за окном холодно. Встаю, подхожу к окну, смотрю на ночной город. Огни отражаются в тёмной воде Невы, и мне кажется, что я слышу, как где-то вдалеке гудит корабль. Касаюсь пальцами стекла – оно холодное. От холода по коже бегут мурашки, но я не отхожу.

Из коридора слышится какой-то звук. Я замираю. Кто-то идёт по коридору, и шаги приближаются к моей двери. Сердце пропускает удар. Я не знаю, почему так уверена, но почему-то я знаю, что это Глеб Сергеевич.

Стук. Тихий, но настойчивый. Я не двигаюсь. Стук повторяется.

– Алиса, – его хриплый голос звучит из-за двери.

Я подхожу, не включая свет, открываю. Босс стоит в проёме – без пиджака, рубашка расстёгнута на две пуговицы, волосы взлохмачены. В коридоре горит тусклый свет, и я вижу его глаза – тёмные, блестящие, с красными прожилками. Он выглядит так, будто не спал сутки, хотя мы не виделись пару часов.

– Глеб Сергеевич? – мои губы шевелятся, но голос почти не слышен. – Что вы…

– Не мог уснуть, – говорит он, и его голос срывается на шёпот. – Всё думал о тебе.

Я отступаю, пропуская его. Он заходит, и дверь за ним закрывается. Моя маленькая комната наполняется его присутствием, его теплом. Босс останавливается посреди комнаты и поворачивается ко мне.

– Я не хотел тебя будить, но… я не мог лежать там, в пустой комнате. Смотрел на потолок и видел только твоё лицо.

– Я тоже не спала, – признаюсь я. – Думала о вас.

Он делает шаг ко мне, второй. Между нами остаётся сантиметр. Я чувствую его дыхание на своём лице – тёплое, прерывистое.

– То, как ты относишься к себе… я не могу это так оставить.

– Вы пришли, чтобы доказать мне, что я не права? – спрашиваю я, и голос дрожит.

– Я пришёл, потому что не могу больше притворяться. – Босс проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я вздрагиваю от этого прикосновения. – Хочешь знать правду? Я хочу тебя. Я хочу тебя так, что у меня внутри всё горит. Я хочу тебя больше, чем любую женщину за последние десять лет.

– Вы говорите это, потому что…

– Потому что что? – он перебивает меня. – Потому что я выпил? Я не пил сегодня, Алиса. Ни капли. Я пришёл сюда трезвым, потому что не могу дышать, зная, что ты так близко, а я не могу тебя коснуться.

Я смотрю в его глаза. Несмотря на то, как он вел себя прежде, мне кажется, что он честен, и это подкупает. Волнение мурашками пробегает по спине, сворачивается внизу живота в тугой узел. Я поднимаю руку и касаюсь его лица. Босс не отворачивается. Мои пальцы скользят по его щеке, по жёсткой щетине, по скуле. Его кожа горячая, как будто у него жар.

– Вы правда хотите меня? – шепчу я.

– Хочу. – Его рука скользит к моему затылку, пальцы запутываются в моих волосах и слегка сжимаются. Дрожь охватывает мое тело, колени подгибаются. – Я могу заполучить любую женщину. Любую. Но я хочу только тебя.

Босс наклоняется и целует меня. Грубо, требовательно, без всякой нежности. Его губы врезаются в мои, язык проникает внутрь, и я чувствую его вкус – горький, мужской, пьянящий. Этот поцелуй – как вызов, как доказательство, как обещание. Я отвечаю. Неожиданно для самой себя – с той же силой и страстью. Я вцепляюсь в его рубашку, притягиваю к себе, впускаю его глубже. Я не думаю о том, как выгляжу и что он подумает обо мне. Чувства захлестывают меня с головой.

Босс отрывается первым, тяжело дышит и смотрит на меня с удивлением. Его глаза блестят, зрачки расширены.

– Ого, – говорит он, и в голосе слышно удивление. – А ты огонёк.

Я не могу сдержать улыбку. Мои губы горят, внутри всё дрожит.

– Вы просто не в себе, – шепчу я.

Он усмехается, заправляет выбившуюся прядь мне за ухо. Его пальцы задерживаются на моей шее, поглаживают кожу.

– Ну и что?

– Что «ну и что»?

– Ты готова? Потому что я хочу тебя, Алиса. Прямо сейчас. В этой маленькой комнате или у меня в люксе – выбирай сама. Но я хочу, чтобы это было по-настоящему. Чтобы ты знала: это не игра.

– Я не играю, – говорю я. – Никогда.

Босс снова целует меня, но на этот раз медленнее, глубже. Его руки скользят по моей спине, опускаются на талию, сжимают ягодицы. Я чувствую, как его пальцы впиваются в мою кожу через ткань так, будто на мне совсем нет одежды. Мы стоим так близко что я ощущаю каждую мышцу его груди.

– Моя комната слишком маленькая, – шепчу я между поцелуями.

– Тогда идём ко мне, – предлагает он, отрываясь от моих губ. – У меня есть огромная кровать и вид на Неву. Тебе понравится.

Я киваю. Босс берёт меня за руку, и мы выходим в коридор. В лифте я смотрю на наши переплетённые пальцы и не верю, что это происходит. На секунду мне даже кажется, что я совсем выжила из ума, раз позволила втянуть себя в такие отношения, но Глеб отвлекает меня, открывая двери своего люкса, и у меня перехватывает дыхание.

Здесь просторно и светло – лунный свет заливает комнату через панорамное окно. Видно Неву, мосты, огни города. Я подхожу к окну, и он, встав у меня за спиной, кладёт руки на мои плечи.

– Красиво, – говорю я.

Но босс наклоняется к моему уху и горячо шепчет:

– Ты красивая.

Я поворачиваюсь к нему. Его взгляд медленно скользит по моему лицу, шее, опускается ниже. Я чувствую, как моя кожа горит.

– Я не…

– Не надо, – просит он. – Я покажу тебе, какая ты на самом деле. Позволь мне, Алиса.

Босс медленно расстегивает пуговицы на моей блузке, и я, борясь с неуверенностью, позволяю ему снять её. Ткань скользит по коже, и я остаюсь в одном лифчике. Я не прячусь. Не отворачиваюсь. Смотрю ему прямо в глаза, хотя внутри всё дрожит.

– Даже не смей думать, что ты неидеальная. – Глеб проводит пальцами по моей ключице, спускается к груди и касается затвердевшего соска. По телу будто проходит электрический разряд. – Ты потрясающая.

Он снимает с себя рубашку, и я вижу его тело – широкую грудь, твердые мышцы, шрамы на рёбрах. Я касаюсь одного из них. Он тёплый и гладкий.

– Что это?

– Бурная молодость, – он улыбается. – Я не всегда был таким спокойным.

– Вы-то спокойный? – усмехаюсь я.

– С тобой – да. По крайней мере, я хочу быть спокойным. Но не сейчас.

Босс подхватывает меня на руки, как пушинку, и я не сопротивляюсь. Я обхватываю его шею руками, прижимаюсь лицом к его груди и слышу, как бьётся его сердце – глухо, часто. Он несёт меня к кровати и опускает на прохладное бельё. Моя спина касается простыни, и я смотрю на него сверху вниз. Глеб нависает надо мной, и я чувствую себя игрушкой в его руках, но мне совсем не страшно.

Его пальцы находят застёжку моего лифчика, и я слышу щелчок. Ткань сползает, и я остаюсь полностью обнажённой перед ним. Хочется прикрыться, и я тянусь к груди, но босс перехватывает мои запястья и удерживает их над головой.

– Не надо, – просит он. – Не прячься от меня.

– Я… я не уверена, что тебе понравится…

– Я смотрю на тебя и вижу женщину, которую хочу. Гладкую кожу. Изгибы, которые сводят меня с ума. Ты даже не представляешь, что делаешь со мной.

Босс наклоняется и целует меня в шею, спускается к ключице, к груди. Его губы находят мой сосок, и я выгибаюсь, хватая ртом воздух. Он обводит его языком, покусывает, и по всему моему телу пробегает дрожь.

– Глеб… – срывается с моих губ его имя, и я сама удивляюсь этому.

– Да, малышка, зови меня по имени. – Он поднимает голову и смотрит на меня. – Я хочу слышать, как ты произнесешь его, когда будешь на пике.

Его руки скользят вниз, по животу, к бёдрам. Он не брезгует. Не отводит взгляд. Он смотрит на меня так, будто я – произведение искусства.

Глеб целует мой живот, спускается ниже, и я не могу дышать. Его язык касается кожи на внутренней стороне бедра, и я вздрагиваю, вцепляясь пальцами в его плечи.

– Ты дрожишь, – замечает он.

– Я… я никогда не чувствовала себя так… – я не могу закончить фразу.

– Так чувствуют себя желанные, – он улыбается и снова целует меня, теперь выше. – Привыкай к этому.

Я не ожидаю, что он сделает это, но его губы касаются меня в самой чувствительной точке, и я вскрикиваю, царапая его кожу. Глеб не торопится. Он медленно, методично изучает каждую складку, каждую реакцию на движения его языка. Я слышу, как стону, и мне впервые не стыдно, что я не контролирую себя. Я хочу, чтобы он слышал, как мне хорошо.

– Ты даже не представляешь, как ты звучишь, – шепчет босс, поднимая голову. – Как ты пахнешь. Какая ты на вкус.

– Я хочу тебя, – говорю я, почти умоляя. – Пожалуйста.

– Запомни этот момент. – Оставляя дорожку из поцелуев, он поднимается к моему лицу и нависает надо мной. – Я не буду грубым. Я хочу, чтобы ты чувствовала меня. Каждую секунду. Каждый сантиметр. Каждое движение.

Глеб входит в меня медленно, и я чувствую, как он заполняет меня изнутри. Его глаза смотрят на мои, и я не отворачиваюсь. Я вижу, как его челюсть сжимается, как он сдерживает себя, чтобы не двигаться слишком быстро.

– Ты такая узкая, – выдыхает он. – Такая горячая.

– Быстрее, – шепчу я. – Пожалуйста.

Он продолжает двигаться медленно, входя глубоко, и каждый толчок отдаётся внутри меня волной удовольствия. Я чувствую его везде – его руки на моей талии, его грудь, прижимающуюся к моей, его дыхание на моём лице. Я обхватываю его бёдра ногами, притягивая ближе, и он стонет.

– Да, малышка, вот так, – его голос срывается. – Ты просто невероятная.

Глеб ускоряется. Его толчки становятся жёстче, и я царапаю его спину, вжимаюсь в него всем телом. Я чувствую, как внутри меня нарастает напряжение, как всё сжимается в тугой узел.

– Я сейчас… – начинаю я.

– Да, – рычит он. – Я хочу чувствовать, как ты кончаешь подо мной.

И я кончаю. Волна накрывает меня с головой, я кричу его имя, и он вжимает меня в кровать, продолжая двигаться, пока не кончает сам, с хриплым стоном, уткнувшись лицом в мою шею.

Я чувствую, как он вздрагивает внутри меня, как его пальцы впиваются в мою кожу. Мы лежим, тяжело дыша, и я не могу пошевелиться. Внутри меня всё дрожит, и я чувствую, как по телу разливается сладкая истома.

Глеб поднимает голову и смотрит на меня. Его лицо мокрое от пота, его глаза блестят.

– Ты просто невероятная.

Я не знал, что могу чувствовать… такое.

– Я тоже не знала, – признаюсь я.

Он целует меня в уголок губ, потом в щёку, потом в лоб. Он не убирает руки с моей талии, и я чувствую, что он всё ещё внутри меня.

– Не двигайся, – просит он. – Я хочу побыть в тебе ещё немного.

Я киваю. Мы лежим, и я чувствую, как его дыхание выравнивается. Он гладит меня по животу, по боку, и его пальцы рисуют круги на моей коже.

– Ты не представляешь, как я скучал по этому, – говорит он. – По близости. По теплу. Я думал, что уже не способен на это.

– А я думала, что никто никогда меня не захочет.

Глеб усмехается.

– Мы оба ошибались.

Через какое-то время он медленно выходит из меня и ложится рядом, притягивая к себе. Я кладу голову ему на грудь и закрываю глаза.

– Ты не уснёшь? – спрашивает он.

– Не хочу. Боюсь, что проснусь и всё это окажется сном.

– Это не сон, – он проводит рукой по моим волосам. – Это только начало.

Я поднимаю голову и смотрю на него. В темноте его глаза кажутся почти чёрными.

– Ты правда хочешь продолжения? – уточняю я. – Не передумаешь завтра?

– Никто не знает, как сложится жизнь. Но почему нельзя наслаждаться сейчас, не думая о том, что будет завтра?

Меня смущает этот ответ, но эйфория от нашей близости все еще не прошла, и я не спорю. Может, это и правда ни к чему не приведет, но теперь я хотя бы знаю, какой могу быть. Страстной. Смелой. И я точно не буду забирать у себя право на удовольствие.

Я прижимаюсь к Глебу и чувствую, как его рука обнимает меня за плечи. За окном уже начинает светать, по Неве проходят первые лучи солнца. Но я не думаю о времени. Я просто лежу здесь, с ним, и ничего больше не важно.

– Глеб, – зову я.

– Ммм?

– Я хочу повторить.

Он смеётся и переворачивается, чтобы оказаться сверху.

– Я ждал, что ты это скажешь.

И всё начинается заново – его руки, его губы, его дыхание. И я снова таю, снова кричу, снова чувствую, как он заполняет меня собой. Я теряю счёт времени, теряю счёт касаний. Мне кажется, что я растворяюсь в нём.

Но, пока эта ночь не закончилась, я на это согласна.