Текст книги "Пышка для отца бывшего. Он мой босс! (СИ)"

Автор книги: Мира Белл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

– Ты правда так думаешь? – шепчу я. – Или это просто слова, чтобы меня успокоить?

– Я не говорю таких вещей просто так, – Глеб протягивает руку и вытирает мокрую дорожку на моей щеке. – Я хочу быть с тобой, Алиса. Мне интересна ты – твой ум, твой характер, то, как ты смотришь на мир. И да, я хочу тебя физически. Но это не только постель. Я хочу узнать тебя целиком.

– А если я скажу «нет»? – я смотрю на своего босса, и в голосе слышится отчаяние. – Если я скажу, что не готова рисковать?

– Тогда я буду ждать, – тихо произносит он, и его палец задерживается на моей щеке. – Столько, сколько понадобится. Я не уйду. Я буду рядом, даже если ты будешь меня отталкивать. Не потому что я одержим, а потому что я чувствую – между нами что-то есть. И я хочу дать этому шанс.

Я смотрю на Глеба, и вижу в его глазах – тёплый свет. Он не говорит о любви, но он честен.

– Я боюсь, – признаюсь я. – Боюсь, что это просто игра для тебя. Что ты привык получать то, что хочешь, и я – очередная цель.

– Я не играю, – Глеб берёт мою руку и сжимает её. – Я тоже боюсь. Боюсь, что не смогу дать тебе то, что ты заслуживаешь. Но я хочу попробовать. Медленно. Без давления. Просто быть рядом. Узнавать друг друга. И посмотреть, куда это приведёт.

– Ты правда хочешь этого? – я смотрю в его глаза, ищу там фальшь.

– Хочу, – он улыбается, и в этой улыбке я вижу искренность. – Я хочу тебя, Алиса. Но я не тороплю события. Мы будем разбираться со всем этим вместе. По шагу. Без обещаний, которых я пока не могу дать. Но с уважением и интересом. Этого достаточно?

Я молчу несколько секунд. Потом медленно киваю.

– Достаточно, – шепчу я. – Начнём с этого.

Глеб наклоняется ко мне и целует меня. Легко, почти невесомо, но я чувствую в этом поцелуе всё – его обещание, его веру, его зарождающиеся чувства. Я отвечаю, прижимаюсь к нему, и мне кажется, что мир вокруг нас перестаёт существовать.

– Поехали, – говорит босс, отстраняясь. – У нас много дел. Документы ждут.

Я киваю. Глеб заводит машину, и мы трогаемся. Я смотрю на него, на его профиль, на его руки на руле, и чувствую, как внутри меня разливается спокойствие. Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, что скажет мама. Но я знаю одно – я хочу быть с ним.

Глава 13

Я прихожу в офис на двадцать минут раньше обычного. За выходные я почти не спала – мысли о Глебе и реакции мамы не давали мне покоя. Я перебирала в голове каждое слово, сказанное им в машине. Обещание, что он дал моей матери. Все это казалось таким… нереальным. Я пыталась найти подвох, но не видела смысла во лжи, и это пугало меня до дрожи. Я вставала среди ночи, пила воду, смотрела в окно на спящий город и пыталась понять, что чувствую. Но ответа не было – только пустота, заполненная его голосом.

Я сажусь за свой стол, включаю компьютер и открываю файлы с проектом. Субботняя поездка в офис закончилась тем, что мы действительно разобрали документы, но после этого он отвёз меня домой и поцеловал на прощание так, что я разучилась дышать. Я помню его руки на своей талии. Он хотел продолжения, но я сказала «нет». Потому что боялась. Потому что не была готова. Потому что внутри меня всё ещё жил страх, что он использует меня, что я для него просто игрушка.

Я знаю, что босс пришел на работу, но специально не смотрю в его сторону. Даже когда он здоровается с Андреем – совсем рядом, настолько, что по спине бегут мурашки. Мои пальцы замирают над клавиатурой, и я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить сердцебиение.

В одиннадцать часов я поднимаю голову, чтобы размять шею, и вижу его. Глеб стоит у двери своего кабинета, смотрит на меня, и его взгляд буквально касается моей кожи. Лица, шеи, плеч. Я краснею, отвожу взгляд и снова утыкаюсь в монитор. Понимаю: мне нужно пройтись и попить воды, иначе я сойду с ума.

Сразу уйти не удалось, но где-то через час я все же иду в комнату отдыха. Прохожу мимо кабинета босса и слышу, как он разговаривает по телефону с кем-то из партнёров. Его голос деловой, ровный, но я знаю, каким нежным он может быть… стоп, Алиса! Не о том думаешь!

Я ускоряю шаг и захожу в комнату отдыха. Там пусто. Я стою у кулера, глядя на пузырьки в стакане, и пытаюсь унять дрожь.

На обратном пути у входа в офис я сталкиваюсь с курьером. Молодой парень, лет двадцати пяти, с тёмными волосами и веснушками на носу. Он несёт коробку с документами и почти врезается в меня, но успевает затормозить.

– Ой, прости! – говорит он, улыбаясь. – Я не заметил тебя.

– Ничего, – отвечаю я вежливо, пытаясь обойти его.

Он ставит коробку на пол и протягивает руку.

– Привет. Я тебя раньше не видел. Ты новенькая?

– Я здесь недавно, – я пожимаю его ладонь, хотя хочу поскорее уйти.

Но курьер держит меня за руку на секунду дольше, чем нужно, и его глаза пробегают по моему лицу, останавливаясь на моих губах.

– Меня зовут Дима. Я курьер, часто тут бываю. А ты, наверное, из экономического отдела?

– Да.

Я пытаюсь высвободить руку, но он не отпускает.

– Может, выпьем кофе как-нибудь? – спрашивает он, и его голос становится тихим, почти интимным. – Я знаю тут одно место, недалеко, через дорогу. У них очень хороший капучино и круассаны. Ты любишь круассаны?

Я открываю рот, чтобы вежливо отказаться. Хочу сказать: «Извини, нет времени, или «У меня много работы» – в общем, что угодно, лишь бы нашлась причина уйти. Но тут мой взгляд приковывает кое-кто другой.

Глеб стоит в коридоре. Не рядом с нами – метрах в десяти, у двери своего кабинета. Он только что вышел с телефоном в руке и застыл на пороге, глядя на нас. Его лицо невозмутимо, ничего не выражает – ни гнева, ни ревности. Но я вижу, как его глаза скользят по курьеру, потом по моей руке, которую тот только что держал. Пауза длится долю секунды, и он отводит взгляд, поднимает телефон к уху и начинает говорить с кем-то по работе.

Но я знаю, что он видел. Всё. Каждый жест, каждую улыбку курьера, моё смущение. И внутри меня всё переворачивается.

– Так что, как насчёт кофе? – курьер смотрит на меня с надеждой.

– Извините, – говорю я, чувствуя, как голос предательски дрожит. – Я занята. Правда. Очень много работы.

– Ну, может, как-нибудь в другой раз? – он не сдаётся.

– В другой раз тоже нет. Простите.

Курьер пожимает плечами, улыбается и уходит. А я остаюсь стоять в коридоре, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Я смотрю в сторону его кабинета – дверь уже закрыта.

Я не знаю, о чем Глеб думает. Не знаю, злится ли он, ревнует или ему вообще всё равно. Это незнание сводит с ума больше, чем если бы он накричал на меня, обвинил в неверности или легкомысленности, хотя мы еще и не были полноценной парой.

Через десять минут приходит сообщение на почту. От него. «Занеси мне отчёт по третьему кварталу. Срочно. Г.С.». Я открываю папку, нахожу нужный файл, распечатываю и иду к нему. Мои пальцы дрожат, когда я стучу в дверь.

– Войдите.

Я захожу. Он сидит за столом, смотрит в монитор и даже не поднимает головы. Я кладу отчёт на край стола.

– Принесла.

– Закрой дверь.

Я закрываю.

Глеб медленно поднимает голову, откидывается на спинку кресла и смотрит на меня. Его взгляд – спокойный, изучающий, но я чувствую, как он проникает под кожу.

– Ты что, решила завести друзей среди курьеров? – его голос ровный, в нём нет гнева.

– Я не… – я запинаюсь. – Он просто подошёл. Предложил кофе.

– И ты согласилась?

– Нет, – я качаю головой.

Он встаёт, обходит стол и останавливается в шаге от меня.

– Малышка, – говорит Глеб, и в его голосе появляются мягкие нотки. – Я знаю себе цену. Мне не нужно бороться с каким-то курьером за твоё внимание. Он – никто. Просто парень, который увидел красивую девушку и решил попытать удачу. Это естественно. Я бы на его месте сделал то же самое.

Я смотрю на него, не зная, что сказать.

– Но, – он протягивает руку и касается моего подбородка, приподнимая моё лицо, – тебе стоит меньше нервничать. Ты покраснела, когда увидела, что я заметил вас. Зачем? Ты ничего не сделала плохого. Ты была вежлива. К тому же ты отказалась.

– Я боялась, что ты подумаешь…

– Что я подумаю? – он усмехается. – Что ты флиртуешь с курьерами? Глупости. Ты слишком серьёзная и занятая, чтобы тратить время на пустые разговоры с незнакомцами.

– Тогда зачем ты вызвал меня сюда? – я смотрю в его глаза.

– Чтобы сказать тебе одну вещь, – он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своём лице. – Если ты будешь вести себя так же уверенно с партнёрами и инвесторами, как сегодня с этим курьером – вежливо, но твёрдо – у тебя всё получится. Не позволяй никому сбивать тебя с толку. Держи спину ровно. Ты – профессионал. И ты достойна уважения.

– Ты поэтому меня позвал? – шепчу я. – Чтобы дать мне совет?

– Нет, – он усмехается. – Я позвал тебя, чтобы сделать это.

Глеб притягивает меня к себе и целует. Жарко, глубоко, требовательно. Его руки обхватывают мою талию, прижимают меня к его телу, и я чувствую, как он хочет меня. Я таю в его руках, забывая о курьере, о работе, о том, что мы в его кабинете, а дверь не заперта.

– Ты – моя, – шепчет он, отрываясь от моих губ на секунду. – Я не сомневаюсь в этом. И я не сомневаюсь в тебе.

– А если я сомневаюсь? – я смотрю на него, чувствуя, как внутри меня смешиваются страх и желание.

– Тогда я буду развеивать твои сомнения. – Глеб снова целует меня – на этот раз медленнее, словно пробуя на вкус. – Каждый день. Каждый час. Пока ты не поверишь, что ты достойна лучшего.

Его руки скользят по моей спине, находят край блузки и проникают под неё. Я чувствую его пальцы на своей коже – горячие, требовательные. Я вздрагиваю.

– Глеб… – я пытаюсь что-то сказать, но слова тонут в поцелуе.

– Тш-ш.

Я закрываю глаза. Его руки блуждают по моей спине, спускаются ниже, сжимают мои ягодицы, притягивают меня к себе так, что я чувствую каждую линию его тела. Его дыхание становится прерывистым, и я отвечаю тем же.

– Ты сводишь меня с ума, – говорит он, и его голос дрожит.

– Я? – я открываю глаза. – Это ты…

Я не заканчиваю фразу. Он снова целует меня, и я теряю счёт времени. Я чувствую, как его пальцы расстёгивают пуговицы на моей блузке, как ткань скользит с плеч. Я слышу, как он стонет, когда мои руки находят его грудь под рубашкой.

– Мне нужно… – он шепчет, но не может закончить.

– Да, – отвечаю я, хотя не знаю, на что соглашаюсь.

Он чуть поднимает мою юбку, приподнимает меня и сажает на край стола. Мои ноги обхватывают его бёдра, и я чувствую его возбуждение. Он прижимается ко мне, и я запрокидываю голову, чувствуя, как внутри меня разливается жар.

– Я хочу тебя, – его голос срывается на хрип. – Прямо сейчас.

– Глеб… – я глажу его по щеке, провожу пальцами по губам. – Но…

– Знаю, – он утыкается лицом в мою шею, его дыхание обжигает кожу. – Ты хочешь, чтобы это было по-настоящему. Не в кабинете. Я помню.

Я смотрю на него и вижу, как он борется с собой. Его глаза горят, но он сдерживается.

– Но я не могу просто отпустить тебя, – он касается моего лица, проводит большим пальцем по губам. – Ты даже не представляешь, как ты выглядишь сейчас.

– Как? – я улыбаюсь.

– Как женщина, которую я хочу, – он целует меня в уголок губ. – И как та, встречи с которой я не могу дождаться.

Я чувствую, как внутри меня разливается тепло. Он прав – я тоже не хочу останавливаться. Но я знаю, что он прав и в другом. Не здесь. Не так.

– У тебя же встреча через двадцать минут.

– Чёрт, – он вздыхает и отстраняется. – Я забыл.

– А я помню, – я поправляю блузку, которая уже почти полностью расстёгнута. – Иди. Я справлюсь с отчётом. И вечером…

– Вечером я не дам тебе работать, – он улыбается, и в его глазах появляется знакомый блеск.

Глава 14

Я поправляю блузку, провожу рукой по волосам и уже берусь за ручку двери, когда Глеб снова притягивает меня к себе. Его руки обхватывают мою талию, разворачивают, и я оказываюсь прижатой к его груди. Его губы находят мою шею, и я закрываю глаза, чувствуя, как внутри меня разливается жар. Мои пальцы сами собой отпускают ручку и находят его запястья, сжимают их, когда он целует кожу за ухом.

– Ты не уйдёшь, не попрощавшись как следует, – шепчет Глеб, и его дыхание щекочет кожу.

Я поворачиваюсь к нему, и он целует меня. Глубоко, медленно, с той же страстью, что и минуту назад. Я забываю про отчёт, про встречу, про всё на свете. Я чувствую только его руки на своей спине, его дыхание, его тепло. Мои пальцы вплетаются в его волосы, я притягиваю его ближе, и он стонет в поцелуй. Его язык проникает в мой рот, и я таю в его руках, чувствуя, как мои ноги становятся ватными.

– Ты сводишь меня с ума, – говорит он, отрываясь на секунду, и его голос низкий, хриплый.

– Ты меня тоже, – я улыбаюсь, чувствуя, как моё сердце колотится где-то в горле.

Глеб снова целует меня, и я снова забываю, где мы. Его руки скользят по моей спине, сжимают ягодицы, притягивают меня к себе. Его дыхание становится прерывистым, он шепчет моё имя, его губы касаются моей ключицы.

И в этот момент дверь открывается.

Я слышу звук поворачивающейся ручки, но не сразу понимаю, что происходит. Только когда воздух в кабинете становится другим – холодным, напряжённым, почти осязаемым – я открываю глаза.

Кирилл стоит на пороге. Его рука всё ещё на ручке, и он смотрит на нас. На отца. На меня. На мои руки, которые всё ещё сжимают пиджак Глеба. На наши лица, которые были в миллиметрах друг от друга. На беспорядок на столе.

Я замираю. Моё сердце перестаёт биться на секунду, а потом начинает колотиться с удвоенной силой, так что я слышу его в ушах. Я чувствую, как кровь отливает от лица, и внутри меня всё обрывается. Я отшатываюсь от Глеба, делаю шаг назад и спотыкаюсь о ножку стула. Чудом удерживаю равновесие, вцепляясь в край стола, и чувствую, как холодный пот выступает на спине.

Кирилл не говорит ни слова. Он просто стоит на пороге, и его лицо… я никогда не видела его таким. Оно белое, застывшее, глаза расширены, и в них – удивление, неверие, а потом… ярость. Его руки сжимаются в кулаки, и я слышу, как он шумно выдыхает, как будто его ударили в грудь.

– Кирилл. – Глеб делает шаг вперёд, заслоняя меня собой, и я вижу, как его плечи напрягаются. – Я не знал, что ты придёшь. Ты должен был предупредить.

– Я вижу, – его голос звучит тихо, почти спокойно, но я знаю это спокойствие. Я слышала его год назад, когда он говорил мне: «Ты выглядишь отвратительно». После этого он и ушёл. – Ты занят.

– Сын, давай поговорим…

– Поговорим? – Кирилл смеётся – коротко, зло, и это режет мне слух. – О чём нам говорить, папа? О том, как ты трахаешь мою бывшую девушку у себя в кабинете? Какого черта она вообще у тебя работает?

Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Его слова бьют меня, как пощёчины. Я хочу что-то сказать, но мой язык прилип к нёбу. Лицо Кирилла искажено гневом, а из глаз будто вот-вот вырвутся молнии. Конечно, мы не очень хорошо расстались, но я не думала, что он когда-то посмотрит на меня с такой ненавистью.

– Сейчас же замолчи. – Глеб делает ещё один шаг вперёд, его голос становится жёстче, почти угрожающим. – Ты ничего не знаешь о нас.

– Ну, судя по всему, Алиса – охотница за деньгами. – Кирилл переводит на меня презрительный взгляд. – Ты, наверное, думаешь, что ты умная, да? Сначала я, потом мой отец. Ты просто выбираешь того, у кого больше денег? Кто стоит выше на корпоративной лестнице?

– Прекрати, – наконец выдавливаю я дрожащим голосом. – Это не так.

– А что тогда? Хочешь сказать, что ты его любишь? – Он усмехается, и в этой усмешке я слышу ту же нотку, что и год назад. – Ты вообще умеешь любить, Алиса? Или просто ищешь того, кто бы тебя обеспечил?

– Хватит! – Глебу явно тяжело держать себя в руках. – Я не позволю тебе говорить с ней так. И уж тем более оскорблять её в моём кабинете.

– О, защищаешь её? – Кирилл смотрит на отца, и у него дергается врехняя губа. – Папа, ты в своём уме? Она же просто… она же никто! Она толстая, скучная, из бедной семьи. Она моя бывшая, в конце концов. Ты мог выбрать любую, а выбрал… её?

Его слова вонзаются в меня, как ножи. Слёзы подступают к горлу, но я сдерживаю их. Я больше не хочу плакать при нём. Не позволю ему снова увидеть мою слабость.

– Да, я выбрал её. – Невозмутимо отвечает Глеб. – Потому что она умная, например. Гораздо умнее тебя, кстати, хотя в твое обучение я вложил кучу денег. А еще она честная, добрая и сильная. А ты – ты просто ребёнок, который живёт на мои деньги и не умеет ценить то, что у него есть.

– Что? – Кирилл усмехается, но его уверенность в своей правоте, похоже, пошатнулась. – Она тебя одурачила, папа. Использовала меня, а теперь переключилась на тебя.

– Как будто бы ты что-то ей дал, – зло усмехнулся Глеб. – Я знаю, что она работала на двух работах, чтобы платить за учёбу. У нее красный диплом, и она гениальный аналитик. А ты? Что ты сделал со своей жизнью?

– Я твой сын! – Кирилл почти кричит. – Твой единственный сын!

– И я люблю тебя. – Голос Глеба становится мягче, и все же он остается непоколебимым. – Но я не позволю тебе унижать женщину, которую я уважаю. Ты понял?

Тишина. Лицо Кирилла меняется. Ярость смешивается с растерянностью, потом с чем-то ещё, что я не могу прочитать. Болью? Сожалением? Он смотрит на отца, на меня, потом снова на отца.

– Ты серьёзно?

– Вполне.

Кирилл молчит несколько секунд, а потом разворачивается и идёт к двери. На пороге он, однако, оборачивается.

– По-твоему это вообще нормально?

Не дождавшись ответа, он уходит. Хлопает дверь, и звук его шагов постепенно удаляется. Я стою, прислонившись к столу, мои ноги дрожат. Слёзы текут по щекам, и я даже не пытаюсь их вытереть. Я чувствую себя грязной, униженной, сломленной. Его слова всё ещё звучат в моей голове: «Толстая, из бедной семьи». Я сжимаю пальцы в кулаки и пытаюсь дышать, но воздух как будто не доходит до лёгких.

– Алиса. – Глеб подходит ко мне, и я чувствую, как его руки касаются моего лица. – Посмотри на меня. Пожалуйста.

Я поднимаю глаза. Его лицо вроде бы выражает спокойствие, хотя я вижу, как он сжимает челюсти и как напряжены его плечи. Он вытирает мои слёзы большими пальцами.

– Ты ни в чем не виновата, – говорит Глеб.

– Я знала, что это случится, – шепчу я. – Что это будет унизительно. Рано или поздно он все равно узнал бы.

– Это мелочи.

Он притягивает меня к себе, и я утыкаюсь лицом в его грудь.

– Ты выбрал меня вместо своего сына. Ты ведь… потеряешь его. Из-за меня. А я не хочу рушить вашу семью.

– Ничего ты не рушишь. – Он гладит меня по голове, иногда останавливаясь и пальцами перебирая мои волосы. – Он злится. Ему больно. Но он остынет и все поймёт.

– А если не поймёт? Если он никогда не простит тебя?

– Куда он денется? – тихо смеется Глеб. – Ему же надо на что-то жить, а как следует работать он не привык.

Я хочу верить, что всё будет хорошо. Но я ни за что не прощу себя, если Глеб действительно лишится сына из-за того, что увидел во мне женщину, которую его сын не разглядел. Все-таки в наших отношениях есть что-то… неправильное.

– Мне нужно время, – говорю я, отстраняясь. – Я не могу… я не знаю, что делать. Я не хочу быть причиной вашей ссоры.

Глеб берёт мою руку и сжимает её.

– Причина – его поведение. Его неспособность уважать мой выбор. Может, он просто завидует, что сам тебя упустил?

Я усмехаюсь, но горько, через силу.

– Но мне всё равно нужно время. Чтобы подумать.

– У тебя есть все время мира. – Он подносит мою руку к губам и целует её. – Я буду рядом.

Я смотрю на него, и внутри меня борется страх и любовь. Я хочу остаться. Хочу обнять его и сказать, что никуда не уйду, ведь нам хорошо вместе, и важнее этого нет ничего. Но этого не так. Действительно важных вещей в жизни много, и я не готова лишать его их.

– Я пойду, – говорю я и высвобождаю свою руку. – Мне нужно поработать.

– Хорошо, – он кивает. – Я буду здесь. Если захочешь поговорить.

Я выхожу из кабинета и закрываю за собой дверь.

Глава 15

На следующее утро я вхожу в офис и сразу чувствую, что воздух стал другим. Он будто сгустился, стал тяжелее, липче. Обычный утренний гул голосов стихает, когда я прохожу к своему столу, и мне кажется, что все взгляды прикованы ко мне. Я поднимаю голову – коллеги отводят глаза. Кто-то отворачивается, кто-то наклоняется к монитору, делая вид, что работает. Но я чувствую их взгляды на своей спине. Они жужжат, как рой мух, и я слышу обрывки фраз: «…да, я слышала…», «…она же спит с ним…», «…неудивительно, что её взяли на встречу с инвесторами». Слова вонзаются в меня, как иглы, и я сжимаю ручку двери своего кабинета так, что костяшки пальцев белеют.

Я сажусь за стол, открываю ноутбук и пытаюсь сосредоточиться на работе. Но пальцы дрожат, и цифры плывут перед глазами. Я подозреваю, что это Лена. Она была отвергнута Глебом, и не смирилась с тем, что Глеб выбрал меня. И у неё есть связи в офисе, верные подруги, которые готовы передавать слухи. Вчера, когда я видела её в коридоре с папкой бумаг в руках, я должна была понять, что она не даст мне спокойно жить. Её улыбка была слишком сладкой, её голос – слишком приторным. Она что-то задумала.

– Алиса, – говорит она, и её голос звучит как приторный сироп. – Я слышала, ты отлично проявила себя в Питере. Глеб Сергеевич был в восторге. Поздравляю. Ты, наверное, очень рада.

– Спасибо, – отвечаю я сухо и пытаюсь обойти её. – Мне нужно работать.

– Только будь осторожна, – она наклоняется чуть ближе, и я чувствую запах её духов – слишком сладкий, почти приторный, вызывающий тошноту. – Такие почести легко получить, но трудно удержать. Особенно если ты не совсем… компетентна.

– Я компетентна, – говорю я, и мой голос дрожит, хотя я стараюсь говорить твёрдо. – И я заслужила свою должность.

– Конечно, – она усмехается, и я вижу, как её глаза сверкают злобой. – Ты её заслужила. Мы все знаем, как.

– Что ты имеешь в виду? – я смотрю ей прямо в глаза.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – она пожимает плечами, делая вид, что ей всё равно. – Ты не первая, кто спит с боссом, чтобы получить повышение. И не последняя. Но ты, Алиса, ещё и мою работу отняла. Ты заставила его забыть про меня.

– Ты сама заставила его, – говорю я. – Своими интригами.

– Ой, не надо, – она смеётся. – Ты думаешь, он будет с тобой долго? Ты для него просто забава. Новая игрушка. Как только ты надоешь, он найдёт следующую. И ты останешься ни с чем.

– Это твоё мнение, – я чувствую, как внутри меня закипает злость. – Мне плевать на твоё мнение.

– Увидишь, – она поднимает стопку из папок и идёт к выходу. На пороге она оборачивается. – Увидишь, что я права.

Она уходит, покачивая бёдрами. Я смотрю ей вслед и чувствую, как внутри меня закипает холодная, липкая тревога. Я знаю, что она не успокоится. Она будет мстить. Но я не думала, что она зайдёт так далеко.

Через час я получаю сообщение от Глеба: «Занеси отчёт по «Северному экспрессу» ко мне. Нужно обсудить детали перед завтрашним советом». Я собираю папку, проверяю все документы, пересчитываю листы, чтобы убедиться, что ничего не потеряно, и иду в его кабинет. Он сидит за столом, и я замечаю, как его лицо озаряется улыбкой, когда я захожу. Он смотрит на меня так, будто я – лучшая часть его дня.

– Закрой дверь, – говорит он мягко. Я поворачиваюсь, закрываю дверь, и когда я поворачиваюсь обратно, он уже стоит рядом. Он подходит ко мне и берёт мои руки в свои.

– Ты выглядишь уставшей, – говорит он, и в его голосе слышится беспокойство. – Ты в порядке? Ты бледная.

– Всё нормально, – отвечаю я, стараясь улыбнуться. – Просто много работы.

– Я слышал, Лена сегодня в офисе, – он сжимает мои ладони, и я чувствую его тепло. – Она тебя не трогала? Если она что-то сказала тебе…

– Она просто сказала пару колкостей, – я пожимаю плечами. – Ничего нового. Я слышала это уже сто раз. Она просто пытается задеть меня.

– Если она снова полезет к тебе, скажи мне, – его голос становится жёстче, в нём появляются стальные нотки. – Я не позволю ей докучать тебе.

– Я справлюсь, – я высвобождаю руки и кладу папку на стол. – Вот отчёт. Я всё проверила. Думаю, совет будет доволен.

Он берёт папку, просматривает несколько страниц и одобрительно кивает. Его глаза пробегают по цифрам, и я вижу, как он оценивает мою работу.

– Отлично. Ты проделала большую работу. Завтра на совете я хочу, чтобы ты сама представила его. Ты заслуживаешь признания. Ты заслуживаешь того, чтобы все увидели, на что ты способна.

– Спасибо, – я улыбаюсь, и на мгновение я забываю про слухи, про Лену, про всё. Я чувствую себя уверенной. Я чувствую себя нужной. Мы говорим ещё несколько минут о деталях отчёта – о том, как лучше подать цифры, на каких графиках сделать акцент, какие вопросы могут возникнуть. Я ухожу, чувствуя себя лучше. Но когда я возвращаюсь на своё место, я снова вижу эти взгляды. Я слышу, как кто-то шепчет: «Она уже час у него в кабинете. Конечно, она не работает». Я сжимаю кулаки и сажусь за стол. Я не дам им сломать меня.

На следующий день утром я готовлюсь к совету. Я перепроверяю презентацию, цифры, графики. Всё на месте. Я чувствую себя готовой. Я вхожу в переговорную и вижу весь совет директоров, партнёров, представителей «Северного экспресса». И Глеба во главе стола. Он смотрит на меня, и я вижу в его взгляде поддержку.

– Доброе утро, – говорю я, включая проектор. – Сегодня я представлю вам окончательный анализ по сделке с «Северным экспрессом».

Я начинаю говорить. Я показываю графики, диаграммы, таблицы. Я объясняю свои расчёты и прогнозы. Я чувствую, что всё идёт хорошо. Я вижу, как кивают члены совета, как они делают пометки в блокнотах. Но когда я дохожу до ключевых цифр – прогноза по прибыли, – я замечаю, что они не совпадают с моими расчётами. Я смотрю на экран и не верю своим глазам. Цифры другие. Они ниже, чем должны быть. Настолько ниже, что сделка выглядит убыточной. Я вижу ошибки, которые я не делала. Я никогда не делала таких ошибок.

– Извините, – говорю я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня всё дрожит. – Мне нужно проверить данные. Что-то не так.

– Мы уже проверили, – говорит один из директоров, и его голос звучит холодно. – Эти цифры не сходятся с вашими предыдущими отчётами. Вы уверены, что всё правильно?

– Я… – я смотрю на экран и чувствую, как холодный пот выступает на лбу. – Я уверена, что в моём оригинальном файле были правильные цифры. Возможно, произошла техническая ошибка. Я не знаю, как это случилось.

– Техническая ошибка? – усмехается другой директор, складывая руки на груди. – Мы говорим о сделке на десять миллионов. Это не место для технических ошибок. Я думал, вы профессионал.

Я смотрю на Глеба. Его лицо спокойно, но я вижу, как он сжимает челюсть, как желваки ходят ходуном. Он тоже видит ошибки. Но он не может защитить меня публично, потому что это подтвердит слухи. Я вижу, как он делает выбор – он отводит взгляд. Это бьёт сильнее, чем крики директоров.

– Алиса, – говорит он, и его голос звучит как сталь. – Объясни нам, как такое могло произойти. У нас есть твой отчёт, и цифры в нём не сходятся с тем, что ты показываешь.

– Я не знаю, – я чувствую, как слёзы подступают к горлу, но я сдерживаю их. – Я перепроверяла всё несколько раз. Эти цифры… их нет в моём оригинальном файле. Кто-то их изменил. Кто-то подставил меня.

– Кто-то изменил? – директор качает головой, и я вижу, как он обменивается взглядом с коллегой. – Это звучит как оправдание. Вы не можете перекладывать ответственность на неизвестного «кого-то».

Я смотрю на Глеба, и я вижу, как он борется с собой. Я вижу, что он хочет встать и сказать: «Она права. Я ей верю. Я знаю её работу». Но он не делает этого. Он просто смотрит на меня, и в его глазах – боль и бессилие. Он не может рискнуть своей репутацией ради меня. Не сейчас, когда слухи уже расползаются.

– Мы проведём внутреннее расследование, – говорит он наконец, и его голос звучит как приказ. – Но сейчас я вынужден сделать тебе замечание. Ответственность за качество отчёта лежит на тебе. Если сделка сорвётся, последствия будут серьёзными.

Я смотрю на него, и я чувствую, как внутри меня всё обрывается. Он не верит мне. Или верит, но не может показать это. Я чувствую себя униженной, преданной, сломленной. Я делаю глубокий вдох, чтобы не разрыдаться прямо здесь, и говорю:

– Я понимаю. Я исправлю отчёт к концу дня. Я найду ошибку.

Я выхожу из переговорной, и когда дверь закрывается за мной, я прислоняюсь к стене. Слёзы текут по моим щекам, и я не пытаюсь их сдержать. Я слышу, как советники расходятся, их голоса доносятся через дверь: «Она явно не справляется», «Я же говорил, что это слишком для неё», «Может, нам стоит пересмотреть её кандидатуру». Я закрываю глаза и чувствую, как земля уходит из-под ног.

Я иду в свой кабинет, закрываю дверь и сажусь за стол. Я открываю отчёт и вижу, что цифры действительно изменены. Кто-то подложил в мой файл фальшивые данные. Я знаю, кто это. Лена. Она была в офисе вчера. Она имела доступ к моему компьютеру, когда я отошла на обед. Я вспоминаю, как она стояла у выхода, как она улыбалась, как она говорила: «Такие должности легко получить, но трудно удержать». Она знала. Она планировала это.

Я сжимаю кулаки и чувствую, как внутри меня закипает ярость. Она не просто распускает слухи – она хочет уничтожить меня. Она хочет, чтобы я потеряла работу, репутацию, всё. И она почти преуспела.

Через час в мой кабинет заходит Глеб. Он закрывает дверь и подходит ко мне. Я не поднимаю головы, я смотрю в экран и пытаюсь восстановить файл.

– Алиса, – говорит он, и я слышу в его голосе вину. – Я хотел защитить тебя. Но если бы я встал на твою сторону при всех, это подтвердило бы слухи. Ты понимаешь? Они бы решили, что я покрываю тебя из-за наших отношений.

– Я понимаю, – говорю я, и мой голос звучит холодно, как лёд. – Ты сделал правильный выбор для своей репутации. Ты сохранил лицо.

– Это не для моей репутации, – он садится на стул рядом со мной и берёт мои руки, но я не сжимаю их в ответ. – Это для нас. Если мы покажем, что я покрываю тебя, никто не будет воспринимать тебя всерьёз. Ты сама хотела доказать, что ты профессионал. Ты сама хотела, чтобы твои достижения признавали независимо от меня.

– Я профессионал, – я смотрю ему в глаза, и в моём голосе звучит горечь. – Но кто-то подставил меня. И ты это знаешь. Ты знаешь, что я не делала этих ошибок. Ты видел мой оригинальный файл, ты видел, какие там были цифры.

– Я знаю, – он сжимает мои руки, и я чувствую его тепло, но оно не согревает меня. – Я разберусь с этим. Я выясню, кто это сделал. Но сейчас я хочу, чтобы ты знала: я верю тебе. Я всегда верил.

– Ты веришь мне, – я усмехаюсь, и в моей усмешке слышится горечь. – Но ты не сказал этого там. Ты смотрел на меня и молчал. Ты позволил им унижать меня.