Текст книги "Пышка для отца бывшего. Он мой босс! (СИ)"
Автор книги: Мира Белл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
Глава 3
Утро начинается одинаково. Я захожу в офис без пятнадцати восемь, киваю охраннику, прохожу турникет. На ресепшене уже сидит Настя – та девушка с маникюром – она даже не поднимает головы. Я привыкаю к этому. На тридцать первом этаже пахнет кофе и бумагой, и этот запах уже не кажется мне чужим.
Я сажусь за свой стол, открываю ноутбук и вижу новое сообщение в корпоративной почте. От него. «Заходи ко мне в 9:30. Принеси отчет по прошлой неделе. И захвати папку с договорами». Я выдыхаю. Вчера я перепечатала все договоры, какие только были, и разложила по папкам. Босс не сможет ко мне придраться. По крайней мере, сегодня.
За час до назначенного времени я проверяю каждый лист, каждую подпись. В папке ровно сорок семь договоров, каждый пронумерован. Я даже делаю опись на первой странице, хотя Глеб Сергеевич не просил. Пусть видит, что я не просто кнопки нажимаю.
В девять пятнадцать я встаю, беру папку и иду к лифту, потому что его кабинет находится в другом крыле, и нужно спуститься на один этаж и подняться обратно. Архитектура этого офиса – отдельная боль. Я стою перед лифтом, жду, когда двери откроются.
Их слышно раньше, чем видно.
Смех Лены – звонкий, как бокалы на празднике – доносится из-за угла. Я замираю. Двери лифта открываются, и я вижу их. Глеб стоит, прислонившись к стенке кабины, а Лена вжата в угол, её руки обвивают его шею, его ладони лежат на её талии – низко, почти на ягодицах. Он целует её в шею, она запрокидывает голову и смеётся, и её белые волосы рассыпаются по плечам. Её платье – короткое, черное, такое, что я бы не надела даже в самых смелых своих фантазиях. Но на ней оно сидит как вторая кожа.
Они не замечают меня. Я стою с папкой в руках, как вкопанная. Лифт не закрывается, видимо, кто-то держит кнопку изнутри. Я не могу войти и не могу уйти. Я просто смотрю, как он сжимает её талию, как его пальцы почти касаются её ягодиц, как она мурлычет что-то ему на ухо.
Моё горло сжимается. Я отвожу глаза и делаю шаг назад, чтобы уйти пешком – лестница где-то рядом, но босс меня замечает. Он поднимает голову, его глаза на секунду становятся удивлёнными, потом он ухмыляется, но не убирает руки с Лены.
– А, малышка, – говорит Глеб Сергеевич, и его голос звучит как ни в чём не бывало. – Ты что, подглядываешь?
Лена поворачивает голову и смотрит на меня сверху вниз. Она чуть прищуривается, её губы изгибаются в улыбке, но в ней нет ни капли тепла. Она меня видит, но смотрит сквозь меня, как сквозь стену. Потом она снова поворачивается к нему и шепчет что-то, от чего он усмехается.
– Иди сюда, – говорит он, кивая на лифт. – Не стесняйся.
Я переступаю порог. Лифт закрывается за мной, и мы втроём оказываемся в замкнутом пространстве. Я стою у дверей, спиной к ним. Я слышу, как Лена тихо посмеивается, как он шепчет ей что-то, как её рука скользит по его пиджаку. Я смотрю на свои пальцы, которые сжимают папку, и считаю про себя: раз, два, три, четыре. Я не оборачиваюсь.
– Малышка, – говорит он, и я чувствую, как его голос приближается ко мне со спины. Он подходит ближе, и я вижу отражение в зеркальной двери – босс стоит за мной, его руки всё ещё на Лене, но он смотрит на моё отражение. – Ты видишь, какая у меня секретарша?
Я молчу.
– Смотри, – говорит он, и его голос становится громче, так что Лена хихикает. – Вот как должна выглядеть женщина. Длинные ноги, тонкая талия, красивый бюст. А ты пока, – он делает паузу, – пока делай мне чай. Ты же умеешь делать чай?
Я поворачиваюсь к нему. Медленно. Смотрю прямо в глаза, хотя внутри всё трясётся.
– Умею, Глеб Сергеевич, – отвечаю я тихо.
Глеб скалится. Лена уже выходит из лифта – мы приехали, двери открываются. Она идёт вперёд, покачивая бёдрами, даже не оборачиваясь. Он выходит за ней, но на пороге останавливается и бросает через плечо:
– Чай принесёшь в кабинет. Зелёный, с жасмином. И не забудь положить ломтик лимона. Свежего, не вчерашнего.
Они уходят. Я несколько секунд стою в лифте, и, когда двери начинают закрываться, неуклюже выскакиваю из него. Ноги ватные. В груди – ком. Босс не просто унижает меня, он показывает мне моё место. Он хочет, чтобы я знала: я не на его уровне, я даже не рядом, я где-то в подвале.
Я захожу на кухню. Здесь уже кто-то заваривает кофе, но я жду, пока они уйдут. Открываю шкафчик, беру белую чашку без рисунка, кладу пакетик зелёного чая с жасмином. Я знаю, какой именно он любит: подглядела вчера, когда Лена заваривала ему. Нарезаю лимон тонким кружочком, опускаю в чашку и заливаю кипятком – ровно на три минуты, жду с секундомером в голове. Чай должен настояться, но не перестоять. Вынимаю пакетик, ставлю чашку на блюдце и несу в кабинет босса.
Он уже сидит за столом. Лена стоит рядом, она что-то поправляет в его ежедневнике, наклоняется так низко, что я вижу её декольте. Я ставлю чай на стол.
– Ваш чай, Глеб Сергеевич.
Он не сразу поворачивается. Сначала дописывает что-то ручкой, потом поднимает голову, берёт чашку, подносит к носу. Нюхает. Отпивает маленький глоток. Я стою, сложив руки перед собой, и смотрю.
Глеб Сергеевич ставит чашку обратно.
– Нормально, – говорит он коротко. – Иди.
Я поворачиваюсь и выхожу. Закрываю за собой дверь, прислоняюсь спиной к стене, закрываю глаза. Всё внутри меня кричит, но я не плачу. Я уже научилась держать слёзы там, где их никто не видит.
Возвращаюсь на своё место, сажусь и смотрю в экран. Там – новый файл: отчёт по расходам, который мне нужно сверить за два квартала. Я открываю его и начинаю работать. Пальцы находят нужные клавиши сами, я считаю, складываю, сверяю, и в каждом числе пытаюсь утопить то, что он сказал про женщину. Про то, как должна выглядеть женщина.
Но оно не тонет.
Я слышу его голос – «вот как должна выглядеть женщина» – и чувствую, как мои плечи становятся тяжелее. Смотрю на свои руки. Они не длинные и не тонкие. Они просто руки, которые умеют печатать и считать. Поднимаю глаза на своё отражение в тёмном экране: круглое лицо, пухлые щёки, волосы, собранные в пучок. Я не выгляжу как модель, и никогда не буду выглядеть как как кто-то из этих девушек с обложки.
Но внутри меня живёт что-то твёрдое. Что-то, что говорит мне: «Ты справишься. Ты переживёшь. Он не сломает тебя».
Я продолжаю работать. Через час у меня готовы расчёты. Я захожу к боссу, чтобы сдать, и вижу Лену – она уже сидит у него на коленях. Его рука лежит на её бедре. Я смотрю в сторону, кладу папку на стол и говорю:
– Отчёт готов. Я подписала всё у главбуха.
Он даже не смотрит на меня, что-то шепчет Лене, и та смеётся. Я разворачиваюсь и ухожу.
В коридоре я встречаю Андрея, нашего системного администратора. Он улыбается мне, как всегда, но сегодня в его улыбке я вижу любопытство.
– Ты как, Алис? – спрашивает он.
– Нормально, – отвечаю я.
– Слышал, ты чай ему носила. Обычно только Лена может угодить нашему требовательному боссу.
– Он сказал «нормально», – пожав плечами, говорю я.
– Ну, «нормально» – это для него похвала, – Андрей подмигивает. – Он обычно говорит «отвратительно» или «переделай». Ты его, кажется, зацепила.
– В каком смысле?
– Ну, он обычно не обращает внимания на стажёров. А ты у него каждый день. Либо он тебя ненавидит, либо ты ему интересна. С ним непонятно.
Андрей уходит, а я остаюсь стоять. Я не знаю, что хуже: быть ненавистной или быть интересной для такого человека.
Вечером я снова задерживаюсь, потому что босс даёт мне новое задание – подготовить сравнительную таблицу по арендным ставкам. Это срочно, «к завтрашнему утру». Я сижу одна в пустом офисе, только компьютер гудит, и я слышу, как где-то в кабинете Глеба хлопает дверь. Я не поднимаю головы.
Я делаю таблицу. Через два часа заканчиваю, проверяю, сохраняю, отправляю Глебу Сергеевичу на почту. Я беру сумку, одеваюсь и иду к выходу. Прохожу мимо его кабинета – свет ещё горит. Слышу его голос: «Да, завтра, Леночка, я всё сделаю».
Я спускаюсь вниз, выхожу на улицу. Ночь холодная, небо чистое, и на нём – редкие звёзды. Смотрю на них и думаю о том, что где-то там, в других мирах, есть девушки, у которых всё просто. Они не носят чай боссу, их не сравнивают с моделями, им не говорят «переделать». Но я здесь, и я не сдамся.
Я иду к метро, и в кармане пиликает телефон. Сообщение от него: «Таблица хорошая. Завтра в 9 принеси мне чай. Зелёный, без лимона. Г.С.».
Убираю телефон. Завтра я снова приду, и он снова будет меня проверять. Но сегодня я услышала от него слово «хорошая». Это маленькая победа. Может быть, самая маленькая, но она моя.
Глава 4
Утро начинается со звонка босса по внутренней линии. Я ещё не успела снять куртку, а он уже требует: «Заходи, малышка, и захвати кофе. И не один, а два – у меня партнёр из Питера». Я киваю в трубку, хотя он не видит, вешаю куртку на спинку стула и иду на кухню.
На кухне уже толпятся три девицы из бухгалтерии. Они обсуждают чью-то новую сумку, но замолкают, когда я вхожу. Я не обращаю внимания. Завариваю две чашки – чёрный, без сахара, ровно девяносто градусов, и с молоком – для гостя. В письме, что он присылал, это почему-то было обозначено.
Я ставлю чашки на поднос, беру его в руки и выхожу. В коридоре прохожу мимо Лены, она сидит за своим столом и красит губы. Видя меня, она фыркает и тут же возвращается к своему занятию. Я не сбавляю шаг.
Вхожу в кабинет без стука. За столом сидят двое: Глеб Сергеевич и незнакомый мужчина лет пятидесяти, с седой бородкой и в дорогом пиджаке. Они разговаривают, склонившись над разложенными на столе бумагами. Я ставлю поднос на край стола, как можно дальше от документов.
– Кофе, Глеб Сергеевич, – говорю я тихо. – Ваш чёрный, для гостя с молоком.
Босс даже не поворачивается. Он продолжает говорить, тыкая пальцем в какую-то цифру. Я жду. Стою, сложив руки перед собой, и смотрю на свои туфли. На левой ноге вот-вот будет мозоль, и я стараюсь ходить так, чтобы они как можно меньше натирали.
– Малышка, – наконец произносит босс, поднимая голову. – Ты что, ещё здесь? Иди.
Я уже разворачиваюсь, когда он решает добавить:
– И вообще, ты слишком долго возишься. Я просил кофе десять минут назад.
– Ему нужна определенная температура воды, и подавать его надо…
Он приподнимает бровь. Смотрит на меня с той насмешливой улыбкой, которая стала моей ежедневной порцией унижения.
– Ой, какая молодец. – Он растягивает слова. – Делает кофе как бариста. Но на работе надо заниматься делом, а не стоять с подносом. Иди отсюда. И кофе переделай. Он остыл.
Я краснею. Не вижу себя, но знаю это, потому что мои щёки горят. Чтобы не сморозить какую-нибудь глупость, я быстро беру поднос, разворачиваюсь и иду к двери. Не скажу же я, что кофе остыл, потому что босс и его партнер просто игнорировали мое присутствие? И в этот момент… моя левая туфля зацепляется за ножку стула, стоящего у входа. Я спотыкаюсь, поднос летит вверх, чашки падают, и кофе летит на стол. Прямо на бумаги. Те самые документы, которые босс только что обсуждал с партнёром.
Тишина. Глеб смотрит на расплывающиеся коричневые пятна на белых листах. Партнёр открывает рот и закрывает его. Я стою, глядя на то, что натворила, и внутри меня всё обрывается.
– Ты… – начинает Глеб Сергеевич, и его голос больше похож на рык. – Ты чёртова…
Он встаёт из-за стола и направляется ко мне. Я отступаю на шаг, но босс подходит ко мне вплотную, так что я вижу его расширенные зрачки и сжатую челюсть.
– Ты бесполезная толстуха! – рявкает он так громко, что партнёр вздрагивает. – Ни на что не годна! Ты вообще хоть что-то умеешь, кроме как стоять и мешать?
Он не бьёт меня, но я чувствую, как его слова оставляют на мне синяки. В груди поднимается волна, которую я не могу сдержать. Я смотрю ему прямо в глаза, и внутри меня лопается какая-то плотина.
– А что во мне не так? – кричу я. – Что во мне не так, Глеб Сергеевич?! Я умнее вас всех здесь! Всех, кто сидит в этом офисе! Я считаю лучше ваших аналитиков, я печатаю быстрее вашей секретарши, я делаю кофе, который вы сами хвалите! Но вам плевать, потому что я не худая! Потому что я не модель! Потому что я не Лена!
Я замолкаю. В кабинете слышно только моё дыхание. Босс смотрит на меня с таким удивлением, какого я не видела на его лице никогда раньше. Он открывает рот, закрывает, потом открывает снова. Его бизнес-партнёр откашливается и начинает собирать со стола мокрые бумаги, но я не смотрю на него.
Я выхожу из кабинета, прохожу мимо Лены, не видя её, не слыша её голоса, хотя она точно что-то говорит мне вслед. Я иду по коридору, потом сворачиваю в туалет, но там занято, и я бегу дальше – в конец коридора, где есть маленькая подсобка для хранения канцелярии. Я дёргаю ручку, залетаю внутрь, закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной.
И только здесь я позволяю себе разреветься.
Слёзы текут сами, я не могу их остановить. Я рыдаю в голос, зажимая рот рукой, чтобы никто не услышал. В подсобке пахнет картоном и пылью, на полках лежат папки и коробки с ручками. Пол холодный, но я все равно на него сажусь. Обхватываю колени руками и качаюсь вперёд-назад, как делала в детстве, когда было страшно.
Я не знаю, сколько проходит времени. Минуты? Часы? Я слышу, как за дверью кто-то проходит, но никто не пытается войти. Я вытираю лицо рукавом и достаю из кармана кошелёк, открываю его и высыпаю мелочь на пол. Монетки звенят, разлетаются по линолеуму. Десять, двадцать, тридцать рублей. Тридцать восемь, сорок два. Потом в кармашке нахожу две купюры по сто рублей. Итого – двести сорок два. На проезд в метро и на хлеб. У меня нет больше денег до зарплаты, а до неё ещё неделя.
Я сижу на полу, считаю мелочь, снова плачу и не слышу, как открывается дверь.
– Алиса.
Я поднимаю голову. В дверном проёме стоит Глеб Сергеевич. Без пиджака, в одной рубашке. Он выглядит уставшим, даже немного растерянным. Я отворачиваюсь, снова вытираю мокрое лицо рукавом.
– Уйдите, – говорю я. – Пожалуйста.
Вопреки моей просьбе, босс заходит внутрь, закрывает за собой дверь и садится на корточки рядом со мной. Я чувствую его близость, его тепло, и это делает мне ещё больнее. Я не смотрю на него.
– Малышка, – говорит он тихо, и в его голосе нет привычной издевательской нотки. Он звучит нормально, даже как-то… заботливо?
– Не называйте меня так, – шепчу я. – Я вам не малышка.
– Это мне решать, – усмехается он и смотрит на мои разбросанные по полу монетки. – Что это?
– Мелочь, – говорю я. – На проезд.
Он молчит. Я вижу краем глаза, как его рука тянется к карману брюк, но он вдруг останавливается.
– Может, тебя подвезти?
У меня перехватывает дыхание.
– Нет, Глеб Сергеевич, спасибо, но это лишнее.
– Почему же?
– О нас могут подумать что-то не то, – смущенно выдавливаю я. – Тем более Лена…
Босс тяжело вздыхает и отмахивается.
– Ладно. Тогда бери себя в руки и собирайся. Завтра я жду от тебя новый отчёт.
Я не успеваю ответить. Босс поднимается, и его рука на секунду задерживается на дверной ручке.
– Чтобы я больше не видел твоих слёз. Если хочешь плакать – делай это дома.
– Обычно я этого не делаю.
Он поворачивается и смотрит на меня сверху вниз. В его глазах – странное выражение, которое я не до конца понимаю.
– Отлично. А теперь вставай и иди домой.
Он выходит, закрывая дверь. Я остаюсь сидеть на полу. Вокруг монетки, карман словно прожигает чужая купюра. Я смотрю на дверь, и в груди у меня всё ещё полно боли, но к ней примешивается что-то ещё. Что-то похожее на удивление. Он не выгнал меня. Перестал кричать. Даже… поддержал?
Я выхожу из подсобки и иду в отдел, где стоит моя сумка. Весь офис уже в курсе моей ошибки (а может, и моей истерики) – я вижу, как коллеги перешёптываются и косятся на меня. Но я не обращаю внимания. Я беру сумку, иду мимо Лены, которая смотрит на меня с торжеством, и направляюсь к лифту. Когда двери закрываются, я смотрю на своё отражение в зеркальной стене. Глаза красные, нос распухший. Я выгляжу жалко. Неудивительно.
Я выхожу на улицу. Вечер уже опускается на город, фонари зажигаются, где-то вдалеке гудит стройка. Я иду к метро, засовываю руку в карман и вдруг обнаруживаю там купюру. Достаю ее. Тысяча?! Еще утром у меня точно ее не было. Я хожу в этой куртке каждый день. Не могла же я ее не заметить?
А что, если Глеб Сергеевич ее туда положил?
Не знаю, как это воспринимать: как плату за молчание, проявление жалости или просто секундную прихоть. Но, скорее всего, это ничего не изменит, и завтра на работе я снова стану “малышкой”, которую босс по поводу и без засыпает поручениями.
Я вхожу в метро, прикладываю карту, прохожу через турникет. В вагоне пусто, я сажусь в угол и закрываю глаза. Поезд трогается, и я думаю о том, что впервые за долгие дни не чувствую себя униженной, хотя именно сегодня я по-настоящему допустила ошибку. Внутри лишь смертельная усталость.
Я вспоминаю лицо Глеба Сергеевича во время моей пламенной речи. Он был удивлён. Видимо, не ожидал от меня такого. Может быть, я впервые увидела его настоящим – не боссом, не циником, а просто человеком.
Поезд останавливается, я выхожу на своей станции. Выхожу на улицу, идёт мелкий дождь, но я не раскрываю зонт. Я просто иду, и капли холода касаются моего лица, смывая остатки слёз.
Глава 5
В офисе сегодня тихо. Обычно здесь всегда звонят телефоны, стучат клавиатуры, кто-то громко обсуждает отчёты. Но сегодня какая-то странная тишина, будто все затаили дыхание. Я сижу за своим столом и свожу таблицы, которые Глеб Сергеевич скинул утром. Неделя почти прошла, и я привыкла к тому, что каждое утро меня ждёт новое задание, но сегодня его нет.
Я наклоняюсь к монитору, чтобы разобрать мелкий шрифт, когда слышу голос Андрея. Он подходит к моему столу и садится на край, как всегда, без приглашения.
– Ты слышала? – спрашивает он.
– Что? – я не поднимаю глаз от экрана.
– Лена сломала ногу. Вчера вечером. Поскользнулась в каком-то ресторане, каблук сломался, и она упала. Гипс, костыли, минимум на месяц.
Я поднимаю голову. В груди что-то ёкает, но я не понимаю почему.
– И что?
– А то, – Андрей понижает голос, – что завтра у шефа переговоры в Питере. Он хотел взять Лену, она же всегда ездит с ним, но теперь некому. Топ-менеджеры все разъехались – кто в командировке, кто на больничном. Слышал, Глеб Сергеевич в бешенстве.
Я нервно сглатываю ком. Перевожу взгляд на дверь его кабинета. Оттуда доносится голос – босс с кем-то разговаривает по телефону, и голос этот раздражённый, с металлическими нотками.
– Ну, – Андрей улыбается, – может, тебя пошлют? Ты же у нас любимица.
– Перестань, – говорю я, но внутри уже начинается дрожь. Мысль о том, чтобы провести с боссом несколько дней в одном городе, вызывает во мне смесь страха и какого-то непонятного волнения.
Андрей уходит. Я снова смотрю в экран, но цифры расплываются. Через пять минут внутренняя линия звонит. Я снимаю трубку.
– Зайди ко мне, – говорит босс. Коротко и без приветствия.
Я встаю. Иду по коридору, прохожу мимо пустого стола Лены, и сердце пропускает удар, когда я вижу его. Он сидит за своим столом, смотрит на меня, и в его взгляде нет обычной усмешки. Глеб Сергеевич серьёзен, сосредоточен, даже немного зол.
– Закрой дверь, – говорит он.
Я закрываю. Становлюсь перед его столом, сложив руки перед собой.
– Ты знаешь, что Лена сломала ногу?
– Да, слышала.
– У меня переговоры в Питере. Завтра в десять утра. С инвесторами из Германии. Мне нужен кто-то, кто знает цифры, кто может вести протокол, кто не облажается. – Он делает паузу и смотрит на меня так, будто взвешивает что-то. – Все кто мог – заняты. Остаёшься ты.
Я открываю рот, но он не даёт мне сказать.
– Не перебивай. Я знаю, что у тебя нет опыта. Но я видел твои отчёты. Ты умеешь считать. И ты не глупая. – Он встаёт из-за стола, подходит к окну и смотрит на город. – Собирайся, малышка. Едешь со мной. Поезд через три часа. Если облажаешься – вылетишь без выходного пособия. Если нет – можешь рассчитывать на повышение.
Я стою и смотрю на его спину. Внутри меня всё переворачивается. Питер. Переговоры. Немцы. Глеб. Я не готова к этому. Я ничего не знаю о том, как вести переговоры, как общаться с инвесторами, как правильно подавать цифры. Я знаю только, как их считать.
– Глеб Сергеевич, – говорю я, и мой голос звучит слабее, чем хотелось бы. – Я не уверена, что справлюсь.
Он поворачивается ко мне, и в его глазах – сталь.
– Ты не справишься, если будешь сомневаться. Я даю тебе шанс. Бери его или уходи. Прямо сейчас.
Я смотрю на него. На его сжатую челюсть, на то, как он сжимает пальцы на подоконнике. Он ждёт, даёт мне выбор. Но на самом деле выбора нет.
– Я поеду, – говорю я.
Он кивает, и на его лице появляется что-то похожее на удовлетворение.
– Тогда иди. У тебя два часа. Возьми тёплую одежду – в Питере холодно. И захвати ноутбук. И отчёт за прошлый квартал. Всё остальное я дам в поезде.
Я выхожу из кабинета. Колени дрожат, но я не останавливаюсь. Прохожу к своему столу, выключаю компьютер, складываю ноутбук в сумку. Вокруг меня коллеги переглядываются и шепчутся, но я их не слышу. У меня внутри одна мысль: я еду в Питер. С боссом. На переговоры.
Домой я бегу. Метро, переход, эскалатор – я проношусь через всё это как вихрь. Захожу в свою маленькую комнату, открываю шкаф и смотрю на свои вещи. Что брать? Я не знаю. У меня есть одна деловая блузка, одни брюки, одни туфли – те самые, которые я купила на распродаже. И куртка, не слишком тёплая. Я хватаю всё, что есть, складываю в рюкзак. Запихиваю туда же ноутбук, зарядку, пару блокнотов и ручки.
Я смотрю на себя в зеркало. Пучок, бледное лицо, круги под глазами. Я не выгляжу как человек, который едет на серьёзные переговоры. Я выгляжу как студентка, которая сбежала с пары. Но я не могу ничего изменить.
Телефон звонит. Его номер.
– У тебя сорок минут, – говорит он. – Жду на вокзале.
– Я выезжаю, – отвечаю я.
Я вылетаю из дома. Снова бегу к метро, влетаю в вагон, и поезд увозит меня к центру. Сердце колотится, ладони влажные. Я перебираю в голове цифры, которые нужно будет показать. Мне нужно запомнить всё, чтобы не ударить в грязь лицом.
На вокзале я нахожу Глеба у входа в зал ожидания. Он стоит в чёрном пальто, с дорожной сумкой в руке, и смотрит на часы. Когда он видит меня, его лицо остаётся невозмутимым.
– Минута в минуту, – говорит он. – Молодец.
Я не отвечаю. Мы проходим на платформу, скорый поезд уже стоит. Глеб Сергеевич поднимается в вагон первого класса, я иду за ним. Внутри всё блестит, кожаные кресла, розетки, столики. Я сажусь напротив него, и между нами остаётся небольшой стол.
Поезд трогается. Город медленно уплывает за окном. Я смотрю на проплывающие дома, а он открывает ноутбук и начинает что-то печатать. Тишина.
– Ты ела? – спрашивает он, не поднимая глаз.
– Нет.
– Я заказал. Принесут через десять минут.
Я смотрю на него с удивлением. Он заботится обо мне? Или просто не хочет, чтобы я упала в голодный обморок на переговорах? Скорее второе.
Через десять минут проводница приносит подносы с едой. Горячий суп, хлеб, чай. Я беру ложку и начинаю есть. Он тоже ест, молча и быстро, почти не глядя на тарелку.
– Вот, – он толкает ко мне папку. – Это все данные по проекту. К завтрашнему утру ты должна знать это как свои пять пальцев. Я буду проверять.
Я открываю папку. Там цифры, таблицы, графики. Немецкие названия фирм, суммы, сроки. Мне нужно запомнить всё это за несколько часов.
– Вы думаете, я запомню? – спрашиваю я.
– Ты запомнишь, – говорит он, и в его голосе нет сомнений. – Ты же у нас умная. Сама сказала.
Я краснею. Он вспомнил мои слова, оброненные в момент позора. Он цитирует меня, и от этого мне становится неловко, но одновременно и приятно.
– Умная – это ещё не всё, – отвечаю я. – Нужно быть ещё и уверенной. А у меня с этим проблемы.
– Тогда не позволяй другим узнать об этом, – он откидывается на спинку кресла и смотрит на меня в упор. – Да, ты толстая, да, неуклюжая, но это не делает тебя плохим специалистом. Заставь всех восторгаться твоим умением считать и анализировать данные. Ты в этом и правда хороша, малышка.
Я не знаю, что сказать. Его слова звучат как комплимент, но он говорит их так, будто констатирует факт. Я снова смотрю в папку.
– Спасибо, – тихо говорю я.
Он не отвечает. Он закрывает глаза и откидывает голову назад. Я вижу, как у него на висках блестит седина, и как на его лице проступает усталость. Он не спит уже несколько дней, это видно.
Поезд мчится вперёд. За окном темнеет. Я изучаю папку, запоминаю цифры, делаю пометки. Через час я уже знаю почти всё наизусть, но я продолжаю перечитывать, потому что боюсь ошибиться.
Он открывает глаза. Смотрит на меня.
– Малышка, – говорит он. – Хватит. Отдохни. Завтра тебе нужно быть свежей.
– Я боюсь, что забуду, – признаюсь я.
– Ты не забудешь. Я знаю людей, которые запоминают информацию. Ты – одна из них. Я видел, как ты работаешь. Это дар.
Я позволяю себе поверить словам босса и закрываю папку. Откидываюсь на спинку кресла, смотря в окно. Там уже темно, только редкие огни проносятся мимо. Я чувствую, как усталость наваливается на меня.
– Спи, – говорит он. – Через час будем в Питере. Я разбужу.
Я закрываю глаза. Неожиданно я проваливаюсь в сон, и последнее, что я слышу, – это как он говорит по телефону тихим голосом, перечисляя какие-то условия.
Меня он будит, дотрагиваясь до моего плеча.
– Приехали, малышка.
Я открываю глаза. Поезд стоит на вокзале. За окном – питерский вокзал, мрачный и многолюдный. Люди выходят, кто-то встречает. Я поднимаюсь и беру свою сумку. Мы выходим из вагона, и холодный ветер противно забирается под ворот куртки, заставляя поморщиться.
– Отель недалеко, – говорит он и направляется к выходу. Я иду за ним, стараясь не отставать.
Мы садимся в такси. Я смотрю на город, который проплывает за окном. Невский, каналы, мосты. Красиво. Но я не успеваю любоваться – в голове цифры, графики, таблицы. Мне нужно выспаться, но я не могу перестать думать о завтрашнем дне.
В отеле он берёт два номера. Соседних. Он смотрит на меня, когда мы стоим у дверей.
– Завтра в восемь утра. Встречаемся в лобби. Не опаздывай.
– А если я просплю? – спрашиваю я.
– Я позвоню, – говорит он. – Проспать не дам. Даю тебе слово.
Я захожу в свой номер. Там просторно, светло, большая кровать. Я ставлю сумку, снимаю куртку и падаю на кровать. У меня нет сил разбирать вещи. Я просто лежу и смотрю в потолок. Я никогда не думала, что окажусь здесь.
Телефон пиликает. Сообщение от него: «Завтра будет тяжело. Но ты справишься. Спи».
Я улыбаюсь. Впервые за эту неделю я улыбаюсь по-настоящему. И засыпаю с мыслью о том, что завтра я докажу ему, что он не ошибся. И себе тоже.
