Текст книги "Пышка для отца бывшего. Он мой босс! (СИ)"

Автор книги: Мира Белл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 9

Я просыпаюсь от тихого, размеренного дыхания рядом. Тёплый воздух касается моей шеи, и я чувствую тяжесть руки, лежащей на моей талии. Я не открываю глаза сразу. Голова гудит, во рту сухо, и по всему телу разливается приятная, ноющая боль. Мышцы горят, и внутри меня – странная пустота, как будто меня лишили всех чувств и эмоций.

Я приоткрываю один глаз.

Свет. Солнечный свет заливает комнату, пробиваясь сквозь щель между шторами. Он яркий, почти режущий, и я щурюсь, пытаясь сориентироваться. Высокий потолок, панорамное окно, дорогая мебель. Я не в своей комнате.

Воспоминания обрушиваются на меня, как ледяная вода. Его руки. Его губы. Его голос, шепчущий моё имя. Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, чувствуя, как внутри меня всё сжимается от ужаса.

Я спала с ним. Я спала со своим боссом. С отцом Кирилла. С мужчиной, который на двадцать лет старше меня. Я не просто спала – я кричала его имя, я царапала его спину, я умоляла его не останавливаться.

Я сажусь на кровати и прижимаю к груди одеяло. Моя блузка валяется на полу, брюки – рядом с креслом, лифчик свисает с ручки шкафа. Я смотрю на свои вещи, разбросанные по комнате, и чувствую, как к горлу подкатывает тошнота.

Он спит. Я слышу его ровное дыхание за своей спиной. Медленно, стараясь не шуметь, я поворачиваю голову. Он лежит на боку, лицом ко мне, его рука всё ещё лежит на моей талии. Его лицо спокойное, почти безмятежное, и на губах – лёгкая улыбка. Он выглядит моложе, когда спит. Но я не могу смотреть на него.

Я хочу встать. Я хочу одеться и убежать, пока он не проснулся. Но мои ноги не слушаются. Внутри всё болит – там, между бёдер, глухая, тянущая боль, которая напоминает мне о каждом его движении. Я чувствую его запах на своей коже, его вкус во рту.

Я сжимаю одеяло в кулаках и смотрю в окно. За ним – Питер, солнечный, почти праздничный. Где-то там люди идут по своим делам, пьют кофе, смеются. А я сижу в постели мужчины, который меня унижал, и не знаю, что делать.

– Проснулась? – его голос раздаётся за моей спиной, и я вздрагиваю.

Я поворачиваюсь. Он уже не спит. Он лежит, приподнявшись на локте, и смотрит на меня с лёгкой улыбкой. На его лице – насмешка, та самая, которую я видела каждый день в офисе. Сейчас она кажется мне особенно жестокой.

– Доброе утро, малышка, – говорит он, и его голос хриплый, сонный.

Я молчу. Не могу выдавить из себя ни слова. Я сижу, прижимая одеяло к груди, и смотрю на него с ужасом. Он кажется совершенно спокойным. Он не жалеет о том, что произошло. Он не стыдится. Он смотрит на меня как на завтрак, который ему принесли в постель.

Он садится, откидывает одеяло и встаёт. Я отвожу взгляд – я не могу смотреть на его обнажённое тело. Он не спеша натягивает халат, завязывает пояс и идёт к столу, где стоит кофемашина. Я слышу, как он нажимает кнопку, как вода закипает, как кофе капает в чашку.

– Кофе хочешь? – спрашивает он, не оборачиваясь.

– Нет, – выдавливаю я.

– Зря. Хороший кофе.

Он поворачивается, держа в руках белую чашку. Подходит к кровати и садится на край. Я чувствую, как матрас прогибается под его весом. Он отпивает глоток и смотрит на меня поверх края чашки.

– Ну что, – говорит он, и его голос звучит насмешливо, как всегда в офисе, – как провела ночь?

Я краснею. Мои щёки горят, и я чувствую, как румянец расползается по шее. Я хочу провалиться сквозь землю, исчезнуть, стать невидимой. Но я не могу.

– Глеб Сергеевич… – начинаю я, но он перебивает меня.

– Просто Глеб, – поправляет он. – Мы уже перешли на «ты» прошлой ночью, забыла?

Я закрываю глаза. Его слова вонзаются в меня как иглы. Он не собирается делать вид, что ничего не было. Он будет напоминать мне об этом снова и снова.

– Я должна идти, – говорю я и начинаю выбираться из кровати, придерживая одеяло. Мои ноги дрожат, когда я встаю. Я наклоняюсь, чтобы поднять блузку, и чувствую, как ноющая боль между бёдер напоминает о себе.

– Не бойся, – его голос доносится мне в спину. – Работу не потеряешь.

Я замираю. Медленно выпрямляюсь, поворачиваюсь к нему. Он сидит на краю кровати, по-прежнему с чашкой в руке, и смотрит на меня. Его взгляд – оценивающий, спокойный, но я вижу, что он следит за каждым моим движением.

– Я не за этим… я не поэтому… – я не могу закончить фразу.

– Я знаю, – он делает ещё глоток кофе. – Я не думаю, что ты спала со мной ради работы. Ты не такая дура.

Он встаёт и подходит ко мне. Я отступаю на шаг, но он не останавливается. Он останавливается вплотную, смотрит на меня сверху вниз. Я чувствую запах кофе от его дыхания.

– И да, – говорит он, и его голос становится тише, почти шёпотом, – это было… хорошо.

Я смотрю в его глаза. В них – насмешка, но что-то есть ещё. Что-то, что я не могу прочитать. Он приподнимает руку и касается моего лица, пальцем проводит по моей щеке.

– Ты мне понравилась, – говорит он. – Не только в постели. В целом.

– Я не понимаю, – шепчу я.

– И не надо, – он убирает руку. – Просто знай, что ты не уволена. И я не буду распускать слухи. Твоя репутация останется чистой, если ты сама ничего не расскажешь.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри меня нарастает злость. Он говорит это так буднично, так спокойно, как будто он делает мне одолжение. Как будто он даёт мне разрешение продолжать жить.

– Мне нужно одеться, – говорю я и отворачиваюсь.

– Одевайся, – он отходит и садится в кресло у окна. – Я не смотрю.

Я слышу, как он отпивает кофе, и я начинаю одеваться. Блузка мнётся, брюки перекручены. Я пытаюсь привести себя в порядок, но пальцы дрожат, и я не могу застегнуть пуговицы. Когда я заканчиваю, я беру свою сумку и поворачиваюсь к двери.

– Алиса, – его голос останавливает меня.

Я не оборачиваюсь.

– Я не шучу насчёт работы. И насчёт того, что ты мне понравилась. Это не было просто для развлечения.

– Вы спите со своей секретаршей, – говорю я, глядя на дверь. – У вас есть Лена.

– Лена – это ничего не значащее развлечение, а ты – другое.

Я поворачиваюсь. Глеб смотрит на меня серьёзно, и я не вижу в его глазах насмешки.

– Что ты хочешь этим сказать? – спрашиваю я.

– Я хочу сказать, что хочу повторить, – он встаёт и подходит ближе. – Если ты тоже этого хочешь.

– Я не знаю, – честно говорю я. – Я не знаю, чего я хочу.

– Тогда подумай, – босс останавливается на расстоянии вытянутой руки. – Я не тороплю тебя. Но я хочу, чтобы ты знала: я не шучу.

Я смотрю на него. На его седые волосы, на его халат, на чашку кофе в его руке. И я чувствую, как внутри меня смешиваются страх, злость и что-то ещё. Что-то, что я не хочу признавать.

– Я пойду, – говорю я.

– Иди, – Глеб не удерживает меня. – Буду ждать тебя в двенадцать внизу.

Я выхожу из его номера и иду по коридору. Мои ноги дрожат, я чувствую, как взгляды невидимых людей сверлят мою спину. Но в коридоре пусто. Я дохожу до лифта, нажимаю кнопку и вхожу внутрь. Когда двери закрываются, я прислоняюсь к стене и закрываю глаза.

Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь. В голове – каша. Его голос, его слова, его насмешка. «Хорошо». Он сказал «Хорошо». Как будто я была десертом, который он попробовал и оценил.

Я выхожу из лифта, иду в свою комнату. Захожу внутрь, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. В моей маленькой комнате – пустота. Никто меня не ждёт. Мои вещи лежат на кровати, моя сумка стоит на стуле. Всё на своих местах. Кроме меня.

Я иду в ванную, смотрю в зеркало. На моей шее – красные пятна. Его следы. Я провожу пальцами по одному из них и вздрагиваю. Память возвращается – его губы на моей коже, его зубы, покусывающие мою шею. Я отворачиваюсь от зеркала.

Я включаю душ. Вода горячая, почти обжигающая, и я стою под ней, глядя в белую стену. Я пытаюсь смыть с себя его запах, его прикосновения, его голос. Но он не смывается. Глеб въелся в мою кожу, в мои мысли, в моё тело.

Я выключаю воду через десять минут. Вытираюсь, надеваю чистую одежду – растянутую спортивную футболку, которую в последний момент успела положить в сумку. Я надеваю её, потому что на свою белую блузку даже не могу смотреть. Хочется избавиться от этого напоминания о нашей с боссом связи.

Сажусь на кровать и смотрю в стену. У меня есть время до поезда. Два часа. Я могу сделать что угодно. Но я просто сижу и смотрю в одну точку.

В голове – его слова: «Ты мне понравилась». Я не знаю, что это значит. Босс привык получать то, что хочет. Он привык, что женщины падают к его ногам. Может быть, я – просто очередная. Ещё одна, которая была для него «неплохо».

Я сжимаю кулаки и чувствую, как ногти впиваются в ладони. Я не хочу быть очередной. Я хочу быть кем-то. Но я не знаю, как стать кем-то, если все, что я вижу в зеркале – это то, что Глеб видел прошлой ночью.

Через час раздаётся стук в дверь. Я встаю, открываю. На пороге – горничная с моим чемоданом.

– От Глеба Сергеевича, – говорит она и протягивает мне маленькую бумажку. Я разворачиваю её. Там написано: «Бери. Это подарок. Буду ждать в лобби в 12. Г.С.».

Я открываю чемодан. Внутри – новое платье. Чёрное, простое, но явно дорогое. И туфли на низком каблуке, лаконичные и стильные. Я смотрю на них и не знаю, что делать. Босс дарит мне одежду. Как будто я его женщина. Как будто я согласилась быть его.

Я хочу выбросить этот чемодан. Но я открываю платье и вижу, что оно моего размера. Мысль о том, что Глеб определил мой размер, когда нежно трогал меня ночью, пускает электрический разряд по всему телу.

Я стою посреди комнаты с платьем в руках и не знаю, что делать. Я не хочу принимать от него подарки, не хочу поддаваться этим непонятным чувствам. Но я не хочу выходить в футболке, которую и дома то носить стыдно.

В 11:45 я надеваю платье. Оно сидит идеально – облегает талию, скрывает бёдра, подчёркивает грудь. Я смотрю на себя в зеркало и не узнаю себя. Я не привыкла видеть себя в чём-то настолько красивом, не привыкла нравиться себе. Несколько раз кружусь перед зеркалом и едва заметная улыбка появляется на моем лице.

В 12 я спускаюсь в лобби. Глеб Сергеевич уже там – в сером костюме, свежий, улыбающийся. Он поднимает на меня глаза и останавливает взгляд.

– Ты выглядишь прекрасно, – говорит он.

– Спасибо, – отвечаю я сухо.

Босс подходит ближе и наклоняется к моему уху.

– Ты не хочешь, чтобы я так говорил?

– Я не хочу, чтобы вы покупали меня, – говорю я тихо.

Он отстраняется. В его глазах – лёгкое удивление.

– Я не покупаю тебя. Я только хочу, чтобы ты чувствовала себя красивой. Ты красивая… Я видел это вчера.

– Я знаю, – вру я и иду к выходу.

Глеб догоняет меня у дверей.

– Алиса, – его голос становится серьёзным. – Пожалуйста.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь.

– Я не знаю, что происходит, – говорю я. – Я не понимаю, что ты хочешь. Я не понимаю, что я хочу. Мне нужно время.

Глеб Сергеевич смотрит на меня и кивает.

– Хорошо, – говорит он спокойно, будто отвечает на очередной рабочий вопрос. – Я дам тебе время. Мы вернёмся в Москву, ты выйдешь на работу, и я не буду к тебе прикасаться. Я даже не буду смотреть на тебя. Я буду ждать, пока ты решишь.

– А если я решу, что это была ошибка? – спрашиваю я.

– Тогда я приму это. Но я знаю, что это не ошибка. Я знаю, что мы оба хотели этого. И все еще хотим.

Я не отвечаю. Мы выходим из отеля, садимся в такси. Я смотрю на Питер, который уплывает за окном, и чувствую, как внутри меня что-то меняется.

В поезде мы сидим в разных концах вагона. Глеб смотрит в ноутбук, я – в окно. Мы не разговариваем. Но я чувствую его присутствие, и мне кажется, что воздух между нами стал другим. Он не давит. Он не настаивает. Он просто ждёт.

Я закрываю глаза и думаю о том, что будет, когда мы приедем в Москву. Я знаю, что всё изменится. Но я не знаю, в какую сторону.

И я боюсь, что я уже не хочу, чтобы всё вернулось на свои места.

Глава 10

Москва встречает нас серым, промозглым утром. Вокзал гудит тысячами голосов, люди спешат по своим делам, и я чувствую себя крошечной песчинкой в этом огромном механизме. Поезд остановился полчаса назад, но мы не разговаривали всю дорогу. Босс сидел в своём кресле, уткнувшись в ноутбук, изредка отпивая кофе из картонного стаканчика, а я смотрела на мелькающие огни за окном и думала о том, как покажусь в офисе. Мне же будет казаться, что все знают о нас, и я не смогу спокойно работать!

Каждый раз, когда я поворачивала голову, я видела его профиль – жёсткий, сосредоточенный, с морщинами у глаз, которые делали его старше, но при этом странно притягательнее. Я сжимала пальцы на своей сумке и считала километры, оставшиеся до Москвы.

В такси мы молчим. Он сидит на заднем сиденье, смотрит в телефон, иногда что-то печатает. Я – рядом. Между нами расстояние, которое можно измерить сантиметрами, но в то же время кажется бесконечным.

Москва выглядит обычно: стеклянные башни, пробки, люди, спешащие на работу. Всё привычное, родное, но сегодня кажется чужим. Питер остался там, где я оставила свою прошлую жизнь. Там всё было по-другому – не было коллег, не было столов, не было бумаг и бесконечных отчётов. Там были только мы. И теперь это “мы” закончилось – так же быстро, как и началось.

Мы подъезжаем к моему дому, но Глеб Сергеевич выходит первым. Открывает дверь, подаёт мне руку, и я на секунду задерживаюсь, глядя на его ладонь – широкую, с длинными пальцами, теми самыми, которые изучили каждую линию моего тела. Я не принимаю помощь. Выхожу сама и встаю на тротуар, втягивая холодный воздух.

– Отдыхай сегодня, – говорит босс. – Завтра на работу. Я буду ждать.

– Хорошо, – отвечаю я сухо и поворачиваюсь к подъезду.

– Алиса…

Я замираю, но не оборачиваюсь. В горле пересохло, и я боюсь, что если я повернусь и увижу его глаза, я сломаюсь.

– Ты мне нужна, – говорит он, и это звучит так откровенно, что у меня екает сердце. – Не только как стажер. И я тебе это докажу.

Я молчу несколько долгих секунд. Сжимаю ремень сумки так, что ногти впиваются в ладонь.

– Спокойной ночи, Глеб Сергеевич, – произношу я наконец и делаю шаг в подъезд.

– Спокойной ночи, малышка.

Я слышу, как уезжает такси. Я поднимаюсь на свой этаж – четвёртый, без лифта – и каждый шаг даётся мне с трудом. Ноги ватные, голова кружится. Я не представляю, как к утру переварить все, что произошло, и заявиться в офис.

Дома пусто, тихо, только холодильник гудит на кухне, да где-то за стеной слышно, как соседи смотрят телевизор. Я смотрю на свои руки – они дрожат.

Я снимаю туфли, платье, бросаю их на стул. Иду в душ и стою под горячей водой, чувствуя, как усталость наваливается на меня тяжёлым одеялом. Вода стекает по лицу, и я закрываю глаза, пытаясь стереть из памяти образ Глеба. Но он не уходит. Его голос, его обнаженное тело, его губы – всё это въелось в меня глубже, чем я хочу признавать. Я хочу забыть, что произошло. Но знаю, что не забуду.

Я выключаю воду, вытираюсь, надеваю старую футболку и падаю на кровать. Смотрю в потолок, на котором уже много лет виднеется трещина в форме ветки, и думаю о том, что обязана пойти на работу. Выбора нет. Даже если я увижу там Глеба, и все внутри меня будет трепетать, у меня нет права все бросить. Я должна показать, что я серьезный специалист, а не просто девчонка на побегушках, запрыгнувшая к боссу в постель. Даже если никто о произошедшем в Питере и не знает.

На следующий день я просыпаюсь в шесть утра, хотя будильник стоит на семь. Я лежу в кровати и все равно перебираю в голове варианты, как сбежать. Можно уволиться, найти другую работу и начать всё заново, но я знаю, что я не сделаю этого. Потому что это будет означать, что Глеб победил. потому что, как бы я ни старалась себя обмануть, я хочу увидеть его снова.

Я встаю, долго стою перед зеркалом, рассматривая себя. На шее уже почти нет следов страсти, но я все равно замазываю их тональным кремом – на всякий случай. Провожу пальцами по тому месту, где он целовал меня, и вздрагиваю.

Я одеваюсь в тот же серый костюм, который носила до Питера. Завязываю волосы в строгий пучок, чтобы не было ни одной выбившейся пряди. Я хочу стать прежней Алисой – той, которую никто не замечает, которая растворяется среди белых стен. Но я уже не та. Зеркало отражает чужие глаза, в которых я вижу страх и что-то ещё.

Я прихожу в офис за пятнадцать минут до восьми. Охранник, дядя Вова, кивает мне с привычной улыбкой, и я прохожу через турникет. В лифте я пытаюсь успокоить дыхание. Тридцать первый этаж. Двери открываются, и я вхожу в знакомое пространство. Кофе, бумаги, оргтехника – всё, как всегда. Мои коллеги уже сидят на своих местах, переговариваются, смеются. Я прохожу к своему столу, сажусь и включаю ноутбук.

На мониторе, как всегда, висит жёлтая бумажка с почерком босса. Но на этот раз подпись отсутствует, и текст звучит иначе: «Отчёт по аренде. К обеду. Я знаю, ты справишься». Я смотрю на это «я знаю» и чувствую, как внутри что-то переворачивается. Теперь он не приказывает мне выполнить задачу – он доверяет мне ее. Или делает вид, что доверяет.

Я вздыхаю, отклеиваю бумажку и выбрасываю в корзину. Открываю файл и погружаюсь в работу. Цифры, таблицы, расчёты – это моя стихия. Здесь я чувствую себя уверенно, здесь я контролирую ситуацию.

Босс появляется в десять. Я узнаю его по походке – уверенной, тяжёлой, – но не поднимаю головы. Утыкаюсь в монитор и делаю вид, что не замечаю его, хотя мои пальцы замирают над клавиатурой.

Глеб Сергеевич, будто почувствовав это, проходит мимо моего стола, но я вижу, что его взгляд останавливается на мне. Он проходит в свой кабинет. Только когда за ним закрывается дверь, я выдыхаю и снова начинаю печатать.

– Доброе утро, Алиса, – раздается его голос через несколько минут.

Я поднимаю голову – он стоит рядом, в нескольких шагах от моего стола. На его губах – лёгкая улыбка, мягкая и настолько теплая, что это попросту неприемлимо на рабочем месте. На нём тёмно-синий костюм и белая рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу. Я замечаю, что он побрился, и это визуально делает его моложе.

– Доброе утро, Глеб Сергеевич, – отвечаю я, стараясь звучать спокойно.

– Отчёт по аренде готов?

– Будет через час, – говорю я и показываю на экран. – Почти закончила.

– Хорошо.

Он задерживается на мгновение, смотрит на меня так пристально, что я чувствую, как краснею, и все же уходит.

День тянется медленно. Я делаю отчёт, сдаю его, получаю новое задание – подготовить презентацию для совета директоров. Босс не вызывает меня к себе и не присылает записок, но почему-то я постоянно чувствую его присутствие. Он проходит мимо моего стола несколько раз – то с кружкой кофе, то с бумагами, то просто так. Его взгляд прожигает мою спину, и я сжимаю мышку так сильно, что белеют костяшки пальцев.

В обеденный перерыв я иду на кухню, чтобы заварить чай. Там уже стоят три девушки из отдела закупок и бухгалтерии – Ольга, Наташа и остроносая женщина в очках, имени которой я не знаю. Они замолкают, когда я захожу, и я понимаю – они говорят обо мне.

– Алиса, привет, – говорит Ольга, неестественно улыбаясь. – Слышали, ты с Глебом Сергеевичем в Питер летала?

– Ездила, – поправляю я, стараясь не смотреть им в глаза. – На переговоры.

– Да-да, переговоры, – подхватывает Наташа. – Говорят, ты там отлично проявила себя. Он хвалил тебя перед советом.

Я поднимаю голову.

– Правда?

– Правда, – усмехается остроносая. – Он вообще тебя последнее время часто хвалит. Это так… необычно. Обычно он стажёров через пару дней увольняет, а ты у нас уже вторую неделю.

Я не знаю, что ответить. Правда им не понравится, да и я сама от нее не в восторге. Наливаю в кружку кипяток, беру пакетик чая и выхожу из кухни, чувствуя на себе их взгляды. Они продолжают говорить, но я уже не слышу их слов.

В четыре часа я получаю письмо: «Заходи, когда освободишься». Я жду десять минут, пытаясь успокоить сердцебиение. Потом встаю и иду к кабинету Глеба Сергеевича. Прохожу мимо стола секретарши и замечаю, что Лены пока нет – она всё ещё на больничном.

– Войдите, – слышу я его голос.

Я захожу, закрываю за собой дверь и останавливаюсь на пороге. Босс сидит за своим огромным столом, окружённый бумагами, и смотрит на планшет. Он поднимает голову, когда я вхожу, и его глаза задерживаются на мне чуть дольше, чем нужно.

– Вы хотели меня видеть, – говорю я.

– Подойди ближе, – просит он, и я слышу, как его голос становится тише.

Я делаю шаг вперёд.

– Ещё ближе.

Я подхожу вплотную к его столу. Он встаёт, обходит стол и останавливается рядом со мной. Очень близко – я чувствую тепло его тела, слышу его дыхание, ощущаю запах его одеколона, который так въелся в мою память за время командировки. Я хочу отступить, но мои ноги приросли к полу.

– Ты хорошо выглядишь, – замечает Глеб.

– Спасибо.

– Отдохнула?

– Да.

– Хватило времени подумать?

Я поднимаю на него глаза.

– О чём?

– О нас. – Он протягивает руку и поправляет воротник моей блузки. Я вздрагиваю от его прикосновения. – О том, что было в Питере.

– Подумала. И решила, что это была ошибка.

Он приподнимает бровь и явно не может сдержать улыбку.

– Точно?

– Точно. – Мои пальцы сжимаются в кулаки. – Вы – мой начальник. Отец Кирилла. И старше меня на двадцать лет. Это неправильно.

– Неправильно? – Он усмехается, и в этом я слышу ту самую снисходительность, которая бесила меня с первого дня. – Малышка, я не знаю, что такое «правильно». Я знаю только, что получаю то, что хочу.

– Вы хотите меня лишь потому, что я отказала вам, – говорю я, но мои слова звучат неубедительно даже для меня. – Скоро вам надоест, и вы всё забудете.

– Ты так думаешь? – Он снова делает шаг ко мне, и я вжимаюсь в стол спиной. – Ты думаешь, я забуду, как ты стонала моё имя? Как ты дрожала подо мной? Как ты говорила, что никогда не чувствовала себя такой желанной? Я не забуду. И ты не забудешь.

Я краснею. Всё лицо горит, и я чувствую, как жар поднимается по шее, заливает уши, щёки. Я отвожу взгляд, но Глеб подходит ещё ближе, почти касаясь меня.

– Не надо, – шепчу я.

– Я не буду прикасаться к тебе, – говорит он, останавливаясь в сантиметре от моего лица. – Я дал слово. Но я не могу перестать думать о тебе. И я хочу, чтобы ты знала об этом.

– Мне нужно идти.

Я пытаюсь обойти его, но он не сдвигается с места.

– Алиса. – Его тон становится серьёзным, не терпящим возражений. – Я даю тебе проект. Самый крупный в этом году – аналитика по федеральной сети. Ты будешь работать рядом со мной. Это не просто работа – это твой шанс. Ты сможешь показать, чего стоишь. И я буду рядом, чтобы помочь.

Я не верю в то, что слышу. Это звучит бредово, абсолютно невообразимо.

– Зачем вам делать это?

– Потому что ты это заслужила. И потому что я хочу видеть тебя каждый день, а совместная работа – отличный повод.

Он говорит это серьёзно, и я не знаю, как мне реагировать. С одной стороны, это хорошая возможность проявить себя, с другой – я буду обязана боссу всем, и это вряд ли сыграет мне на руку. Ну почему все складывается именно так?!

– Я подумаю, – бросаю я и выхожу из кабинета.

Следующие несколько дней проходят в работе. Я действительно получаю тот самый проект и погружаюсь в него с головой. Федеральная сеть – это огромный объём данных, сотни точек, тысячи цифр. Я работаю с утра до вечера, почти не поднимая головы. Цифры, таблицы, графики – это моя стихия, и я забываю о времени, забываю о Глебе, забываю о Питере. Точнее, могла бы забыть.

Но босс не даёт мне этого сделать.

Он приходит ко мне несколько раз в день – то с уточнениями, то с новыми документами, то просто чтобы проверить, как идёт работа. Стоит рядом, заглядывает через плечо, комментирует мои расчёты, одобрительно кивает. Босс не нарушает своего обещания – он не прикасается ко мне. Но я вижу, как его взгляд останавливается на моей шее, на моих руках, на моих губах. И я чувствую, как внутри меня пылает огонь, который я пытаюсь затушить работой, а он разгорается лишь сильнее.

Глеб все еще называет меня «малышка», но я слышу в этом слове новый оттенок. То, что раньше было колкостью, способом унизить, теперь звучало как ласковое прикосновение, игра, намёк на то, что между нами есть что-то, о чем никто не должен знать. Я стараюсь не обращать внимания, но в глубине души трепещу, когда слышу, как это слово слетает с его губ.

В среду босс приходит с двумя стаканчиками кофе и ставит один на мой стол.

– Это тебе. С молоком, как ты любишь.

– Откуда вы знаете? – удивляюсь я.

– Заметил. – Он пожимает плечами. – В Питере на завтрак ты всегда брала капучино.

Я смотрю на стаканчик, потом на Глеба. Он улыбается и уходит в свой кабинет, не оглядываясь.

В четверг я задерживаюсь допоздна, чтобы закончить расчёты. Когда я выключаю компьютер, на часах уже почти девять вечера. Я собираю вещи и иду к выходу, но замечаю, что в кабинете босса горит свет. Я останавливаюсь, смотрю на дверь, и она вдруг открывается.

– Ты тоже домой? – спрашивает он, выходя в коридор.

– Да, – отвечаю я.

– Пойдём вместе.

Мы заходим в лифт. Он нажимает кнопку первого этажа. Двери закрываются, и мы остаёмся наедине в маленькой кабине. Я чувствую, как Глеб заполняет собой пространство, как воздух становится гуще. Я смотрю на цифры – они медленно меняются: 30… 29… 28… Я не поворачиваюсь, но я знаю, что босс смотрит на меня.

– Ты сегодня отлично поработала, – говорит он.

– Спасибо.

– Я горжусь тобой.

– Не стоит, – произношу я, и голос срывается. – Это моя работа.

– Я знаю. – Он делает шаг ко мне, и я чувствую его дыхание так близко, что перестаю дышать сама. – Но я хочу, чтобы ты знала: я вижу твой труд. Я вижу тебя.

Лифт останавливается на каком-то этаже. Я вижу пальцы Глеба на кнопке «Стоп». Кабина замирает. Свет всё ещё горит, но двери не открываются.

– Что ты делаешь? – шепчу я.

– Я не могу больше молчать.

Он подходит вплотную и касается моей талии. Его пальцы оказываются на моей пояснице, а потом скользят вниз. Он сжимает мою ягодицу – грубо, сильно, но не больно, а так, что у меня подкашиваются ноги.

– Малышка, – шепчет он, наклоняясь к моему уху и почти касаясь моей кожи. – Я хочу повторить. И я знаю, что ты хочешь того же.

Я отталкиваю его, делаю шаг назад и упираюсь спиной в зеркальную стену лифта. Сердце колотится так сильно, что я слышу его в висках.

– Это была ошибка, – повторяю я, но мой голос звучит слабо, почти умоляюще.

Глеб усмехается. В этом столько удивления и горечи, что мне становится не по себе.

– Ты правда так думаешь?

– Я уверена, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.

– Тогда почему ты дрожишь? – Он снова подходит, но на этот раз не касается меня. Останавливается в нескольких сантиметрах, так, чтобы я чувствовала его тепло и сама тянулась навстречу. – Почему твои глаза говорят другое? Почему ты стоишь, ожидая моих действий, а не убегаешь и не жмешь на кнопку ближайшего этажа?

В его глазах – вызов, и я чувствую, как внутри меня борется страх и желание. Я хочу отказать ему, но мои губы не слушаются.

– Я не… не… хочу быть очередной девушкой в твоем послужном списке. Мне это неинтересно.

– А кто сказал, что я поставлю тебя в один ряд с другими? Ты особенная, Алиса. Я не хочу тебя терять.

– Ты меня не теряешь, – говорю я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. – Ты никогда меня не имел.

Глеб смотрит на меня долго, изучающе. Потом в его глазах появляется что-то новое – уважение.

– Ты сильная. Я всегда это знал. С первого дня, когда я понял, что ты совсем не боишься меня. И это заводит меня ещё больше.

– Отпусти меня, – прошу я, и голос срывается.

Глеб медлит, но в итоге все же делает шаг назад и нажимает кнопку первого этажа. Лифт снова едет вниз. Я выхожу первая, почти бегом направляясь к выходу. Слышу его шаги за спиной, но не оборачиваюсь.

Я иду к метро, сжимая кулаки, чтобы не разрыдаться. Внутри меня всё бурлит – страх, злость и то, в чем я не хочу признаваться даже самой себе. Я сажусь в вагон и закрываю глаза, но передо мной всё ещё его лицо, а его голос звучит в ушах.

Я знаю, что не могу убежать от него – не потому что он мой босс, а потому что ночь с ним навсегда меня изменила. И я боюсь, что никогда не смогу отвергнуть его по-настоящему, даже зная, что стоит на кону..