Текст книги "Пышка для отца бывшего. Он мой босс! (СИ)"

Автор книги: Мира Белл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Мира Белл
Пышка для отца бывшего. Он мой босс!

Глава 1

Я выхожу из метро на станции «Выставочная» и на секунду зажмуриваюсь от солнца, которое отражается от стеклянных фасадов. Воздух пахнет бензином и дорогой выпечкой из уличной кофейни. Рядом проносятся люди в идеально сидящих костюмах, и каждый из них точно знает, куда и зачем идёт. Я – нет. Я просто переставляю ноги в этих уродских закрытых туфлях на низком каблуке, которые купила на распродаже за девятьсот рублей, и думаю о том, что у меня в сумке лежит распечатанное резюме с красным дипломом и рекомендательным письмом от преподавателя, который считает меня гениальной. Но преподаватель не видел, как я сегодня утром стояла перед зеркалом и пыталась втиснуть своё тело в единственную более-менее деловую блузку, а потом сдалась и надела бабушкину – светло-серую, мешковатую, которая скрывает бёдра и делает меня похожей на пенсионерку.

Бизнес-центр «Северная башня» – пятьдесят этажей стекла и стали. Охранник на входе просматривает мой паспорт дольше, чем обычно, и я знаю почему: в этом здании не ходят в таких туфлях. Он машет рукой, я прохожу через турникет и попадаю в холл. Лифт бесшумно открывается, я нажимаю кнопку тридцать первого. Внутри стоит мужчина в дорогом пальто, он косится на меня, и я отворачиваюсь к зеркальной стене, чтобы не видеть своё отражение рядом с ним.

Тридцать первый этаж. Ресепшен. Девушка за стойкой – тонкая, светловолосая, с идеальным маникюром – поднимает на меня глаза и едва заметно улыбается.

– Вы на собеседование? – спрашивает она так, будто я пришла на уборку.

– Да, на позицию стажёра экономического отдела.

– Подождите, вас скоро позовут.

Она кивает на кресла у стены. Я сажусь. Кресло слишком мягкое, я проваливаюсь в него и тут же выпрямляюсь – так я кажусь меньше. Но не меньше себя, а меньше объёмом. Глупость, конечно, но я всегда так делаю: втягиваю живот, скрещиваю лодыжки, прячу руки под сумку, чтобы никто не увидел, что они дрожат.

Мимо проходит секретарша. Я узнаю её – она висела на руке Глеба Сергеевича на групповом фото, которое я видела на корпоративном сайте. Судя по бейджику, её зовут Лена. Она высокая, худая, в облегающем платье с глубоким вырезом. Она бросает на меня беглый взгляд и скрывается за дверью с табличкой «Приёмная генерального директора». Оттуда доносится её мелодичный смех, а следом – низкий мужской голос. Он что-то говорит, и она снова смеётся. Я сжимаю пальцы на ручке сумки и вспоминаю, что Глеб Сергеевич – это отец Кирилла. Да, того самого Кирилла, который год назад посмотрел на меня, на мой живот, на мои бёдра и сказал: «Ты перестала себя контролировать, Алис. Я не могу смотреть на это». А потом ушёл к Ане – модели с параметрами 90–60–90, которая теперь на всех его фото в соцсетях.

Я закрываю глаза. Только не сейчас. Я здесь не для того, чтобы вспоминать. Я здесь, чтобы получить работу.

Через пятнадцать минут из кабинета выходит Лена и кивает мне:

– Заходите.

Я встаю, поправляю юбку, сглатываю ком в горле и захожу.

Переговорная – огромная, светлая, с панорамными окнами на Москва-Сити. Стол из тёмного дерева. На нём нет ничего, кроме ноутбука и стакана с водой. За столом сидит Глеб Сергеевич. Я впервые вижу его вживую, а не на фото. Он старше, чем я думала: седина на висках, морщины у глаз, тяжёлая челюсть. Но он красив – той грубой, мужской красотой, которая не требует упаковки. Он в белой рубашке с несколькими расстёгнутыми пуговицами, без пиджака, рукава закатаны до локтей – я вижу жилистые руки с тёмными волосами. Он не встаёт, не здоровается. Просто смотрит на меня сверху вниз, и в его взгляде нет ни капли интереса.

– Садись, – говорит он.

Я сажусь. На самый край стула. Прячу руки под стол.

Он медленно окидывает меня взглядом – от дешёвых туфель до пучка, который я закрутила на затылке, потому что волосы лезут в глаза. Он ненадолго задерживается на моей груди, потом на талии – я вижу, как он слегка кривится, будто пробует лимон.

– А мы теперь берём по квоте для социально незащищённых? – Он берёт со стола моё резюме, но даже не смотрит на него. – Отдел кадров совсем рехнулся? Или это шутка?

Я чувствую, как кровь приливает к лицу. Но я держу спину.

– У меня красный диплом, – говорю я. – И два языка. Я подготовила аналитику по вашему прошлогоднему отчёту, там ошибка в третьем квартале.

– Ошибка? – Он поднимает одну бровь. – Малышка, у меня штат аналитиков с двадцатилетним стажем. Ты хочешь сказать, что они ошиблись, а какая-то студентка с периферии заметила?

– Я не с периферии, – отвечаю я. – Я из Москвы. И да, они ошиблись. Вы учли арендную ставку без учёта инфляции за два месяца. Я перепроверила – расхождение почти на семь процентов.

Он замолкает. Смотрит на меня пристально, и я не отвожу глаз. Внутри меня трясёт, но я не показываю.

– Ну надо же, – он откидывается на спинку кресла, скрещивает руки на груди. – Какая умная девочка. Даже красный диплом. Но неужели ты не знаешь, как должны выглядеть мои сотрудницы?

Он машет рукой в сторону двери, и я понимаю, что он имеет в виду Лену. И всех других девушек, которые работают в этом офисе. У них у всех длинные ноги, острые коленки, идеальные волосы.

– Я пришла работать, – говорю я, голос дрожит, но я сдерживаюсь. – Мне плевать, как я выгляжу. Я умею считать деньги. Вы теряете прибыль, потому что никто не заметил ошибку. А я заметила. Взять меня – в ваших интересах.

Он смеётся. Откровенно, громко, запрокидывая голову.

– Ого, какие мы смелые, – говорит он, и его взгляд становится жестче. – Ладно, малышка. Докажи. Три часа. Сделай прогноз по рынку коммерческой недвижимости на следующий квартал. – Он толкает ко мне свой ноутбук. – Садись и работай. Никаких интернетов, только данные, которые я тебе дам. Если хоть одна цифра не сойдётся – ты вылетишь из этого здания без выходного пособия.

Я беру ноутбук. Мои пальцы всё ещё дрожат, но я открываю его и вижу файлы с цифрами. Он садится напротив, берёт свой телефон и начинает листать ленту, делая вид, что его не интересует, что я делаю. Но я знаю, что он наблюдает. Я чувствую его взгляд на себе – он ползёт по моей шее, по плечам, по рукам, которые быстро печатают.

Я работаю. Погружаюсь в цифры так глубоко, что перестаю слышать его дыхание. Делаю расчёты, строю графики, корректирую на сезонность, на политическую ситуацию, на изменение курса. Моя голова работает как машина – это единственное, что меня никогда не подводило. В школе я выигрывала олимпиады, в универе меня ставили в пример, и даже Кирилл сначала любил меня не за тело, а за то, как я могу объяснить ему экономику на пальцах.

Но потом он понял, что рядом с моделью веселее.

Я отгоняю эту мысль и продолжаю считать.

Проходит два часа. Я уже почти закончила, когда он поднимается и подходит ко мне. Близко – я чувствую запах его одеколона, что-то древесное и резкое. Он наклоняется над моим плечом, его рука почти касается моей, и я замираю.

– Ну что там? – спрашивает он тихо.

– Почти готово, – выдыхаю я.

– Покажи.

Я разворачиваю экран к нему. Он вглядывается в цифры, и я вижу, как его лицо меняется – сначала недоверие, потом удивление, потом что-то, что я не могу прочитать.

– Это за два часа? – Он приподнимает бровь.

– За час сорок, – уточняю я. – Остальное время уйдёт на финальную сверку.

Он молчит. Потом отстраняется и идёт к своему столу. Садится, снова берёт телефон, но я вижу, что он не смотрит в него. Он смотрит на меня.

– Заканчивай, – бросает он.

Через двадцать минут я закрываю файл и поднимаю голову.

– Готово.

Он встаёт, подходит, берёт ноутбук, садится напротив и начинает читать. На этот раз внимательно, не торопясь. Его палец скользит по строкам, он что-то прикидывает в уме, хмурится, перелистывает.

Я смотрю на свои руки. На них нет колец, нет маникюра, только короткие ногти и пара мозолей от того, что я вчера помогала маме переставлять мебель.

Глеб Сергеевич закрывает ноутбук. Он смотрит на меня, и его взгляд становится другим – уже не насмешливым, а холодно-оценивающим.

– Ты не врёшь, – говорит он. – Всё правильно. Даже лучше, чем мои аналитики.

Я выдыхаю. Медленно, чтобы он не заметил.

– Значит, должность моя?

Он усмехается. Поднимается, подходит к окну, становится ко мне спиной. Я вижу его широкие плечи, то, как рубашка обтягивает спину. И вдруг мне становится страшно – не от его власти, а от того, что я готова на всё, чтобы остаться здесь.

– Ладно, малышка, – говорит он, не оборачиваясь. – Оставайся. Работаешь с завтрашнего дня. Восемь утра – и ни минутой позже. Если опоздаешь – я лично вышвырну тебя за дверь.

Я встаю, беру свою сумку.

– Спасибо, Глеб Сергеевич.

– Стоять.

Я замираю.

Он поворачивается ко мне, его глаза темны и блестят.

– Ты забыла одну вещь, – он улыбается, но в этой улыбке нет тепла. – Сделай мне кофе. Чёрный, без сахара, температура ровно девяносто градусов. Ты умеешь? Или тут твой красный диплом бесполезен?

Я сглатываю. В груди поднимается злость, но я её подавляю.

– Я умею, – отвечаю я.

– Тогда иди. На кухне, за углом. И да, – он садится обратно и берёт телефон, – если кофе будет остывшим или слишком горячим, ты пойдёшь домой. Уже сегодня.

Я киваю. Быстро выхожу из кабинета и прикрываю за собой дверь. В коридоре пусто. Я прислоняюсь спиной к стене и закрываю глаза. Сердце колотится так, будто я пробежала марафон. Но я не плачу. Я давно перестала плакать на виду.

Кухня – маленькая, но уютная. Кофемашина стоит в углу, рядом чашки, сахар, молоко. Я завариваю кофе, как умею – я работала бариста в прошлом году, пока училась. Прикидываю температуру воды. Тело помнит, как это делать.

Через пять минут я вхожу в кабинет и ставлю чашку перед ним. Он не поднимает глаз.

– Свободна, – говорит он.

Я разворачиваюсь и иду к двери. Но у самого порога он говорит:

– Малышка.

Я останавливаюсь.

– Ты же знаешь, что я отец твоего бывшего?

Кровь отливает от лица. Я медленно поворачиваюсь. Он смотрит на меня с усмешкой – он знает. Конечно, он знает. Он пробил меня, увидел в соцсетях, прочитал всё.

– Знаю, – отвечаю я.

– И ты пришла работать ко мне?

– Мне нужны деньги, – говорю я прямо. – И мне наплевать, чей вы отец. Я не связываю вас с ним.

– А зря, – он берёт чашку, но не пьёт. – Потому что я – хуже. Он тебя просто бросил. А я могу сделать так, что ты уйдёшь отсюда без всего. И никто тебя больше на работу не возьмёт. Ты понимаешь, о чём я?

Я встречаю его взгляд.

– Понимаю.

– И всё равно остаёшься?

– У меня нет выбора.

Он молчит. Потом ставит чашку и смеётся – но уже не зло, а скорее удивлённо.

– Иди, малышка. Завтра в восемь. И принеси мне нормальных зерен, а то я вчера пил какую-то бурду.

Я выхожу из кабинета и закрываю дверь.

В холле уже нет никого, только охранник у турникета. Я прохожу, спускаюсь в лифте и выдыхаю, только когда стеклянные двери бизнес-центра смыкаются за мной. На улице всё так же светит солнце, но мне кажется, что мир стал другим. Я держу в руке бейдж, который мне выдали в отделе кадров. «Алиса Петрова, стажёр».

Я смотрю на него и улыбаюсь. Впервые за год. Маме скажу, что устроилась в крупную компанию – и это будет правдой. О том, что её директор – отец моего бывшего, я промолчу.

Я иду к метро, и в кармане пиликает телефон. Сообщение от неизвестного номера. Я открываю – там одна строка:

«Утром не опаздывай, малышка. Я не шутил. Г.С.»

Я не отвечаю. Прячу телефон и иду дальше. И мои дешёвые туфли стучат по асфальту громко и уверенно. Я не знаю, что меня ждёт завтра. Но я знаю одно: я не сдамся. Я не для того прошла всё это, чтобы сломаться в первый день.

Глава 2

Я прихожу в офис за пятнадцать минут до восьми. Лифт беззвучно поднимает меня на тридцать первый этаж, и я снова чувствую себя лишней в этом стеклянном муравейнике. На ресепшене уже сидит та самая девушка с идеальным маникюром, она смотрит на мои туфли и отворачивается.

На рабочем месте меня ждёт записка, приклеенная скотчем к монитору. Бумажка с его почерком – крупным, размашистым: «Перепечатать в печатный вид сканы приказов за прошлый год. 117 страниц. К обеду. Г.С.»

117 страниц. Я сглатываю и открываю папку, которую кто-то положил на стол. Там кривые копии документов с пятнами и помарками. Часть текста нечитаема, но я знаю – если я пропущу хоть одну запятую, босс с наслаждением меня отчитает. Я сажусь и начинаю печатать. Пальцы летают по клавиатуре, потому что я умею печатать слепым методом – в школе был кружок, мама заставила. Надо сказать ей спасибо.

Через час входит Лена. Она в обтягивающем красном платье, от яркости которого у меня начинают чесаться глаза. Она окидывает меня взглядом и улыбается – насмешливо, как бы говоря: «Ты здесь ненадолго».

– Глеб Сергеевич просил тебя зайти, – говорит она и поправляет волосы. – Срочно.

Я встаю, оставляя документ открытым. Захожу в его кабинет без стука – он не любит, когда ждут. Босс сидит за столом, в пиджаке, который сидит как влитой, и смотрит на меня с лёгким прищуром.

– Малышка, – говорит он, и это слово звучит, как удар хлыстом. – Ты знаешь, где находится типография на Крестовском?

– Нет, – честно отвечаю я.

– А стоит узнать. Быстро. Мне нужно забрать визитки – ты заказала, да? – он смотрит на меня с издевкой.

– Я не заказывала, – говорю я. – Я здесь второй день.

– Ах да, – он делает вид, что задумался. – Тогда закажи. Иди на сайт, сделай заказ, через два часа визитки должны быть у меня. Если нет – не обедаешь.

Он машет рукой, я выхожу.

На сайте типографии я оформляю заказ за десять минут. Забирать – на другом конце Москвы. Метро, потом автобус, потом пешком. Я смотрю на часы – одиннадцать.

Я бегу. Через турникет, вниз по эскалатору, с пересадкой на другую линию. В толпе меня толкают, кто-то наступает на мои бедные туфли, но я не останавливаюсь. Я думаю о том, что через час у меня будут визитки, я их принесу, и босс увидит, что я умею выполнять даже дурацкие поручения.

В типографии меня ждут. Девушка за стойкой удивлённо смотрит на мою запыхавшуюся физиономию и протягивает коробку.

– Ваш заказ. Только вы сказали, что он срочный, мы доплату взяли. С вас пятьсот рублей.

Я открываю кошелёк. Там двести. Я смотрю на девушку.

– Можно я позвоню?

Я звоню в офис. Отвечает Лена. Я объясняю ситуацию, она смеётся и говорит: «Глеб Сергеевич сказал, что это твои проблемы». Я кладу трубку. Девушка в типографии смотрит на меня с жалостью, но я не могу просить её поверить незнакомому человеку, поэтому снимаю с пальца колечко – серебряное, мамино, единственное мое украшение – и кладу на стойку.

– Вот. Заберу завтра, когда принесу недостающую сумму.

Она смотрит на колечко, потом на меня, и отдаёт коробку.

Я вылетаю обратно. В метро я держу коробку в руках, как ребёнка, и чувствую, как внутри меня закипает что-то тёмное. Я не просто злюсь – я вот-вот вспыхну. Но еще слишком рано сдаваться.

В офис я вхожу без пятнадцати час. В кабинете босса – Лена, она стоит у его стола и что-то подписывает, почти касаясь его плеча. Я ставлю коробку на край стола и говорю:

– Визитки. Заказ выполнен.

Глеб поднимает на меня глаза. Медленно, как будто я муха, которая села на его документ.

– Долго, – говорит он.

– Я ехала через весь город, – отвечаю я. – И доплачивала за срочность из своего кармана. Верните мне деньги.

Он удивлённо приподнимает бровь. Лена тихо смеётся и выходит из кабинета, закрывая за собой дверь. Мы остаёмся одни.

– Какая смелая, – говорит босс, откидываясь на спинку кресла. – Ты просишь у меня деньги, малышка? Ты вообще знаешь, сколько ты стоишь?

– Я стою ровно столько, сколько вы мне заплатите по трудовому договору, – отвечаю я. – Пятьсот рублей за визитки. Я сдаю отчёт.

Он смотрит на меня с любопытством. Берёт свой бумажник, достаёт пятьсот – купюра хрустит – и протягивает мне.

– На, – говорит босс. – Только в следующий раз, когда я тебя куда-то пошлю, действуй быстрее. Или деньги уже не получишь.

Я беру купюру и кладу в карман. Он переводит взгляд на мою руку.

– Где кольцо?

– В типографии. Вы не дали денег, я оставила залог.

Он прищуривается. На секунду его лицо становится серьёзным, даже злым, но потом он снова усмехается:

– Значит, ты без проблем закладываешь свои вещи. Это полезное качество.

– Я заберу его завтра, – говорю я и поворачиваюсь к двери.

– Стой, – бросает он. – Ты ещё не закончила. У тебя есть час до обеда. Перепечатай мне вот это. – Он кивает на стопку бумаг, лежащую на его столе. – Только не на моём ноутбуке, на твоём.

Я забираю бумаги. Иду на своё место и снова печатаю. Второй час. Третий. У меня начинает болеть спина, потому что кресло слишком низкое, но я не выпрямляюсь. Работаю, как робот.

В обеденный перерыв я выхожу в коридор, чтобы размять ноги. Ко мне подходит один из парней из соседнего отдела – Андрей, лысоватый, с улыбкой до ушей.

– Алиса, привет. Как тебе первый рабочий день?

– Второй, – поправляю я. Все-таки вчера я тоже провела тут много времени.

– О, второй. Ну, Глеб Сергеевич в порядке? – он смотрит на меня с намёком.

– В порядке, – отвечаю я сухо.

– Он так любит новеньких. Ты у него сегодня уже третий посыльный.

Андрей смеётся, и это подхватывают коллеги, стоящие рядом. Я вижу, как они переглядываются.

– Я стажёр, – говорю я, оглядываясь. – Это моя работа.

– Да-да, – соглашается какая-то женщина из бухгалтерии, с острым носом и очками. – Только он обычно стажёров так не гоняет. Видимо, ты ему особо понравилась. – Она хихикает, и я понимаю, что это издевка.

Я молчу. Сжимаю зубы так, что скулы сводит. Я отворачиваюсь и иду на кухню, где без умолку гудит кофемашина кофемашина.

Через пятнадцать минут я возвращаюсь к себе – и снова вижу записку на мониторе. На этот раз – «20 чашек кофе. Чёрного, без сахара. Доставить в переговорную к трём. Г.С.»

Двадцать?! Он с ума сошел? Я смотрю на часы – 14:30. У меня полчаса. Если поторопиться…

Я бегу на кухню, где уже толпятся три сотрудницы. Я вежливо прошу их посторониться, но беседа слишком их занимает, и они либо не слышат меня, либо игнорируют. Приходится проявить настойчивость и протиснуться к столу. Я завариваю кофе в двадцати бумажных стаканчиках, потому что обычных кружек в таком количестве в шкафах не хранится – все приносят свои. Ставлю готовый кофе на поднос. Стаканчики покачиваются, и я с трудом удерживаю равновесие, не позволяя им опрокинуться. Когда я прихожу в переговорную, там уже сидят десять человек, и среди них, конечно же, босс.

– О, – вздыхает он, когда я вхожу. – Наша малышка принесла кофе. Раздавай, только не урони, а то зальёшь мне стол.

Я послушно выполняю приказ. Руки трясутся, но я справляюсь. Ни один стаканчик не падает, ни одна капля не проливается. Я ставлю последний стакан перед ним.

– Спасибо, – говорю я тихо и поворачиваюсь к выходу.

– Малышка, – слышу я его голос, когда уже стою у двери. Он звучит громко, на всю переговорную, так что все оборачиваются. – Я же говорил – без сахара. А ты принесла с сахаром.

Я замираю. Поворачиваюсь. Сегодня что, у всего офиса стоит задача вывести меня из себя? Что ж, они старательно идут к цели.

– Без сахара.

– Нет, с сахаром, – говорит он спокойно, и я вижу в его глазах, как он наслаждается этим моментом. Все смотрят на меня. Один из партнёров усмехается.

Я подхожу к нему, беру его стакан, открываю крышечку и пробую. Кофе горький, без намёка на сладость. Я ставлю его обратно и говорю:

– Без сахара. Вы ошиблись.

Босс молчит. Потом улыбается – той улыбкой, которая не касается глаз – и говорит:

– Ладно. Иди.

Я ухожу. В коридоре я слышу, как кто-то шепчет: «Ну и стерва эта новенькая». С трудом удерживаюсь, чтобы не обернуться, иду в туалет, закрываюсь в кабинке, сажусь на унитаз и смотрю в одну точку. В груди болит, но я не плачу. Я не позволю им увидеть мои слёзы. Это всего лишь работа. Всего лишь простые приказы. Многих стажеров мучат, это что-то вроде проверки на стрессоустойчивость. Мне нужно показать, что такие мелочи не способны меня сломить.

Я возвращаюсь на рабочее место. Там появилась ещё одна записка: «Перепечатать отчёт на 75 страниц. К концу дня. Г.С.». Я тяжело вздыхаю и начинаю печатать.

В шесть вечера я сдаю отчёт. Он лежит у босса на столе – аккуратно сложенный, проверенный дважды. Я стучу в дверь, захожу, говорю:

– Готово. Мне можно идти?

Он поднимает на меня глаза. Смотрит на часы – я работала на два часа больше, чем должна была.

– Иди, – разрешает он. – Завтра в восемь.

Я выхожу. В коридоре уже никого нет. Из-за приоткрытой двери кабинета босса слышно, как он говорит с кем-то по телефону: «Да, та самая. Похоже, она ещё не поняла, что я с ней сделаю». Я не останавливаюсь – плевать, кого он обсуждает. Не меня же? Сомневаюсь, что я настолько ему интересна.

Я спускаюсь, выхожу на улицу, и холодный ветер бьёт мне в лицо. Чтобы отвлечься, я достаю телефон и пишу сообщение маме: «Всё нормально, я устроилась, коллектив хороший». Конечно, это ложь. Но я не могу ей сказать, что стала прислугой заносчивого босса, который наверняка издевается надо мной из-за того, что я бывшая его сына. Деньги-то мне нужны. Прежде чем уходить, нужно хоть что-то заработать.

Я иду к метро, и в ушах у меня всё ещё звучит голос Глеба Сергеевича: «Малышка». Сначала он сказал это с издевкой, но мне кажется, что он из тех, кто может изменить свое мнение обо мне. А я не сдамся. Я переживу ещё один день, потом еще и еще, и когда-нибудь докажу ему, что я не просто та, кого можно гонять за кофе. Я способна на большее.