Текст книги "Измена. Я твой новогодний кошмар (СИ)"

Автор книги: Милла Мир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15

Музыка вдруг стала для меня очень громкой, член напротив довольно симпатичным и притягательным. Произошел незаметный, но фундаментальный сдвиг. Как будто кто-то медленно повернул регулятор реальности. Хрен что-то говорил мне. Шёпотом, сквозь грохот басов. Его губы двигались, глаза были сосредоточены на мне. Он о чём-то спрашивал, наверное, что-то важное, что-то личное или просто смешное. Но смысл слов не долетал до меня. Они разбивались о стену звука и алкогольного тумана, превращаясь в приятный, низкий гул, похожий на отдаленный шум моря.

Я машинально отвечала. Мои губы сами складывались в улыбку, я кивала, иногда что-то говорила в ответ – пустые, социальные фразы, которые в такой обстановке кажутся уместными:

«Да-да, конечно», «Ага, представляю!», «Это точно!».

Но особого интереса я не проявляла. Не потому, что член был неинтересен. Наоборот. Его слова, попытки до меня достучаться, казались сейчас ужасно далекими и неважными по сравнению с тем, что происходит внутри меня и между нами на уровне чистого, невербального притяжения.

Мне искренне, от всей души пофиг.

Пофиг на его биографию, пофиг на его машину, пофиг на то, что он думает о новой коллекции «Dior» или о политической ситуации в стране.

Пофиг даже на его имя, которое я, кажется, так и не запомнила. Всё это было для меня шелухой, наносным, лишним в новой, упрощённой до базовых инстинктов вселенной, где существовали только громкая музыка, тепло его плеча в полуметре от меня, вкус коньяка на губах и навязчивое, растущее желание прикоснуться, чтобы проверить – реально ли это притяжение, или это лишь игра света, звука и моего собственного, отчаянного желания забыться.

Я поймала взгляд Жиголо, я ему улыбнулась – не социальной, вежливой улыбкой, а медленной, томной, полной немого вопроса. В его глазах что-то вспыхнуло в ответ. Похоже, в этой новой, громкой и тёплой реальности мы понимали друг друга без слов. Слова между нами были уже не нужны…

Когда из колонок полились первые, знакомые до мурашек, латиноамериканские ритмы «On The Floor» Джей Ло, что-то внутри меня щелкнуло. Этого было достаточно. Сдерживаемая часами энергия, ярость, желание вырваться на свободу требовало выхода.

– Моя любимая песня! – выдохнула я, срываясь с бархатного дивана как пружина. Я даже не посмотрела на своего «кавалера», – я пошла танцевать!

Член ошарашенно уставился на меня, его расчетливая маска съехала, обнажив на секунду чистое недоумение. Он явно не ожидал от меня такого резкого маневра. Но мне уже было плевать, я понеслась по прохладному полу вип-зоны вниз, на главный танцпол, прямо в самый эпицентр безумия – туда, где уже сгрудилась, вздымая волны тепла и смеха, куча парней. Бабы меня категорически не интересовали. Мне нужен был противовес, энергия, отличная от моей, способная создать искру.

Я целиком и полностью отдала себя танцам, я незамедлительно выбросила хрена из головы. Мой мир сузился до пульсирующего света, до бита, бьющего в пол, до десятков восхищенных, оценивающих, голодных взглядов мужчин, которые теперь были прикованы ко мне.

Я давно забыла то самое, искрометное чувство – когда меня хотят. Не только меня, мою безудержную силу, радость, вызов, которую я излучаю. Это был чистый, животный магнетизм, моя самооценка, только что растоптанная в пыль предательством, начала взмывать вверх, как ракета – от тлеющих углей ближе к звёздам…

Именно тогда я заметила его. Мальчика-мажора. Не пошлого и накачанного, он был другим – с гитарным рифом во взгляде и чуть небрежной, но дорогой, словно с чужого плеча, курткой. Парень танцевал не для публики, скорей для себя, его движения были отточено-небрежными, наши взгляды встретились в такт очередному удару барабанов. Малыш мне подмигнул. Одно быстрое, стремительное движение века, полное понимания и вызова.

И понеслось…

Мы не разговаривали, мы просто танцевали. Сначала это была всеобщая, безумная какофония движений, где мы ловили ритм друг друга сквозь толпу. Потом музыка сменилась на зажигательное-инди, и вот мы уже выписываем сложные, почти акробатические па. Когда зазвучала медленная, томная баллада какой-то малоизвестной, но гениальной группы, мы, не сговариваясь, просто сошлись ближе. Не в обнимку, просто стояли близко, продолжая едва уловимые движения, наш разговор тел, стал красноречивее любых слов.

Я не вспоминала про шлюха, наверху.

Поебать.

Мне же потом платить за наш импровизированный банкет. Пусть хер хоть нормально пожрет нахаляву, я сегодня добрая, мне не жалко. Единственное, что требовало моего внимания – это уровень определенного вещества в крови. Мы с малышом периодически, словно по тайному сговору, поднимались наверх. Я наливала себе коньяк, мажор пил виски, мы чокались:

– За безумие! – закусывали из с тарелки Олега и снова ныряли в пучину танцпола.

Малой вдруг предложил угостить меня каким-то ярким, многослойным коктейлем в бокале-градуснике. Я лишь покачала головой, мой взгляд резко стал серьёзным:

– Нет, – сказала я твердо, без улыбки, – категорическое нет, я не пью лимонад и прочую и ей подобную хуету. Я предпочитаю исключительно тяжеловес.

Мажор удивился:

– Олесь, ты не любишь мартини?

– Ненавижу, – призналась я с искренней, почти физической брезгливостью, – лимонад, шампанское и все прочее сладкое шипучее дерьмо в духе «Буратино – почувствуй себя дровами!». Фу!

Малыш рассмеялся, его смех был таким же чистым и дерзким, как его танцы:

– Коньяк и виски. Старая школа. Уважаю.

Мы снова чокнулись, на этот раз – за «старую школу». В этот момент я поймала на себе взгляд Олега. Хрен сидел за столом с бокалом в руке, лицо – каменная маска, в его глазах бушевала буря – злости, расчёта и чего-то ещё, очень похожего на жгучую, неконтролируемую зависть. Игра, которую он начал, вышла из-под контроля. Теперь главной фигурой на доске был не он, а я. Танцующая, свободная и абсолютно неуязвимая в моем новогоднем безумии.

В какой-то момент, когда музыка на секунду схлынула мажор наклонился ко мне, его голос, теперь уже чёткий, прозвучал прямо у моего уха:

– Олеся, ты такая классная! – в восхищении малыша не было ни капли пафоса или расчёта, только искренний, почти мальчишеский восторг, – поехали ко мне, продолжим вечер!

В предложении сквозила искренняя непосредственность, я даже на мгновение растерялась. Парень не пытался быть гладким или соблазнительным. Он просто хотел больше, как вариант моей энергии, нашего безумного танца, странного, внезапного резонанса. Я ощутила дикую привлекательность, однако, трезвая, пусть и притупленная коньяком, часть моего сознания тут же включила холодный свет.

Я тут же отстранилась на полшага для того, чтобы четко видеть лицо заманчивого мальчишки. Я задала два простых, приземленных вопроса, которые тут же резанули на две части наш романтический флёр:

– Милый, сколько тебе лет?

– Восемнадцать, – ответил мажор без тени сомнения, я увидела в его глазах ту самую, ещё не потухшую искру юношеской безбашенности.

– Напомни, как тебя зовут?

– Александр.

Имя, обычное, как тысяча других.

Саня.

Парень.

Малой.

Мне вдруг стало почти неловко.

Малыш был неподдельно искренним парнем, а я…

Я на пять лет, на целую жизненную катастрофу его старше.

Я стою на пепелище моих иллюзий, малыш – на пороге новой безоблачной жизни.

Так себе себе контраст…

Нам точно с ним не по пути.

– Сань, – сказала я максимально мягко, корректно. Я не стала врать, не стала строить из себя загадочную незнакомку, с хорошим человеком надо быть честной и откровенной, – найди себе ровесницу. Сегодня ночью между нами ничего не будет, более того, у нас с тобой никогда не может быть продолжения…

Я прямо обозначила мою позицию, без язвительных намеков или какой-нибудь двусмысленности.

Откровенно говоря, я ждала от мажора разочарования, обиду, надутые губы, любую другую генитальную реакцию охреневшего малолетки.

Вот только…

Мальчишка меня знатно удивил, Санек мне широко улыбнулся, на его лице не было даже тени злобы, что уж там говорить о разочаровании, о несбывшихся эротических фантазиях.

– Да без проблем! – рассмеялся Александр, – честно говоря, я не рассчитывал с тобой на секс. Олесь, ты здорово двигаешься, держишь ритм. Оставь мне номер телефона, давай ещё раз как-нибудь встретимся, потусим.

Простота и здравомыслие мажора меня обезоружили, даже если малыш на что-то рассчитывал, он с легкостью съехал с темы, на ходу переобулся.

Мне стало немного неловко, оказывается малыш хотел не мое тело, а мою компанию, мою энергию. Оригинальный подкат, я впервые с таким сталкиваюсь. Не могу не признать, довольно интересный маневр.

Снимаю шляпу.

Мальчишка знатно меня удивил.

– Записывай, – я продиктовала заветные девять цифр. И правда, почему бы и нет? В следующий раз мне будет с кем сходить в клуб, где мне не надо будет гадать, кто разводила, а кто нет, – позвони мне завтра вечерком. Но учти, – добавила я с кривой ухмылкой, – у меня будет адское похмелье. Боги мести сегодня щедры на алкоголь.

– Давай тогда посидим в тихом ресторане, – тут же оживился Санек, – мой батя владеет сетью «Белый лебедь», у нас отличная кухня.

Я замерла. Информация ударила по сознанию с неожиданной силой. «Белый лебедь» – это не просто рестораны. Это империя высокой кухни, эталон. И владелец…

– Саш, – медленно выговорила я, глядя на него уже совершенно другими глазами, – ты сын олигарха Титова? Романа Титова?

Я была поражена от всей души. Санек был не просто мажор. Это был наследник состояния, о котором ходили легенды. И он вот так, запросто, отплясывал со мной в толпе.

Александр, казалось, не меньше, даже больше меня удивился, его брови взлетели вверх:

– Олесь, ты… ты знакома с нашей семьёй? – спросил он с неподдельным интересом, в его голосе промелькнула тень настороженности, знакомой всем детям очень известных, очень богатых родителей.

Мы стояли посреди ревущего танцпола, два островка внезапно наступившей тишины в наших личных мирах. Музыка гремела, свет мелькал, между нами натянулась незримая нить нового, неожиданного знания. Встреча, которая началась, как бегство и лёгкий флирт, внезапно обрела новый, куда более сложный, интригующий оттенок.

Глава 16

– Сань, прости, я тебя обманула. Мое настоящее имя Ольга Бигфут, я внучка оружейного магната Ивана Бигфута, его сын мой отец.

Тишина, наступившая после моего признания, была громче любого баса. Глаза Саши округлились до невероятных размеров, на лице появилась гамма, спектр эмоций, начиная от неподдельного шока и искреннего, детского изумления…

– Да ну нахуй!

Я не почувствовала в восклицании мажора ни капли злости или обиды, неприятной реакции мой коварный обман. Скорей это был чистый восторг от невероятного совпадения, эмоции парня били через край, смывая за собой последние следы кокетливой игры.

– Оль, твой дед бро моего старика! – заявил малыш, в его голосе звучало благоговение перед живой легендой в лице моего пенсика. Затем, не сдерживая порыва, Санек по-дружески, крепко обнял меня. Я ощутила непосредственность его восемнадцати лет и внезапную радость от встречи с призраком из прошлого, – я был совсем пиздюк, ходил пешком под стол, но тебя я хорошо запомнил. Ты уже тогда была… для меня Богиней, эталоном красоты, весьма привлекательной девушкой! Оль, ты всегда мне безумно нравилась!

Признание малыша было таким ярким, прямым, лишенным всякого расчёта, что я не смогла сдержать улыбки. Не той, светской, отстраненной, а настоящей, широкой, немного смущенной.

– Приятно слышать, что кто-то в тишине своей комнаты дрочил на мои фото, – я беззлобно пошутила, подмигнула тайному поклоннику.

Малой рассмеялся, звонко и открыто, он даже не пытался отрицать очевидное.

– Было! И не раз, – Молодец. Сашка не стал юлить, он не строил из себя невинного агнца. Соврать мне сейчас было бы бессмысленно – мы оба понимали правила игры нашего круга. В его следующей фразе детская восторженность сменилась внезапной, зрелой уверенностью, – Оль, я всё равно тебя добьюсь, – его слова прозвучали для меня не как угроза, скорей, как констатация факта, как прогноз погоды – завтра будет солнце. Прежде, чем я успела что-то ответить, он притянул меня ближе. Не грубо, но весьма решительно. Голос малыша опустился до шепота, горячее дыхание обожгло мою кожу у виска, – ТЫ ТОЛЬКО МОЯ!..

Я не могла не признать очевидное, физически Санек для меня был невероятно привлекательным юношей. Молодой, сильный, пылкий. Если бы не мой сегодняшний план, мое твердое намерение свести счеты с другим, более подлым игроком, я бы, возможно, сдалась. Пошла бы с малым «продолжить банкет».

Однако, сейчас у меня был другой интерес.

Долг зовет.

Это было даже и к лучшему.

Санек не соскочит.

Мальчишка не упустит момент.

Он будет ждать.

Тем дольше ожидание, тем крепче страсть.

– Завтра… – тихо выдохнула я, мой взгляд стал многообещающим. Затем, почти неосознанно, я легко, как перо, прикоснулась губами к щеке Александра…

Нас обоих вдруг ударило током.

Это было не просто прикосновение.

Я ощутила короткую, мощную вспышка статики, которая пронеслась от точки соприкосновения губ и кожи по всему моему телу.

Я вздрогнула, по спине пробежали мурашки. Саша вздрогнул в ответ. Затем, через тонкий шелк моего платья, я совершенно отчётливо ощутила твердый, мощный, внушительный отклик его тела, эрекцию, возникшую мгновенно и неподдельно.

В нашу маленькую вселенную, зажатую между грохотом музыки и вспышками света, на секунду ворвалась абсолютная, животная тишина взаимного притяжения.

Мы замерли, в тёмных от возбуждения глазах Александра, я прочитала юношескую нетерпеливость, уважение к моему «завтра», дикое желание опровергнуть это «завтра» на прямо сейчас.

Я медленно отстранилась, оставляя в воздухе незримую, наэлектризованную нить. Моя рука мягко легла на грудь малыша, я ощутила бешеный стук сердца под моей ладонью:

– Позвони, – сказала я, в моем голосе присутствовала не только дружеская теплота, но и низкая, обещающая нота, – завтра…

– Оль, я сниму кого-нибудь сегодня… Пойми меня правильно. Я не хочу тебя трахнуть один раз. Я хочу с тобой встречаться, мутить, построить с тобой, если не серьезные, то хотя бы лайтовые отношения, – тихие, отточенные, как клинки, почти с поэтичной откровенностью, смешанные с юношеской, необузданной страстью слова, проникли в меня глубже, чем любое прикосновение, – я хочу, чтобы нам с тобой вдвоём было в кайф, – Саша смотрел мне в глаза, в его взгляде не было лжи, лишь болезненная, честная ясность, – сливной бачок – это так, всё естественно. Я хочу кончить… Оль, в этот момент, я буду думать о тебе… – от правдивых слов малого по моей спине пробежал холодок, но не отвращения, а от неожиданной, шокирующей откровенности, – Олюшка, я хочу только твою киску. Я хочу нежно провести язычком по твоим лепесткам… Я мечтаю услышать твой стон… Я хочу, чтобы ты умоляла меня войти в твои врата любви…

Бля!..

Тайные признания мажора – это уже даже не флирт.

Это было заклинание.

И оно сработало с атомной точностью.

Между моих ног вдруг стало стремительно, нестерпимо мокро. Клитор загорелся алым, пульсирующим огнем, как будто его ткнули раскаленной спицей.

Дыхание перехватило…

Малой, юный черт, змей-искуситель, только одними словами, завёл меня так, как не удавалось никому за последние годы.

Моя ярость, мой цинизм, моя броня в одно мгновение рассыпались в прах перед напором чистой, необузданной, направленной в меня похоти.

Я была готова здесь и сейчас, невзирая ни на что, принять малыша в мой рай…

Однако, мой Санек оказался умнее, гораздо сильнее нашей неожиданной эротической, яростной вспышки. Его томный взгляд, полный той самой, как и у меня, адской жажды, вдруг прояснился. Малыш с силой, почти с болью, разжал наши крепкие объятия, отстранился от меня на шаг. Воздух между нами трещал от нереализованного напряжения.

– Оль, ты права, – вздохнул карандашок, в его голосе звучала борьба, – сегодня мы отпустим друг друга, – Саня взял моё лицо в ладони, его большие пальцы нежно провели по скулам, – Олюшка, мы с тобой обязательно продолжим, в другой, более романтической обстановке. Ты достойна большего, чем пьяный прижопос в клубе. Я завтра позвоню. Обещаю. Оль, если я сейчас не уйду… я… Я тебя никуда не отпущу… Мы все испортим…

Малыш быстро, звонко, по-мальчишески, чмокнул меня в губы. Он не дал мне опомниться, развернулся, растворился в толпе, как призрак, вызванный и тут же изгнанный моим же желанием.

Я осталась одна, несколько минут я тупо смотрела в сторону, где исчез силуэт Александра.

Мой разум, шаг за шагом, возвращался, к его признанию…

Я отлично понимала, малой абсолютно прав.

Но, бля…

Что мне делать с моей горячей, мокрой, жаждущей его писечкой прямо сейчас?

Мысль была грубой, животной и единственно верной. Мой мозг, хваленый аналитический центр, меня окончательно покинул, отключился, сдался под натиском гормонов. В черепной коробке воцарилась оглушительная тишина, я слышала только один звук. Громкий, настойчивый, пульсирующий в такт сердцу. Это был голос из моей, простите за грубость, пизды. Немой, но совершенно четкий в ее требовании.

Я хочу.

Немедленно.

Прямо сейчас.

Сию минуту.

Кончить.

Требование было императивом.

Приказом.

Спасительный, немедленный, бездушный выход, возник в моем сознании яркой, неоновой вывеской.

Меня ждёт Жиголо.

Сомнения, игры, тонкие расчеты с членом вдруг обрели для меня кристальную, прозрачную цель.

Хер больше не был для меня просто местью или развлечением.

Шлюх стал решением.

Инструментом.

Немедленным ответом на животный крик, что воет во мне.

Я резко выпрямилась, мой взгляд, затуманенный секунду назад страстью, стал холодным и целенаправленным. Я обвела глазами зал, нашла стеклянную лестницу ведущую наверх.

Член, я иду к тебе не как жертва, не как охотница, а как пациент, решившийся на срочную, радикальную операцию по удалению нестерпимой боли. Мои шаги были твёрдыми, между ног нестерпимо пылало. Вечный огонь из врат любви вел меня к купленному, профессиональному, без эмоциональному забвению.

Глава 17

Ольга, как вихрь влетела в вип-зону, последние остатки здравомыслия покинули девушку, пространство между дверью и диваном она преодолела за три стремительных шага. Олег полулежал на диване, на его лице застыла маска надменной самоуверенности, он хотел было подняться, как-то среагировать на ее приход, но не успел. Прежде, чем парень осознал происходящее, ладони Ольги с силой врезались в его плечи, отбросили на подушки. В искрящихся огнем глазах девушки не было кокетства или даже расчета, только чистая, отфильтрованная ярость, смешанная с патологическим сексуальным голодом:

– Заткнись! – приказной тон Ольги не терпел возражений, она не дала Олегу, как-то прокомментировать происходящее. Пальцы девушки вцепились в ворот его рубашки, дорогая ткань хрустнула под ее натиском, она не просто раздевала проститута, Оля с яростью срывала ставшую вдруг ненужной одежду, пуговицы, отскакивая, звенели, падали на паркет.

Сильный девичий язык проник в рот Олега, девушка умела заводить с пол оборота, через минуту парень понял, что не может совладать с собой, волшебная палочка поднялась вверх, член порвал трусы.

– Сам снимешь брюки или тебе помочь? – сарказм в голосе подруги заставил Олега быстро раздеться.

Крепкий, с прожилками болт вожделел попасть в писечку Ольги, от ее стройного, спортивного тела было невозможно отвести взгляд.

– На колени!

– Да, моя госпожа, – подчинился Олег.

– Сделай мне приятно, – Ольга раздвинула длинные ноги, вид ее писечки был сногсшибательным, – поработай язычком…

Олег нащупал пылающую дырочку, лизнув её он провалился языком в глубь горячей киски. Ольга терлась о его язык, нос, подбородок. Нос парня периодически проваливался в ее вагину, он переносицей чувствовал, как она трется клитором. Ольга трахала его в рот, Олег не мог вырваться из ее хищного захвата, его член окончательно набух, но, в данный момент, пока не пришло его время. Парень продолжил подчиняться девушке, как мог старался ей услужить. Он глотал, лизал, хлюпал, жадно дышал, когда мог это сделать, ведь его нос и рот были задействованы в нижнем поцелуе взасос. Ольга кончила несколько раз, Олегу это безумно понравилось, несмотря на усталость, он не хотел заканчивать увлекательный процесс.

Девушку не волновала усталость любовника, в тот момент, когда она испытывала волну оргазма, Ольга продолжала удерживать голову Олега, чуть успокоившись, она вновь продолжила ебать его в рот. Парень не просто лизал подруге, он отдался в ее власть, Ольга бесцеремонно, по-хозяйски использовала его лицо. Олег мысленно сравнил себя со шлюхой, которой бесцеремонно дают в рот.

– Молодец, спасибо… Всё было супер… – заслуженная похвала.

Девушка села на член любовника от внезапного кайфа Олег застонал, дернулся прогибаясь, наездница сжала его сильнее ногами, максимально близко притянула к себе. Она почти не двигалась, лишь чуть раскачивалась, но при этом ощутимо мяла член на редкость сильными мышцами влагалища. Девушка крепко держала Олега, с силой сжимала в диван, затем наклонилась к нему, поцеловала взасос, вытягивая весь воздух из его легких. Или откидывалась назад, снова притягивала Олега к себе. Секс продолжился необыкновенно долго, намного дольше, чем обычно, из-за отсутствия продольных возвратно-поступательных движений. По мере приближения к оргазму, Ольга еще больше вращала задом, раскачивалась все чаще и сильней, все жестче трясла любовника, и, наконец, несколько раз подпрыгнув на нем, с криком и стоном кончила. Немного отдышавшись, девушка легла рядом, легко затащила Олега на себя, крепко обхватила его ногами. И тут произошло неожиданное: член парня вдруг резко напрягся, пришел в боевую готовность. Ольга быстро направила ствол к вратам любви, с силой рванула Олега на себя. Попав вовнутрь, ощутив горячий влажный жар Олег расслабился, Ольга вела активную роль, извиваясь, изгибаясь под парнем, она была очень сильно возбуждена, непрерывно кончала, быстро достигнув сильнейшего оргазма. Не смотря на кайф она продолжала жестоко трепать Олега. Девушка не только извивалась под любовником, но и буквально подпрыгивала под ним, нанося чувствительные, но не болезненные удары своим тренированным телом, загоняя его член в себя, как можно глубже.

Андрей попробовал проявить активность, дернулся для того, чтобы быстрее кончить, насильница не дала ему выполнить желаемое. Девушка ловко следовала за его движениями, уходила от ударов, двигалась за ним, Ольга не давала члену выскочить из влагалища. Парень быстро выдохся, перестал двигаться, позволил любовнице трахать его по ее усмотрению, что она и делала с видимым удовольствием.

После предыдущего акта Олег никак не мог разрядиться, Ольга в очередной раз кончила раньше его. Девушка сразу же, аккуратно перевернула его на спину рядом с собой, тут же снова оседлала его, казалось она была настолько сильна, что сев на торчащий член не двигаясь сама, начала поднимать и опускать его, тем самым двигая ствол в своем влагалище. Потом она вообще встала в полуприседе, широко раздвинула ноги, и продолжила двигать Олегом вверх-вниз, раскачивая его из стороны в сторону.

Парень опустился на пол, Оле стало понятно, едва ли он сможет сразу же продолжить, тогда девушка опустилась рядом с ним на колени, осторожно взяла натруженный член рукой, нежно, аккуратно погладила ствол. Олег попытался сесть на диван, однако, Оля без церемоний толкнула его обратно на пол:

– Лежать!

Девушка продолжила игру с членом любовника, иногда, она наклонилась к стволу, ласкала болт с помощью губ и языка. При первых признаках стояка Ольга грубо схватила за кожу мошонки, сильно сжала член, от ее действий болт снова встал, буквально подскочил. Девушка сразу же оседлала Олега, ввела в себя член, распласталась на нем, она опять кончила раньше измученного парня, после, безумно удовлетворенная легко освободилась из жарких объятий, дала возможность ебарьку передохнуть.

– Продолжим?.. – чёткие, неумолимые, как приговор слова Ольги повисли в пространстве. Забвение оказалось недолгим. Дно было достигнуто слишком быстро, из тёмной бездны поднялся новый, еще более настойчивый голод. Не для наслаждения, для полного уничтожения, для того, чтобы стереть не только память, но и саму способность что-либо чувствовать.

Олег лежал рядом, его тело всё ещё было напряжено, дыхание пыталось обрести отработанную годами ровность. Предложение подруги было заманчивым:

– Я готов. Олеся, ты такая мокрая… М-м-м… у тебя внутри… так хорошо. Мне безумно понравилось.

Ответ Олега долетел до Ольги, но не задержался в ее голове, его слова, как неважный, фоновый шум за окном. Слова не касались сути. Суть была в другом. В неутоленном огне, который тлел внизу ее живота, требуя не угасания, а нового, более мощного горения.

– Трахай меня, как в последний раз… Я хочу кончить. Многократно. До потери пульса, – это была не просьба о ласке. Это был технический заказ. Спецификация. Ольга покупала гарантированный, серийный результат. Забвение через перегрузку системы, через выжигание чувствительности до онемения.

Олег кивнул, его взгляд стал сосредоточенным, чистым без лишних эмоций. Он склонился над девушкой, его прикосновения изменились. Они стали инструментом для выполнения заказа, безошибочными, выверенными до миллиметра и секунды. Это был высший пилотаж. Искусство, доведенное до автоматизма, направленное на одну-единственную цель: добиться от тела подруги указанного количества пиковых реакций.

Ольга закрыла глаза, отрезая себя от мира. Внутри нее шла война. Война между отчаянным желанием тела сдаться, раствориться в искусственном, но безотказном наслаждении, и ледяным, наблюдающим разумом, который стоял в стороне и фиксировал: вот сейчас. Ещё, еще, еще!!!

Девушка не отдавалась, она использовала. Использовала мастерство Олега, как молот, чтобы вбить себя в состояние небытия поглубже, надёжнее.

Где-то на грани между болью и экстазом, между отчаянием и пустотой, она начала достигать своей цели. Волны накатывали одна за другой, не давая передышки, не оставляя места для мыслей. Это был конвейерный сброс напряжения. Поточное производство забвения. С каждым новым, насильно вырванным у тела пиком, внутри тускнел свет. Тушились последние очаги памяти, боли, стыда. Оставалось только черное, беззвездное небо усталости и дорогостоящее, временное ничто…