Текст книги "Измена. Я твой новогодний кошмар (СИ)"

Автор книги: Милла Мир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 31

Наступил день, когда влюбленные не пошли в музей, в ресторан, или даже на прогулку. На улице моросил снег, вьюга превратила Париж в акварельный размытый пейзаж за окном. Молодые люди заказали завтрак в номер, сладкая парочка так и осталась лежать в постели, заваленные подушками, в белых хлопковых пижамах отеля, между ними не было спешки, нетерпения – только тихое, теплое пространство «здесь и сейчас».

Саша нежно поправил прядь волос, выбившуюся из небрежного пучка на голове любимки:

– Олюнь, знаешь, что я сейчас чувствую?..

– Что? – девушка прикрыла глаза, наслаждаясь движением пальцев любимого.

– Тишину. Не внешнюю. Внутреннюю. У меня в голове постоянно что-то гудело – планы, идеи, тревоги. А сейчас… тихо, светло, как в пустой, чистой комнате, куда только-только проникло солнце.

Ольга открыла глаза, малыш поделился с ней самым сокровенным:

– У меня тоже, – тихо призналась девушка, – у меня внутри был… холодный сквозняк, от пустоты после измены Артёма. От обиды. А сейчас – тепло и блаженная тишина. Саш, рядом с тобой я наконец-то спокойно выдохнула.

– Оль, мне страшно, – девушка почувствовала, как пальцы Александра на мгновение замерли.

– Почему?..

– Я боюсь потерять нашу любовь. Любимка, до серьезных отношений с тобой я вел разгульный образ жизни. Ярко, весело, быстро. Оль, рядом с тобой я испытываю любовь, ты для меня, как фарфоровая чашка, одно неловкое движение и наше счастье разобьется вдребезги.

– Любимый, я не фарфор, скорей я глина, меня нельзя разбить, меня можно испортить исключительно неискренностью… Родной, ты… ты самый искренний человек из всех, кого я знаю.

– Оль, скажи мне честно. Ты не боишься? Тебя не смущает моя юность?.. Вдруг я играю с тобой? Ты мой секундный, мимолетный каприз…

– Саш, я не буду отрицать очевидное. Я испугалась в первый момент… Любимый, сейчас я вижу в тебе не малолетку, гламурного, избалованного мажора из клуба… Я вижу в тебе человека который может молча слушать дождь, чувствовать то же самое, что и я. Который добавляет мне в кофе молоко и две ложки сахара. Который не боится показаться глупым или сентиментальным. С «мимолетными капризами» мужчина не может быть столь искренним и откровенным, собака-ебака использует, бросает в подругу в этот же день. Ебаришка не ловит каждое желание вафлистки, он точно не повезет ее в самый романтический город в мире… Что же касается нашей разницы в возрасте… Саш, я старше тебя всего лишь на пять лет, рядом с тобой я точно не выгляжу дряхлой старушкой, – улыбнулась девушка.

– Оль, я никогда никого так не любил, – малыш прижал пальцы возлюбленной к губам, – раньше, до встречи с тобой я думал, что любовь – это вспышка. Ярко, жарко, потом пепел. Мой чувство к тебе, как рассвет, медленный, неизбежный, с каждым мгновением оно становится только светлее.

Признание в любви сказанное в полумраке зимнего утра – клятва без колец, без свидетелей, только для влюбленных. Позже, когда вьюга немного стихла ребята всё-таки пошли гулять но не в туристические места. Они нашли маленькую художественную студию недалеко от Люксембургского сада, где за чисто символическую плату продавали холсты и краски. Любимки сели рядом за мольберт, они рисовали не Париж, не вид из окна. Ольга и Александр рисовали друг друга.

Девушка с любовью смотрела на гордый профиль малыша, на его сосредоточенный взгляд, на губы сжатые в усердии, она перенесла любимый образ на холст не идеализируя любимого, Ольга пыталась поймать суть – смесь юношеской сосредоточенности и взрослой глубины, которая появилась в Саше за совместно проведенные, полные приключений дни. В свою очередь мажор рисовал возлюбленную, на его полотне она была не гламурной львицей, а девушкой с мягким, задумчивым взглядом и полуулыбкой, тронувшей губы. Девушкой, которая может быть спокойной и счастливой.

Когда любимки закончили, посмотрели на работы друг друга, Ольга с Саней заливисто рассмеялись. Портреты были далеки от совершенства, в них было много всего наивного и неумелого, но в них была чистая, нежная правда, которую влюбленные совсем недавно в милой беседе проговорили словами. Это были не картины, а зеркала, где они увидели то, что искали – отражение их любви, тепла и искренности.

– Я оставлю наше художество на долгую память, – счастливый мальчишка радостно улыбнулся.

– Пошли купим красивые рамочки…

– Повесим наши изображения на самом видном месте в моей квартире. Оль, когда мы вернемся в Москву ты переедешь ко мне.

– Саш, у меня столько вещей… Мне кажется, у меня дома нам будет гораздо удобней, – девушка не оспаривала решение любимого.

– Приедем, разберемся в моменте, – мажору собственно было все равно, где жить с любимкой, главное, чтобы Олюшка была рядом. Где и как?.. Непринципиально важно.

Сладкая парочка вышла из студии держась за руки, лёгкость и смех были продолжением их утреннего разговора.

Любовь – это не только признание при свечах – это способность быть искренним в тишине, уязвимым в личных страхах и смешным за мольбертом.

Любовь – это чистый холст, Александр и Ольга заполнили его вместе, каждый новый день, каждый диалог, каждый взгляд влюбленных добавлял в их картину новый, неповторимый мазок…

Глава 32

Нежность уединенного мира влюбленных была прекрасна, спустя несколько дней, когда их парижский ритм стал ощущаться, как новая, сладкая норма, Ольга и Александр захотели поделиться счастьем с близкими им людьми.

– Любимый, я хочу познакомить тебя с самым важным человеком в моей жизни, Софи Рево, я дико соскучилась по моей названной сестре.

– Олюшка, тогда чего мы ждём? – улыбнулся малыш, – поехали.

– Я не буду ей звонить, давай сделаем моей подружке сюрприз.

– Как скажешь, любимка.

Названная сестра Ольги жила не в туристическом Париже, а в его интеллектуальном, богемном сердце – на Левом берегу в Сен-Жермен-де-Пре. Апартаменты занимали этаж в историческом отеле particulier с видом на аббатство. Автомобиль влюбленных остановился у резных деревянных ворот, дверь распахнулась раньше, чем Саша успел нажать на звонок. Молодых людей встретила не домоправительница, а сама Софи. Девушка выглядела воплощением парижского шика: идеально сидящие брюки, простой шелковый топ, струящиеся платиновые волосы, лицо с характером – умными, проницательными глазами и веснушками на носу.

– Ma chérie! – воскликнула Софи на безупречном русском с легким французским акцентом, – какой сюрприз! Дорогая, почему ты мне сообщила о том, что ты в Париже? Я бы тебя встретила! – лицо девушки расцвело искренней, солнечной радостью, подруги бросились к друг другу в объятия, – Олюня, ты сияешь! Буквально! Что случилось?

– Я счастлива – рассмеялась девушка, – Софи, познакомься это Саша. Саша, моя сестра Софи.

– Как неожиданно… А как же Артем?..

– Мы расстались, – Ольга на мгновение нахмурилась, – потом поговорим, не будем о грустном.

Обычно уверенный Александр на секунду показался немного смущенным под пристальным, оценивающим, добрым взглядом Софи. Малыш сделал изящный полупоклон, сказал по-французски:

– Enchantée, mademoiselle Revol. Ольга мне много о вас рассказывала.

– А о тебе она мне ничего не говорила, – парировала Софи с лукавой улыбкой приглашая гостей в апартаменты, – что уже само по себе интересная история.

– Я не успела…

– Понимаю… – подмигнула подруге Софи, – вы были слишком заняты друг другом. Я не осуждаю. Оль, хорошо, что ты приехала меня навестить!

Интерьер квартиры был отражением хозяйки: книги до потолка, современное искусство на стенах, смелые дизайнерские предметы соседствующие с антикварными бюстами, из окна открывался красивый вид на крыши Парижа. За чашкой идеального эспрессо разговор пошел сам собой.

– Рассказывайте, где вы познакомились?

Ольга отвечала сестре с абсолютной, неприкрытой искренностью. Рассказывала не про клубы и рестораны, а про тишину в голове, про портреты в студии, про страх и надежду. Саша сидел рядом, держал любимую за руку, мажор лишь изредка добавлял что-то, его обожание при взгляде на Ольгу говорило больше любых слов. Софи внимательно наблюдала за влюбленными, в её глазах читалось понимание, одобрение и лёгкая, сестринская защита:

– Ma chérie, наконец-то ты позволила себе быть самой сабой, не мужиком в юбке, а слабой влюбленной девочкой, – француженка повернулась к Александру, ее взгляд вдруг стал серьезным, – mon petit, ты понимаешь с кем начал серьезные отношения?.. Моя сестра, как редкая ценная драгоценность, разбить – легко. Потерять – навсегда.

Саша встретил взгляд Софи даже без тени шутки:

– Мадемуазель Рево, я не коллекционер. Я… счастливый случайный прохожий, который увидел, как драгоценность светится изнутри, я захотел стоять рядом, охранять ее свет. Без права владения. Только с привилегией любоваться.

Ответ малыша был настолько честным, лишенным пафоса, что даже искушенная Софи смягчилась:

– D'accord. Допустим. Александр, если ты обидишь мою лучшую подругу, тебя ждет весьма неприятная встреча с ее влиятельным дедушкой и со всей нашей многочисленной, разношерстной «цыганской семьей». Клан Рево-Волковы обожает нашу близкую родственницу Ольгу Бигфут, мы не даем своих в обиду, – лукаво улыбнулась девушка.

– Мы Титовы тоже не лыком шиты, – нисколько не испугался прямую угрозу Санек, – мадемуазель, ваши слова самое обнадеживающее, что я слышал за всю поездку, – друзья весело рассмеялись.

– Сестра, мой любимый в курсе особых привилегий нашей семьи… Лучше расскажи нам, как там Габриэль и Марианна?

– Мой жених улетел по делам бизнеса с моей сестрой и ее новым поклонником.

(Мои дорогие читатели! Историю любовного треугольника Софи, Габриэля и Марианны вы сможете прочитать в книге «Измена. Я найду тебя, мразь!» Действие книги будет происходить через полтора года после описываемых событий. Судьбы друзей плотно переплетаются).

– Как жаль, что я не увижу мою дорогую Мари…

– Роднульки скоро вернуться. Оль, Саш, побудьте еще недельку в Париже, давайте проведем время вместе.

– Неплохая идея. Сань, как ты считаешь?

– Я с легкостью могу прогулять пары в университете.

– А я напишу на работе заявление на бессрочный отпуск. В принципе, я могу работать на удаленке.

– Как здорово все получилось! Предлагаю открыть пару бутылок коллекционного коньяка, я берегла элитный алкоголь для особого случая.

– Я наслышан о «Isabellsa's Islay».

– Давно хотела попробовать!

Вечер пролетел в тёплых, душевных разговорах, смехе и воспоминаниях, Ольга обняла Софи, девчонки непрерывно болтали обо всем на свете.

– Александр тот самый, – прошептала Софи, – я вижу. Сестра, держись за любимого, я жду приглашение на свадьбу.

– Дорогая, кстати о птичках, когда Габриэль сделает тебе предложение? Вы много лет вместе…

– Я никуда не спешу…

– А я хочу, я давно созрела для семьи и детей.

– Александр, ты слышал?

– О-да… – мажор страстно поцеловал любимую, – мы начнем приятный процесс сегодня ночью. Олюш, у нас родится чудесный малыш!

…На обратном пути в машине Ольга притихла, молча разглядывала огни ночного города.

– Любимка, спасибо.

– За что?

– Саш, спасибо, что ты был собой. Спасибо, что привез меня в Париж, устроил мне встречу с сестрой. Софи, как и я больше всего ценит в людях искренность. Я раньше не понимала, как сильно мне ее не хватает.

Девушка прижалась к плечу возлюбленного, Оля ощутила от встречи с лучшей подругой радость и глубокое, тихое счастье.

Мой любимый рядом, Саня меня никогда не обманет, не предаст…

Мое осознание слилось в одно единое, тёплое, уверенное чувство.

Мой мир, после крушения, не просто восстановился.

Мой мир стал больше, прочнее, гораздо светлее.

В новой реальности меня целиком и полностью поддерживает твёрдая, любящая опора в лице моей названной сестры Софи Рево…

Глава 33

После встречи с Софи в отношениях влюбленных что-то изменилось, их парижский мир прежде был замкнутой вселенной для двоих, теперь мир обрел третью, прочную, очень важную точку опоры. Софи стала не просто родственной душой Ольги, а частью ее новой реальности с Александром.

Девушка не навязывалась, не пыталась заполнить собой каждый день друзей, ее присутствие ощущалось в лёгких, как утренний бриз сообщениях:

«Оль, на блошином рынке Сент-Уэн нашли антикварную вазу, которую ты давно искала. Она твоя, приезжай завтра на аукцион».

Или:

«В моём любимом бистро сегодня готовят» coq au vin' по рецепту шеф-повора 1952 года, роднульки, я приглашаю вас на обед.'

Вечера втроём стали новой, уютной традицией Ольги, Александра и Софи. Иногда, это были ужины на кухне девушки, где она готовила что-то невероятно простое, невероятно вкусное. Мажор отвечал за вино и нарезку сыра, друзья до полуночи спорили о книгах, фильмах и абстрактной живописи. Ольга, наблюдала, как её мальчишка, наследник империи, увлеченно спорит с Софи о поэзии Бродского, она чувствовала, как ее сердце наполняется тихим, гордым счастьем.

Софи стала гидом влюбленных в ее Париже, она водила их в мастерские молодых дизайнеров, на закрытые кинопоказы в подвальчиках, в джаз-клубы, куда не ступала нога гида из путеводителя. Саша смотрел на мир её глазами, Ольга снова открыла для себя город, но уже через призму вкуса, мудрости лучшей подруги.

Саша и Софи нашли неожиданный контакт. Малыш, с его прямотой и жаждой знаний, задавал ей вопросы о французской истории, искусстве, политике. Девушка с ее острым умом и иронией, отвечала ему без снисхождения, но и без занудства, она видела в юноше не богатого наследника, а любопытного, яркого молодого человека. Ребята могли забыть про Ольгу, десять минут горячо обсуждать архитектуру Центра Помпиду, а потом, как сговорившись, обернуться к ней, улыбнуться одной и той же, понимающей улыбкой.

Однажды, когда Саша ушёл договариваться о чём-то по телефону, Софи налила Ольге чай, сказала глядя ей прямо в глаза:

– Мажор чудесный, искренний мальчик, в нем нет… налета циничной усталости, который обычно бывает у людей высшего круга. Александр смотрит на мир, как на подарок.

– Я знаю, – кивнула Ольга, чувствуя, как тепло разливается по груди.

– И самое главное, мажор не пытается тебя изменить. Оль, он принял тебя с тараканами в твоей голове, с твоим багажом, с твоей историей, с твоей… силой. Оль, Саня тобой восхищается, это дорогого стоит.

Искренняя радость Софи стала для Ольги лучшим подтверждением ее собственных чувств. Это не была ревность или зависть лучшей подруги нашедшей «выгодную партию». Это было чистое, сестринское счастье от того, что близкий человек наконец-то нашёл то, что искал.

В свою очередь, Ольга делилась с Софи не только счастливыми моментами, но и ее тихими страхами:

'А вдруг наши отношения ненадолго?

Вдруг я снова ошибаюсь?'.

Софи не давала сестре пустые утешения:

– Дорогая, никто не знает, не сможет тебе сказать о том, что «надолго»… Я не гадалка, я не могу предсказать твою судьбу. Но! Оль, я вижу, как ты изменилась в лучшую сторону… Родная, ты стала… легче. Мягче. Ты снова умеешь смеяться просто так, а не потому что «так положено». Держись за это ощущение, всё остальное – приложится.

Дружба втроём стала для Ольги самым неожиданным, самым ценным подарком Парижа. Это был не просто отдых или роман. Это было строительство нового мира. Мира, где есть место безумной страсти, умным, душевным беседам с Софи. Мира, где её любят, принимают не за фамилию, не за связи, а просто за неё саму. Прочная, тёплая связь между тремя такими разными людьми казалась ей чудом более редким и прекрасным, чем любой вид из окна «Крайона». Девушка понимала, чтобы ни случилось в будущем, парижская неделя навсегда останется в её памяти не только, как история любви, но и как история настоящей, крепкой дружбы, которая зародилась под зимним небом Франции.

* * *

Париж Софи открыл для Ольги и Александра ночную, блестящую, слегка бесшабашную грань. Это был не московский гламур с его холодной оценкой и скрытыми угрозами, здесь царила лёгкость, артистичный шик и чувство, что всё возможно, пока играет музыка.

Первый совместный выход «в свет» состоялся в легендарном «Сите де ля Мюзик», но не на официальный концерт. Софи провела влюбленных через чёрный ход на закрытую вечеринку в фойе, где диджей смешивал джаз с электроникой, гости – молодые наследники старых состояний, артисты с громкими именами и просто красивые бездельники – танцевали среди инсталляций из света и неоновых трубок. Саша, к удивлению Ольги, оказался прекрасным танцором в любом стиле. Малыш не старался, он просто ловил ритм, девушка кружилась в объятиях любимого, чувствуя, как исчезают последние остатки скованности. Софи, наблюдавшая за влюбленными с бокалом шампанского у колонны, улыбалась загадочной улыбкой.

Следующей точкой стал «Ле Бронкс» – крошечный, душный, культовый джаз-клуб в Латинском квартале. Здесь не было VIP-лож, только старые бархатные диванчики и столики залитые светом красной лампы. Саша заказал бутылку бургундского, друзья внимательно слушали, как седовласый саксофонист выплескивает в пространство свою душу. В перерыве, музыкант оказавшийся старым другом Софи, подсел к столику друзей, завязался разговор о Нью-Орлеане 70-х, о блюзе и о смысле импровизации. Саша слушал затаив дыхание, задавал мужчине умные вопросы, Ольга ловила восхищенные взгляды окружающих:

«Кто эта ослепительная, блистательная пара?»

Настоящим испытанием дружбы и стиля стала вечеринка в частном отеле «Particulier» в Марэ, куда Софи достала приглашения. Тема – «Бал маскарад Венеции, но без пафоса». Ольга надела простое чёрное платье-футляр, с маской из черных страусовых перьев, которая закрывала только глаза, делая её взгляд невероятно загадочным. Саша явился в бархатном смокинге цвета бургунди с черной шелковой маской-домино. Софи же предстала в костюме Арлекина из серебряного ламе, но настолько безупречно скроенном, что она выглядела, как высшая степень элегантности, а не карнавальный костюм. Вечеринка была шедевром безумия и вкуса. В бассейне во внутреннем дворике плавали живые лебеди (натурально, под присмотром орнитолога), бармены в костюмах комедии дель арте готовили коктейли с шафраном и сухим льдом, в бальном зале оркестр играл танго, которое постепенно перетекало в хаус. Друзья стали центром притяжения. Ольга и Саша танцевали танго так страстно, что вокруг них образовался круг, Софи стояла рядом, отбивала ритм каблуком, ловила восхищенные взгляды брошенную на ее русскую подругу и ее юного кавалера. Позже, на террасе под звёздами, они нашли уединённый диванчик, к ним подсел очаровательный итальянский граф пятидесяти лет, друг Софи. Разговор зашёл о русской литературе, Саша, к всеобщему изумлению, начал цитировать наизусть Блока по-русски, потом переводить на французский, пытаясь передать ритм. Итальянец был покорён. Софи сидела, положив ногу на ногу, с бокалом в руке, её взгляд, переходящий с Ольги на Сашу, говорил яснее слов:

«Видишь? Он не просто красив. Он умён. Он твой. И он великолепен».

Атмосфера «тусовок» была магической. Не было давления «быть на уровне», не было подковерных игр. Была просто радость от музыки, от красивых людей, от легкости бытия. В центре праздника – их нерушимый треугольник: Ольга, сияющая от счастья и любви; Саша, смотрящий на неё, как на единственное сокровище в блестящем зале; Софи – их ангел-хранитель, проводник, самый искренний болельщик.

Глава 34

Последний вечер в Париже должен был быть громким и ярким, но, по воле случая, а может по зрелому желанию сердец влюбленных, вечер стал тихим и камерным. Софи пригласила Ольгу и Александра на ужин, где должны были присутствовать ее родители Валерия и Жан-Франсуа Рево.

Саша немного нервничал, ведь это были не просто родители лучшей подруги любимой девушки. Это были Валерия и Жан-Франсуа, чья история любви стала легендой, книгой, о которой он много слышал от Ольги.

– Сань, не бойся, просто будь собой, – девушка успокоила возлюбленного.

Дверь открыла мадам Рево, даже спустя годы она была женщиной от которой невозможно оторвать глаза. Не красоткой в классическом понимании, а невероятной силой духа читавшейся в прямой осанке, в спокойном, оценивающем взгляде, в лёгких морщинках у глаз которые казались не следами лет, а картой пережитых бурь. Женщина нежно обняла Ольгу:

– Ma petite Olga, как ты похорошела, Парижский воздух тебе идёт. Или что-то ещё?..

Жан-Франсуа появился из глубины квартиры, высокий, седой, с лицом благородного сокола и руками которые, казалось, до сих пор помнят, как держать не только перо, но и что-то более весомое, его рукопожатие было твердым, взгляд проницательным, но без неприязни:

– Monsieur Titov, Софи много о вас рассказывала. Добро пожаловать в нашу скромную обитель.

Обитель, разумеется, не была скромной, полная изящных свидетельств бурной, богатой жизни семейной пары: африканские маски на стенах рядом с полотнами современных мастеров, старинное оружие в стеклянных витринах, первые издания книг. Атмосфера была по-настоящему домашней, тёплой от запаха готовящегося соуса и треска поленьев в камине. Ужин проходил в столовой за длинным деревянным столом. Валерия лично составила меню – не изыски высокой кухни, а семейные, любимые блюда: луковый суп под хрустящей сырной корочкой, boeuf bourguignon, томленный в красном вине до состояния нежности и знаменитый яблочный торт Софи. Вино лилось рекой – крепкое, выдержанное из погребов Жан-Франсуа.

Разговор сначала был лёгким: о Париже, искусстве, о новых выставках, постепенно, под влиянием вина и уютной атмосферы, он углубился. Жан-Франсуа, к удивлению Александра, заговорил о России, о бизнесе, о том, как меняется мир. Месье задавал точные, умные вопросы, не похожие на допрос, но показывающие глубокий интерес. Саша, отбросил робость, отвечал честно, иногда, признавался в незнании, но всегда с уважением и собственным, уже сформировавшимся мнением.

Валерия обратилась к Ольге, разговор подруг происходил тихо, почти шёпотом у камина, куда дамы отошли с бокалами коньяка:

– Дорогая, Алекс смотрит на тебя так, как на меня смотрел Жан-Франсуа, когда мы только начинали встречаться. Без тени сомнения, с полной готовностью принять войну и мир. Цени его любовь, chérie – это редкий дар.

– Я боюсь, – призналась Ольга вполголоса, впервые озвучивая свои страхи кому-то, кроме Софи.

– Боишься, потому что настоящее, – мудро ответила Валерия, – суета не пугает. Пугает тишина, в которой слышно биение собственного сердца. И его сердца тоже.

Тем временем Софи и Александр увлеклись оживлённой дискуссией с Жаном-Франсуа о современной архитектуре. Софи подлила отцу вина, подмигнула мажору, который держался с достоинством, но без чванства, вызывая у аристократа еще большее одобрение.

Под конец вечера, когда на столе осталась лишь сырная тарелка и крошки торта, Жан-Франсуа поднял бокал:

– Я хочу выпить за молодых, – взгляд мужчины обвел влюбленных, – за то, чтобы ваша история, в отличие от нашей, началась не с измены, а с верности, чтобы в ней было больше таких тихих, светлых вечеров и меньше бурь.

Друзья чокнулись, в глазах Валерии блестели слезы счастья за дочь близкой подруги, перед уходом влюбленных женщина по-матерински обняла Александра:

– Береги её, mon garçon, Ольга стоит целого мира.

Жан-Франсуа пожал руку мажору, как передачу личного доверия:

– Алекс, когда вы в следующий раз будете в Париже, обязательно приходите к нам в гости, считайте наш дом своим.

Софи обняла Ольгу и Сашу:

– Мои дорогие, вы прошли проверку. Папа ненавидит почти всех моих друзей, а вас – почти полюбил – это высшая награда.

В машине по дороге в отель Ольга молча смотрела в окно:

– Любимая, о чем ты думаешь?

– О семье, – прошептала девушка, – у меня есть моя безумная, бандитская семья и тихое, мудрое, крепкое пристанище во Франции.

Саня не стал говорить ничего пафосного, малыш поцеловал любимую в висок. Тихий вечер наполненный подлинным теплом стал идеальным эпилогом к парижской сказке влюбленных. Вечер показал, что их любовь может вписаться не только в мир ночных клубов и роскошных отелей, но и в тихую гавань семейного очага. Вечер обещал, что после возвращении домой Ольгу и Александра ждёт не конец, а самое настоящее, взрослое начало…