Текст книги "Измена. Я твой новогодний кошмар (СИ)"

Автор книги: Милла Мир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8

Я допила очередную стопку коньяка, как вы понимаете, одной стопкой не ограничилось. Пришел приход, пошла жара, в этот момент мой мир съехал на привычный, ватный наклон. Коньяк для меня был не напитком, а реактивом – алкоголь выжигает внутри меня остатки какой-то хлипкой, ненужной теперь морали, оставляет после себя чистый, холодный пепел решений. Жидкость обжигает горло, но это было доброе, ясное пламя. Оно сожгло Ольгу-жертву, Ольгу-дуру, Ольгу-припиздока которая раньше верила в сказки.

Я больше не ебанько.

😁

В конце концов, я притащила сюда мою тушку не для того, чтобы лечить душу.

Какой, нахуй, психотерапевт в виде диджея и бармена?

Душа, если она там ещё есть, пусть посидит в углу и помолчит.

Я здесь для одного – чтобы забыть.

Стереть.

Перезаписать плёнку.

Что может быть эффективнее для форматирования памяти, чем искусственные чувства и профессиональные ласки, купленные за очень, очень большие деньги?

Это же чистый, стерильный эксперимент.

Никаких тебе прелюдий в виде глупых смс, никаких утренних разборок с соплями.

Только твёрдая валюта и твёрдое же, профессионально подобранное под настроение, тело на выходе.

Идеальный симбиоз: их расчёт – моё забвение.

Мысль обрела кристальную, алмазную чёткость. К тому же, физиология – великая и беспощадная сволочь.

Я была голодна.

Голодна конкретно, физически, до спазма в низу живота.

Точно также мой бывший, подневольный ебарь-террорист, который, видимо, тоже устал «дрочить» и решил проблему в стиле: «пришел, увидел, кончил».

Два месяца воздержания, два месяца верности этому уёбку, пока он…

А что он?

Артем решил, что его писькострадания – уважительная причина для измены.

Молодой парень, всё дела…

Да уж…

И тут меня осенило, как пощёчина.

Блядь, почему Артему можно, а мне – нельзя?

По какому такому хромосомному праву?

Он – «молодой парень, устал», а я должна сидеть с иконой целомудрия между ног и жарить котлеты?

Конченный пиздосдрадаоец может снимать богинь за деньги, а я – что, должна перечитывать его оправдания и мастурбировать на воспоминания?

Нет, дорогие мои.

Арифметика проста: если один член семьи ебёт на стороне, то и второй имеет полное право на ответный культурный выезд.

Только я, в отличие от моего бывшего полухуя, не буду палить себя на дешёвке в лице первой попавшейся проститутки.

Нет.

Я возьму самого дорогого, самого красивого, самого выдрессированного проститута в этом городе.

Я заставлю его отрабатывать каждый вложенный в него рубль до седьмого пота.

Я поймала взгляд бармена:

– Витя, ещё одну. Последнюю перед… полётом.

Парень налил, его лицо оставалось непроницаемым.

Он меня понял.

В этом месте понимали всё и всех.

За их зарплату и чаевые, я бы тоже на полставки стала психологом.

Наша служба опасна и трудна…

Работа обязывает.

Я подняла стопку, глядя сквозь золотистую жидкость на искажённый, прекрасный и порочный мир вокруг:

– За справедливость, – прошипела я, – я хочу выпить за то, чтобы хуй, который вас предал, в итоге стоил в сто раз дешевле, чем тот, который меня развлечет.

Правила игры мной были приняты.

Ход Артема был – изменить.

Мой ход был – забыть.

Я собираюсь сделать это с размахом, с бюджетом и с полным, блестящим презрением.

Давайте расставим все точки над ё.

Я, в отличие от того меченого, прокаженного хуя, что валяется теперь на помойке моей личной истории, из отношений вышла.

Не сбежала, не слиняла – вышла.

Гордо, с хлопком дверью.

Теперь я – свободная девушка.

Это не трагедия, а, блядь, повод для салюта.

В связи с этим радостным, карнавальным обстоятельством, я имею полное, стопроцентное, освященное гневом всех богинь мести право на невинное, искрометное развлечение.

Сегодняшний вечер – не про душевные раны, а про очень конкретный, физический голод.

Нет, не так.

Это про крик.

Немой, настойчивый рёв из самой глубины, из тех врат любви, что уже заржавели от неиспользования.

Мне надоело заниматься кустарным промыслом.

Надоело быть директором, работницей на фабрике иллюзорных оргазмов.

Играть в соло на самой интимной клавиатуре – это для подростков и монахинь.

У меня другие аппетиты.

Мастурбировать с вибратором, я поясняю для тех кто не понял.

Мало ли…

Хочется обосновать культурно.

Знаете, бан, а точней скучных админов сайта никто не отменял 😡

Я хочу любви.

Да-да, вы не ослышались.

Той самой, приземленной, честной любви плоти к плоти.

А именно:

Я хочу настоящий, живой, не виртуальный член.

Не его бледную, предательскую тень.

А новый.

Незнакомый.

Обладающий своей собственной, ни на что не похожей биографией ударов.

Пусть это будет не просто член.

ХУЙ.

С большой буквы.

Большой, толстый, уверенный в себе болван, который будет долбить меня всю ночь без остановки и сомнений.

Чтобы его ритм был, как у отбойного молотка, с носящего хлипкие стены моих прошлых иллюзий.

Чтобы утром я вспоминала не его имя, а качество работы.

Потому как зовут член, мне вообще неинтересно!!!

ЭТО ПРОСТО ХУЙ!!!

Зачем мне захламлять мне мой гениальный мозг совершенно ненужной мне информацией???

Значит, логика мне подсказывает правильную идею: мне нужен малолетка.

Не сопливый безусый подросток, конечно.

Примерно 20+.

В самый раз: уже не мальчик, но ещё не обремененный мужской усталостью и философией.

Энергии – на три смены, комплексов – минимум, желания доказать свою состоятельность – через крышу.

Хм…

Мысли прояснились, как после утреннего кофе.

План действий кристаллизовался.

Охота открыта.

Клуб – идеальнейшее место для этого безопасного во всех отношениях сафари. Здесь всё цивилизованно: стерильный отбор на входе, все привиты от чувств, джентльменские соглашения заменяют собой брачные контракты. Легкая добыча здесь не пуглива, она сама выходит на водопой к барным стойкам, мерцая белыми зубами и надеждой в глазах.

Я скинула с плеч последние капли стыда, как ненужную накидку. Поправила платье, чтобы оно сидело именно так, как мне нужно. Мой взгляд стал цепким, оценивающим, безжалостным.

Я ловила мое отражения в темных стеклах, в блеске бокалов, искала того самого – молодого, голодного, с правильным, еще не знающим подвохов взглядом.

Первый глоток воздуха новой свободы был горьким от коньяка. Следующий, я знала, будет пахнуть кожей, потом и дорогим парфюмом с чужого, купленного на эту ночь, тела.

Это будет божественно…

Глава 9

Позвольте прояснить один фундаментальный момент, чтобы не было глупых иллюзий. Я не хочу серьёзных отношений. Мало того – я ещё о-о-очень долго не захочу. В обозримом будущем.

После того кочевого пиздуна, который успел наследить не только в моей постели, но и в доверии ко всему мужскому роду, моя душа взяла академический отпуск.

На неопределенный срок. Пусть отдыхает где-нибудь на Мальдивах, а я пока разберусь с телом.

По этой причине в прайс-лист моего вечера, да и, возможно, ближайших месяцев, идеально, как ключ в замок, входит продажная любовь. Это не поражение. Это – стратегический выбор взрослой женщины, уставшей от халявы, которая всегда оказывается самой дорогой.

Ценник?

О, он абсолютно приемлем. Более того – прозрачен и честен. Никаких скрытых платежей в виде слез, скандалов, разбитой посуды и украденных лет. Оплатил услугу – получил сервис. Утром – взаимное «спасибо» и никаких претензий. Меня этот расклад устраивает больше, чем любое «мы должны поговорить о наших отношениях».

Жиголо из агентства наверху – это не мужчина. Это специалист узкого профиля. Он сделает всё, что я скажу. Хочешь страсть – будет страсть. Хочешь томную нежность – будет томная нежность. За отдельную, разумеется, премию он проявит такое усердие, так выложится на все сто процентов, что любой «бесплатный» мужик покажется инвалидом в постели. И знаете что? В этом есть свои, неоспоримые плюсы.

Масса, я бы сказала.

Потому что бесплатный сыр, как известно, бывает только в мышеловке. А бесплатная любовь – это всегда враньё, долги и черная неблагодарность. Русские придумали любовь, чтобы не платить.

Ни деньгами, ни уважением, ни верностью.

Хитро, что сказать.

Браво предкам.

Благо я не такая.

Я умная.

Я предпочитаю платить. Чётко, по счёту, без скидок на «милую мордашку» или «трудное детство». Платить за качественную работу, за безупречное телодвижение, за ночь, в которую я поверю, что я – богиня.

Наутро мы просто разойдемся, как цивилизованные люди. Он – с деньгами. Я – с отлично проведенным временем, и, самое главное, без обременительных воспоминаний.

Я сделала последний, контрольный, решительный глоток, поставила стопку на бар с таким звонким стуком, будто подписывала контракт. Мой взгляд уверенно поднялся к той самой стеклянной лестнице, ведущей в отдел премиум-забвения. Время закупаться иллюзиями. Пусть они будут – самые дорогие, самые искусные и самые временные. Как и всё в этом мире, кроме, пожалуй, презрения к бывшим.

Любимый мужчина – это, конечно, хорошо.

Это святое, это мечта каждой девочки с куклой Барби.

Вначале – вообще огонь. В животе не просто бабочки, а целый заповедник бабочек-махаонов.

Бабочки в моем животе, прости Господи – это любовь к тебе…

Дурацкие плюшевые мишки. Розовая хрень в духе «ты моя принцесса». Каждый день – романтика уровня «мы случайно встретились у холодильника в одном нижнем белье, какая судьба!». Секс – три, а то и четыре раза в сутки. Тут, конечно, кто на что горазд. Потенциал чуваков на стадии завоевания не знает границ – в ход идут олимпийские резервы выносливости и цирковая гибкость. Словно все они выпускники тайной академии Камасутры.

А потом…

Потом наступает год. В моём личном, так скажем, провальном случае – целых пять. И начинается святое. Бытовуха. Безличные, как серийный номер, поцелуи в щёку. Нелепые, до колик, отмазки, которые становятся мантрой:

«Я устала». «Я устал». «Голова болит». «Не хочу». «Давай завтра».

Завтра, блядь, которое никогда не наступает.

Наступает оно почему-то только для какой-нибудь новенькой сотрудницы или старой подруги, у которой «просто депрессия, надо поддержать».

И вишенка на этом просроченном торте, апогей цирка – эскорт. Денежный вариант того, во что превращается Артём, когда у него появляются лишние деньги. Богатый засранец, который может себе позволить не мучиться угрызениями совести, а просто трахнуть элитную шлюху. Чисто, гигиенично, без последствий. Заплатил – получил качественный товар с гарантией анонимности и без истерик.

Кто-то из кобелей, конечно, ищет бюджетный вариант. Ну, там, заводит «постоянную любовницу». Одну. А то и несколько – тут уж как карта ляжет и какого размера банковский счёт или запас наглости. Потому что удовлетворить левую бабу – это ещё полбеды. А вот одновременно с этим – и жену, которая дома суп помешивает… Это, братцы, надо ещё постараться. Тут уже не Камасутра нужна, а навыки жонглера и врождённый талант патологического вруна.

Так что, дорогие мои, вывод прост, как сифилис у матроса.

Идеальных отношений не существует.

Есть период розовых соплей, который рано или поздно заканчивается.

Дальше – выбор.

Или медленное угасание в быту с редкими, как солнечное затмение, вспышками былой страсти.

Или вот эта вот, голая, циничная арифметика: либо ты платишь за иллюзию деньгами, либо расплачиваешься за неё нервами, временем и кусками собственного достоинства.

Я свой выбор, кажется, сделала – в пользу чека, а не сердечных мук. По крайней мере, от чека не болит голова с утра. Если, конечно, не перебрать с количеством нулей.

Признаюсь честно: к подобному… сервису я раньше никогда не прибегала. Я искренне считала это уделом отчаянных, развращённых или глубоко несчастных блядей. Но, как известно, черта, которую ты никогда не переступишь, – это просто черта, до которой не дошло твоё личное отчаяние. Мое дошло, ещё как.

Зато я много слышала от подруг. Их восторженные шёпоты за бокалом вина складывались в единую картину рая для уставшей от «настоящих мужчин» женщины. Жиголо, оказывается, в этом плане – бесподобны. Послушные, предсказуемые, ухоженные. Как ручные собачки премиум-класса. Дрессированные на одном слове.

– На колени, лизать! – сучечки, шёлковые болонки с кубиками пресса, безукоризненно выполняют команды. Без споров, без усталого вздоха, без вопроса «а давай потом?». Только мгновенное, почти рабское усердие.

Знаете, главное – проститутов не надо жалеть.

Совсем.

Глазки видели, на что подписывались.

Ручки брали аванс.

Всё честно.

Не нравится работа?

Пиздуй на все четыре стороны, никто за шиворот не держит. Свято место пусто не бывает, незаменимых лизунов, как и мужиков, не существует. Насильно мил не будешь, а уж в рабстве – и подавно. Заработная плата в этой сфере покрывает их «труд в поте лица» более, чем щедро. Причём в самом прямом, физиологическом смысле.

Говорят, приезжие провинциалы – этакие талантливые самородки с телом Аполлона и амбициями Цезаря – выстраиваются в очередь за право хоть разок лизнуть писечки у богатых, избалованных всеми видами удовольствия столичных львиц. Отбор, кстати, жёстче, чем в Газпром. С улицы, с наскока, кого попало – не возьмут. Чтобы попасть в элитный клуб, чуваку нужны не только сорок сантиметров в члене, но и рекомендации. От других, таких же избалованных клиенток или от влиятельных сводников. Это как закрытый клуб: вход только по репутации и по связям.

За проявление инициативы, за особое усердие – предусмотрен приятный денежный бонус. Постоянным клиентам – гибкая система скидок (видимо, «десятый сеанс в подарок»). Про отпуск и больничный я не в курсе, но, полагаю, соцпакет у высокооплачиваемых проститутов всё-таки имеется. Медицинская страховка от ЗППП – точно.

И ведь живут же суки не хуже нас!

Парни снимают шикарные апартаменты, некоторые уже купили себе квартиры в центре. Ездят на машинах покруче моей «Audi», самые успешные собрали целый автопарк. Не жизнь, а сказка наоборот: чем больше трахаешься – тем богаче становишься.

Ирония судьбы в чистом виде.

Мои разведенные подруги – частенько прибегают к сервису «Трах за деньги» – так они ЭТО ласково называют. Блядь, они безумно довольны.

Я теперь понимаю почему.

Во-первых, секс без обязательств:

Никаких «а куда мы идём?» и «когда я познакомлюсь с твоими родителями?».

Во-вторых, никакой бытовухи.

Ни тебе стирки его носков, ни готовки «первое, второе, третий половой акт и компот».

Только чистый, концентрированный гедонизм.

Ну, и в-третьих – никто никому не обязан. Ни эмоциями, ни временем, ни верностью.

Расчёт – и точка.

Куда ни глянь – сплошные плюсы.

Лишь сплошная финансовая отчётность вместо душевной бухгалтерии.

Так что, девочки, я ловлю себя на мысли о том, что я несу посыл в массы.

Мой посыл прост, как доллар:

Самое главное – не найти «того самого».

Самое главное – сохранить независимость. Финансовую, эмоциональную, физическую. Для того, чтобы в любой момент, когда тебе на голову свалится дерьмо в лице изменника, ты могла не рыдать в подушку, а просто открыть приложение, выбрать самого дорогого красавца в каталоге и заказать себе ночь абсолютного, беспримесного, высококачественного забвения.

В этом и есть настоящая женская сила.

Сила кошелька и трезвого расчета.

Глава 10

Я хочу немного отойти от моей предыдущей темы, рассказать немного о себе.

Меня зовут Ольга Бигфут, я внучка Таисии и Ивана Бигфут (история любви семейной пары трилогия «А была ли любовь?..» «Оторва» и закономерный эпилог книга «Стерва»).

Это не просто паспортные данные.

Мои семейные корни – целая сага.

Это не просто книги, это – наша библия, написанная не чернилами, а порохом, кровью и какой-то безумной, всепоглощающей страстью.

Мои бабушка и дедушка живут на две страны – Италия и Россия, пенсики часто наведываются к нам в Барвиху.

Я часто слышала рассказы отца о приключениях «милых старичков» благопристойного вида.

Мой дед, с хитринкой в глазах, разводит розы и цитирует Данте.

Бабушка – с идеальной сединой, в безупречных костюмах, печет самый лучший в мире штрудель.

В божих одуванчиках коими стали Таисия и Иван невозможно узнать кровожадных, беспощадных убийц (в большей степени я имею ввиду деда – легенды о его «бизнес-переговорах» до сих пор ходят шепотом в определённых кругах. Но и бабушка тоже ему под стать. Она не спутница, не хранительница очага – а соратница. Готовая ради него прыгнуть в огонь, и в медные трубы, а еще, при необходимости – принять в руки монтировку вместо букета)

Два сапога – пара.

Двое из ларца, одинаковых с лица, одинаково опасных, в том случае, если кому-то придет фантазия тронуть их семью.

Любовь моих пенсиков была не цветком, а сросшимся дубом с корнями в Аду и кроной, касающейся небес. Они прошли через ад, но прошли вместе, вынесли оттуда не шрамы, а титулы.

Я часто слушала в детстве рассказы отца – смущенные, с пропусками, с переводом на «взрослые дела». Но сквозь них всегда проступала одна истина: дедушка и бабушка любили друг друга.

Безумно, опасно, навсегда.

Глядя на них, я с пелёнок впитала эталон.

В будущем, я мечтаю встретить такую же большую, крепкую любовь.

Такую, чтобы не разменялась на быт, не сломалась от предательства, не испугалась трудностей.

Один раз и на всю жизнь.

Не как у всех – а как у моих роднулек.

Безусловную, бескомпромиссную, как приказ киллера, нежную, как прикосновение к только что залеченной ране.

Навсегда.

Мне бы хотелось точно также, но, к сожалению…

Моя первая серьезная попытка закончилась пошлым адюльтером под ёлкой с приглашенной актрисой.

Значит, Артем – не тот.

Значит весьма вероятно, я еще не встретила исключительно МОЕ.

С кем можно будет не играть в семью, а строить империю чувств.

С кем можно будет, спустя годы, став двумя седыми «одуванчиками», смотреть друг на друга и знать – мы прошли своё.

Мы – вместе.

Пока моя мечта, мое высокое наследство, заставляет меня быть безжалостной к суррогатам. Если уж не «как у бабушки с дедушкой», то лучше уж – честный, откровенный, коммерческий нуль.

Без претензий на вечность.

Потому что подделывать такую любовь – грех. Кощунство перед памятью двух стариков, которые, попивая эспрессо на своей вилле, до сих пор смотрят друг на друга так, как будто видят впервые…

На фоне бурной саги Таисии и Ивана Бигфут, жизнь моих родителей кажется написанной акварелью на фоне их масляной, полной кровавых бликов и золотых всполохов, фрески. Это история не про шторм, а про тихую, глубоководную реку.

Иван Бигфут, мой дед, даже в свои шестьдесят с хвостиком – все еще тот мужик, от которого у молодых девушек на итальянской набережной слегка перехватывает дыхание. В нём не осталось и тени той легендарной жестокости – только шарм, выдержка и какая-то хищная, но облагороженная годами грация. Безумная, почти религиозная любовь к Таисии Александровне. Он по-прежнему пылинки с неё сдувает. Любимая жена для него – не божье создание, а его личное божество, которому он когда-то воздвиг алтарь из пустых гильз и банкнот, теперь подносит лишь самые редкие сорта чая и безупречные кашемировые шали. Страсть супругов не угасла – она переправилась в преданность такой плотности, что её можно резать ножом.

Мои родители – полная им противоположность. Законопослушные, выросшие в тепличных условиях, далекие от того бурного, опасного мира, который создали их предки. Они встретились в университете, влюбились с первой пары, поженились после диплома. Я появилась на свет по классическому, почти учебному сценарию. Их жизнь – это душа в душу. Тихие вечера, совместное чтение, путешествия по безопасным, проверенным маршрутам. Мои родители не «меняют коней на переправе» – они даже ни разу не свернули с намеченного пути.

Моя бабушка Таисия, с её-то биографией, однажды, глядя на их уютный мир, обставленный икеевской мебелью и семейными фото, вздохнула и с улыбкой сказала:

– «Скучно живут».

Однако в её глазах не было ни капли осуждения или насмешки. Только тихая, бесконечная радость за сына и легкая, почти неуловимая тень ностальгии по тому простому выбору, который ей самой никогда не был доступен. Бабушка знает цену буре, и штилю. Она безумно счастлива, что её мальчик обрёл своё счастье не на баррикадах, а в тёплых объятиях моей мамы – женщины спокойной, доброй, создавшей для него ту самую тихую гавань, в которую так хочется вернуться.

Отец рядом с мамой действительно обрёл своё. Не адреналин вечной погони и власти, а глубокий, умиротворяющий покой. Его счастье – в предсказуемости завтрашнего дня, в запахе маминых пирогов, в моих школьных дневниках. Это другой полюс любви. Не ослепительная вспышка, сжигающая всё на своём пути, а ровное, теплое, жизни дающее пламя в камине.

Глядя на них я, понимаю, что во мне намешано и то, и другое. Гены деда с бабушкой рвутся на волю, требуют страстей, масштаба, безумств. А глядя на родителей, мое сердце просит той самой «скучной» надёжности, тишины и абсолютного доверия. Возможно, моя трагедия с Артемом в том, что он не был ни тем, ни другим. Он был жалкой пародией – не героем саги, не героем моего тихого романа. А просто статистом, который не выдержал даже первого акта.

Но где-то там, в будущем, мне хочется верить, что два берега – бурный океан страсти и тихая река верности – всё-таки сойдутся. Что я смогу найти в одном человеке дедовскую бескомпромиссную силу, отцовскую надежную нежность. Пока же я стою между двумя мирами, наследница двух видов любви, ищущая мой единственный, неповторимый рецепт.