Текст книги "Измена. Я твой новогодний кошмар (СИ)"
Автор книги: Милла Мир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава 11
После праздников, после вакханалии боли и зарождающегося цинизма, я обязательно рвану к моей названной сестре, моему второму «я» в другой, но столь же громкой и причудливой реальности – Софи Рево. У нас с ней не просто дружба. У нас – союз наследниц. Наследниц не тихих семейных саг, а настоящих эпических поэм, где любовь была не чувством, а оружием. Измена – не бытовой драмой, а поворотом судьбы империи чувств.
Софи – внучка мадам Валерии и Жана-Франсуа Рево.(История любви пары «Измена. Победит сильнейший», продолжение «Измена. Начать жизнь с нуля»). Их история – это не просто роман. Это дуэль, это не сборники любовных советов, а хроники войны и перемирия двух невероятных, железных воль. В их мире измена была не концом, а началом. Началом новой, еще более страстной и сложной партии.
Моя подружка, Софи – та ещё, я вам скажу, жаркая штучка. В ней течёт кровь, в которой смешались французская утонченность и адреналин настоящих битв. Её бабушка, мадам Валерия…
О, это отдельная легенда. Говорят, в прошлой жизни она была палачом. Хладнокровным, методичным, беспощадным. Фурия. Кобра Коллетта, если быть точней. Та, чья злопамятность была легендарной, умение нанести удар – виртуозным.
Только одно на свете смогло её изменить. Не сломать – преобразить. Истинная, безумная, всепоглощающая любовь к тому единственному мужчине ее мечты – Жану-Франсуа. Только ему удалось совершить невозможное: видоизменить, переплавить холодную сталь. Сделать невероятно домашней и всепрощающей самую кровожадную фурию. Он сумел найти ту единственную, потаенную дверцу в её железной крепости, за которой билось ранимое, преданное сердце. Мадам Валерия – грозная кобра, добровольно сбросила кожу гнева для того, чтобы обернуться вокруг любимого не удавом удушения, а теплым, надежным коконом.
Только Софи меня поймёт. Поймёт без лишних слов мою смесь ярости и тоски, мое желание сжечь всё дотла и одновременно – найти ту самую, огромную, как у наших предков, любовь. Ту, что не ломает, а меняет. Не убивает, а возрождает. Ту, ради которой даже кобра может стать хранительницей очага.
Мы с ней – из одного теста. Только её тесто замешано на парижском шике и бургундском вине, а моё – на московской морозной стойкости и итальянском огне. Глядя на Софи, на её бабушку, я снова начинаю верить, что моя история с Артемом – это не конец. Это просто очень плохая, очень пошлая первая глава. А где-то там, в следующих томах, может быть, меня ждёт мой «Жан-Франсуа», способный превратить мою сегодняшнюю ярость в силу, а боль – в мудрость.
В галерее ярких портретов, окружающих мою семью, есть ещё один, написанный в неожиданно пастельных тонах. Это чета Волковых: Елизавета и Дмитрий.
Для тех, кто в теме, их имена звучат как отголоски былых бурь. (Уважаемые читатели, про приключения Лизы вы сможете прочитать в моих книгах «Измена, развод и прочие шалости», «Проказник Купидон», «Елизавета и одна тысяча (НЕ)приятность для шейха», «Измена. Победит сильнейший»).
Сейчас, глядя на влюбленную пару, в это верится с трудом. Они – редчайший в нашем кругу экземпляр: примерная семья. Та самая, про которую говорят «идеальная». Их хорошо воспитанные дети, учатся в лучших школах, не доставляют родителям хлопот. Я с ними редко общаюсь – мы из разных поколений, живём в разном ритме. Их мир мне кажется намеренно выстроенной крепостью спокойствия.
Волк – Дмитрия до сих пор зовут именно так, с уважительным придыханием – официально прикрыл свой теневой бизнес. Вместе с моим дедом они стали респектабельными легальными магнатами. Теперь их имена красуются на табличках благотворительных фондов, а не в секретных сводках. Продажа оружия, говорят, осталась в далёком прошлом, как старая, неудобная, но крепко сшитая кожаная куртка.
Хотя… я порой ловлю себя на мысли. В их взглядах, когда они с дедом остаются наедине за сигарой и коньяком, мелькает тот самый, знакомый по семейным легендам, холодноватый огонёк. Я тихо подозреваю, что в тайне от жен они всё ещё изредка «балуются». Не криминалом, нет. Скорее, экстремальными хобби. Типа тестирования новейших автоматов на закрытом полигоне или консультаций по «безопасности» с поставками специализированного транспорта. Но это лишь мои догадки. Бабушке, родителям и уж тем более мне об этом, конечно, ничего не известно. Мы делаем вид, что верим в их абсолютную респектабельность.
Но самое удивительное в этой паре – не прошлое и не их возможные тайны. А их настоящее. Тетя Лиза – безусловный главнокомандующий в семье. Она рулит дядей Димой с лёгкостью дирижёра, ведущего оркестр. Волк не просто позволяет ей это. Он гордится тем, что подкаблучник. Стоит только семейной чете появиться в компании, как он, бывший наемник, с мягкой улыбкой и блеском в глазах начинает рассказывать всем и каждому о том, как ему повезло. Встреча с любимой женой – лучшее, что случилось с ним в жизни. Что быть «подкаблучником» – высшая форма мужской мудрости, признак настоящей силы. Он не стесняется этого, он хвастается, как самым ценным трофеем.
Глядя на эту пару, где железная воля одного безоговорочно покорилась мудрой любви другой, я понимаю, что их история – ещё один вариант счастливого финала. Не такой буйный, как у моих деда с бабушкой, не такой тихий, как у родителей. А свой, особый. Где один, сильнейший, добровольно сложил когти у ног своей королевы, обменял империю страха на королевство уюта. И в этой капитуляции нашёл свою самую громкую победу.
Глава 12
А ещё у нашего пестрого, шумного семейства есть свой собственный, охраняемый и бесценный, талисман – тётя Женевьева. В семейных хрониках её имя всплывает рядом с самыми крутыми поворотами судеб. (Книги «Елизавета и одна тысяча (НЕ)приятность для шейха», «Измена. Победит сильнейший» «Измена. Начать жизнь с нуля»).
Я уже большая девочка. Я давно не верю в сказки о феях и драконах, считая их метафорами. Но в нашем кругу о тёте Жене говорят именно так – с придыханием, легкой тайной, как о домашней ведьме.
Благопристойная Евгения Владимировна, дама с безупречными манерами и взглядом, который видит тебя, кажется, насквозь причем на три года вперед. Она – тот самый фермент, что держит нашу разномастную, буйную компанию в постоянном, живом тонусе, не давая осесть пыли на душах и отношениях. Каждый год мы все, от мала до велика, собираемся на ее вилле в Испании. Это не просто сбор родни. Это главное событие, тщательно срежиссированный праздник, где каждая деталь, от аромата цветущего жасмина до меню ужина, – шедевр безошибочного вкуса и скрытого мастерства тети Женевьевы. У неё дар – создавать пространство, где невозможное кажется вероятным, где давние обиды тают, как лёд в бокале сольеры.
Именно там, под ласковым испанским небом, после пары-тройки рюмок отменного коньяка, подруги бабушки Таси – железные леди с колючими биографиями, начинают рассказывать самые диковинные истории. Якобы тете Жене – больше тысячи лет. Что она была советчицей королей и повитухой у революций. Что в свое время именно она, незримо направляя события, помогла каждой из них: одной – сохранить любовь, другой – отомстить, третьей – обрести невероятную силу. Выдумки, конечно. Красивые, дикие, пахнущие миром альковных интриг и пороховых заговоров. Но – весьма интересные.
Я уже не та девочка, которая слушала их затаив дыхание, верила каждому слову. Но я до сих пор обожаю эти рассказы. Люблю погружаться в мистику, в полунамек, в игру, где грань между вымыслом и правдой намеренно размыта дымом сигар и золотом коньяка.
Это наша семейная магия, наш фольклор, где тётя Женевьева навсегда останется могущественной волшебницей, хранительницей очага и тайн нашего клана.
Вот такой у меня близкий круг. Разный. Громкий. Иногда опасный в своих воспоминаниях. Часто – непредсказуемый. Но с ними – факт – мне никогда не бывает скучно. Они – моя живая история, моя броня, моя вера в то, что любые бури можно пережить. Что у каждой сильной женщины должна быть своя личная «ведьма» на заднем плане, помогающая творить чудеса в обыденной жизни.
Глава 13
Я достаточно приняла на грудь, для храбрости. Коньячный шквал сделал приятное дело. Я почувствовала, как границы моей реальности слегка расплылись. Мой внутренний цензор, тот самый, что шепчет о приличиях и последствиях, благополучно отключился. Храбрости – хоть отбавляй. Знакомая, самоубийственно-притягательная формула «напьёмся – разберёмся» витала в воздухе, смешиваясь с дымом и парфюмом.
Где-то в глубине, под слоем алкогольной эйфории, тлел холодный, осторожный огонёк инстинкта самосохранения.
Тормози – настойчиво сигналил он.
Остановись.
Потому что с моим-то ярым, все сжигающим энтузиазмом, подогретым обидой и жаждой мести, я рискую уйти в крутое пике раньше времени.
Я рискую выбрать первого попавшегося проститута, лишь бы побыстрее проснуться утром не с чувством сладкой мести, а с горьким послевкусием ещё большего унижения.
Нет.
Если уж устраивать праздник непослушания собственной боли, то это надо делать с холодной, хирургической точностью.
Мне ещё нужно выбрать. Не жертву – это слишком пассивно и жалостливо. А объект. Произвести разведку, оценить потенциал, просчитать риски. И уже потом – обязательно, методично, с наслаждением – потрахаться. Так, чтобы это стало не бегством, а триумфальным актом возвращения себе своего тела, своих желаний, своей власти.
Я медленно обвела взглядом зал. Он гудел, как растревоженный улей. Первое января. Народ, отлежавшийся от похмелья, выпивший рассол, снова ринулся в бой. Глаза людей блестели уже не от предпраздничного ожидания, а от решимости выжать из этих каникул всё. Приключения на задницу незримо витали в воздухе, звали не только меня. Это был общий, немой договор: сегодня всё можно.
Я сделала глоток ледяной воды, чувствуя, как трезвость медленно, по капле, возвращается в сознание, отодвигая алкогольный туман.
Это была не слабость.
Это – стратегическая пауза.
Временная якорная стоянка перед выходом в открытое море охоты.
Да обрящет ищущий… – пронеслось в голове старинной, ироничной молитвой стервятника.
Что ж.
Я ищу.
И я найду.
Но не что попало, а именно то, что заслуживаю после всего пережитого. Оставалось лишь дождаться, пока мой взгляд, отточенный гневом и коньяком, найдет в этой толпе ту самую, достойную мишень.
Игра начинается.
– Девушка, разрешите вас угостить?
Голос за спиной был приятным, бархатистым, с лёгкой, заигрывающей хрипотцой, чувствовалась привычка быть услышанным.
Но вот его обладатель…
Я медленно, с нарочитой небрежностью обернулась, позволила взгляду скользнуть по фигуре.
Ниче такой.
Высокий, спортивный, дорогой casual-костюм, сидит хорошо.
Лицо – не шедевр, но симметричное, ухоженное.
На раз, на одну ночь забвения – сойдёт.
Мне, в принципе, понравилось.
Не в смысле «ой, судьба», а в смысле «да, физические параметры соответствуют ТЗ».
Я утвердительно махнула головой:
– Наливай!
– Олег, – представился член общества, он выглядел слишком самоуверенно для простого знакомства в баре.
– Олеся, – брякнула первое имя, что пришло на ум. Даже сама чуть не фыркнула. Хрен знает, почему соврала. Наверное, инстинкт – не оставлять настоящих осколков себя в новогоднем карнавале масок. Главное теперь не забыть мою глупую легенду.
– Мартини? – вежливо осведомился член.
Я сидела за пустой стойкой в баре, классическая одинокая дама в клубе. Ничего удивительного, что он, как и многие, предположил: раз баба одна, значит она пьет всякую разную сладкую хуету с фруктами и зонтиками.
– Коньяк, выпить и закусить, – я сказала прямо, как есть, без ложной скромности, без дурацких «ой, не надо» или «да что вы».
А что?
Член сам предложил меня угостить, я не напрашивалась, пусть теперь покупает все, что я заказала.
Это как тест-драйв: мне сначала надо оценить базовую комплектацию проститута.
Мэн заметно напрягся, лёгкий, моментально подавленный спазм где-то в районе скул. Я почти физически ощутила, как в его голове зажужжал калькулятор, член подсчитывал возможный счет. Во мне что-то холодно усмехнулось. Понимаю, дорогой клуб, ему придется дорого заплатить, мои хотелки влетят ему в копеечку.
Я совершенно спокойно могу сама за себя заплатить. И заплатила бы вдесятеро, не моргнув глазом.
В связи с этим у меня возникает простой, как удар кирпичом, вопрос, который я мысленно швырнула члену в лицо:
Если нет денег, зачем тогда, блядь, угощаешь?
Долбоёб.
Но внешне я лишь улыбнулась чуть шире, сделала вид, что не заметила внутренней бухгалтерии члена.
– Олег, что-то не так? – спросила я сладким, ядовитым голосом, показывая на пустую стойку передо мной, – или вы передумали?
– Олеся, у меня заказан стол, – голос члена приобрёл оттенок наигранного сожаления, я так понимаю, он долго репетировал заготовленную фразу перед зеркалом. Чел жестом указал мне на затемненную зону на балконе, ту самую, где плюшевые диваны и вид на танцпол, – я ждал друзей, они не пришли, не смогли. Составь мне компанию, я не хочу сидеть один.
Вип. Наверху. Одинокий волк с целым логовом и пустыми бокалами. И тут же, как довесок к картине, слёзно-интимное:
«Никто не пришел».
Словно член просит меня не составить ему компанию, а спасти его от пустоты.
Дальше – номера.
В моей голове, протрезвевшей от внезапного всплеска адреналина, щелкнул пазл, сошёлся с идеальной, отвратительной жестокостью.
Мачо-член разводящий.
Я отлично знаю про подставу в клубах, не первый год живу, я не вчера родилась. Схема стара, как мир: прилично одетый тип заманивает одинокую или не слишком трезвую девушку в VIP-комнату. Щедро заказывает еду, дорогой алкоголь, иногда, «случайно», подключает к веселью пару-тройку «жиголо» под видом внезапно нагрянувших друзей. Проституты берут оплату по часам.
Когда счет достигает астрономической суммы, появляются «громилы» – менеджеры клуба или его подельники. Выясняется, что платить должна именно девушка. «Друзья» исчезают, а «щедрый кавалер» разводит руками: мол, я тебя только угощал, а всё остальное – твои хотелки. Начинаются угрозы, давление, вымогательство. Причем суммы там не детские, особенно, если в деле фигурировали «артисты».
Я мило улыбнулась, в моей улыбке было столько сахара, что им можно было забальзамировать труп.
Развести меня хочешь, козёл?
Ну-ну.
Ещё посмотрим, кто кого.
– Пошли, – легко согласилась я, поднимаясь с барного стула.
Моя игра становится еще более забавной, манящей, интригующей. У меня появился элемент риска и охоты, которого мне так не хватало в размышлениях о платных утешителях. Я обожаю играть в «бе-бе», кто кого наёбе. Можно сказать, что это наш семейный вид спорта.
Что ж…
Сегодня я рассталась с женихом.
Я злая, как оса.
Я не просто злая, я ядовитая, целеустремленная, я смертельно опасна, если тронуть моё гнездо.
Конченный урод с прилизанной шевелюрой и дешевой провокацией, явно не на ту напал.
Я взяла мою крошечную сумочку, в которой лежали не помада и зеркальце, а заряженный достоинством и яростью прайд. Я пошла вслед за членом. Чел думает, что он ведёт лань на заклание.
На самом деле, он ведет к себе в логово дикую кошку с острыми когтями и отличной памятью на лица тех, кто пытается ее обмануть.
Посмотрим, чей счёт окажется дороже…
Глава 14
Мы поднялись по стеклянной лестнице в зону избранных. Охрана, кивнула мне на входе, один из амбалов лишь скользнул взглядом по моему спутнику, бритоголовый безмолвно отступил, пропуская нас на балкон. Молчаливый кивок громилы был последним, стопроцентным доказательством. Проститут на работе. В вип зону было невозможно зайти просто так с кондачка с улицы. Здесь – пропускная система, где лицо и есть пропуск.
– Олеся, удобно располагайся, не в чём себе не отказывай. Сегодня у нас с тобой всё включено, – голос члена струился, как дешевый сироп, чел жестом указал мне на красный диван.
Да-да, я такая дурочка с переулочка, так я тебе и поверила.
Lamo, Lamo, pasetua – пизди, пизди, приятно слушать.
О, как заливает, прям поет соловьем.
Не с кем не сравнимый пиздабол.
Искусство вранья доведено у шлюха до автоматизма, до бессознательного рефлекса.
Интересно, что же сей член общества, артист развода, скажет мне дальше?..
Я завсегдатай вечеринок. Мы с проститутом почти погодки. Он, может, чуть меня старше, но ненамного.
Я допускаю, что последние пять лет в отношениях с бывшим я редко выходила в свет одна, я могла что-то упустить.
Возможно, появились новые лица. Если бы сей типок был постоянным посетителем клуба, мажором, жителем элитной Москвы, я просто не могла его не знать! Пусть не лично, но визуально – точно. У меня отличная, почти фотографическая память на лица.
И уж точно член общества должен был знать меня.
Потому как моя семья, мой самый ближайший круг – не просто известные люди в определенных кругах.
Мы – часть ландшафта, предмет сплетен и зависти.
Мы легенда.
Мы те, кого знают.
Моя логика складывалась в холодную, неумолимую цепь умозаключений.
Я сделала единственный правильный, неутешительный вывод для члена: шлюх мне постоянно врет.
Теперь – вне всяких сомнений.
К моему берегу сегодня подплыло даже не говно со щепками, а многократно использованный, конченый гандон. Сегодня он пожалеет о том, что ко мне подошёл.
Я раздавлю проститутское недоразумение, как навозного жука. Он сдохнет в своём же дерьме.
Но для начала…
Для начала я по полной использую его тело. Раз уж член так настойчиво предлагает мне свое «всё включено». Если шлюх хорошо постарается, я, возможно, оставлю ему на чай.
Но, это ещё не точно.
Я подумаю, решу в моменте.
Я позволила себе оценить урода, как товар. Сам по себе «член» – ничего. Высокий брюнет, пронзительные, словно выточенные из льда, голубые глаза. Одет стильно, шмотки – с иголочки, дорогие. На запястье – массивный Rolex. Китайская подделка, естественно. Научились же качественно делать в подвалах, в полумраке клуба не отличишь. Даже если часы и настоящие – это о многом говорит.
Значит Жиголо качественно трахает клиенток. Возможно, какая-нибудь тетка подарила ему за отличную работу. Или крутой аксессуар остался крутышке от покойного мужа, ей жаль выкидывать, а тут – вручила, как премию примерному «труженику». Цитата из старой песни сама по себе всплыла в моей голове:
«Не насосала, а подарили».
В данном случае, не нализал, а подарили, если быть точной.
Подходит не только для баб, но и для мужиков-проститутов.
Я удобно устроилась на мягком диване, приняла позу полной расслабленности и наивного интереса:
– Олежка, чем ты планируешь меня удивить? У тебя подготовлена новогодняя программа для одинокой девушки?
– Для начала сделай заказ, – член подал мне меню, лицо чела сияло отшлифованной, профессионально-угодливой улыбкой.
Строит из себя положения, ну-ну…
Моё внутреннее «я» заржало.
О-о-о, я сейчас сделаю!
Я сделаю так, что ты, дружок, будешь вспоминать мой заказ в своих самых страшных кошмарах.
– Мне, пожалуйста, коньяк «L'Or de Jean Martell», gift box «Prestige», – я наслаждалась моментом. Веко члена дернулось в препадке, боюсь после нашего «романтического ужина», у бедолаги начнется нервный тик. Я заказала не просто дорогой алкоголь, я заказала бутылку в отдельном лакированном футляре, которую обычно не открывают, а выставляют на показ в дорогих магазинах, – свежевыжатый ананасовый сок, стейк «Cote de Boeuf» на кости, medium rare, салат «Цезарь» с креветкой тайгер, – я сделала небольшую театральную паузу, изображая задумчивость. Простота – залог успеха, но и скромничать незачем, – и… мороженое «Golden Opulence» на десерт.
Я прекрасно знаю о том, что мой «десерт» – не просто мороженое. Это edible золото, листы сусали, трюфели и прочая безумная роскошь, цена которого сопоставима со стоимостью разобранного на запчасти небольшого самолёта.
Вот такая я сука, хи-хи!..
На лице члена застыла маска вежливого внимания, однако, я уловила, как его скулы напряглись. Хер попытался взять под контроль возможный финансовый ущерб:
– Коньяка… двести грамм? – уточнил он, в его голосе прозвучала крохотная, жалкая надежда.
Я сделала большие, невинные глаза:
– Бутылку для начала, – парировала я воздушным тоном, – а там посмотрим. Вечер только начинается.
Брови члена непроизвольно взлетели вверх, я широко улыбнулась, хер опять меня от души повеселил.
В реальной жизни я не транжира. Я ценю качество, я ненавижу показную роскошь. Однако, в данный момент, я почувствовала себя танком, который с наслаждением раздавит гусеницами не только наглый план проститута, но и самый дорогой прайс-лист модного заведения.
– Олесь, мне, конечно, не жалко… – хер попытался изобразить хорошую мину при плохой игре, – я не могу не спросить. Ты одна… всё выпьешь и съешь?
– О-да, – я призывно улыбнулась, томно провела пальцем по краю бокала, – вечер только начинается… Этой ночью я много чего хочу…
Шлюх замер на секунду, затем выдавил из себя одобрительную пластиковую ухмылку:
– Я люблю, когда у девушки хороший аппетит…
Стол накрыли с пугающей, фантомной скоростью. Буквально через несколько минут передо мной красовалась бутылка в том самом лакированном футляре, сияя, как обвинительный приговор. Официант с невозмутимым видом откупорил коньяк с лёгким, дорогим хлопком. Мой «горе-кавалер» налил алкоголь в два огромных бокала-снифтера:
– Олесь, давай выпьем за знакомство, – член поднял бокал, в его глазах я прочитала лишь холодный расчёт, ни граммы теплоты и симпатии. Мы чокнулись, звук хрусталя был чистым и зловещим, – расскажи мне, откуда ты? – стандартный вопрос, я подозреваю о том, что хер сделал отчаянную попытку понять, с кем он имеет дело. И, самое главное, как быстро он сможет сбросить с себя финансового удава в моем лице.
Я улыбнулась, ощущая, как благородный, обжигающий вкус коньяка разливается по телу, даруя мне не только тепло, но и железную уверенность.
– О, это долгая история, – начала я загадочно.
– Ты классная. Я никуда не спешу, – на этот раз, в улыбке члена появилась не просто наглая самоуверенность, а холодный, аналитический интерес. Ухмылка гомодрилы, почуявшей не просто добычу, а интересную дичь. Хер прищурился, его взгляд, скользнул по моим серьгам, на секунду задержался на запястье.
Я сделала глоток коньяка, собираясь с мыслями. Внутренний циник уже выстроил простенькую, дурацкую, но, как мне показалось, правдоподобную историю для Жиголо:
– Я приехала из Владивостока, – я постаралась придать голосу легкий, наивный восторг, – я студентка. Первый курс МГИМО. Я… я очень долго откладывала деньги, чтобы хоть раз попасть в модный клуб. Представляешь? – я закрыла глаза, изобразила блаженство, – моя мечта сбылась, я так счастлива!
Член меня не перебивал, молча сидел и смотрел. Его молчание было для меня красноречивее любых слов. Затем шлюх медленно, с театральной паузой, отпил из своего бокала, поставил его на стол с тихим, но четким стуком:
– Олесь, – произнёс он мягко, почти с сожалением, – ты мне что-то недоговариваешь.
Я притворно надула губки:
– Олег, почему ты так решил?
– Могу пояснить, – хер откинулся на спинку дивана, его поза сменилась с заигрывающей на позу эксперта, разбирающегося подделку, – во-первых, Олесь, ты не могла просто «приехать из Владивостока». Во-вторых, твои часы и серьги. Это не «первый курс МГИМО». Это – серьги от «Buccellati», коллекция «Opera». Стоимость одной серьги, как годовая стипендия в твоём вузе, умноженная на десять. Часы… «Patek Philippe Gondolo», если я не ошибаюсь. На Алиэкспрессе такие не продают, даже самые качественные подделки не передают… глубину эмали, – член говорил спокойно, без пафоса, просто констатируя факты.
Внутри меня всё похолодело, на лице сохранилась маска обиженной невинности:
– Это просто бижутерия! – я попыталась парировать, чувствуя, как почва уходит из-под ног от моего глупого вранья.
Вот же блин, косяковский косяк!
Член, оказывается, не просто шлюх-разводяга.
Он шлюх-разводяга с образованием.
Хер разбирается в дорогой ювелирке, а также в качественных брендах на уровне эксперта.
Кто бы мог подумать⁈
Я бы решила, что чел гей – таки редкие познания в моде и аксессуарах часто встречаются среди стилистов и дизайнеров.
Но нет, передо мной сидел слишком брутальный типаж, лишённый той изящной, «сладенькой» манерности. У него была одна единственная цель – развести меня и трахнуть.
Однозначно, хер не пидарас. Ведет себя, конечно, как последняя сволочь, но, по натуре, однозначно, натуральный гетеро.
Хотя… казаться – не значит быть.
В мире шлюха обман – чисто рабочий инструмент.
Член может быть кем угодно.
– И, наконец, – продолжил мэн, – Олесь, твоё платье последняя осенняя коллекция «Christian Dior». «Haute Couture». Осенью я был на модном показе, куда попадают исключительно по личным приглашениям, явно не по студенческим билетам. Почему ты мне врёшь? Олеся, почему ты прикидываешься простушкой? – в его глазах вспыхнул нехороший, торжествующий огонек. Хрен поймал меня на лжи, он наслаждается моментом.
Ага, так я тебе и поверила!
Небось, по телевизору смотрел и запомнил, придурок!
– Олег, все, что ты перечислил – качественная подделка. Я заказала бижутерию и наряд на китайской барахолке, – я отвела взгляд, надеюсь, у меня получилось сыграть роль пойманной, но все еще пытающейся выкрутиться на вранье провинциалки.
Хрен смотрел на меня ещё несколько долгих секунд. В воздухе повисло напряженное молчание, нарушаемое лишь приглушенной музыкой снизу. Затем он медленно, снова принял вид снисходительного покровителя, разлил по бокалам остатки коньяка из первой бутылки:
– Олеся, сделаю вид, что я тебе поверил, – член поднял бокал.
Я, после секундной паузы, последовала его примеру. Мы выпили. Молча. Затем он снова наполнил бокалы. Потом ещё. И ещё. Алкоголь сделал своё дело – смазал острые углы подозрений, притупил бдительность. Вопросы хера стали общими, разговоры – пустыми. Он снова играл роль щедрого кавалера, а я – восхищенной абитуриентки. Однако, под нашей тонкой плёнкой притворства клокотало нечто иное.
Хрен знал о том, что я вру.
Я знала, что он знает.
Мы оба понимали, что наша совместная ночь едва ли закончится простым счетом в баре.
Это была дуэль, где только что ставки взлетели до небес.
Утром один из нас пожалеет о том, что вообще начал игру…
