Текст книги "Измена. Я твой новогодний кошмар (СИ)"
Автор книги: Милла Мир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
Глава 44
Больничная палата к вечеру преобразилась, кто-то из заботливых медсестер принёс маленький букетик полевых ромашек в пластиковом стаканчике, кто-то из работников задернул тюль скрывая от любопытных глаз вечерний город. Ольга сидела на кровати поджав под себя ноги, девушка смотрела на Александра так, как будто видела его впервые или заново его узнавала. Между влюбленными повисла новая, деловая тишина, как в штабе перед решающим сражением.
– Оль, – начал Саша, голос парня звучал, как у человека, который только что нашёл на дне пропасти потайную дверь, – давай сделаем вид, что у засранцев получилось нас поссорить. Олег и Артём, – губы Сани тронула холодная, беззвучная усмешка, – долбоёбы должны поверить, что их дешёвый спектакль сработал. Что мы разругались в хлам. Что ты меня выгнала, что я… безоговорочно поверил в грязную порнуху. Что ты меня ненавидишь, а я тебя презираю. Что между нами всё кончено, пепел, развалины, где гуляют ветры перемен с воем шакалов.
Медленная, тяжелая мысль, как ледокол во льдах, начала прокладывать путь в сознании Ольги. Девушка видела логику. Жесткую, беспощадную, но единственно верную логику генитальной ситуации. Потому что иногда для того, чтобы выжить, нужно притвориться мёртвым:
– Уродцы будут праздновать победу, придурки начнут дрочить от счастья, суки почувствуют себя богами, победителями, великими режиссерами-постановщиками. Твари расслабятся, перестанут быть осторожными, они будут ходить и думать: «Какие мы крутые, как мы ловко развели этих лохов».
– Именно! – Саша подался вперёд, – любимка, давай сделаем вид, что мы расстались. Официально. При свидетелях. С громким скандалом, с битьем посуды, с истерикой в подъезде, чтобы бабки обсуждали наш скандал. Оль, ты вернёшься к родителям под предлогом «прийти в себя». Ты будешь там рыдать в подушку для массовки, если кто зайдёт. А я… – малыш сделал паузу наслаждаясь моментом, – я буду ходить мрачный и опустошенный, как ёжик в тумане который потерял иголки. Я буду искать утешение в бутылке на виду у всех в самых пафосных заведениях, где ошивается шобла-ебла Волынского. Пусть шестерки наших врагов видят, пусть радуются, пусть доносят друг другу: «Титов совсем слетел с катушек, бабу потерял, теперь бухает по-чёрному».
В теле Ольги разгорелся ответный огонь мести, в глазах любимого она увидела глубокую подводную игру. Шахматную партию, где их чувства всего лишь разменные пешки в глазах противника. Где они притворяются трупами для того, чтобы потом восстать из пепла, как два очень злых, голодных, хорошо вооружённых феникса.
– Для чего, Саш?..
– Я нанесу ответный удар, – горячо, чётко, как приказ диверсанту перед заброской в тыл врага сказал малыш, – у Волынского тёмные поставки, он прикрывает продажу контрабанды под влиянием папаши-прокурора. Олег думает, что его говно не тонет, потому что папа прикроет, – Саша скривился, как от зубной боли, – у хмыря Смирнова фиктивные конкурсы, откаты в его рекламном агентстве. Твой бывший уверен в том, что если все бумажки почищены, то никто до него не докопается. Оль, у меня есть доступ. Я знаю их слабые места, как свои пять пальцев. Я буду копать тихо, методично, как крот, который роет ход прямо под сортир врага, – в глазах мажора горел холодный, расчетливый, целеустремленный огонь. Опасный, взрослый мужик готов рвать глотки за то, что ему дорого, – когда козлы будут уверены, что раздавили нас, как клопов, когда они расслабятся, начнут праздновать победу почесывая яйца в дорогих креслах… Мы с тобой предъявим им лично в руки наш ответный удар. Всё, что я накопаю. Все схемы, счета, всех баб, которых приятели трахали за деньги налогоплательщиков, – Саша перевёл взгляд на живот любимой, его лицо неуловимо смягчилось, – наш будущий малыш… – парень осторожно, почти благоговейно коснулся рукой живота любимой, – наш маленький секрет. Наше тайное оружие. Наша причина биться не на жизнь, а насмерть. Олюш, никто, слышишь, НИКТО не должен о нём знать, даже намек, даже случайный взгляд. Для высшего общества ты брошенная мной дура, у которой от горя живот прихватило. Договорились?
Ольга согласилась на дельное предложение любимого:
– Значит, с сегодняшнего дня мы враги.
– Самые что ни на есть непримиримые, – подтвердил Саша, в его голосе зазвучало торжество заговорщика, – Оль, я буду поливать тебя грязью в разговорах с общими знакомыми. Ты будешь говорить подругам, что я импотент и козёл. Мы устроим реалити-шоу «Семейные разборки», мразям и в голову не придёт, что это всё понарошку.
План был безумным. Авантюрным. Граничащим с шизофренией. Но он был единственным, что давало реальную власть над ситуацией. Не иллюзию контроля, а власть. Власть терпения и тихой, как движение сейсмических плит, мести.
Малыш больше не выглядел сломленным любовником. Мажор был солдатом, получившим приказ, Саша наклонился, и, осторожно, почти благоговейно, поцеловал живот любимой:
– Оль, держись, – прошептал туда, где пряталась их общая тайна, – ради нас с сыном. Или с дочкой. Или с двойней. Короче, держись, мать-героиня.
Девушка коротко, хрипло рассмеялась:
– Сань, бей точно, чтобы ублюдкам мало не показалось. Я хочу, чтобы суки вспоминали день нашей подставы, как день, когда они подписали себе смертный приговор.
– Обещаю, – в глазах малыша вспыхнуло что-то древнее, мужское, обещающее защиту и расплату, – твари пожалеют, что родились на белый свет, их уже никто не спасёт. Оль, вот ещё что. Если вдруг кто-то из придурков подойдёт к тебе с соболезнованиями, плюнь ему в рожу. Для достоверности.
– Плюну, и еще добавлю ногой волшебный пендель.
– Я люблю тебя, психопатка, – Алекс вышел.
Ольга откинулась на подушку глядя в потолок. За окном темнело, зажигались первые фонари. Где-то там, в Москве, ходили два идиота уверенные в том, что они выиграли, что они сломали их любовь, что они боги.
Девушка погладила живот, где ещё незаметно, но уже необратимо зрела новая жизнь:
– Ну что, мелкий, поиграем в шпионов? Папа у нас будет притворяться алкашом, мама брошенной дурой, а ты, будешь главным козырем в нашем рукаве. Та ещё семейка, да?
В животе ничего не ответили, но, Ольге в какой-то момент показалось, что где-то глубоко внутри ей согласно хихикнули.
Или это были просто газы?..
Какая разница, не столь важно.
Главное, что влюбленные снова стали командой, которая прошла проверку ремнем, порнухой и предательством.
Против Ольги и Александра Титовых у Олега Смирнова и Артема Волынского не было ни единого шанса…
Глава 45
Ольга осталась одна, чувство леденящего одиночества сменило странное, тревожное спокойствие.
Я больше не жертва в чужой подлой игре.
Я стала игроком с тайным кодом в рукаве и тихим, растущим союзником под сердцем.
За окном стемнело, в городе зажглись яркие огни.
Где-то там, в Москве, ходят Олег и Артем, суки вероятно хвастаются друг другу своей мнимой победой.
Пусть празднуют до поры до времени.
Пусть считают дни до моего отъезда, до падения моего любимого.
Наш настоящий Новый год, год тихой войны и великой тайны, начинается здесь и сейчас, в больничной тишине, под прикрытием лжи, с холодной решимостью в сердце и новой жизнью внутри.
Игра началась.
А не позвонить ли мне любимой бабушке?..
Холодное, стратегическое решение мне кажется разумным.
Таисия Александровна точно не является милой старушкой с вареньем.
Божий одуванчик – живая легенда, чья мудрость прошла сквозь огонь, воду и медные трубы, где выживают только сильнейшие с железной волей и гибкой, как стальная проволока смекалкой.
Ольга дозвонилась с третьего раза, госпожа Бигфут не любила суету, ее телефон частенько лежал в другой комнате:
– Алло, Олечка? Милая, что случилось? Твой голос какой-то… безжизненный.
– Привет, ба. Мне нужен твой дельный совет. Подскажи, что бы ты сделала на моем месте?.. – Ольга не стала ходить вокруг да около, девушка говорила ровно, без истерик, выкладывала факты, как раскладывают карты перед большой игрой: подстава, маски, видео, больница. И главный козырь, который она приберегла напоследок, – бабушка, я чуть не потеряла ребенка из-за Волынского и Смирнова.
На другом тишине провода повисла долгая тихая пауза, потом раздался глубокий, шипящий вдох, словно госпожа Бигфут затянулась крепкой сигаретой.
– А-а-а… – с хищной яростью протянула Таисия Александровна, Ольга инстинктивно сжала телефон, – в мое время я бы закопала гнид живьем в навозную кучу, чтобы даже их душа не отмылась… К сожалению, времена уже не те, – с явным огорчением хмыкнула старушка, – сейчас ценят изящество.
Ольга почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки, она попала точно по адресу:
– Ба, мне нужен неординарный ход, интересный, с огоньком, в буквальном смысле, – девушка повторила жестокую правду госпожи Бигфут.
– С огоньком говоришь… – задумчиво повторила Таисия Александровна постукивая костяшками пальцев по столу, – как скажешь, родная, мне надо подумать. Честно говоря, мне хочется приехать и выжечь говноедам глаза пояльной лампой, но, я пожалуюсь воздержусь. Не потому что мне жаль твоего бывшего. Боже упаси! Родная, моя первоначальная идея слишком простая, я хочу сделать с уродами, что-то шумное, так сказать на долгую память. Пусть друзья и враги узнают о том, что семья Бигфут еще в силе, трогать мою внучку себе дороже.
– Ба, я тебя умоляю, ничего не говори дедушке.
– Согласна, Ваня на куски порвет Смирнова, что будет с Волынским я даже боюсь представить, сгоряча он может натворить непоправимых дел. К тому же, дорогая, мне бы хотелось разобраться самой с твоими обидчиками, вспомнить молодость. Я давно не веселилась, – на другом конце провода Ольга услышала короткий, довольный смешок
– Ба, я тоже хочу принять участие в твоем грандиозном плане. Я так понимаю, ты придумала нечто… развлекательно-познавательное.
– Моя школа, – с гордость произнесла Таисия Александровна, – сразу видно, чья ты внучка. Я тебе помогу с организацией, у меня остались нужные контакты, безжалостные, надежные люди, наемники оставляют следов, что немаловажно в нашем деле. Сын главного прокурора бахвалится своими связями? Артем Смирнов мнит себя серым кардиналом, кукловодом? Я предлагаю показать гавноедам кто на самом деле дергает ниточки, – голос мадам Бигфут стал тише, но от этого только весомее, как будто она диктовала любимой внучке секретный шифр, – Оль, не спеши покидать больницу, набирайся сил, береги моего правнука. Я пока всё обдумаю, наведу справки. А потом мы с тобой разработаем операцию. Не ответный удар. А превентивную, точечную зачистку, чтобы твари шептались по ночам не зная, откуда ждать беды.
Ольга закрыла глаза, в ушах стоял ровный, уверенный голос бабушки вытесняя гул больницы и шепот аппаратов, девушка в очередной раз почувствовала себя наследницей могущественного клана, частью огромной семьи получающей не просто совет, а благословение на войну.
– Я буду ждать, бабушка.
– Жди и молчи, как рыба об лед. Родителям и Титову-младшему ни говори не слова, меньше знает, крепче спит. Это только наше дело, военная операция, скажем так. Вы решили играть спектакль с будущем мужем? Пусть так и остается. Правило номер один, чем меньше он знает, тем натуральней его игра.
– Бабушка, я тебя услышала. Спасибо за помощь.
Ольга медленно опустила телефон на одеяло, девушка видела перед собой сложную, тонкую паутину в центре которой сидит паук и ничего не подозревающие мухи Олег и Артем. В школе Таисии Александровны не прощают обид, на ее уроках учат наносить болезненный удар, да так, чтобы враги почувствовали ледяной ветер неотвратимой расплаты…
Глава 46
Загородный особняк Волынского-младшего напоминал смесь борделя, оружейного склада и очень дорогой помойки. Хрустальные люстры отражались в кожаных диванах, на стенах висели картины современных художников купленные исключительно потому, что «это престижно, блядь», в углу стоит бильярдный стол на котором уже вторую неделю «сушились» чьи-то трусы. Сегодня Олег и его соратники праздновали Великую Победу над любовью, над здравым смыслом, над остатками человеческого достоинства. Компания собралась ещё та: цветник местного дна в дорогих шмотках.
Артём Смирнов, бывший Ольги, ныне профессиональный завистник и любитель считать чужие деньги развалился в кресле с бокалом виски. Рядом с ним сынок прокурора, наркобарон-любитель и просто мудак с папиными деньгами лениво листал что-то в телефоне. На диване, тесно прижавшись друг к другу, сидели шлюха-Марго, картёжник, алкаш и просто продажная шкура Мэтт, который за тысячу баксов родную маму продаст, не то что школьного друга. На столе в хаотичном порядке валялись остатки роскошного ужина: осетрина, икра, дорогой алкоголь, и, отдельной горкой, какие-то порошки в пакетиках. Громко гремела музыка, что-то попсовое, под что даже танцевать стыдно, но компания была уже в той кондиции, когда стыд отключается нахрен.
– Вы слышали их громкую ссору по телефону? – подхватил Мэтт довольно потирая руки, – это был треш-контент, я вам скажу! Бигфут так орала матом на Алекса, что у меня, блядь, стены в квартире тряслись! Я думал, соседи полицию вызовут! Она такого дерьма наговорила про его мужские способности, что даже мне было стыдно, а мне, между прочим, вообще похер!
– Щенок ушёл в запой, – лениво протянул Волынский, рассматривая свои идеальные ногти, – вчера его видели в каком-то баре на окраине, Титов бухал, в телефоне смотрел фотки бывшей. Мажор смотрелся так жалко, что даже официантка ему наливала бесплатно, лишь бы он не рыдал.
– Шлюха Ольга уехала в Европу зализывать раны! – Марго облизнула губы, соска томно потянулась демонстрируя собутыльникам все, что можно и что нельзя, – кстати, мне понравилось быть на её месте. Знаете, вживаться в роль, трахать чужого мужика в чужой постели… Это так возбуждает! Особенно когда он спит и не понимает, что происходит. Чистое искусство!
Артём мгновенно оживился:
– Ты хочешь, чтобы мы тебя выебали? – прямо, без предисловий спросил Смирнов, – я за, становись раком!
Когда на кону стоит шлюха, а ты пьяный в хлам, зачем нужны условности?..
– По очереди или сразу втроём? – Волынский не теряя времени расстегнул ширинку, – я, блядь, сегодня в ударе, у меня такой стояк, что можно гвозди забивать.
– Бро, – обратился к сводному Мэтт, – войди в узкую щель, а я дам вафле в рот. Распределим обязанности, так сказать, по профпригодности.
– Мне остаётся зад, что тоже неплохо, – философски заметил Артём, укладываясь на кровать, – иди ко мне, киска, я тебя сейчас так отымею, что ты неделю ходить не сможешь.
Марго усмехнувшись встала и медленно, с кошачьей грацией, сняла с себя платье. Мужики довольно загудели предвкушая разврат. Картина маслом: три дегенерата, куча наркоты, дорогой особняк и профессиональная шлюха, которая сейчас отрабатывает свой гонорар.
В самый пик оргии дверь с грохотом распахнулась, в гостиную, прямо в эпицентр серпентария, влетела настоящая, армейская, с характерным шипением и запахом серы дымовая граната.
Раздался мощный взрыв, стёкла в окнах жалобно звякнули, у присутствующих заложило уши. Дым повалил густыми, удушливыми клубами заполняя комнату со скоростью звука. В Аду, где перемешался серный смрад, запах секса и дорогого алкоголя метались четыре тени пытаясь найти выход, но натыкаясь только на мебель и друг на друга.
– Раз, два, три, ёлочка, гори!.. – пропел женский голос сквозь слезы и мат.
Снаружи на безопасном расстоянии от взрыва стояла Ольга, рядом с ней был припаркован неприметный черный внедорожник, в руках девушки был бинокль и стаканчик кофе из ближайшей заправки. Ольга с воодушевлением наблюдала, как окна коттеджа начинают багроветь от разгорающегося пламени, как оттуда доносятся крики ужаса и маты такой концентрации, что хоть учебник составляй.
– Какая красота, – в удовлетворенных глазах девушки отразился свет пожара, – бабушка хорошо придумала. Зачем мне марать руки о блядей, когда их можно раз и навсегда убрать с моей дороги?
За спиной Ольги стоял пожилой мужчина в камуфляже без опознавательных знаков. Наемник деловито упаковал в багажник остатки оборудования, пусковую установку для гранат и пару канистр с зажигательной смесью:
– Госпожа Бигфут, Таисия Александровна передает вам привет, – сказал амбал будничным тоном, – пусть ваши недоброжелатели горят синим пламенем.
– Взаимно, я надеюсь Смирнов и Волынский поджарились до хрустящей корочки. Бабушка умеет воплощать метафоры в жизнь.
Из окон особняка вырывались языки пламени, крики внутри стали тише, видимо враги задохнулись или отключились от угарного газа. Какое-то время ещё было видно, как тени мечутся в дыму, но потом они навсегда исчезли…
– Слушайте, – Ольга повернулась к наемнику, – а трупы потом найдут?
– Не найдут, – спокойно ответил мужчина, – особняк сгорит до фундамента, если останутся кости и зубы, экспертиза покажет, что пожар произошел случайно. Говорят в этом районе хреновая электрика. У Волынского, кстати, проводку год назад монтировали леваки-гастарбайтеры, так что у нас всё легально.
– Легально – это хорошо, – Ольга довольно кивнула, – поехали, мне надоело файер-шоу, – девушка в последний раз взглянула на полыхающий коттедж. В свете пожара было видно, как рушатся перекрытия, как лопаются стёкла, как в небо взмывает столб искр и дыма. Где-то там, внутри пекла, корчились те, кто ещё недавно праздновал победу над ней и Александром, те, кто решил, что они боги, а остальные всего лишь пешки, – горите в Аду, ублюдки!!! – внедорожник бесшумно тронулся с места и растворился в ночи.
Сзади, на фоне тёмного неба, всё ярче разгорался погребальный костёр для четырёх подонков. Местные жители проснувшиеся от взрыва вызвали пожарных, спасатели ехали долго. Очень долго. Таких «случайных» заторов на пути к элитному поселку не было уже лет десять.
Кто-то точно знал о том, что все так удачно совпадет…
'Страшный пожар в элитном посёлке: четверо погибших.
Предположительная причина возгорания короткое замыкание' – передали утренние новости.
– Ба, ты гений, – бабушка и внучка разговаривали по видеосвязи, – вдруг нас кто-то видел?
– Оленька, – Таисия Александровна поправила очки, – тех, кто мог вас заметить, сейчас изучают на предмет обгоревших останков. Так что расслабься. Месть – это блюдо, которое подают горячим.
Ольга рассмеялась, хорошо, когда есть бабушка. Хорошо, когда есть любимый. Хорошо, когда враги – там, где им самое место. В Аду или в морге. Разница, в общем-то, небольшая…
Эпилог
Июньское солнце золотило верхушки деревьев, птички щебетали, как по заказу, легкий ветерок раздувал гирлянды из белых и золотых шаров. Загородный особняк семьи Титовых напоминал съемочную площадку идеальной семейной жизни: на лужайке накрыты столы с закусками, играет ненавязчивая музыка, в центре великолепия стоит счастливая пара. Ольга – в свободном летящем платье нежно-розового цвета с распущенными волосами и таким сияющим лицом, что можно было забыть про электричество, ее живот уже округлился, но пока позволял двигаться с грацией достойной кошки, которая просто приятно отъелась. Александр был одет в светлые льняные брюки и белоснежную рубашку рукава которой были закатаны до локтей открывая мощные предплечья. На голове у мажора красовалась панамка, Ольга заставила любимого супруга надеть акссесур для того, «чтобы тебе не напекло голову, а то ты у меня и так с перегрева иногда тупишь». Панамка была украшена смешным рисунком с аистами несущими младенцев. Гостей было немного, только свои: Таисия Александровна с видом королевы-матери восседала в плетеном кресле с бокалом коньяка; родители Ольги, дед Иван и несколько проверенных временем друзей семьи. Приглашенные расселись за огромным столом, официанты разлили шампанское, настал главный момент мероприятия.
Саша подошёл к жене с видом заправского кавалера с огромным букетом алых, как его любовь, колючих, как характер жены красных роз:
– Любимка, я снимаю перед тобой шляпу, – малыш стянул с головы дурацкую панамку, отвесил Ольге шутовской поклон.
Будущая мать расхохоталась принимая букет:
– Саш, я не хотела, чтобы ты парился по поводу гореликов. На тот момент наша подготовка к свадьбе была для меня гораздо важнее.
– А я что? – Саша напустил на себя оскорбленный вид, но глаза мажора сияли, – я сделал всё, как обещал. Фейерверк – был? Был! Тыква – была? Ещё какая тыква! Я её сам, лично из арбуза вырезал, потому что нормальную тыкву в мае хрен найдёшь!
– И моё шикарное платье в бриллиантах… – мечтательно протянула Ольга прижимаясь к мужу. Девушка вспомнила самый счастливый день в ее жизни: белое платье невесты расшитое тысячами крошечных кристаллов весило, как пол Александра, стоимость наряда – хорошая иномарка.
– А теперь, – Саша перешёл на деловой тон, – давай пробьем воздушные шарики. Я, если честно, всю ночь не спал. У меня нервы, как у сапера на минном поле. Мне кажется, я даже немного похудел от переживаний!
– Любимый, как ты думаешь, какого цвета у нас будут конфетти?
Саша задумался, притворно потер подбородок:
– Любимка, если судить по моим анализам, я просто кладезь тестостерона. Так что, скорее всего, синие. Оль, а если судить по тому, как ты каждый день меня строишь, то у нас явно родится маленькая копия тебя. Значит, розовые.
– Любимый, то есть ты хочешь сказать, что если у нас будет девочка, она меня скопирует и будет тебя строить? – прищурилась Ольга.
– Я хочу сказать, что я буду счастлив при любом раскладе, – дипломатично ответил Саша, – ну что, погнали?
Супруги подошли к огромному чёрному шару, который гордо возвышался на специальной подставке в центре лужайки, внутри скрывалась великая тайна. Гости предвкушали шоу, Таисия Александровна привстала с кресла, что было знаком ее высочайшего интереса.
– Давай одновременно.
– Договорились. На счёт три…
Ольга и Александр замерли.
– Раз…
В гробовой тишине было слышно, как где-то чирикнул воробей, малыш нервно сглотнул.
– Два…
Семья Бигфут-Титовы затаила дыхание.
– ТРИ!!!
Два точных, синхронных удара, шар лопнул с оглушительным хлопком, в воздух взметнулся настоящий фейерверк конфетти. На супругов посыпались тысячи, миллионы крошечных бумажных кружочков, закружились в воздухе оседая на волосах, на плечах, на траве.
Синие.
Тысячи синих конфетти глубокого, насыщенного, небесно-синего цвета.
– СИНИЙ!!! – заорал Саша так, что, наверное, в соседнем посёлке проснулись собаки, – ЛЮБИМКА, У НАС БУДЕТ СЫН!!!
Мажор подхватил Ольгу на руки, кружил любимую, а конфетти всё сыпались и сыпались создавая вокруг супругов настоящий синий вихрь.
– ОЛЯ!!! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!! ТЫ МНЕ РОДИШЬ СЫНА!!! НАСТОЯЩЕГО ПАЦАНА!!! МАЛЕНЬКОГО МУЖИКА!!!
– Знаешь, о чём я думаю? – тихо спросила мужа Ольга.
– О чём?
– О том, что полгода назад мы думали, что наша жизнь закончена. Что нас разлучили, растоптали, уничтожили. А теперь… у нас скоро родится маленький Мирон.
– Или маленькая Виктория.
– Но конфетти-то синие, – хитро прищурилась Ольга.
– Значит Данила, – Алекс нежно поцеловал жену.
Где-то в небе над головами супруга гремел салют, мажор организовал фейерверк, потому что «какая гендер-пати без фейерверка? Это же почти, как свадьба только без регистрации!», разноцветные огни раскрашивали вечернее небо.
– Сань, – прошептала Ольга.
– М…?
– Я тебя люблю, даже, когда ты дурак.
– Я только твой дурак, – согласился мажор.
Маленький комочек согласно толкнул мамочку ножкой:
Мой папа самый лучший дурак на свете.
КОНЕЦ.
