Текст книги "Измена. Я твой новогодний кошмар (СИ)"

Автор книги: Милла Мир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4

Тишина, наступившая после ухода Артема, была оглушительной. Я медленно сползла по косяку на пол, холод паркета просачивался сквозь ткань джинс, но я не чувствовала дискомфорт. У меня внутри зияет ледяная пустота.

Слезы подступили внезапно, не истеричным потоком, а тихими, горькими каплями предательства. Слезы оставляли соленые дорожки на щеках, я не пытаясь остановить приближающуюся истерику. Я не горюю по мудаку, более того, я совершенно не жалею о моем правильном решении выгнать пиздострадальца вон из моей квартиры, и, самое главное, из моей жизни.

Я плачу по тому, во что я верила. По нашему общему будущему, которое Артем так легко просрал, променял на «умопомрачительный секс» с экскортницей. Элитной шлюхой, пусть и весьма дорогой. По доверию, которое безнадежно утрачено, один раз обосрешься, назад не вернуть.

Я смотрела на узор инея за окном, на цветные огни гирлянд, разноцветные огоньки мигали словно в моей жизни не случился лютый пиздец. Я стою одна в гордом одиночестве в самый веселый праздник нового года, с разбитым сердцем над дымящимися руинами моей прошлой жизни.

Я задумалась:

Артем любил меня?

Я хоть что-то для него значила?

Или я была просто удобным фоном в его продуманной жизни, до того момента пока не появился более «вкусный» вариант. Понимаю, весьма удобно, секс на один раз, если бы я раньше не приехала с поездки, я бы никогда не рассекретила обман, не узнала о предательстве, своими собственными глазами, без подсказки не увидела измену.

Голь на выдумки хитра – неоспоримый факт.

Мои мысли крутятся, как снежинки за окном, цепляются за старые совместные фотографии в рамочках, зубная щетка Артемы преспокойно стоит в моей ванной. Забыла отдать, предатель купит новую, козел отлично зарабатывает, на элитных шлюх хватает.

Умничка.

Кстати, надо сейчас же выкинуть, а то вернется еще не дай Бог.

Привычные детали нашего быта теперь безжалостно свидетельствуют против Артема. Улыбка предателя в моей памяти теперь выглядит маской, признание в любви – лишь хорошо отрепетированной репликой. Наша совместная жизнь внезапно предстала не историей любви, а тщательно продуманной ложью, где каждая мелочь была частью декораций.

Где-то за стенами моей квартиры, теперь похожей на театр абсурда, кипит жизнь. Я слышу приглушенные взрывы хлопушек, радостные крики «С Новым годом!» и далекую, ликующую музыку. Город замер в объятиях праздника, в всеобщей иллюзии счастья и новых начинаний. В моем же доме царит мертвая тишина нарушаемая лишь тиканьем часов на кухне, отсчитывающих последние минуты до того момента, когда рухнули мои серьезные отношения.

Я обвела взглядом комнату, где каждый уголок, каждая деталь, которую я с такой любовью подбирала, теперь для меня смотрелась злой пародией.

До отлета в Европу я вложила в наш семейный очаг не просто деньги – я вложила душу. Я помню, как мы вместе с Артемом выбирали живую елочку на предновогоднем рынке. Он смеялся, что я слишком долго принюхиваюсь к хвое, ищу «самую пушистую и самую ароматную». Мы пили грог, его щеки покраснели от мороза, глаза сияли искренним весельем. Я тогда подумала: вот оно, мое счастье в таком простом моменте.

Я сама, втайне от Артема, украсила квартиру, хотела сделать любимому сюрприз. Я развешивала гирлянды, чья теплая желтизна должна была наполнить дом уютом. Я аккуратно развесила на ветки елки разноцветные шарики – хрупкие, как наши обещания. Я постелила новый, невероятно мягкий плед на диван, представляя, как мы будем закутываться в него холодными вечерами, смотря фильмы.

Это был не просто декор. Это было заклинание. Я пыталась создать магический круг нашего совместного счастья, наш кокон, в который не проникает ничто плохое извне. Каждая игрушка, каждая мигающая лампочка была моей молитвой о нашем общем будущем.

Я строила дом.

Наш дом.

К сожалению моя квартира была сегодня осквернена, казалось ничего не случилось, гирлянды все так же мигали, но их свет уже не согревал, а высвечивал позор: смятый плед, на котором только что предал меня Артем, пустой бокал, из которого пила незнакомка, саму елку – немую свидетельницу их низости. Кардинально ничего не изменилось, но, конкретно для меня – это был капец, пожар, туши свет!

Я дотронулась до стеклянного шара, в искривленной поверхности игрушки отражалось мое искаженное болью лицо. Красота, в которую я вдохнула столько надежды, оказалась лишь декорацией для грязного спектакля Артема. Дом, который я построила с бесконечной любовью, оказался карточным. Одно неверное движение и он рухнул, оставил после себя лишь горький пепел от сгоревших иллюзий и холодный ветер одиночества, врывающийся в щели разбитого доверия.

Глава 5

Я была счастлива с Артемом, во всяком случае, я так думала, правда, пока он мне не изменил.

Или мне так нагло и профессионально морочили голову, что я в это свято поверила. Театр одного актера, где я была главной зрительницей, платившей за билет моей верой.

К новым отношениям я пока не готова, я не буду никого искать. Я не настолько отчаянная, чтобы прыгать по мужикам, размениваться по мелочам.

Хуй на хуй менять, только зря время терять.

Это совершенно не мой стиль.

Да и вообще, можно спокойно жить без мужиков.

Если уж так невтерпеж, вибратор в помощь, друзья!

Постоянно жужжащая штучка-дрючка конечно же не сможет заменить «милого сердцу засранца», но, некоторое облегчение все же принесет.

Мое обязательно придет ко мне в свое время, не стоит спешить.

А пока…

Бухать?

Заливать коньяком порнографическую драму тоже не вариант.

О, да, коньяк – это божественно, классно, кайфово, очень вкусно, но!

Но я знаю себя – мой внутренний цензор вместе с тормозами отправляются в запой первыми.

Я останусь одна с развязанным языком и обостренным чувством справедливости.

Крепкий тяжеловес мне сносит крышу, в пьяном состоянии я могу натворить делов, начинается: правда-матка в лицо друзьям. Я теряю над собой контроль, становлюсь развязной, говорю все, что я думаю встречным-поперечным, (порой не очень лестно высказываю свое мнение о друзьях и знакомых). Люблю посылать людей нахуй. Потом еще и эти пьяные заскоки – снять какого-нибудь бедолагу, использовать и выбросить, как пустую бутылку.

Как оказалось, я все делала не зря.

Оказывается, подсознательно я готовилась к измене Артема!

Сейчас, я бы собаку-ебаку прям ух!

Жаль я с бывшим проявила чувства…

Надо было его сразу, как суку подзаборную, послать в пешее эротическое путешествие.

Куда конкретно?

Чего мелочиться, во все сразу.

На выбор.

Чтобы шел кобель с песней по дороге, и прям пел припев моей любимой группы Ленинград:

А мне все похуй, я сделан из мяса,

Самое худшее, что может случиться я стану…

Ты уже им стал, дорогой.

От перемены мест сумма не меняется.

Артем, ты – Эдораст.

Причем редкостный.

Необыкновенный, невиданный, чудесный гомасек.

Блин, да кто ж знал-то, что под маской принца скрывается кусок дерьма в глазури?

Я опять встретила кусок не шоколада.

Точней снова.

Эх, я знаю о том, что после драки кулаками не машут!..

Но, мечтать не вредно, вредно не мечтать.

Ладно, хрен с ним, попереживаю денек, может два.

Ладно, так уж и быть, неделю, не больше, ради приличия.

А потом – бац!

Я вырежу с корнем спринтера на короткие дистанции из своего сердца, как будто его и вовсе не существовало.

Я куплю себе змею или черепаху,

Но тебя я не люблю,

Артем, иди на хуй, иди нахуй,

Иди нахуй, навсегда!

Чет я не выпила еще, а уже запела.

На ум приходит еще один матерный мотив в моменте состояния души…

Я тут подумала и придумала.

А не махнуть ли мне обратно в Европу?

Мои родители празднуют новый год на Мальдивах, в Москве меня ничего не держит.

Я – программист, женщина-айтишник, моя финансовая независимость покруче иного мужского ЧСВ будет.

Квартира моя крепость, я выперла, выкинула изменника вон, другими словами я вынесла мусор.

В моем гараже ждет своего час крутая тачка ' Audi R8'. Родительский дом на Рублевке явно намекает о том, что я не та, кого можно поставить в зависимое положение.

Я со всех сторон упакованная девушка – это я скорей могу взять на содержание мужика, а не он меня.

Благо – это суровая правда жизни.

Я открыла интернет, до Рождества билетов нет.

Ну и хуй с ним.

Сегодня праздничный день первое января, сейчас я немного посплю, приведу себя в порядок, одену на себя что-нибудь убийственное от «Dior» и поеду тусить.

Хорош ныть!

Жизнь – это пиздец, но она прекрасна.

Все мужики – кони, а я – жокей!

Глава 6

Фасад клуба «AURORA» – образец сдержанной роскоши матовое черное гранитное полотно, название было выведено тонкими неоновыми линиями холодного серебристо-белого цвета. Никаких кричащих вывесок, только два непроницаемых гиганта с наушниками-раковинами, чей бесстрастный взгляд сканировал подходящих, вынося безошибочный вердикт. Это был не просто вход, это – бархатный кордон, отделяющий мир обычных людей от мира избранных.

Дресс-код был нерушимой догмой, не прописанной официально, но понятной каждому на уровне инстинктов. Сюда не пускали «просто богатых». Пускали только тех, кто умел носить богатство с небрежной легкостью гения. Здесь ценился не логотип, а крой, не цена, а аура. Легендарный российский кутюрье, чье имя было синонимом авангардного шика, как-то сказал: «В „AURORA“ приходят не в одежде, а в искусстве». И это была правда.

Москва встретила крещенские морозы, превратила ночной город в хрустальную шкатулку. Воздух был сухим и острым, как лезвие, каждый выдох превращался в пушистое облачко, тут же растворяющееся в темноте. Снег, выпавший днем, лежал нетронутым белым саваном, приглушая городской гул, сверкал под светом фонарей миллионами алмазных искр.

На фоне стерильной зимней красоты резко остановился длинный, черный лимузин «Maybach», глянцевый кузов отражал переливы неоновых вывесок, как черное зеркало. Дверь открылась беззвучно, на асфальт, посыпанный противогололедной солью, словно на красную ковровую дорожку, ступила узкая лодочка из матовой кожи от прославленного московского дизайнера, чьи каблуки были настоящим архитектурным произведением. В ушах сверкали скромные, но безупречно ограненные бриллиантовые гвоздики, на запястье тонким ободком лежали часы швейцарского бренда из лимитированной коллекции, которые узнавали лишь те, кто действительно разбирался в предмете.

Из салона выпорхнула женская фигура, холодная ночь будто на мгновение отступила, согретая волной теплого воздуха и едва уловимого аромата – смеси морозной свежести, дорогого парфюма с нотами кожи и чего-то неуловимо тёплого, словно спелый гранат.

Это была Ольга. Её силуэт был окутан роскошью, которая не кричала, а вещала. Накинутое на плечи манто из меха соболя цвета воронова крыла было произведением искусства. Каждый волосок ловил свет, переливаясь глубокими сине-черными оттенками, мягкие складки тяжелого шелка подкладки ниспадали бархатными волнами. Мех был настолько густым и роскошным, что, казалось, сам мороз не смел коснуться ее кожи. Из-под манто выбивался край платья – струящийся шелк цвета «бургунди», глубокого и сочного, как вино у камина. Тяжелая ткань мягко облегала фигуру, намекая на идеальные линии, скрытые теплой тканью. Ни одной броской бирки, ни одного кричащего логотипа – только безупречный крой, тихий шепот исключительного качества и цена, о которой не спрашивают.

Девушка неспешно поправила манто, в её движении была спокойная, почти царственная уверенность. Морозный воздух заставил её щеки слегка порозоветь, но спина оставалась прямой, взгляд – ясным и холодным, как январская ночь. Она бросила короткий взгляд на ослепительный фасад клуба «AURORA», её губы тронула едва заметная, знающая себе цену улыбка.

Лимузин тихо тронулся, растворяясь в ночи, Ольга осталась стоять на снегу – одинокая, безупречно одетая фигура на фоне зимней сказки. Девушка не просто вышла из машины, она совершила въезд в прежнюю жизнь. Зима вокруг расступилась, признавая её королевой праздничной ночи.

Образ Ольги был безупречно собран, она была воплощением московского шика – дорого, богато, но с холодной, почти высокомерной сдержанностью. Девушка не пыталась доказать, что она здесь своя.

Ольга была в клубе хозяйкой, вернувшейся после долгого отсутствия.

Секьюрити, с лицом боксера-интеллектуала, сделал вип-клиенту почти незаметный кивок:

– Мадемуазель Бигфут, добро пожаловать в наш клуб, – низкий голос брутала был едва слышен под бит.

– Спасибо, – бросила Ольга через плечо.

Губы лысого громилы дрогнули в подобии улыбки:

– Мадемуазель, без вас тут было скучно.

Двери закрылись, отсекая внешний мир.

Триумфальное возвращение Ольги успешно начинается.

Глава 7

Ольга.

Мой любимый клуб «AURORA» – место, где когда-то зажигались не только неоновые огни, но и моя прежняя жизнь. До встречи с Артемом, до всей паскудной, отвратительно-сладкой сказки с горьким концом.

Я была в модном месте не просто частой гостьей.

Я была главной тусовщицей Москвы.

Я была той, чье появление на пороге клуба вызывало довольную ухмылку у фейс-контроля и нервный вздох у барменов.

Я была той, чье имя на афише означало – вечеринка удалась.

В свое время, я зажигала так, что мерцание дискотечного шара казалось жалкой свечкой рядом с моей энергией. Я знала в лицо всех, кто что-то значил в нашем городе, а они, соответственно, знали меня. Мои танцы были вызовом.

Мои шутки – остро отточенными клинками.

Моё присутствие – гарантией того, что ночь будет незабываемой.

А потом я позволила себя уговорить.

Уговорить на «тихое семейное счастье», на вечера под пледом вместо зажигательных вечеринок.

Я, как последняя дура, променяла блеск хромовых поверхностей «AURORA» на блеск в глазах Артема, который, как выяснилось, был дешевым глиттером из ближайшего магазина для рукоделия.

И вот я снова здесь.

Я стою перед знакомым мне черным фасадом, за которым бьется пульс ночного города.

Во мне нет ни капли алкоголя, только трезвая, холодная ярость и решимость вернуть себе мой трон.

Сегодня я не та Ольга, которую предали.

Сегодня я птица Феникс, блядь, восставший из пепла подлого вранья моего бывшего.

Клуб «AURORA» жил своей пульсирующей, отдельной жизнью. На подиумах, окутанных дымом и светом прожекторов, извивались танцовщицы гоу-гоу. Их тела, отточенные и сексуальные, были живым воплощением праздника и порока, но порока легального, декоративного. Они – артистки, чье искусство – соблазн. Как громко заявила мне одна из них на прошлогодней вечеринке, «не стоит путать хуй с дверной ручкой – это разные вещи». Их работа – разжигать огонь в крови, но не тушить его.

Настоящий «сухой закон» для избранных творился наверху, за неприметной дверью с тем самым же вышибалой, чья неподвижность была красноречивее любой вывески. Где в зоне абсолютной приватности, служба эскорта высшей лиги обслуживала вип-клиентов. Цены были баснословными, отбор – бескомпромиссным. Там же, за отдельную, умопомрачительную плату, можно было снять женщин и мужчин. Идеальных, ухоженных, профессиональных в искусстве услады.

Музыка внизу была физическим телом – густым, пульсирующим, музыка проходила сквозь кожу, входила в резонанс с бьющимся в такт сердцем. Но в ложе, нависающем над танцполом, царила иная акустика – приглушенный гул, больше похожий на отдаленный прибой, и четкий, как щелчок зажигалки, звук бокалов. Отсюда, как с театрального балкона, мне был виден весь спектр, цирк человеческих желаний.

Мой взгляд, скользящий и отрешенный, зацепился за движение у стеклянной лестницы. По ней поднималась пара. Немолодой мужчина, чей дорогой костюм сидел на нем не как одежда, а как доспехи успеха. В его осанке, в жесте, которым он слегка касался локтя спутницы, читалось спокойное, глубоко въевшееся в плоть ощущение, что весь этот мирок – лишь декорация для его удовольствий. Хозяин жизни. Не тот, кто ее создает, а тот, кто ее снимает, как роскошный номер в отеле.

Его «номер» на эту ночь… Девушка. Юная, с телом, отточенным, казалось, не в спортзале, а в мастерской какого-то вдохновенного античностью скульптора. Каждый шаг по прозрачным ступеням был отрепетированным жестом, бедра покачивались с естественной, почти невыносимой грацией. Но взгляд… Ее прекрасные, широко распахнутые глаза были пусты. В них не было ни волнения, ни расчета, ни даже скуки. Только красивая, отполированная до блеска пустота, словно в дорогую оправу вставили два безупречных, но слепых сапфира.

Меня вдруг, неожиданно, с ошеломляющей силой, посетила мысль.

Острая.

Циничная.

Откровенно, по-сволочному простая.

А не воспользоваться ли мне моментом?

Это был не вопрос, а вспышка, короткое замыкание в разуме, измотанном болью и отравленном ядом предательства. Ведь там, наверху, за той самой дверью с безмолвным стражем, был не только женский, но и мужской «ассортимент».

Такие же безупречные тела.

Такие же профессиональные улыбки.

Такие же пустые, ничего не требующие взгляды.

Мысль обжигала грязной прямотой.

Мне не нужны комплименты, ухаживания, идиотский танец «понравлюсь – не понравлюсь».

Мне нужно было забвение.

Конкретное, физическое, осязаемое.

Мне хотелось вывернуть наизнанку проклятое напряжение, что сжалось в тугой узел внизу живота после того, как я увидела Артема с той элитной шлюхой.

Мне захотелось стереть память его прикосновений чем-то радикально другим.

Новым.

Купленным.

Безопасным в своей абсолютной, финансовой предопределенности.

Почему бы и нет?

Я сижу в клубе, в платье, которое стоит, как годовая зарплата «греческого бога» на лестнице.

У меня есть средства заплатить за любую, даже самую изощренную иллюзию.

Никаких обязательств.

Никаких упреков на утро.

Никаких пошлых смс «ты мне снишься».

Просто чистая, циничная сделка: мои деньги – его временное, профессиональное внимание.

Его молодость, выносливость и навыки – мое сиюминутное, яростное желание забыться.

Мой взгляд снова поднялся к запретной двери.

Всего один кивок.

Один жест.

И можно было бы перестать быть Ольгой, которую предали.

Можно было бы стать просто Клиентом.

С холодным сердцем и толстым кошельком.

И, чёрт побери, в этом была своя, извращенная поэзия.

После предательства Артема у меня внутри осталась не только душевная рана, но и физическое напряжение, сжавшееся в тугой, болезненный комок у самого основания живота. Предательство любимого отняло у меня доверие, но не отбило сексуальное желание. Наоборот, оно стало навязчивым, почти животным.

Мне хочется не нежности, не романтики – мне хочется сладкого, бурного, абсолютно физиологического развлечения на всю оставшуюся ночь.

Мне хочется стереть память о прикосновениях бывшего новыми, купленными и потому абсолютно безопасными в своей временности.

Мне хочется почувствовать себя не жертвой, а клиенткой, которая платит за услугу и получает то, что хочет.

Без обязательств.

Без упреков.

Без лжи.

Мысль была опасной и до неприличия соблазнительной. Поднять глаза, встретиться взглядом с охранником у той входной двери, сделать легкий кивок…

И всё.

Молодой, прекрасный и бездушный товар будет к моим услугам.

Тяжелая дверь моего прошлого захлопнулась у меня за спиной с финальным щелчком. Шум «AURORA» встретил меня не стеной звука, а узнаваемой, густой волной – смесь басов, доносящихся из-под пола, шипения джин-тоников и приглушенного гула сотни голосов, говорящих ни о чем. Воздух пах ледяным воздухом с моей шубы, который тут же растворился в теплом cocktail-коктейли из духов, пота и дорогого табака.

Я сбросила манто в руки безмолвно возникшему гардеробщику и двинулась сквозь толпу к бару. Несколько пар глаз – натренированных, циничных, вечно голодных до новостей – тут же уловили мое движение. Волна пошла дальше, как круги по воде от брошенного камня.

Она вернулась.

Ольга Бигфут.

Ощущение было знакомым и пьянящим.

Я снова была под прицелом. Но теперь это был не взгляд зависти или обожания, а взгляд пересчета шансов, холодной оценки урона и потенциальных возможностей.

Я слышала, как шепот прорезал гул:

– «Слышала, застукала его с кем-то…»

– «Да ну, где и с кем?.. Я хочу узнать подробности…»

– «Ольга Бигфут свободна…»

Я подошла к барной стойке, облокотилась на холодный полированный камень. Бармен, старый знакомый, с лицом, видавшим виды, лишь чуть приподнял бровь:

– Ольга, я приветствую вас. Давно не виделись.

– Витя. Не было повода, – мои пальцы постучали по стойке, – теперь есть. Стопку коньяка, как всегда. И сок. Апельсиновый.

Парнишка кивнул, поворачиваясь к полкам. Я добавила, почти про себя, но так, чтобы он услышал:

– Опережаю события. Надо же с чего-то начинать «веселый» пиздец.

В глазах бармена мелькнуло понимание.

Он знал.

Все здесь знали.

В моем мире не было тайн, только сплетни, которые твердели, как факты.

Бармен кивнул с уважением, которое заслуживаю лишь свои. Заказ появился передо мной с магической скоростью. Молодой человек поставил передо мной две стопки из толстого стекла, рядом – высокий стакан с ярким, кислотным соком. Коньяк был темным, как мои мысли, пахнул дубом, дымом и дорогим грехом.

Я пьяная, а значит буду смелая, – пронеслось в голове само разрушительной формулой. Алкоголь был не топливом для веселья, а кислотой, чтобы растворить последние ошметки стыда и приличий.

Разрушителем дамб.

Освободителем того самого циничного голоса, который шептал про мужчин-проститутов наверху.

Я взяла стопку, поднесла к свету, наблюдая, как в золотистой жидкости играют отблески неонового ада. Тосты «за новых хуев» и «чтоб все бывшие сгорели в аду самозабвенного онанизма» уже вертелись на моем языке.

– За… новую эру, – хмыкнула я, чокнувшись стопкой сама с собой.

Я залпом опрокинула коньяк, огонь прошел вниз, сжигая по дороге все, кроме решимости. Сок, выпитый следом, был лишь сладкой маскировкой, детским сиропом на горькой пилюле взрослого решения.

Первый шаг к разврату и забвению был сделан. Мне оставалось только лишь решить, куда идти дальше: танцевать до изнеможения или подняться по той самой стеклянной лестнице, где продавалось все, кроме любви.

А любовь, сука, мне была уже не нужна.

Пока Артем где-то там лижет раны и подсчитывает убытки, его бывшая Королева вернулась.

И черт возьми, кажется, вечеринка только начинается.

Как говорится, лучшая месть – это бешеная успешность.

А я всегда была чрезвычайно мстительной натурой.