Текст книги "Измена. Бывшая любовь мужа (СИ)"

Автор книги: Милана Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 29.

После того как Варя выпорхнула из квартиры, хлопнув дверью с таким финальным щелчком, будто захлопнула крышку моего гроба, внутри у меня что-то перемкнуло. Ровно, с почти слышимым щелчком. И весь алкоголь, что минуты назад затуманивал сознание густым угаром, словно испарился сквозь поры кожи, оставив после себя лишь сухую, ядовитую пустоту и трезвый, леденящий ужас.

Я медленно, как автомат, поднялся с дивана, с которого только что стащил Лизу. Ее причитания доносились из спальни, но они были фоном, назойливым шумом, не имеющим значения. Я пошатываясь, не потому что был пьян, а потому что земля уходила из-под ног, побрел к выходу.

– Варвара-а-а-а! – мой крик прозвучал в пустом холле, сорвавшись с губ хриплым, чужим воплем. Ответом мне была лишь гробовая тишина элитного дома. Я рванул к лифту. Табло показывало, что кабина спускается.

В ней была она.

Моя Варя.

Уезжала.

Навсегда.

Я стал яростно колотить ладонью по кнопке вызова, но та лишь тупо мигала красным, не подчиняясь.

– Гребаный лифт! Давай, шевелись! – я ударил по холодной металлической панели кулаком, и боль, острая и чистая, на секунду пронзила оцепенение. Потом, не помня себя, я со всей силы пнул тяжелую дверь носком дорогого ботинка. Глухой удар отозвался эхом в тихом холле.

– Сука-а-а-а-а! А! – закричал я в пустоту, и эхо подхватило мое бессилие. Гнев, жгучий и бесплодный, подступил к горлу. Я посмотрел на дверь запасного выхода, ведущую в бетонную клетку лестничного пролета. Двадцать этажей вниз. Мысль о таком спуске вызвала приступ дурноты. Нет, не смогу.

Снова нажал на кнопку.

На этот раз она загорелась ровным зеленым светом. Лифт был свободен и мчался ко мне. Наконец-то. Когда двери разъехались, я ввалился внутрь, прислонился к прохладной зеркальной стене, глядя на свое отражение – бледное, с помятым лицом и безумными глазами. Лифт понесся вниз, и это падение в бездну казалось метафорой всей моей жизни.

Через несколько секунд я выскочил в парадный вестибюль. Он был пуст.

– Варвара-а-а-а! – снова, уже отчаяннее, закричал я, и мой голос зазвенел под высокими потолками.

Из-за стойки администратора медленно поднялся пожилой консьерж, которого я за все годы жизни здесь ни разу по-настоящему не видел. Он был частью интерьера, как горшок с пальмой.

– Что вы так кричите, уважаемый? – спросил он, и в его голосе слышалась не столько тревога, сколько раздражение.

– Где моя жена? – проигнорировав его вопрос, я подошел вплотную к стойке, упираясь в нее костяшками пальцев. От меня пахло перегаром и дорогим парфюмом, который уже не мог перебить запах падения.

– Ваша жена, Варвара Яхонтова?

– А кто же ещё? – я язвительно усмехнулся, чувствуя, как злость закипает с новой силой. – Ты знаешь о других моих жёнах, холоп? Где Варвара?

Лицо старика дрогнуло, губы сжались в тонкую ниточку. Обиделся. Ну и черт с ним. Пусть знает свое место – прислуживать, а не задавать вопросы.

– Ваша жена почувствовала себя плохо, – произнес он, отчеканивая каждое слово. – И какой-то мужчина подхватил ее на руки. Они быстро уехали. Кажется, у вашей жены было… кровотечение. Вон, следы остались.

Я посмотрел на указанный им участок мраморного пола. Небольшое алое пятно, уже начинающее темнеть по краям, будто клякса позора, поставленная мной. Уборщица с ведром уже направлялась к нему.

– Как выглядел тот мужик? – мой голос прозвучал хрипло и резко.

– Высокий. Лет под пятьдесят. С проседью.

– Урод, блядь! – вырвалось у меня, и я в ярости пнул тяжелую стойку. Дерево глухо ахнуло. Старик отпрянул, испуганно заморгав.

– Что вы хулиганите, мужчина? Я сейчас охрану позову!

– Зови! – заорал я, чувствуя себя загнанным зверем. – Ну! Давай! Чего застыл? Зови свою охрану! Мою жену украли прямо у вас под носом, и вы все, блядь, словно сквозь землю провалились!

– Ее никто не крал. Что вы говорите такое? Похоже, вашу жену подхватил на руки хороший знакомый и повез в больницу.

– Да что ты можешь знать?! – Снова крикнул я, глядя в испуганные глаза старика. От этого даже стало как-то весело. – Сидишь тут, кроссворды решаешь, а в это время…

– Гражданин, вы чего буяните? – услышал я за спиной грубый мужской голос и обернулся.

Передо мной стоял охранник, гора мышц в униформе. Его лицо было каменным, а рука лежала на рукоятке электрошокера на поясе. В его взгляде не было ни страха, ни злости – лишь холодная готовность к действию.

– Кажется, у вас тут все гораздо серьезнее, – я попытался улыбнуться, но губы лишь криво изогнулись. Адреналин стихал, уступая место трезвой оценке ситуации: драться с этим здоровяком бессмысленно.

– Даже не сомневайтесь в этом, – пробурчал он, не моргнув глазом.

– Я все понял, не дурак, – я поднял руки в жесте показного поражения, чувствуя, как жгучий стыд заливает меня с головой.

Охранник молча кивнул и отошел, не спуская с меня глаз. Я посмотрел на стеклянные двери, за которыми была ночь и пустая парковка. Этот «урод», этот неизвестный мужик, увез мою Варю. И я понятия не имел, куда.

Развернувшись, я побрел обратно к лифту.

Подъем на двадцатый этаж показался вечностью. В квартире пахло чужими духами Лизы и остывшим ужином. Я прошел мимо приоткрытой двери спальни, откуда доносились всхлипы, и рухнул на диван в гостиной, лицом в подушку, все еще хранящую легкий аромат Вариного шампуня.

Перед тем как провалиться в тяжелое, пьяное беспамятство, сквозь туман в голове проплыла одна мысль, четкая и ясная, как приказ:

– Найди ее. Верни. Она твоя.

В тот момент я не услышал, не понял или просто вытеснил из сознания слова консьержа. Слова о том, что Варвару увезли в больницу.

Горькую правду о том, что именно мой поступок довел ее до этого, мне пришлось узнать гораздо позже. Из уст другой моей любимой женщины.

От Янины.

И этот удар оказался в тысячу раз больнее, чем любой кулак охранника.

Глава 30.

– Познакомься, Алия, это тетя Варвара, – мягко произнес Вардан, переступая порог квартиры. Он бережно вел за ручку маленькую девочку с двумя темными косичками и огромными, как у отца, карими глазами.

Я сидела в глубоком кресле, прижимая к груди своего сыночка, и кормила его из бутылочки. Теплая, сонная тяжесть разливалась по моим рукам, а его довольное посапывание было лучшей музыкой. Прошла всего неделя с момента выписки из роддома, и я по крупицам собирала свое спокойствие, пытаясь прийти в себя. Курс антибиотиков подходил к концу, а смириться с потерей молока мне помогал сам Тёма – он с таким удовольствием ел смесь, что моя материнская совесть понемногу утихала.

– Варвара, – из кухни вышла Дарья, помощница, которую Вардан нашел словно по волшебству, – что вы будете на ужин? – В ее голосе всегда звучала такая простая, искренняя забота, что на душе сразу становилось теплее.

– Что-нибудь легкое, Даш, спасибо, – я улыбнулась ей, чувствуя, как эта улыбка все еще дается с трудом, но уже не так больно. Без этой девушки я бы, наверное, и правда не справилась. Опустила бы руки в тот самый первый день, когда боль и отчаяние сковали меня по рукам и ногам.

Я осторожно поднялась и направилась к гостям. Девочка была удивительно похожа на Вардан – тот же разрез глаз, та же серьезная складка у бровей.

– Здравствуйте, – четко, по-взрослому произнесла Алия и протянула мне аккуратно завернутый подарок. – Это вам и вашему ребеночку.

– Спасибо, моя хорошая, – я приняла сверток, и сердце нежно сжалось. – Ты очень любезна. Прямо как твой папа. – Я подмигнула Вардану, поймав его теплый, одобрительный взгляд. – Проходите в гостиную, сейчас будем пить чай с тортом.

– А тебе можно торт? – Вардан протянул мне изящную картонную коробку. Его пальцы на мгновение коснулись моих, и по руке пробежали знакомые мурашки. – Здесь зефир и пастила, домашние. Я узнавал, это тебе можно.

– Вардан, ты снова забыл, – я покачала головой, с легкой грустью глядя на лакомства. – Я не кормлю Тёму грудью. А значит, мне можно все. Ну, или почти все.

– Ох, голова дырявая, – он хлопнул себя по лбу, и в его глазах мелькнула досада. – И правда забыл, Варь. Вся неделя – сплошной снежный ком. С работой еле разгребся.

– Ничего страшного, – я мягко коснулась его руки. – Я все равно безумно рада, что вы пришли.

Повернувшись, я пошла на кухню, где Дарья уже хозяйничала, наполняя квартиру вкусными запахами.

– Чай уже заварился, Варвара, – девушка выставила на стол фарфоровые кружки с блюдцами, и они весело зазвенели.

– Она бесценная, – я с искренней теплотой сжала ладонь Дарьи в своей. Та ответила мне смущенной, но счастливой улыбкой.

Затем я осторожно, боясь потревожить сон своего сыночка, переложила сладко сопящего Тёму в кроватку-качалку – еще один подарок Вардана, ставший моим спасением. С ней я могла передвигаться по всей квартире, всегда оставаясь рядом с сыном.

– Все мои работники – профессионалы, поэтому они и бесценны, – с легкой гордостью заметил Вардан, подходя ко мне. – И я очень рад, что Дарья помогает тебе. Особенно сейчас.

– Я уже почти восстановилась после операции, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя шов на животе тянул и ныл при каждом неловком движении.

– Не говори ерунды, – он покачал головой, и его взгляд стал серьезным, проницательным. – Ты думаешь, я не знаю, что такое кесарево? У матери Алии была такая же операция. Я видел всю ее реабилитацию. Первый месяц Алия почти не слазила с моих рук, потому что Дине было тяжело. Так что тебе придется потерпеть как минимум месяц. Дальше будет легче, поверь мне, Варюш.

Я молча кивнула, понимая, что его не обманешь. Он всегда видел меня насквозь, чувствовал каждую фальшивую нотку. Эта его способность читать меня как открытую книгу иногда пугала, но сейчас в ней была лишь надежная опора.

– Я потерплю, – тихо, но твердо пообещала я. – Обязательно потерплю. Ведь теперь у меня есть сын, и мне нужно быть для него не только здоровой, но и счастливой.

– Тебя кто-нибудь навещал? – неожиданно спросил Вардан, садясь рядом и наливая мне в кружку душистый чай. – Ты из дома выходила? Погулять? Может, в магазин?

– Вардан! Вардан! – я рассмеялась, поднимая руки в шутливом жесте сдачи. – Подожди, успокойся! На какой вопрос мне отвечать-то?

– На любой, – он улыбнулся, но в его глазах читалась неподдельная тревога.

– Я выходила в магазин за смесью. Он здесь недалеко. Пока больше никуда. Тяжело еще.

– Так посылай Дарью! – в его голосе прозвучало легкое возмущение. – Для этого она и находится здесь.

– Она и ходит, не переживай, – я снова, уже по привычке, положила голову ему на плечо, находя в этом жесте странное утешение. – Просто я решила немного пройтись сама. Врач советовал гулять для заживления шва.

– Если что – сразу к Даше или звони мне. В любое время.

– Хорошо, – я кивнула, глядя на его профиль. – Заботушка ты моя. Спасибо тебе.

– Так тебя кто-нибудь навещал? – он снова задал тот же вопрос, и я поняла, что от него не отвертишься.

– Да, – я медленно отстранилась, опустив глаза в свою кружку. Янтарный чай показался вдруг безвкусным. – Муж приходил. Но я его не пустила.

– Когда? – голос Вардана стал резче, и он с силой поставил свою чашку на блюдце, что то громко звякнула. Я невольно вздрогнула.

– На днях, – я сделала глоток, стараясь сохранить внешнее спокойствие, хотя внутри все сжалось в тугой комок. В тот день, за дверью, я снова разрыдалась, и Дарье пришлось колоть мне успокоительное, выписанное врачом на экстренный случай.

– Чего хотел этот мерзавец? – продолжил он, и его пальцы сжались в кулаки.

– Увидеть сына. Поговорить. Но я сказала, что разговаривать с ним буду только в суде и только в присутствии моего адвоката.

– Молодец. Так и надо. Кстати, Дина сегодня звонила. Связалась с адвокатом Яхонтова, назначили первую встречу для переговоров. Возможно… они захотят закончить дело миром?

– Что? – я отшатнулась, как от удара. – Каким еще «миром»?

– Я Дине то же самое сказал, – Вардан усмехнулся, и я невольно ответила ему улыбкой, чувствуя, как напряжение немного спадает.

– Я не хочу иметь с этим предателем ничего общего. Чем быстрее нас разведут, тем лучше.

– Максимальный срок – три месяца, так Дина сказала.

– Три месяца?! – я чуть не вскрикнула и тут же, вспомнив о спящем сыне, перешла на шепот. – Вот же зараза!

– Вам не обязательно все это время жить вместе. Все останется как сейчас. Этот срок дается, чтобы… подумать.

– Я уже все для себя решила, – мой голос прозвучал тихо, но с несгибаемой сталью внутри. – И передумывать не собираюсь. Когда первая встреча?

– На следующей неделе, – он ответил и вдруг взял мою руку в свою. Его ладонь была большой, теплой и шершавой. Я подняла на него удивленный взгляд. – А сейчас я приглашаю тебя на небольшую прогулку. Не бойся, мы поедем на машине. Ходить почти не придется.

– Куда? – растерялась я. – А как же мой сын?

– Дарья и Алия присмотрят. Мы всего на пару часов. Успеем вернуться до того, как твой соня проснется.

– Но… куда? – я смотрела на него, чувствуя, как в груди что-то замирает в странном предвкушении.

– Это сюрприз, Варь, – его глаза заискрились загадочным блеском. – Тебе нужно развеяться. Забыть обо всем хоть на пару часов. Хотя бы для того, чтобы с новыми силами со всем этим справляться.

Глава 31.

Вардан

Иногда память выхватывает из прошлого не самые важные моменты, а самые… острые. Те, что врезаются в душу не логикой, а чувством. Для меня таким днем навсегда осталась моя собственная свадьба.

Жара.

Пахнет пылью, жареным мясом и дешевым одеколоном. Наш поселок гуляет. Я стою в душной столовой, превращенной в банкетный зал, в новом, до жути неудобном костюме и с тупой улыбкой на лице. Рядом – Дина. Моя невеста. Красивая, строгая, в белом платье, которое кажется инородным телом в этой убогой обстановке. Она вся – воплощение правильности, того пути, который я для себя выбрал. Стабильность, семья, уважение. Я люблю ее. Честно. Но любовь эта спокойная, разумная, как хорошо составленный бизнес-план.

А потом я вижу ЕЁ.

Варя. Ей шестнадцать, и она – воплощение всего, что в этой правильной жизни отсутствует. Рыжий вихрь, солнечный зайчик, сбивающий с ног. Она в коротких джинсовых шортах, которые делают ее ноги бесконечными, и в простой белой майке. Никакого белого платья, никакой чопорности. Она порхает среди гостей, смеется так громко, что слышно через весь зал, и ее смех – как щекотка где-то под сердцем.

Я стараюсь не смотреть на нее. Целую Дину, пью с мужиками, принимаю поздравления. Но взгляд сам цепляется за эту рыжую головку. Она поймала мой взгляд и дерзко подмигивает. Я отвожу глаза, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Черт. Мне тридцать, я женюсь на прекрасной женщине, а у меня по девчонке щенячьи восторги.

Она сводит меня с ума. Не своей взрослостью – ее там нет. А своей дикой, необузданной “жизнью”, которая бьет из нее фонтаном. Рядом с Диной я чувствую себя взрослым, состоявшимся. Рядом с Варей – живым.

И вот этот момент.

Я уже изрядно набрался, чтобы заглушить этот внутренний раздрай. Отхожу в сторонку, к открытой двери, глотнуть воздуха. И тут она появляется, как призрак. Вернее, как самое настоящее, пахнущее солнцем и цветочными духами воплощение искушения.

– Вардан, – ее голос звучит хрипло и чуть-чуть пьяно. – Поздравляю.

– Спасибо, Варюш, – пытаюсь говорить отечески, но получается сипло.

Она подходит так близко, что я чувствую исходящее от нее тепло. Ее глаза, синие-синие, смотрят на меня без тени стеснения. В них – вызов. И обожание. Безумное, щенячье обожание, от которого сжимается все внутри.

– Она тебе не пара, – вдруг выдает она, и губы ее дрожат.

– Варя, не надо…

– Не надо? – она перебивает, и ее пальцы вдруг цепляются за лацканы моего пиджака. – Ты же сам знаешь. Она – как восковая кукла. А я… я живая.

И прежде чем я успеваю что-то сообразить, она тянет меня к себе. Ее губы находят мои. Они пьяные, сладкие от вина, неумелые, но до чертиков возбуждающие. В них столько голода, столько отчаянной, юной страсти, что у меня на мгновение темнеет в глазах. Руки сами обнимают ее хрупкую талию, я отвечаю на поцелуй, глубже, чем следует, забыв обо всем – о гостях, о невесте, о собственной здравомыслящей жизни.

Это длится вечность и одно мгновение. Мы разрываемся, тяжело дыша. У нее глаза – как у затравленной птички, но в них горит огонь.

– Давай уйдем отсюда, – шепчет она, и ее пальцы впиваются в мою рубашку. – Есть сарай… с сеном. Недалеко. Я… я покажу тебе, что такое любить по-настоящему…

«По-настоящему».

Это слово повисает в воздухе, густое, как мед, и ядовитое, как цикута. Я смотрю на ее распухшие от моих поцелуев губы. На ее взгляд, полный такой наивной и такой опасной веры, и чувствую, как потаенная, темная часть моей души готова кивнуть и пойти за ней. В этот сарай. В эту пьяную, безумную авантюру.

Но над нами, как холодный душ, нависает тень.

Я медленно поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Диной. Она стоит в нескольких шагах, и на ее лице нет ни удивления, ни гнева. Лишь ледяное, безразличное понимание. Она все видела. И в ее взгляде – не упрек, а приговор. Приговор мне, моей слабости, и этой девочке, осмелившейся посягнуть на ее собственность.

Этот взгляд и отрезвляет, и унижает одновременно.

Я отстраняю от себя Варю. Не грубо, но твердо.

– Иди, Варя. – Мой голос звучит хрипло и чуждо. – Иди к гостям. Иди…

Она смотрит на меня с таким горьким разочарованием, что сердце сжимается. Потом резко разворачивается и убегает. Рыжий вихрь, растворяющийся в толпе.

А я остаюсь под ледяным взглядом своей невесты. Стыд жжет меня изнутри. Но вместе со стыдом… дьявольское, постыдное сожаление. Сожаление о том сарае.

О ее словах «что такое любить по-настоящему», которое так и осталось загадкой.

И сейчас, глядя на Вару, на эту повзрослевшую, израненную женщину с ребенком на руках, я снова чувствую тот давний укол.

Не вины перед Диной. А сожаления. О том, что тогда, в тот душный свадебный день, я выбрал правильный, безопасный берег.

И навсегда оставил по ту сторону бурной реки ту самую, огненную, безумную и такую живую девочку в коротких шортах.

Но все еще можно вернуть… или нет?

Глава 32.

– Это что, парк аттракционов? – удивленно выдохнула я, выходя из машины Вардана. Передо мной раскинулось пестрое царство огней, музыки и веселья. Воздух был густым и сладким от запаха жареного миндаля, сахарной ваты и жареной выпечки.

– Точно, – довольно произнес Вардан, и его лицо озарила широкая, почти мальчишеская улыбка. Он захлопнул дверцу и обвел рукой всю эту сверкающую панораму. – Вот скажи мне, Варюш, когда ты в последний раз каталась на обычных качелях?

– Я… я не помню, – растерянно пожала я плечами, чувствуя, как что-то теплое и забытое шевелится в груди. Я подставила ладонь козырьком от заходящего солнца и подняла голову. И ахнула. Прямо перед нами высилось колесо обозрения – огромное, величественное, усыпанное разноцветными огоньками, которые уже начинали зажигаться в вечерних сумерках. – Я туда точно не полезу. Ни за что.

– Не бойся, – Вардан мягко тронул мой локоть. – Колесо только со стороны кажется страшным. Но когда ты внутри… Вид на город и окрестности просто обалденный. Советую и рекомендую. Как врач.

– Ты вроде не врач, – нахмурилась я, – а бизнесмен.

– А вот если бы я был врачом, охохо… – засмеялся мужчина и я улыбнулась. Какой же он непосредственный и простой.

– Надо было твою дочку взять, – с сожалением заметила я, доставая из машины свою сумку. – Ей бы точно понравилось.

– Не переживай из-за этого. Мы с ней здесь частые гости. Уверяю тебя, Алия уже тысячу раз прокатилась на всех этих горках, – он засмеялся, и в его глазах светилась отеческая гордость.

– Она у тебя очень смелая, да? – спросила я, пока мы шли по аллее, усыпанной разноцветной плиткой.

– Этого у нее не отнять, – кивнул Вардан. – Вообще, ничего не боится. Ни высоты, ни полетов на самолете, ни воды. Бесстрашная деваха растет. Мы еще на карате ходим.

– Карате? – я не смогла сдержать удивленный хмык. Достав из сумочки помаду, я мельком посмотрела в крошечное зеркальце и подкрасила губы. Это было бессознательное движение, попытка прийти в себя, собраться.

– Все началось с фильма «Карате-пацан», – объяснил он, – а потом пошли фильмы с Брюсом Ли. Он-то и стал нашим кумиром. Его плакаты, фотографии, постеры, вкладыши – у нас по всему дому. Точнее, у Дины и у меня. Алия живет одну неделю со мной, другую – с матерью.

– И как она к этому относится? – осторожно спросила я. – Не переживает из-за того, что мама с папой не вместе?

– Ей нравится менять место дислокации раз в неделю, – он пожал плечами. – И она совсем из-за этого не переживает. Идем, Варь.

Он снова взял меня за руку, и его ладонь, большая и теплая, была удивительно надежной. Мы медленно пошли в сторону колеса обозрения. По пути он купил мне огромную, воздушную, розовую сладкую вату и шоколадное мороженое в вафельном стаканчике. От такого простого, почти детского внимания у меня перехватило дыхание. Я чувствовала себя девочкой, которую привезли в парк и балуют. В памяти всплыли теплые, солнечные картинки из детства: мы с Лизой, еще маленькие и дружные, родители, держащиеся за руки… Казалось, так будет всегда. Где же все это сейчас?

– Нам два билета в закрытую кабинку, – попросил Вардан у продавца, молодого парня в яркой униформе.

– Может, открытую хотите? – парень ободряюще улыбнулся и бросил на меня оценивающий взгляд. – Там ощущения поострее. Адреналин подскочит, будь здоров!

– Нет, нет, нет, – я судорожно замотала головой, чувствуя, как подкатывает легкая тошнота. Я ухватилась за рукав Вардана. – Я в открытой не поеду. Ни за что.

– Ну тогда, к вам может подсесть еще кто-нибудь, – предупредил продавец, явно разочарованный.

– Ничего страшного, мы не против, – спокойно ответил Вардан, протягивая деньги. – Два билета в закрытую.

А через десять минут мы уже сидели в уютной, застекленной кабинке, окрашенной в веселый синий цвет. Я нервно теребила край своей блузки, смотря, как земля медленно уплывает из-под ног. Я надеялась, что к нам никто не подсядет, что эти двадцать минут мы проведем вдвоем, просто болтая о чем-то легком, глядя на закат.

Но тут дверь кабинки с скрежетом отъехала, и мои надежды рухнули в одно мгновение.

В проеме, залитые алым светом заходящего солнца, стояли двое. Моя младшая сестра Лиза и мой муж Макс.

– Опа-па! – с фальшивой радостью воскликнул Макс и громко хлопнул в ладоши. Его глаза, блестящие и холодные, скользнули по мне, а затем уставились на Вардана. – Вот это встреча, так встреча!

Я посмотрела на Лизу. Она замерла на месте, ее лицо побелело, а губы заметно задрожали. В глазах читался неподдельный ужас. Она явно была шокирована.

– Что вы здесь делаете? – прошипела я, и мой голос прозвучал так низко и хрипло, что я сама его не узнала.

– Мы приехали кататься, – сладко произнес Макс, его улыбка стала шире и оскорбительнее. – Так же, как и вы. Заходи, Лизуш, что встала как вкопанная?

Он подтолкнул мою сестру в спину, и та, почти падая, вплыла в кабинку и неуклюже опустилась на сиденье напротив меня, глядя в пол.

Макс развалился напротив Вардана, закинул ногу на ногу и с вызовом скрестил руки на груди.

– Вардан, уйдем отсюда. Я не хочу ехать с этими..., – я не успела договорить. Дверь с глухим щелчком закрылась, заблокировав выход. Кабинка с противным скрежетом тронулась и начала подниматься вверх.

– С этими? – ядовито переспросил Макс, приподняв бровь. – Договаривай, родная, что ты хотела сказать? Кто мы такие?

– Я тебе больше не родная, – процедила я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как по спине бегут мурашки гнева и отвращения. Я отвернулась к стеклу, но вместо растущего внизу парка видела лишь отражение этой кошмарной сцены. Все мое недолгое умиротворение было безнадежно испорчено.

– Хорошо, – с преувеличенной театральностью вздохнул Макс. Он положил руку на плечо Лизы, притянул ее к себе и громко, демонстративно чмокнул в висок. Девушка вся напряглась, как струна. – Пускай неродная. Любимая подойдет?

От этой сцены у меня свело желудок.

– Чего ты добиваешься, Макс? – голос мой дрогнул, но я заставила себя посмотреть ему прямо в его темные, пустые глаза. – Думаешь, я буду ревновать? К собственной сестре? Правда?

Муж осклабился, обнажив зубы. Он убрал руку с Лизы, наклонился вперед, широко расставив ноги, и уперся локтями в колени. Его лицо приблизилось к нам.

– Мне плевать, что ты думаешь, – его голос стал тихим и змеиным. – И срать я хотел, будешь ты ревновать или нет. Сейчас я делаю, что хочу и когда хочу. Понятно тебе или нет?!

Воздух в кабинке наэлектризовался. Я почувствовала, как Вардан рядом со мной замер, а затем медленно, как тигр перед прыжком, выпрямился.

– Остынь, Яхонтов, – его голос пророкотал низко и грозно, заполнив собой все пространство. В его тоне не было страха, лишь холодная, готовая взорваться ярость.

– А то что? – Макс не отступил, его глаза блестели лихорадочным блеском. Он явно искал повод. – Ударишь меня? Может, скинешь вниз? Давай, попробуй, ублюдок!

– Ты чего нарываешься? – Вардан сжал кулаки так, что костяшки побелели. Я инстинктивно положила ладонь ему на напряженный мускул предплечья.

– Не надо, пожалуйста, – отчаянно прошептала я, глядя на него. – Я прошу тебя. Не делай этого.

Но Макс, видя мое смятение, лишь раззадорился. Его взгляд скользнул по Вардану с ног до головы, и на его губах появилась мерзкая, презрительная ухмылка.

– Ты еще за юбку моей жены спрячься, – он выплюнул эти слова, – но сначала вытащи изо рта ее сиську, сосунок.

Это было последней каплей. Вардан, с коротким, звериным рыком, вскочил на ноги и набросился на Макса.

Мы с Лизой одновременно вскрикнули.

Мир опрокинулся.

Кабинка, от их веса и резких движений, дико закачалась, заскрипела и с противным лязгом остановилась, зависнув в воздухе на самом пике своей траектории.

В наступившей оглушительной тишине было слышно только их тяжелое, хриплое дыхание и мое бешено колотящееся сердце.

Мы застряли.

Высоко над землей.

В застекленной ловушке с двумя разъяренными мужчинами.