Текст книги "Измена. Бывшая любовь мужа (СИ)"
Автор книги: Милана Лотос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 19.
– В смысле, не только поцелуй?! – Вардан громко рассмеялся, но в его смехе слышалась нотка напряженности. – Ха-ха, что еще там было, Дина? Раскрывай все карты!
Мой взгляд метнулся от уверенной в себе Дины к растерянному Вардану. Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, а сердце начинает отчаянно колотиться. Я сама не понимала, о чем она говорит. Память о том дне была смазанной, как старый снимок, залитый солнцем и шампанским.
– Ты правда хочешь знать? – Дина медленно перевела взгляд на бывшего мужа, и в ее глазах играли зеленые искорки. – А может быть, Варвара сама нам расскажет, а? – Она повернулась ко мне, и ее губы тронула язвительная усмешка. – Я уверена, ты помнишь, что было в тот день? Такое не забывается.
– Я… я не понимаю, о чем ты, – выдавила я, пытаясь придать своему голосу твердости, но он прозвучал слабо и неубедительно. Я смотрела на эту женщину, которая когда-то одним своим появлением разрушила мой хрупкий девичий мир и забрала единственное, что имело для меня значение – мою первую, безумную любовь.
– Разве? Ну что ж, тогда я расскажу сама, раз у вас обоих такая короткая память, – ее голос был сладким, как мед, и ядовитым, как цикута.
Вардан фыркнул, покачал головой и нервно зашагал по просторному кабинету, его тяжелые ботинки глухо стучали по паркету.
– Уверен, что там не было ничего особенного, Дина. Иначе я бы запомнил. Ты, как всегда, в своем репертуаре – нагнетаешь атмосферу, создаешь из мухи слона.
– Я слышала, – начала Дина, ее слова падали, как капли холодной воды на раскаленные угли, – как она предложила тебе сбежать со свадьбы.
От этих слов меня бросило в жар.
По спине, под тонкой тканью блузки, медленно потекла предательская струйка пота.
Я вспомнила.
Вспомнила шумное застолье, хмельной угар, свое отчаянное, пьяное бесстрашие.
– Не было такого! – попыталась я возмутиться, но протест прозвучал слабо. Я лихорадочно пыталась собрать в голове обрывки того вечера.
Шум голосов, вкус дешевого шампанского на языке, пузырьки, которые ударили в голову… Да, тогда я была точно не в себе.
– Я слышала, как ты говорила моему мужу, что готова сбежать с ним хоть на край света. Но, поскольку край света далековат, ты предложила ближайшую альтернативу – очень милый сарайчик, в котором обещала показать ему, что значит любить по-настоящему… по-русски, так сказать.
– … не как эта «селедка», – машинально, сама не веря себе, закончила я за ней и тут же с ужасом закрыла ладонями рот. Слово «селедка» – это же было прозвище! Прозвище, которое я в пьяном угаре дала Дине за ее стройность и бледное, как мне тогда казалось, лицо.
– В точку! – Дина с силой ударила ладонью по столу, и этот звук прозвучал как выстрел. Ее взгляд, торжествующий и острый, впился в меня. – Ну что, вспомнила, «селедка»?
– Да, – сдавленно прошептала я. Ноги подкосились, и я почти рухнула в ближайшее кожаное кресло. – Но ты же понимаешь… я тогда была не в себе. Я была юной, глупой и безумно влюбленной. Никакие рамки приличия для меня не существовали.
– Да, я все понимала, – холодно ответила Дина. – Потому что была взрослее и, как оказалось, мудрее. С тебя, юной дурочки, и спрос был небольшой. Но вот… – Она перевела свой тяжелый, обвиняющий взгляд на Вардана, и голос ее оборвался.
– Что? – Вардан замер посреди комнаты, словно вкопанный. Его лицо вытянулось от изумления. – Что я натворил?
– Ты не помнишь? Так и не вспомнил за все эти годы, Вардан? – ее вопрос прозвучал как удар хлыста.
– Нет. А должен? – он растерянно развел руками. – Я помню, что был пьян и счастлив. Женился на самой красивой и любимой женщине на свете.
– На которой собирался изменить в первый же день свадьбы, – отрезала Дина.
– Нет, – он судорожно покачал головой, его лицо побледнело. – Не собирался. Дина, ты с ума сошла?!
– Ты согласился, Вардан. Согласился пойти с этой малявкой в сарай. Чтобы трахнуть ее там.
– Это бред! Я бы помнил!
– В тот день ты был настолько пьян, что, даже если бы переспал с ней, наутро ничего бы не вспомнил, – ее голос был ледяным. – Но я не позволила этому случиться. Рушить то, что мы строили, я не собиралась. И начинать семейную жизнь с измены было верхом идиотизма. Поэтому, увидев, как вы целуетесь и направляетесь к тому сараю, я поняла – надо действовать. Чтобы не сломать жизнь нам всем троим.
В наступившей тишине я услышала, как где-то за стеной зазвонил телефон. Мое собственное дыхание казалось мне оглушительно громким.
– Может, если бы мы тогда переспали… все сложилось бы иначе, а? – тихо, почти шепотом, спросила я, поднимая на Дину взгляд, в котором смешались вызов и отчаяние.
– Не неси чушь! – резко крикнула Дина, вскакивая с места. – Тебе сколько тогда было? Пятнадцать?
– Шестнадцать, – поправила я ее, сжимая подлокотники кресла.
– И ты считаешь, что если бы Вардан трахнул тебя, он после этого не сел бы? – ее вопрос повис в воздухе.
– Куда не сел? – непонимающе переспросила я, глядя на Вардана, который стоял, словно призрак, – бледный и неподвижный.
– В тюрьму, Варвара! Ты что, совсем глупая? – ее голос звенел от ярости. – Вардан был старше тебя, а ты – несовершеннолетняя! За половое сношение с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста, его могли сурово наказать! Возможно, не тюрьма, но исправительные работы, ограничение свободы… Ничего хорошего! И все из-за одного дурацкого, никому не нужного перепихона в вонючем сарае!
В комнате поплыли круги. Воздух стал густым и спертым. Пот продолжал струиться по спине.
– Кажется, мне… дурно, – с трудом выдавила я. Ладонь сама потянулась ко рту. Я поднялась, шатаясь. – Где здесь туалет?
– Выйдешь из кабинета и направо. Через две двери, увидишь туалет, – безразличным тоном ответила Дина.
Я почти выбежала из кабинета, едва не споткнувшись о порог. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял звон.
Я нашла туалет, влетела в кабинку и тут же, сдавленно вскрикнув, рухнула на колени перед унитазом. Желудок, уже пустой от нервов, болезненно сжался, и меня вырвало – горькой желчью и унижением. Слезы текли по моему лицу сами собой, смешиваясь с потом. Когда спазмы наконец отступили, я, обессиленная, прислонилась лбом к прохладной кабинке, пытаясь отдышаться. В висках стучало, выбивая ритм моего позора.
С трудом поднявшись на дрожащих ногах, я вышла из кабинки и направилась к раковине, чтобы умыться. И тут я увидела ее. Дина стояла у раковины, прислонившись к стене, со скрещенными на груди руками. Она смотрела на мое бледное, заплаканное отражение в зеркале с выражением не то торжества, не то… удовлетворения.
– Ну что, ничего не хочешь мне сказать? – спросила она тихо.
Я повернула кран и, зачерпнув ладонями холодной воды, смыла с лица следы слез и тошноты. Потом подняла на нее взгляд.
– Если это что-то изменит спустя столько лет… то да. Я хочу извиниться, – мой голос был хриплым. – И… поблагодарить. За то, что тогда остановила нас. Не дала совершить ту глупость.
Уголки губ Дины дрогнули, и в ее глазах смягчилась былая суровость.
– Извинения принимаются, – кивнула она. – Хотя признаюсь, в тот день мне до смерти хотелось тебя придушить.
– Наверное, я бы сама себя придушила, окажись я тогда на твоем месте, – горько усмехнулась я.
– Почему же ты тогда не придушила любовницу своего мужа? – Дина улыбнулась, но в ее улыбке не было злобы. – Вардан мне вкратце рассказал о твоей ситуации.
– У нее есть дочь, – просто ответила я. – И оба раза, когда я ее видела, она была с ребенком. Да и… сидеть в тюрьме из-за такой мрази, оставив собственного сына без матери… я не могу. Так что пусть живет. У нее своя расплата – жизнь с Максом.
– По-моему, очень мудрое и взрослое решение, Варвара, – Дина одобрительно кивнула. Она помолчала, изучая мое лицо. – Ну так что? Ты все еще хочешь, чтобы я помогла тебе с разводом?
Глава 20.
В машине на обратном пути из офиса Дины царило тяжелое молчание. Я смотрела в окно, где серый городской пейзаж мелькал, как размытая акварель. Сделку с адвокатом заключили, контакты оставили, но на душе было неспокойно. Не столько из-за развода, сколько из-за старых, давно забытых грехов, которые вдруг всплыли на поверхность.
– Куда тебя отвезти? – нарушил тишину Вардан, когда мы выехали с парковки бизнес-центра.
– Домой, – выдохнула я обреченно, не отрывая взгляда от потока машин. Под «домом» я, конечно, имела в виду его квартиру, и он это понял.
– Почему ты такая грустная? Вроде бы все удачно устроилось. Дина взялась за твое дело.
– Смеешься? – я горько усмехнулась. – После того, что наговорила твоя бывшая, радоваться как-то не очень получается. Я и не подозревала… или, точнее, благополучно забыла, каким исчадием ада я была в шестнадцать лет.
– Да забей ты, Варя, – он махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи. – Мы все в молодости делали глупости. У моего друга есть поговорка: «Надо прожить молодость так, чтобы в старости было что вспомнить». Вот мы с тобой и обеспечили себе материал для воспоминаний.
– Из-за меня тебя чуть не посадили, Вардан! – воскликнула я, поворачиваясь к нему. Чувство вины, острое и жгучее, впивалось в сердце. – Ты понимаешь? Я могла разрушить тебе жизнь одним своим дурацким поступком!
– Да перестань, – он фыркнул, но я заметила, как его пальцы сжали руль чуть крепче. – Ничего бы не было. Даже если бы что и случилось… мой отец бы меня отмазал. У него связи были.
– Я все равно рада, что между нами ничего не было, – тихо сказала я. – Хорошо, что твоя жена… Дина… оказалась настолько мудрой женщиной. Она спасла нас обоих.
– Если честно, – Вардан задумчиво провел рукой по подбородку, – когда Дина сказала про то, что я согласился пойти с тобой в сарай… я, честно, офигел. Потому что я абсолютно ничего этого не помню. Вся вторая половина той свадьбы – сплошной туман.
– А я все вспомнила, – прошептала я, глядя на свои руки. – Каждую деталь. Как будто это было вчера.
В салоне повисла пауза, напряженная и сладковато-горькая.
– И что же ты вспомнила? – его голос прозвучал приглушенно, с ноткой любопытства. – Расскажи, а то у меня в голове одни обрывки. Нужны подробности.
– Никаких особых подробностей нет, – я покачала головой, чувствуя, как щеки вновь начинают гореть. – Мы пьяные целовались, а потом я, набравшись наглости, предложила тебе пойти в сарай. Ты, кажется, не очень понял, чего я хочу, но продолжал меня целовать… Может, ты представлял вместо меня свою жену? – я рискнула бросить на него быстрый взгляд.
– Вы абсолютно непохожи, – тут же ответил он. – Ни внешне, ни… внутренне.
– Но ты же был пьян, – не унималась я. – Мог и перепутать.
– Не уверен, что перепутал бы тебя со своей новоиспеченной женой, – он покачал головой, и в его глазах мелькнула какая-то далекая искорка. – Нет. Я держал в ладонях твое лицо. Видел твои синие глаза. И… ощущал вкус твоих губ. Малиновый. От помады.
От его слов у меня перехватило дыхание.
– Неужели… ты помнишь? – прошептала я, вглядываясь в его профиль.
Он обернулся, и на его губах играла легкая, смущенная усмешка.
– Смутно. Обрывками. Как вспышки. Но да… помню. И помню, что это было… приятно. И необычно.
– Невероятно, – только и смогла выдохнуть я, снова отворачиваясь к окну. В этот момент в сумке завибрировал телефон. Я достала его и замерла. На экране горело имя: «Яна». Любовница моего мужа. Та, чей звонок врезался в нашу хрупкую, ностальгическую атмосферу, как нож в масло. Я сбросила вызов и судорожно сунула телефон обратно, ощущая, как по телу разливается жар не то от стыда, не то от гнева.
– Хорошо, что Дина нас остановила, – Вардан нарушил напряженное молчание, и в его голосе снова зазвучала та самая, чуть хрипловатая, кокетливая нотка. – Потому что, не сделай она этого, у нас с тобой точно случилась бы ночь любви на сеновале. Со всеми вытекающими.
– Перестань, Вардан, это не смешно, – отрезала я, но в груди что-то екнуло. И тут телефон завибрировал снова. Снова Яна. Казалось, она не успокоится, пока я не возьму трубку. Собрав волю в кулак, я нажала на зеленую кнопку и поднесла аппарат к уху. – Я слушаю. Чего тебе?
– Варь… – ее голос прозвучал тихо, почти шепотом, и в нем слышались неподдельные нотки вины и неуверенности. – Нам нужно встретиться. Поговорить.
– О чем? – мой голос прозвучал холодно и отстраненно. Я почувствовала, как Вардан бросает на меня быстрый, удивленный взгляд. – Я не вижу тем для разговора.
– Это касается… нашего с тобой прошлого. И Макса. Это правда важно. Приезжай, пожалуйста.
В ее голосе была такая искренняя, почти отчаянная мольба, что во мне что-то дрогнуло. Может, это был шанс заполнить те самые пробелы, о которых говорил Илья? Узнать правду из первых уст?
– Куда приезжать? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
– Домой. То есть в вашу… в вашу квартиру. Пожалуйста.
Сердце упало. Возвращаться туда… в логово, где меня предали.
– Хорошо, – сдавленно согласилась я. – Буду через двадцать минут.
Я положила трубку и встретилась взглядом с Варданом. Он понимающе хмыкнул.
– Куда ехать?
– В мой бывший дом, – продиктовав адрес, я снова уткнулась в окно, не в силах и не желая объяснять ему суть этого визита. К его чести, он не стал расспрашивать, почувствовав, насколько для меня это болезненно.
Когда его машина остановилась у знакомого подъезда, я выбралась наружу и тяжко вздохнула.
– Тебя подождать? – его голос прозвучал с другой стороны машины. Он вышел и, обойдя капот, остановился рядом.
– Не нужно, Вардан. Я не знаю, насколько задержусь. Езжай по своим делам. Спасибо, что подвез.
– Я позвоню тебе позже, хорошо? – он не уходил, его взгляд был полон беспокойства. – Может, мне с тобой подняться? На всякий случай.
– Куда? – удивилась я. – Там же любовница моего мужа. Со своей дочерью. Она хочет поговорить со мной о нашем общем прошлом. Это чисто женский разговор.
– А муж твой там будет? – Вардан поднял глаза на фасад огромного, бездушного дома комфорт-класса, словно пытаясь рентгеновским взглядом найти нужную квартиру.
– Нет. В это время он обычно на работе.
– Я не знаю, что представляет собой эта… особа, но вдруг это ловушка? Или она не одна? – его беспокойство было трогательным.
– Перестань, – я слабо улыбнулась и непроизвольно дотронулась до его локтя, стараясь его успокоить. – Это же Янка. Моя бывшая подруга. Если она зовет меня поговорить, значит, это и правда важно.
– В общем, так, – он вздохнул, но не сдавался. – У меня сегодня выходной, и дел никаких. Я подожду тебя здесь. Если поймешь, что задерживаешься надолго, позвони, скажешь, чтобы я не ждал. Договорились?
– Хорошо, папочка, – не удержалась я от слабой, почти девичьей улыбки, подкалывая его и наблюдая за реакцией.
– Слава богу, что я не твой папочка, – он рассмеялся, и в его глазах блеснул огонек. – Иначе я бы точно отшлепал тебя за все, что ты творила в молодости.
– Если бы ты был моим папочкой, – парировала я, – я была бы самой примерной девочкой на свете и ни за что не полезла бы к тебе целоваться.
– Но тогда бы я так и не узнал вкуса твоих малиновых губ, – тихо сказал он.
От этих слов по моей коже пробежали мурашки, и я засмеялась – нервно, с облегчением, ощущая давно забытый вкус невинного, игривого флирта. Это чувство было таким хрупким и недолгим.
Попрощавшись, я развернулась и направилась к знакомому подъезду, где когда-то жила.
Лифт быстро и бесшумно поднял меня на нужный этаж. Сердце бешено колотилось, когда я вышла в холл и подошла к знакомой, некогда родной двери. Она открылась почти мгновенно, будто меня ждали. Но на пороге стояла не Яна, а незнакомая женщина в строгой униформе горничной.
– Здравствуйте, – безразлично кивнула она и жестом пригласила меня войти.
Я переступила порог, и меня окутали знакомые запахи – дорогой парфюмированной химии, полированного дерева и… чего-то чужого, нового. Я окинула взглядом гостиную, ожидая увидеть следы чужого присутствия, перестановку, новые вещи. Но все было на своих местах. Та же мебель, тот же ремонт. Словно время здесь остановилось в тот день, когда я ушла. Или словно Яна не решалась что-либо менять, чувствуя себя здесь не хозяйкой.
– Пока Яны нет, – сказала я горничной, которая удалилась на кухню, – мне нужно забрать кое-какие документы из спальни.
Не дожидаясь ответа или разрешения, я решительно направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Каждая ступенька отдавалась в висках глухим стуком. Подойдя к двери в спальню, я уже взялась за ручку, как вдруг снизу донесся сдавленный, почти панический окрик горничной:
– Не ходите туда, Варвара Петровна! Там не прибрано!
– Что? – не поняла я, не расслышала или просто проигнорировала ее предупреждение. Рука сама повернула ручку, и я толкнула дверь.
Спальня была погружена в полумрак.
Густые портьеры были почти полностью задернуты, пропуская лишь тонкие полосы солнечного света, которые падали на ковер, выхватывая из тьмы пылинки, танцующие в воздухе.
И тут мой взгляд упал на кресло у окна.
В нем, откинувшись на спинку, сидел мой муж. Его брюки были спущены до самых колен, обнажая бледные бедра. А между его ног, на коленях, удобно устроилась какая-то девушка. Ее руки лежали на его голенях, а голова ритмично и старательно двигалась, совершая отвратительно-знакомые поступательные движения в сторону его паха.
От звука открывшейся двери движение прекратилось. Девушка резко, почти судорожно, отпрянула и обернулась. Полоска света упала прямо на ее лицо – раскрасневшееся, с распухшими губами и широко распахнутыми от ужаса и изумления глазами.
– Варя? Что ты здесь делаешь… – ее голос, хриплый и сбитый, сорвался на полуслове.
Я стояла на пороге, не в силах пошевелиться, не в силах издать звук. Ладонь сама потянулась ко рту, чтобы заглушить крик, который рвался из горла. Воздух вылетел из легких одним коротким, беззвучным выдохом.
– Не может этого быть...
Глава 21.
Мир сузился до размеров дверного проема, залитого мерцающим светом из холла. В глазах поплыли темные пятна, и я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Воздух, густой и спертый, с ароматом дорогого парфюма и чего-то еще, сладковато-пошлого, не попадал в легкие.
Я судорожно хватала ртом пустоту, сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу.
Увидев меня, Макс резко, почти грубо, сомкнул колени, отталкивая от себя… Лизу.
Мою сестру.
Ее фигурка, такая знакомая и сейчас такая чужая, неуклюже отпрянула от его колен и шлепнулась на дорогой персидский ковер.
– Варвара! Что ты здесь делаешь? – голос мужа прозвучал неестественно высоко, в нем смешались ярость и замешательство. Он лихорадочно застегивал ширинку брюк, и его пальцы, обычно такие уверенные, дрожали. Ногой он отодвинул Лизу, словно отпихнул надоевшую собаку.
– Эй! – взвизгнула она, падая на бок и хватаясь за покрасневшую щеку. – Поаккуратнее можно?
– Это похоже на какой-то дурной сон, – прошептала я, закрывая ладонью глаза, пытаясь стереть ужасную картину. Но она врезалась в сетчатку – раскрасневшееся, с бесстыжим блеском в глазах лицо сестры. Значит, все мои смутные подозрения, все шутки и намеки были правдой. Лиза охотилась за моим мужем. Возможно, все это время.
Пытаясь сохранить остатки самообладания, я, как автомат, прошла мимо них, направляясь в гардеробную. Ноги были ватными, а в ушах стоял оглушительный звон. Мне нужны были документы для женской консультации. Только бы найти их побыстрее, взять их и убежать.
– Ты изменяешь мне и Янине с моей собственной сестрой?! – голос мой был тихим и ровным, словно не мой. – Я правильно понимаю эту ситуацию?
– Лиза… она просто проходила мимо, и… – он пытался найти оправдание, следуя за мной в гардеробную.
– … решила по пути сделать тебе минет? – я закончила за него, роясь в ящике и не глядя на него. Бумаги шелестели в моих дрожащих пальцах. – А Яна в курсе этого… разговора?
– Варя, минет – это всего лишь минет! – его голос зазвучал раздраженно, как у ребенка, у которого отняли игрушку. – Это не считается! И Яне совершенно необязательно об этом знать.
Я нашла нужную папку и резко развернулась, наткнувшись на его грудь. Он стоял вплотную, перекрывая выход. Его лицо было искажено злобой, глаза сузились до щелочек.
– Значит, не в курсе, – я издала короткий, сухой, безрадостный смешок. – Как интересно выстраивается иерархия в твоем гареме.
– Зачем ты вообще пришла? – прошипел он. – Мы же расстались. Или передумала? Вернулась мириться?
– После того, что я сейчас увидела? – я покачала головой, чувствуя, как меня начинает трясти от отвращения и гнева. – Да я скорее в гроб лягу, чем вернусь к тебе. Меня позвала Янина. Поговорить, видите ли. А застала я настоящий бордель в моей же спальне. Я ухожу.
Он наклонился ко мне, и его горячее, пахнущее виски дыхание обожгло ухо.
– Варя, твоя сестра для меня – ничто. Пыль. Понимаешь?
– Макс, ты вонючий, похотливый кобель, – выдохнула я, глядя ему прямо в глаза, в эти знакомые до боли и теперь такие чужие глаза. – Тебе всегда будет мало. Одной женщины, двух, трех… Ты будешь предавать, врать и ползать на брюхе за любой юбкой. Мне противно дышать с тобой одним воздухом.
Я попыталась обойти его, но его рука, как железная ловушка, впилась мне в локоть.
– Постой, я же люблю тебя! – он говорил это с такой страстью, что это было похоже на кощунство. – Всегда любил только тебя! Лиза – это так, баловство одно. Тем более, это же просто минет. А ты, ты помнишь, сколько я тебя просил? А ты, как святая, упиралась, – скорчившись произнес эту фразу, и я отшатнулась, – в браке нужно уступать друг другу. Зная, как я это обожаю, могла бы и свои дурацкие принципы отбросить!
От его слов во рту появился вкус желчи.
– Какие принципы, Макс?! – голос мой сорвался на крик. – У меня был токсикоз, потом – огромный живот! Я физически не могла! Или ты хотел, чтобы меня вырвало прямо на тебя?
– Можно было потерпеть! – рявкнул он в ответ. – Как будто я для тебя мало чего делал?!
– Отойди от меня! – я изо всех сил толкнула его в грудь. Он отшатнулся, и я, воспользовавшись моментом, вырвалась из гардеробной. – Не хочу слушать бред сумасшедшего! У тебя есть Лиза и Яна, которые отлично справляются со своими обязанностями. Браво, муженек! Просто, браво!
Он молча отошел, пропуская меня, и я вышла обратно в спальню. Лиза все еще сидела на полу, поджав ноги. Ее лицо было заплакано, а пальцы судорожно наматывали вокруг пальцев пряди ее рыжих волос.
– Мне тебя жаль, сестра, – сказала я, и в моем голосе не было ни капли жалости, лишь ледяное презрение. – Ты стала не просто любовницей. Ты стала подстилкой. Прислугой для утех у любовницы. Кажется, падать ниже уже некуда.
– Варя… – ее голос дрожал от рыданий. Она подняла на меня мокрое, распухшее лицо. – Я… я просто… я люблю его! Всегда любила, – она протянула ко мне руки, словно прося прощения, но ее слова были ударом ножа.
– Замолчи! – проревел Макс, появляясь в дверях. Его лицо было багровым от ярости. – Закрой свой грязный рот и убирайся к черту из моего дома! Между нами все кончено!
Но Лиза, словно не слыша его, смотрела только на меня, и в ее глазах горел странный, истеричный огонь.
– Мы год вместе. Целый год, мы трахались за твоей спиной везде: в его офисе, в машине, в отелях. Даже здесь, на этой кровати, где ты спала.
– Я сказал, заткнись! – рык Макса был животным. Он одним огромным шагом преодолел расстояние, отделявшее его от Лизы. Его ладонь, большая и тяжелая, взметнулась в воздухе и с резким, хлестким звуком обрушилась на ее щеку.
Голова Лизы дернулась с противным щелчком.
Она вскрикнула – коротко и пронзительно – и рухнула на ковер, схватившись за лицо. Из ее носа брызнула алая струйка крови.
Я застыла на месте, ошеломленная. В ушах зазвенела оглушительная тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями сестры. Я видела, как Макс кричал, как он двигался, но не могла поверить в то, что только что произошло. Мой муж. Человек, который должен был быть опорой. Только что ударил женщину. Мою сестру.
– Чудовище… – слово сорвалось с моих губ тихим, прерывающимся шепотом. Потом я нашла в себе силы крикнуть, вложив в этот крик всю свою боль, отвращение и ужас: – Ты чудовище! ЧУДОВИЩЕ!
И тут он медленно, словно хищник, оценивающий добычу, развернулся и пошел в мою сторону. Его глаза были пустыми и черными, а на скулах играли желваки. В них не было ни капли раскаяния, лишь холодная, неконтролируемая ярость. Воздух вокруг сгустился, наполнившись невысказанной угрозой.
И тут мне стало по-настоящему страшно.
