Текст книги "Сердце без любви (СИ)"
Автор книги: Мила Ваниль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
– Я… я сама должна все… – бормочу я. – Я все верну…
– Не надо, – перебивает меня Витя. – Я все оплачу. Считай, что это я возвращаю долг. Твой отец оплатил мою учебу, и благодаря этому у меня теперь хорошая должность в солидной фирме.
– Твои родители нам много добра сделали, – добавляет Лариса Степановна. – Ты не знала, но они оплачивали операцию, без которой Петр сейчас не смог бы ходить. Это мы у тебя в долгу, Алесенька. Не переживай. И за могилками присмотрим, и памятник поставим. Выбери только, какой.
– Будет справедливо, если и мы поучаствуем в оплате памятника, – вмешивается Джеймс. – Поговорим об этом чуть позже, не здесь.
Неужели он чувствует, что мне хочется тишины? Я опускаюсь на колени между могилами и долго стою так, наблюдая, как играет пламя зажженных свечей. Я рассказываю маме и папе, как прожила год, представляю им Джеймса и прошу прощения. Обещаю, что буду возвращаться чаще…
– Бэмби, нам пора. – Джеймс трогает меня за плечо и протягивает руку. И добавляет едва слышно, наклонившись к уху: – Простудишься – выпорю.
Эта полушутливая угроза приводит меня в чувство. Я не боюсь угрозы, даже если он говорит серьезно. Но как будто вспоминаю, что жизнь продолжается.
В горе по умершим родственникам есть своеобразный эгоизм. Мне больно оттого, что мама и папа оставили меня одну, я переживаю и о себе. А должна молиться за них, за то, чтобы их души обрели покой, а не убивались, наблюдая, как страдает их ребенок.
Какая связь со словами Джеймса? Кажется, что никакой. Но я чувствую что-то такое, когда он смотрит на меня – молча, внимательно.
Мы медленно идем по кладбищу. Лариса Степановна, Петр Кузьмич и Витя ушли вперед, и мы с Джеймсом одни.
– Джей, насчет денег…
– Бэмби, – морщится он, перебивая. – Ты же не шубу попросила. Да ты вообще ничего не просила. Это уже не гордость, а гордыня.
– Нет, Джей. Я хотела поблагодарить. Спасибо…
Он шумно вздыхает, отчего-то качает головой и кивает.
– Жаль, что ты не смогла сказать…
– Я хотела, – признаюсь я. – Как-то… не сложилось.
– Я сам виноват. Не смог выслушать. Бэмби, мы поговорим об этом, но не сегодня.
Джеймс хочет увезти меня, но нас не отпускают. За поминальным столом я теряю нить разговора и клюю носом. Выпила пару глотков кагора, и меня тут же развезло. Это из-за бессонных ночей.
– Может, приляжешь, Алесенька? – спрашивает Лариса Степановна. – Когда у тебя поезд?
– Сейчас посмотрю…
– Никогда, – отвечает за меня Джеймс. – Никакого поезда.
– Как? – Я мгновенно просыпаюсь. – У меня завтра смена в ресторане!
– У тебя завтра выходной, – цедит он сквозь зубы. – Я не отпущу тебя одну на поезде в таком состоянии. Я приехал на машине, на ней и вернемся. Завтра. После того, как оба выспимся.
– И правда, оставайтесь, – вмешивается Петр Кузьмич. – Мы вам на диване в зале постелем.
– Спасибо, у меня здесь есть друзья, у них большой дом, – отказывается Джеймс.
– А если меня уволят… – бурчу я из чистого упрямства.
– Серьезно? – Джеймс приподнимает бровь. – Скорее, я уволю того, кому в голову придет эта дивная мысль.
Иногда он очень вычурно говорит по-русски, но я устала и не хочу спорить. Выходной? Спасибо! На машине с Джеймсом? Прекрасно! Смущает только необходимость ехать к чужим людям, но Джеймс и тут обо мне позаботился.
– Мы в гостиницу, – говорит он уже в такси. – Мне показалось, что твои знакомые не отпустили бы нас, если бы услышали про гостиницу. Друзья у меня тут есть, но, пожалуй, ты сейчас не в том состоянии, чтобы с ними знакомиться.
– Спасибо, Джей. – Я обнимаю его и осторожно целую в щеку. – За все спасибо.
= 32 =
Джеймс
Может показаться, что я поддался моменту, ведь Алесси выглядела жалко, но это не так. У меня было время подумать: я мог отказаться от преследования в любой момент, мог вежливо посочувствовать, но предпочел не обманываться. Срываются с места и мчатся в другой город только ради того, кто дорог. Я не эмоциональный человек, и живу, руководствуясь разумом, однако ради Алесси готов подчиниться чувствам.
Что это – сиюминутная прихоть или глубокая привязанность – покажет время, но здесь и сейчас я хочу быть рядом с Бэмби и делить с ней все: и горе, и радость.
Я не сержусь на нее за скрытность. Сам оговорил условия, и они не располагали к откровенности. Пытаюсь представить себя на ее месте: если бы в моей жизни случилось то же самое, как бы я справлялся? Одна мысль о том, что мои родные вдруг исчезнут, приводит в ужас, а Алесси, насколько я понял, лишилась всего – и семьи, и дома, и поддержки. Каково ей? Ведь она… девочка. Когда я думаю об этом, глядя на ее заплаканное лицо, мне хочется укрыть ее от всех бед и никуда не отпускать.
Кайл подсказал гостиницу, помог снять номер. К счастью, в средствах я не ограничен. Он приглашал переночевать у него, но для Алесси на сегодня достаточно впечатлений. С друзьями я ее познакомлю позже, когда мы полетим в Нью-Йорк. Точно знаю, что возьму ее с собой, а если она заупрямится, сам откажусь от поездки. Но лучше бы согласилась…
– Хочешь принять ванну? – спрашиваю я, когда мы поднимаемся в номер.
– Было бы неплохо, – соглашается Алесси. – Но я устала…
– Бэмби, я позабочусь о тебе. – Наклоняюсь и целую ее в висок. – Ты позволишь?
Зачем интересуюсь? Ведь она позволит мне, что угодно. Наверное, хочу напомнить ей, что это не игра. У меня нет цели соблазнить или получить удовольствие, я просто хочу помочь.
– Джей, мне так неловко… – признается Алесси и льнет ко мне, обнимая. – Я хочу быть сильной, но все время плачу, и…
– Ты сильная, Бэмби. – Провожу ладонью по ее спине. – Ты даже не представляешь, какая ты сильная.
– Здесь большая ванна? – внезапно интересуется Алесси.
– М-м?
– Мы поместимся в нее… вместе? – шепчет она едва слышно. – Джей, я… мне… Не отпускай меня, Джей. Пожалуйста. Хотя бы сегодня…
Стоит ли говорить, что я не хочу ее отпускать? Пожалуй, нет. Это не надо обсуждать. Она и так все поймет.
Ванна большая – размеры воистину королевские. Пока она набирается, раздеваю Алесси и выставляю на полочку все, что мне понадобится: бутылочки с шампунем и жидким мылом, пену, губку. Сложнее раздеться самому, мне не скрыть своего желания. Организм однозначно реагирует на обнаженное женское тело. Я не стыжусь этого, но, повторяя слова Алесси, мне неловко. Как будто только и думаю о сексе.
Впрочем, она не чувствует никакой неловкости, когда ложится в мои объятия и прижимается мягкой попкой к члену.
– Как хорошо, – выдыхает Алесси. – Уютно.
Удивительно, но мне тоже хорошо. Желание балансирует на грани, не перетекая в безудержную страсть. И Бэмби больше не плачет, даже улыбается, прикрыв глаза. Неторопливыми движениями я мою ей волосы, намыливаю губку и массирую ею грудь и спину. Бэмби такая сладкая, такая соблазнительно податливая, что ухаживать за ней – одно удовольствие. После водных процедур она засыпает в моих объятиях, и я даю себе слово, что никогда ее не обижу. Как бы ни сложились наши отношения.
Утро начинается со звонка Аси. Я отвечаю на него, потому что мне есть, что сказать.
– Джеймс, прости, – рыдает она в трубку. – Я вчера напилась… и почти ничего не помню… Я наговорила глупостей? Прости…
В ее голосе нет ни капли раскаяния. Хотя нет, она сожалеет, но лишь о том, что потеряла контроль.
– Не прощаю. – Мне ее не жаль, и я устал быть вежливым. – Но позволю написать заявление по собственному желанию, если найдешь Алесси замену на сегодня и на завтра.
Краем глаза вижу, что Бэмби проснулась и хмурится, прислушиваясь к разговору.
– Джеймс, ты не сделаешь этого! – возмущается Ася.
– Сделаю, – обещаю я. – И лучше тебе не проверять, кого выберет шеф, если я выдвину ему ультиматум.
Немного блефую, но почти уверен, что проще найти хорошего менеджера, чем ресторатора моего уровня. И это не бахвальство, я знаю себе цену. А если нет, что мешает мне начать все с начала? Я могу открыть свой ресторан практически в любой точке мира. Или вернуться к отцу, он все еще ждет, что я продолжу его дело. Или купить бунгало на берегу какого-нибудь теплого моря… Нет, лучше остров. И уехать туда с Бэмби.
– Ася, у тебя есть шанс найти хорошую работу с хорошей рекомендацией, – добавляю я. – Больше мне нечего тебе предложить.
Вместо ответа она отрубает связь.
– Она подставит меня, – бормочет Алесси. – Я потеряю работу.
Вздыхаю и смотрю на нее с упреком.
– Бэмби, я не дам тебя в обиду.
– Она расскажет всем… о нас.
– А что случится, если ты оставишь работу?
– Много чего, – неожиданно спокойно отвечает Алесси. – Мне нечем будет платить за квартиру. И я не смогу собрать нужную сумму, чтобы оплатить учебу в академии.
– То есть, помощь от меня ты не примешь?
– Материальную – нет, – отрезает она.
Упрямая… Я не спорю, потому что вполне понимаю ее позицию. Надеюсь, что со временем она станет сговорчивее, а пока предпочитаю не давить. Вместо этого меняю тему разговора.
– Как спалось, Бэмби?
– Хорошо. А ты отдохнул?
– Вполне. Что хочешь на завтрак? Закажем в номер или спустимся в ресторан?
– Хочу твой кофе, с пенкой. – Она нарочито вызывающе облизывает губы – дразнит. – И оладушки с вишневым вареньем.
– О, ты все же умеешь просить, – смеюсь я.
– Только потому, что ты не сможешь исполнить мой каприз, – парирует она.
– Почему ты такая гордая? – Я интересуюсь вроде бы в шутку, пытаясь пощекотать Алесси, но жду, что она ответит.
– Это не гордость, Джей. Мне неловко напрягать людей просьбами. – Она быстро отворачивается и встает с кровати. – Надо умыться.
Судя по бегству и запертой двери в ванную комнату, я случайно коснулся болезненной темы. Что ж, впереди у нас долгая дорога до Санкт-Петербурга, и Бэмби все мне расскажет.
Чем ближе время отъезда, тем сильнее она нервничает.
– В чем дело? – не выдерживаю я, когда мы, наконец, забираем машину с автостоянки. – Ты чего-то боишься?
Не надеюсь на правдивый ответ, скорее, она отмахнется, но Алесси неожиданно спрашивает:
– Мы поедем через Новгород?
Включаю навигатор, проверяю карту.
– Нет, он останется в стороне. Хочешь туда заехать? По платной трассе быстрее, но если надо…
– Нет! – чуть не взвизгивает Алесси. – Мне туда не надо.
И заметно расслабляется, рассматривая маршрут.
Я оставляю ее в покое, пока мы едем по Москве. Ничего не говорю, когда заезжаем в гипермаркет на окраине, чтобы купить в дорогу воду и нехитрый перекус. Молчу на заправке. Но едва машина выезжает на платную трассу, прошу:
– Расскажи.
– Что? – переспрашивает Алесси. – Что рассказать?
– Я должен понять, что тебя беспокоит. Не говори, что это не так, не поверю. Когда-то ты попросила поверить тебе и не прогонять, дать шанс. Теперь моя очередь. Я прошу дать мне шанс помочь тебе. Может, это самонадеянно, но я уверен, что смогу. И я сейчас не о деньгах.
Алесси теребит пакет с чипсами. Звук раздражает, но я терплю: похоже, она опять нервничает. Наконец пакет с треском лопается, и чипсы высыпаются ей на колени. Часть, конечно же, падает на пол.
– Ох, я уберу… – пугается она.
– Уберешь, – соглашаюсь я. – Еще и по попе получишь. Когда приедем домой.
Это чистой воды провокация, мне нужно встряхнуть ее, заставить говорить.
– Ты можешь мне помочь. – Она собирает чипсы в разорванный пакет. – Мне кажется, что можешь. Но тебе не понравится…
– Позволь мне узнать.
– Хочу кое-что сказать заранее. Когда я увидела тебя, то уже не думала, что мне нужно. Это правда, Джей. Я влюбилась сразу, и было уже неважно…
– Что неважно, Бэмби? – спрашиваю я, потому что она замолкает.
– Ты поймешь. – Она кидает в рот горсть чипсов и хрустит ими, а следующую горсть предлагает мне. – Хочешь?
– Нет. Так ты расскажешь?
Она кивает, откладывает чипсы в сторону и шокирует первой же фразой:
– Мама и папа погибли из-за меня…
= 33 =
Александра
Думала, что никогда не смогу произнести вслух эту фразу, даже Юльке не признавалась, что считаю себя виновной в смерти родителей. Джеймс умеет располагать к себе и умеет слушать. Может, все дело в том, что я влюблена в него без памяти? После его слов мне кажется, что я получила шанс на прощение.
Рассказываю Джеймсу все: о том, как жила до поступления в академию, как переехала в Питер, как родители меня баловали. Он слушает, не перебивая. Я не вижу его глаз, но замечаю сомкнутые губы, морщинку на лбу, желвак на скуле. Он сердится или… переживает? Непонятно.
Прошлым летом я задержалась в Питере после сессии: преподаватель предложил пройти практику в ветклинике, его знакомому нужна была помощница. Согласившись, я не учла, что соскучилась по дому, по маме и папе. И, спустя неделю, разнылась, как мне одиноко. Юлька уехала в Москву, я чувствовала себя брошенной и жаловалась на это маме в телефонном разговоре, даже всплакнула.
Родители решили устроить мне сюрприз, сели в машину и поехали в Питер. Под Новгородом в них врезалась фура. Вроде бы шел дождь, и дорога была скользкой… Я не интересовалась подробностями. В кошмарах видела то, что представила, когда мне сообщили, что родители погибли.
– Они разбились из-за моих капризов. – Я едва слышу свой голос. – Если бы я не ныла, что соскучилась, они не поехали бы ко мне. И остались бы живы.
– Это чушь, Бэмби. Ты ни в чем не виновата. Это случайность, стечение обстоятельств. К сожалению, такое бывает…
– Я чувствую вину, Джей, – тихо говорю я. – И вижу момент аварии во сне, когда рядом никого нет.
– Ты из-за этого пришла в Тему?
Вздрагиваю и обхватываю себя руками: мне холодно. Замечаю, что машина стоит на обочине. Чипсы высыпались на колени и на пол, часть я уже раздавила.
– Да…
– Хотела себя наказать?
– Да…
– Чужими руками?
Джеймс безжалостен, все так и есть. Я понимала, что в полиции на меня посмотрят, как на сумасшедшую, а Юлька, в лучшем случае, потащит к психиатру. Я попробовала исповедаться в церкви, но не повезло: священник сунул под нос распятие, пробормотал какие-то непонятные слова и повернулся к следующему прихожанину. Наверное, я что-то делала не так, но объяснить, как правильно, было некому.
А Тема… она подвернулась случайно. Прощение можно получить через наказание. Почему-то психиатра я боялась сильнее, чем порки.
– Да. – Я признаюсь и в этом. – Думала, можно представить, что получаю наказание, и мне полегчает.
– Не полегчало?
Зачем он спрашивает? Я же сказала, что это стало неважным, когда я влюбилась. Он не понял…
– Я все уберу. – Отстегиваю ремень и открываю дверцу машины. – Мы все равно стоим, я вычищу мусор.
Стряхиваю крошки на резиновый коврик, тяну его, чтобы вытрусить, но Джеймс подходит сзади и обнимает.
– Брось, – говорит он. – Бэмби, почему ты не обратишься к врачу?
И он туда же! Сердито вырываюсь, стиснув зубы. Если заговорю, оскорблю его. Мне не хочется грубить Джеймсу. Он американец, у них принято бежать к психотерапевту по любому вопросу. А я не хочу! Не хочу, чтобы копались в моей голове. Я… я боюсь…
– Тише, тише… – Он не отпускает, держит меня крепко. – Я понял, Бэмби, ты не хочешь. Но как мне объяснить, что твоей вины нет? Хочешь, чтобы я тебя наказал? Не уверен, что это поможет. А если станет хуже? Бэмби, не молчи…
– Ты прав, – выдавливаю я. – Надо сходить к специалисту. Накоплю денег на консультацию и пойду.
Странно, но он не предлагает оплатить врача. Наверное, понимает, что это пустое обещание. С чувством вины я не смирилась, но теперь воспринимаю его, как наказание. Я всегда буду помнить, что произошло, и больше никогда никого ни о чем не попрошу. Джеймс прав, порка не принесет облегчения, я уже научилась получать от нее удовольствие.
Джеймс целует меня в макушку и баюкает в объятиях, игнорируя то, что мы стоим на трассе, и мимо мчатся машины.
– Спасибо, что поделилась, – произносит он. – Я попробую помочь. Может, сядешь сзади? Устроишься удобнее, поспишь.
– Нет, – отказываюсь я. – Если тебе не противно после всего, что я рассказала, то мне будет спокойнее рядом.
– Заметно, что мне противно? – усмехается Джеймс. – Бэмби, гордыня – это грех.
Он отпускает меня, сам вытряхивает коврик, потом открывает заднюю дверцу и достает легкое одеяло. Я и не замечала, что оно лежит в машине. Обидно, что он считает меня гордячкой, но в его словах что-то есть. Возможно, он и тут прав, со стороны же виднее.
Джеймс набрасывает одеяло мне на плечи, усаживает в машину и включает печку, едва заняв свое место. Мне холодно, и я не могу согреться, несмотря на то, что вовсю жарит солнышко.
– Джей…
– Да? – отзывается он, включая зажигание.
– Джей, пожалуйста, прости.
Он вздыхает, машина медленно трогается с места, вливается в поток.
– Бэмби, я верю, что ты меня не использовала. Фальшь я почувствовал бы.
– Я не об этом. Мне немного не по себе, но это пройдет. Я не буду плакать, не буду страдать. Буду такой, как раньше. Прости, что от меня столько проблем.
– Ни одной, – отвечает Джеймс. – Я делаю то, что хочу, и то, что считаю нужным. Если я прошу тебя не плакать, то не потому, что меня это раздражает.
Кажется, лучше промолчать. Он всегда был со мной искренен, и в его поступках нет скрытых мотивов. Я же решила, что буду счастлива, пока это возможно, так к чему волноваться о будущем?
Джеймс включает «Русское радио» и подпевает, отчаянно фальшивя. Я уже привыкла к акценту, почти его не замечаю, но в песнях он слышится четче.
– Не так, – смеюсь я. – Люди. Лю… ди. Мягко.
– Лу-у-у… ди, – повторяет Джеймс.
– Лю!
– Лью… ди?
Кажется, он меня дразнит. И фальшивит нарочно, чтобы насмешить. Пою вместе с ним, и время в дороге летит незаметно. Мы останавливаемся, чтобы размяться и перекусить, играем в слова, а потом я засыпаю.
– Бэмби, пойдем. – Джеймс трясет меня за плечо.
– М-м-м? Уже приехали?
Зеваю и выглядываю в окно: мы стоим у моего дома.
– Спасибо, Джей. – Тянусь за рюкзачком. – Ты позвонишь?
– Нет, – отвечает он и выходит из машины. – Бэмби, вылезай быстрее. Я устал и хочу домой.
Выхожу, захлопываю дверцу и недоуменно наблюдаю, как он щелкает пультом.
– Не надо провожать, – вырывается у меня. – Я сама дойду.
Джеймс вздыхает и мрачно на меня смотрит.
– Мы заехали за твоими вещами. Ты, правда, решила, что я оставлю тебя одну?
– Джей…
– Не обсуждается! – отрезает он.
Я слишком ошеломлена, чтобы спорить. Мы вместе заходим в комнату, и я растерянно открываю шкаф. Что мне взять? Чистое белье, майки, джинсы…
– Нет, погоди. – Поворачиваюсь к Джеймсу, который присел на стул возле стола. – Ничего не получится. Мне придется тратить больше денег на дорогу, а это…
– Я в состоянии довезти тебя до города, – перебивает он. – Если не хочешь, чтобы нас видели вместе, то до станции метро.
– Мой рабочий день начинается позже, чем твой. И возвращаться вместе мы тоже не сможем.
Джеймс задумывается, но ненадолго.
– У тебя есть эта комната. Я могу привозить тебя сюда и забирать отсюда, если ты освободишься раньше меня. Не надо собирать вещи, оставь их здесь. Я куплю тебе все, что нужно.
– Джей…
– И заметь! – Он поднимает вверх указательный палец. – Ты ничего не просила.
Если я буду возражать, то он опять сочтет это гордыней. Если честно, то такой вариант меня устраивает. Я вроде как не съезжаю и не бросаю Юльку, она все равно на практике. И все, что купит Джеймс, я с чистой совестью оставлю у него, когда придет пора расставаться.
Я все еще не верю, что наши отношения перерастут в нечто большее, но очень благодарна Джеймсу за то, что сейчас могу быть рядом с ним.
Подхожу к нему и целую в щеку, наклонившись.
– Поедем? Ты устал… Хочешь, сегодня я о тебе позабочусь?
– М-м-м… Принимается, – соглашается он. И тут же спохватывается: – Кроме ужина.
– Кроме ужина, – смеюсь я. – Еще раз торжественно обещаю ничего не трогать на кухне.
– Договорились, – улыбается он. – Поедем домой, Бэмби.
= 34 =
Джеймс
Так и знал, что Алесси запуталась. У нее хорошая подруга, но такая же наивная. У девочек нет жизненного опыта, они справлялись с горем, как могли, а в итоге Алесси убедила себя в том, что авария произошла по ее вине. Какая глупость… И все же она искренне верит, что так и есть. Что мне с этим делать?
Ответ очевиден: без консультации со специалистом я не рискну что-то предпринимать. Искать помощь здесь или обратиться к Дэвиду? Брату я доверяю, он хороший психолог и, главное, тоже тематик. Если Алесси пыталась найти освобождение в БДСМ, то он быстрее подскажет верный ответ. Но как же не хочется посвящать Дэвида в личные дела…
Позволяю Алесси ухаживать за мной, чтобы отвлечь ее от грустных мыслей. Весь вечер мы играем в лайт-версию «хозяин и рабыня», без жестких приказов, болевых уроков и сексуального подтекста. Алесси прислуживает мне, делает массаж, читает книгу. Наконец ее взгляд проясняется, морщинки на лбу разглаживаются, а на губах играет улыбка.
Мы оба устали: от впечатлений, от дороги, от тяжелого разговора. Спать ложимся рано, и Алесси быстро проваливается в сон, пригревшись рядом. Мне не спится: я думаю о том, как ей помочь. Можно найти врача и настоять на консультации, и все же разговор с братом кажется мне лучшим решением. В конце концов, здоровье Алесси важнее, чем мои заморочки.
Осторожно встаю и выхожу из комнаты. Ждать нет сил, хочу немедленно поговорить с Дэвидом. Однако и уходить далеко от Алесси нельзя, он спит чутко, а я обещал, что не оставлю ее одну.
– Привет, Дэв. Как дела?
– Джей, рад слышать. Что-то случилось?
Голос брата звучит как-то устало. Кажется, я не вовремя.
– Эй, разве я звоню, только когда что-то случается? – шучу я.
– Прости, это я так…
– Ты занят, Джей? Вообще, ты прав, что-то случилось, и мне нужна твоя помощь. Но это терпит, поговорим завтра.
– Нет, подожди. Я перезвоню минут через десять.
Возвращаюсь в спальню и прислушиваюсь к дыханию Алесси. Вроде бы ровное и спокойное, она не проснулась. Поправляю одеяло и спускаюсь вниз, чтобы выпить. Крепкий джин обжигает горло, и я тянусь за сигаретами. Достаю одну, мну в пальцах… и выбрасываю, не прикурив. Звонок Дэвида застает меня внизу.
– Прости, – повторяет брат. – Я не занят, но немного устал. Играл с Майклом, Кейт неважно себя чувствует.
– Болеет? Дэв, это ты прости, я напугал… У меня нет ничего срочного…
– Кейт беременна, – перебивает меня Дэвид. – Обычное недомогание. Все в порядке. Я у себя в кабинете, нам никто не помешает. Рассказывай.
– О, поздравляю…
Известие о том, что Кейт и Дэвид ждут второго ребенка, словно подводит черту под прошлым. На самом деле, я сам отчеркнул его, освободив Кейт от мук выбора, а каждое новое событие в семье брата – своеобразная граница, за которой осталось то, что нас связывало. Это как кольца на срезе дерева: чем больше времени проходит, тем толще стена.
Пожалуй, я впервые радуюсь тому, что у нас все меньше шансов «начать заново». Поначалу где-то на уровне подсознания надеялся, что Кейт наиграется в семью, что ей будет меня не хватать. Наверное, все закономерно: я любил ее искренне, хоть и понимал, что счастье втроем не может быть вечным. Я всегда был традиционен в предпочтениях, и разделить женщину смог только с братом. Теперь же я не одинок, у меня есть Алесси.
– Дэв, одной моей знакомой нужна помощь, и я хотел спросить у тебя… не мог бы ты посоветовать…
– Психологическая помощь? – перебивает меня Дэвид. – Джей, ты же знаешь, я не консультирую по телефону, тем более, с чужих слов.
– Ладно, – говорю я после паузы. – Прости, что побеспокоил.
– Да погоди! Я думал, у тебя что-то случилось…
– Да, у меня.
– Или у твоей знакомой?
– Она моя… девушка.
Теперь молчит Дэвид. Видимо, переваривает новость.
– Я рад, что у тебя появилась девушка, – произносит он наконец. – Жаль, что с проблемами. Хорошо, я тебя слушаю.
Вкратце пересказываю историю Алесси. Дэвид задает вопросы, выпытывая подробности, и я с удивлением понимаю, что могу ответить на все. Я так хорошо знаю Алесси? Или уверен, что знаю? Мне кажется, я хорошо ее чувствую. Так хорошо, как будто мы знакомы вечность.
– Если все так, как ты говоришь, то случай не безнадежный. И все же, Джей, я хотел бы поговорить с девушкой прежде, чем давать советы. Это можно устроить?
– Боюсь, что нет. Она не знает о моем звонке, боится психологов и не говорит по-английски.
– Я говорю по-английски…
Тихий голос Алесси раздается позади меня, и от неожиданности я роняю телефон. Черт! Этого просто не может быть! Она проснулась, спустилась… и слышала все, что я говорил?! О боже, еще и поняла, судя по тому, что ее слова прозвучали на моем родном языке.
– Джей! – зовет Дэвид. – Джей, что там у тебя? Все в порядке?
– Да. – Я хватаю телефон, не спуская с Алесси взгляда. – Да, но… можно, я перезвоню? Чуть позже.
– Конечно, – отвечает брат.
Алесси неподвижно стоит на нижней ступеньке лестницы. Волосы растрепаны, моя футболка едва прикрывает попу.
– Джей, прости, – говорит она по-английски. – Я не хотела подслушивать. Почувствовала, что тебя нет, и проснулась…
– И отправилась на поиски, – подсказываю я машинально.
– Да. И услышала, что ты говоришь обо мне. – Она опускается на ступеньку, обхватывает колени руками. – Мне жаль…
– Ты все слышала?
Она кивает. Вспоминаю, что это не первый случай, когда Алесси становится свидетелем моих разговоров. Но при ней я никогда не говорил ничего такого… вроде бы… Ох, нет! Перед глазами встает ее бледное лицо, когда она услышала то, что я сказал Кайлу. Как назло, я прекрасно помню, что назвал ее рабыней на пару сессий и подчеркнул, что хотел бы иметь ребенка только от любимой женщины.
С тех пор многое изменилось, и уже тогда я лукавил, не хотел признаваться Кайлу, что Алесси особенная. Но как объяснить это ей? Да и нужно ли… Меня словно пронзает током: Алесси уверена, что у меня нет к ней никаких чувств, я ничего ей не обещал, только подчеркивал, что рано или поздно все закончится. И при этом она продолжает меня любить. Она всегда нежна, ласкова и тактична. Неужели она ангел, спустившийся с небес?
– Мне жаль, – повторяет Алесси. – Я не хотела, чтобы ты знал. Так и думала, что это станет проблемой.
– Не хотела? – переспрашиваю я растерянно. – Не хотела, чтобы я знал, что ты понимаешь английский?
– И это тоже, – признается она. – Ты не спрашивал, я не сказала сразу, и так получилось… я не хотела, чтобы тебе было неловко… как сейчас…
– Это не проблема. Да, я несколько… шокирован. Но ты права, я не спрашивал.
– Проблема в том, что мне нужен психиатр, – поясняет Алесси, с трудом выговаривая слова. – Я не хотела становиться обузой.
– Дэвид психолог. А ты – не обуза. – Я сажусь рядом с ней и приобнимаю за плечи. – Дэвид – мой брат, он с женой живет в Нью-Йорке, и он психолог. А еще он тематик, как и мы с тобой. Он может подсказать нам, как избавить тебя от чувства вины… через наказание. Прости, что я позвонил ему, не посоветовавшись с тобой. Он никому не скажет, я обещаю.
– Он хотел о чем-то меня спросить?
Алесси теплая, но немного дрожит. Значит, опять нервничает. Надо было дождаться завтрашнего дня, не оставлять ее одну в спальне!
– Да, хотел.
– А он старше тебя или младше?
– Старше, на несколько минут. Мы близнецы.
– Вы похожи?
– Как две капли воды.
– А у него… написано… Дэвид? – Алесси сдавленно хихикает. – Ну… там?
– Нет, у него там ничего не написано, – фыркаю я. – Это я, по молодости… чтобы девушки нас не путали.
– О, а я думала, вы водили девушек за нос. Это же так удобно, если вас не различить. А ты, оказывается, собственник?
И что ей ответить? «Да» – и это будет ложью, ведь в моей жизни была Кейт. «Нет» – и Алесси опять расстроится.
– Поговорим об этом в другой раз. – Я поднимаюсь со ступеньки. – Иди в спальню, я скоро вернусь. Только позвоню брату, попрощаюсь нормально.
– Я отвечу на его вопросы, – неожиданно говорит Алесси. – Сейчас или когда будет удобно.
– Ты уверена?
– Абсолютно. Я доверяю тебе, а ты – ему. Этого достаточно.
Не знаю, о чем они говорят. Специально ухожу в зону кухни и грею для Алесси молоко, добавляю туда мед. Мама давала нам с Дэвидом молоко на ночь, чтобы лучше спалось. Возможно, это не успокоит Алесси, но я должен сделать хоть что-то, а поить ее кофе ночью как-то… неправильно.
– Держи. – Алесси приносит мне телефон. – А я пойду наверх, не буду слушать.
– В общем, если ты уверен, что она не манипулирует, чтобы получить желаемое… – вздыхает Дэвид.
– Она не манипулирует, нет необходимости, – отвечаю я.
– Тебе виднее. Чуда не обещаю, но шанс есть. Только…
– Что? Дэв, что?! – У меня не выдерживают нервы, и я кричу, когда он замолкает.
– Ты уверен, что не оставишь ее?
– Это… важно? – Из меня словно выкачивают воздух.
– Наказать легко. Она может найти садиста, который отлупит ее до кровавых синяков, но это не излечит. После наказания ей нужно прощение. Забота, ласка, поддержка… Понимание, что она не одинока, что прощение заслужено.
– Понятно…
– И не одноразово, а постоянно. Ей нужна опора, надежное плечо.
– Я понял. Так наказание поможет?
– Ну… не факт. Она маза, верно? Сильно тащится от порки?
– Не очень сильно. Бэмби начинающая…
– О, Бэмби… – фыркает Дэвид. – Похоже, ты ее не оставишь. Во-первых, нельзя наказывать за аварию. И за глупые выводы тоже нельзя. Если удастся смоделировать похожую ситуацию… Тут ничего не подскажу, тебе виднее, за что можно зацепиться.
– Но она будет продолжать винить себя за аварию.
– Нет, если ты не будешь спешить. Нужно что-то, что заставит ее соотнести мнимую вину с тем, за что ты ее накажешь. Во-вторых, наказание не должно быть похоже на вашу обычную сессию. У него не должно быть сексуального подтекста, а после раскаяния Алесси должна получить прощение и утешение, а не удовольствие.
– Понятно.
– И, в-третьих, помни, что ты берешь ответственность. Если ты поиграешь в доброго самаритянина, а потом бросишь девушку, чувство вины, скорее всего, вернется. Ты можешь считать, что это не твои проблемы, но… я предупредил.
– Спасибо, Дэв. Я подумаю над твоими словами.
– Слушай, ты прилетишь на день рождения Майкла или нет? Возьми с собой Алесси, мы с Кейт с удовольствием с ней познакомимся.
– Да, скорее всего. Если она сможет, мы прилетим вместе.
Мда… Дэвид помог и, в то же время, озадачил. Смогу ли я найти повод для наказания? И, главное, смогу ли нести ответственность за Алесси? Я хочу, бесспорно. Сиюминутное ли это желание или осмысленный выбор? Откуда мне знать?!
Возможно, поездка в Нью-Йорк расставит все по местам. Надеюсь, Алесси согласится. Беру стакан с молоком и иду наверх, к моей любимой девочке: поить, утешать и убаюкивать.
= 35 =
Александра
К хорошему быстро привыкаешь: лето заканчивается, скоро вернется Юлька, а я уже не представляю, как жить без Джеймса. Он не прогоняет, но как бросить подругу? А как отказаться от особенного капучино по утрам? От секса, приправленного перчинкой? И, главное, от мужских объятий, которые надежно защищают меня каждую ночь от кошмаров?
