Текст книги "Сердце без любви (СИ)"
Автор книги: Мила Ваниль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
– Можно, я попробую еще раз? – говорит она. – Я неправильно дышала.
Неуверенно киваю, пытаясь вспомнить, что я пропустил. Еще раз?
Она нарочито ровно дышит, обхватывает член губами, втягивает в рот… и заглатывает. Я чуть не кончил, когда ощутил, что головку сжимает горло. Так это не я монстр, а она сама спровоцировала?
Теряю способность соображать, потому что Алесси повторяет фокус. Все, хватит! Я должен контролировать хоть что-то! Дергаю Алесси на себя и опускаю на член, заставив развести ноги. Крепко держу за талию, медленно приподнимаю и резко опускаю снова. Перед глазами мелькают мушки, но у меня хватает сил на несколько фрикций. От бурного оргазма я отключаюсь, а когда прихожу в себя, то вижу, что Алесси все еще сидит у меня на бедрах, а вид у нее какой-то испуганный.
Наверное, потому что она осталась неудовлетворенной?
– Сейчас… – обещаю я, едва ворчая заплетающимся языком. – Сейчас, Бэмби…
Подхватываю ее за спину, укладываю на кровать, нависая сверху, и целую в губы.
– Моя сладкая девочка, – шепчу я, покусывая мочку уха. – Сладкая, как персик…
Я ласкаю грудь, пощипываю соски, прикусываю кожу на животе, спускаюсь ниже… ниже… И, ткнувшись в промежность, вижу сперму на ее бедрах.
Твою ж мать! Подлетаю, как будто через меня пропустили ток. Я забыл о защите! Это каким отмороженным подонком нужно быть, чтобы забыть надеть презерватив!
За несколько секунд я припоминаю, кажется, весь русский мат, плюс несколько особенно забористых идиом.
– Джей, не расстраивайся, – лепечет Алесси.
О, она еще меня успокаивает!
– Ты хочешь забеременеть? – взрываюсь я.
– Н-нет… Сейчас неопасные дни. А еще есть таблетки…
– Ты пьешь таблетки?
– Нет, можно выпить таблетку, и беременности точно не будет. Только в течение скольких-то там часов…
– У тебя есть этот препарат?
– Я даже названия не знаю. Но я спрошу у Юльки…
Мне становится стыдно. Я знатно накосячил, это целиком и полностью моя вина, и я не имею права срываться на Алесси. Она напугана, того и гляди, заплачет.
– Бэмби, иди сюда… – Развожу руки в стороны, и она доверчиво льнет ко мне, обнимая. Прижимаю ее к себе. – Прости меня. Я потерял голову, и это… ужасно. Сходи в душ, а я дозвонюсь до знакомого врача и все выясню.
Знакомый врач живет в Москве. Ева, жена Кайла, гинеколог, если я ничего не путаю. Сейчас поздно, но я звоню по делу. До утра меня кондрашка хватит, как говорят русские.
Набираю номер Кайла, и он отвечает почти сразу, значит, не спит. Сбивчиво пытаюсь объяснить ему, зачем мне понадобилась Ева, а потом рассказываю Еве, что произошло.
– Погоди, Джей, – говорит она. – Давай по-английски, я ничего не поняла.
Наконец получаю четкую инструкцию: что купить, как и когда пить, чего ждать.
– Ева, ты чудо! – кричу я в телефон. – Спасибо! Прости за поздний звонок. И Кайлу…
– Кайл хочет тебе что-то сказать, – перебивает она. – Если что, звони в любое время.
– Джеймс, ты летишь осенью в Нью-Йорк? – спрашивает Кайл без лишних предисловий. – Я слышал, что да.
– Наверное… – С трудом вспоминаю, что обещал Дэвиду. – Я не решил окончательно.
– В общем, имей в виду, могу подкинуть. У меня примерно на эти же даты запланированы встречи с партнером.
– О, было бы здорово. Спасибо, Кайл.
У Кайла личный самолет, и лететь с ним намного комфортнее, чем обычным рейсом. Это даже не бизнес-класс, это vip.
– А девочку свою возьмешь? Места хватит.
– Какую девочку?
– Ту, о ком ты так беспокоишься.
– А, эту… Мы не встречаемся, это просто рабыня на пару сессий. Презерватив случайно порвался, вот и… – Не знаю, почему вру, но говорить Кайлу правду не могу. Это слишком личное. – Я не беспокоился бы, будь она любимой женщиной, – смеюсь я. – Ребенок от любимой женщины – это прекрасно.
– Как знаешь, – отвечает Кайл. – Если надумаешь, мое предложение в силе. Созвонимся.
Заканчиваю разговор и замечаю, что Алесси стоит в дверях. Она неестественно бледная и как-то странно пытается прикрыться руками. Спохватываюсь, что она слышала разговор, но успокаиваюсь, вспомнив, что мы беседовали по-английски.
– Замерзла? – интересуюсь я, подходя к ней. – Иди ко мне, согрею.
Заворачиваю ее в теплое одеяло и баюкаю на руках.
– Я все узнал, завтра куплю тебе лекарство, время есть. Прости меня, Бэмби. – Я целую ее в макушку. – Этого больше не повториться.
– Ничего, – бормочет она. – Забудь.
И закрывает глаза, засыпая.
= 25 =
Александра
Когда Джеймс уходит в душ, даю волю слезам. Сдерживаться и дальше глупо, меня душит обида, а так поплачу в одиночестве, а когда Джеймс вернется, снова притворюсь спящей.
В том, что он забыл о презервативе, есть и моя вина. Это я набросилась на него, желая большего. Специально изучила технику минета по интернету, и от теории хотелось перейти к практике. Я тоже должна заботиться о защите, если не хочу забеременеть. А я не хочу. Какой ребенок, если мне негде жить? Я же снимаю комнату, ничего своего у меня нет. Ребенка попросту отберет социальная служба. Так что Джеймс прав, лучше перестраховаться и выпить таблетку. Но я оказалась не готова к тому, что услышала, когда он говорил по телефону.
Похоже, я переоценила себя. Я добивалась Джеймса любой ценой, однако не предполагала, что заплатить придется собственными чувствами. Все представлялось мне в розовом цвете: горячий секс с любимым мужчиной, что может быть лучше? Что ж, теперь я знаю, что очень обидно, когда тебя считают нелюбимой и не хотят совместных детей.
Лучше бы я ничего не слышала!
Шум льющейся воды стихает, и я поспешно вытираю слезы. Устраиваюсь так, чтобы быть подальше от Джеймса, когда он ляжет в кровать. Не хочу обнимашек. Честно говоря, вообще ничего не хочу. Уйти бы, но убегать в ночь глупо. Да и ни к чему, чтобы Джеймс понял, что со мной происходит. Я сильная, справлюсь.
Дышу ровно, как будто сплю. Неприятно обманывать, но выхода нет. Что я отвечу, если он спросит о причине слез? «Извини, Джей, мне обидно, что ты меня не любишь». Ха! Да я наяву слышу, как он смеется и произносит: «А я тебе ничего не обещал. И предупреждал, да».
Джеймс ложиться, матрас под ним продавливается. Замираю, и, как назло, начинает чесаться в носу. Блин!
– А-апчхи!
– Разбудил? – виновато интересуется Джеймс. – Замерзла? Иди ко мне, Бэмби.
Слова не расходятся с делом, он подвигается ближе, притягивает меня и обнимает со спины. К счастью, свет он уже погасил, да и я не поворачиваюсь к нему лицом, так что мой маленький секрет не раскрыт.
Удивительно, но в объятиях Джеймса я успокаиваюсь. Это самообман, иллюзия счастья, но мне хватает и такой малости. Надо только научиться не реагировать… привыкнуть к мысли, что я ему не нужна.
Утром просыпаюсь в одиночестве. Я привыкла вставать рано, поэтому сна – ни в одном глазу. Надеваю халат и иду на поиски Джеймса. Бассейн? Тренажерный зал? Или он на пробежке?
Спускаюсь по лестнице и вижу Джеймса, входящего в дом.
– Ты чего так рано встала? – интересуется он.
– Не могу спать одна, – напоминаю я.
– Прости, Бэмби, – морщится он. – Не могу составить тебе компанию, нужно съездить на работу.
Он идет на кухню, и я следую за ним в надежде на чашку кофе.
– Так почему ты не разбудил? – недоумеваю я. – Я успею собраться?
– Зачем? – Он бросает на стол коробочку с лекарством и наливает в стакан воду. – Оставайся здесь, я скоро вернусь.
– Здесь? – теряюсь я. – Одна?
– Одна, – подтверждает он. – Прислуга сегодня не придет.
– Но я не могу, – возражаю я. – Это неудобно. Подожди, я оденусь…
– Стой! – Он хватает меня за руку и усаживает на табурет. – Останься. Я уеду всего на пару часов. Или ты куда-то спешишь?
– Н-нет… У меня выходной, я говорила. А ты хочешь…
– Хочу провести этот день с тобой. – Джеймс ставит передо мной стакан с водой и кладет таблетку. – Вот, выпей. Это лекарство от… – Он осекается. – Короче, пей.
Смотрю на таблетку, как будто это яд. Вот же глупость! Зачатие в принципе маловероятно, у меня недавно закончились месячные, но отчего-то кажется, что таблетка убьет что-то живое.
– Почему не пьешь? – спрашивает Джеймс.
– А ты хочешь убедиться, что я точно выпила?
Удивляюсь собственному голосу – он сел, как будто я охрипла.
– Не пей, если не хочешь, – неожиданно отвечает Джеймс. – Но ты же понимаешь, что…
Хватаю таблетку, закидываю ее в рот и запиваю водой. Я не боюсь передумать – не хочу снова услышать, что я ему не нужна.
– Вторую таблетку нужно принять через двенадцать часов. – Джеймс достает смартфон и ставит таймер. – Я напомню.
– Это и моя ответственность, – бормочу я.
– Кофе? – предлагает он, как будто подводит черту под разговором. – Я успею накормить тебя завтраком. Или еще поваляешься?
– Аппетита нет, но от кофе не откажусь. Спасибо, Джеймс.
– Если проголодаешься, еда в холодильнике, – инструктирует он, колдуя над кофе. – Бери, что хочешь, но…
– Да, я помню, – перебиваю его, невольно улыбнувшись. – Лучше обойтись без готовки и не трогать ножи.
– Умница, – кивает он. – Там есть йогурт, творог, нарезка… И еще, не смей подходить к бассейну.
Это тоже объяснимо, Джеймс знает, что я не умею плавать – одно занятие под его руководством не в счет.
– Да, сэр, – говорю я, принимая из его рук чашку с кофе.
А что? Он приказывает, я подчиняюсь. Такое общение не предполагает разговоров о совместных детях.
– Ты не боишься оставаться одна? – уточняет Джеймс.
– Нет, сэр. Только спать не могу.
Кофе, как всегда, чудесен. Облизываю губы, испачканные в пенке, с наслаждением отпиваю еще глоток.
– Чем займешься?
– Можно выйти в сад, сэр? – Упорно подчеркиваю, что предпочитаю статус подчиненной.
– Можно, – разрешает он. – Только за ворота не выходи.
– Не выйду, – легко соглашаюсь я.
Нет никакого желания встретить очередную «Асю» или нарваться на того, кто знает хозяина дома, и поинтересуется, что я здесь делаю. Но на воздух хочется, в последнее время я редко гуляю. И утро солнечное, ясное – приятно будет погреться на солнышке.
Джеймс задумчиво стучит по столешнице пальцем и смотрит в окно.
– Джей… – Встаю и подхожу к нему, наклоняюсь и целую в висок. Неслыханная дерзость для рабыни. – А чем мы займемся, когда ты вернешься?
– Узнаешь, – усмехается он.
И ловким движением подхватывает меня на колени. Его рука по-хозяйски проникает под халат и накрывает грудь. Я замираю, но он слегка сжимает пальцы, гладит сосок… и пересаживает меня на табурет.
– Мне надо на работу, – говорит он. – Важная встреча, не могу отменить. Но я вернусь, Бэмби. Вернусь, как твой хозяин. И ты беспрекословно будешь выполнять мои приказы. Поняла?
– Да, сэр, – киваю я с готовностью.
Я чувствую, что мне это необходимо. Расслабиться, передать контроль… и не думать о том, что ждет в ближайшем будущем. Проблемы с Асей, отъезд Юльки, годовщина смерти родителей, глупые обиды – я забуду обо всем, когда Джеймс поставит меня на колени, и жесткий ошейник сдавит шею.
= 26 =
Джеймс
После вечернего происшествия чувствую какую-то горечь, и утро не приносит облегчения. Я потерял контроль. Пусть это была не сессия, но из-за моей ошибки Алесси… могла пострадать или пострадала? Склоняюсь ко второму, потому что мне не нравится ни ее вид, ни настроение.
Вечером казалось, что Алесси напугана и переживает из-за возможной беременности. Утром же убедился, что она расстроена чем-то другим: ее взгляд как будто погас. Обычно она светится, как солнышко, когда мы разговариваем, и не сводит с меня глаз, сейчас же отворачивается и старательно держит дистанцию. Ее плохое настроение – следствие моей беспечности. Она старательно делает вид, что ничего не произошло, и я не решаюсь лезть в душу.
Да и о чем говорить? Снова просить прощения, что повел себя, как мерзавец? Вину лучше загладить поступками, не словами. Спросить, что ее расстроило? И на этот вопрос ответ известен. Если бы она отказалась пить таблетку… Черт! Не знаю, что бы я сделал.
Я соврал Кайлу. Мысль о ребенке от Алесси не вызывала во мне отторжения. Если бы она сказала, что беременна, не уверен, что настаивал бы на аборте. Просто я еще не готов назвать ее своей женщиной. У нас же только секс? Секс без обязательств, как мы и договаривались. Кайл общается с Дэвидом, Ева – с Кейт, и я не хочу, чтобы за спиной обсуждали мою личную жизнь. Вот слетаю в Нью-Йорк… сам поговорю с братом… Может, к тому времени уже буду знать, какое место занимает Алесси в моей жизни.
Мне не хотелось оставлять Алесси одну. И отпускать не хотелось. Навряд ли она наделает глупостей в мое отсутствие, но все же я спешил вернуться домой. Быстро провел встречу, отдал распоряжения, намекнул кое-кому, что неплохо бы вернуть Асю в офис, засиделась она в администраторах. По дороге заехал лишь в один магазин, чтобы купить Алесси подарок – чокер с неброским украшением. Ожерелье, плотно прилегающее к шее, вполне заменит ошейник. Мне казалось неправильным снова использовать тот, что носили другие рабыни.
Да, я выделяю Алесси. Она необычная, не такая, как все. Это я признаю, и это нравится мне все сильнее.
Вернувшись, нахожу ее там же, где и оставил – в саду. Она спит в гамаке, укрывшись моим халатом. Невольно улыбаюсь: она утверждала, что не может спать одна. Это не вызывает раздражения, у женщины могут быть слабости.
Подхожу ближе – и улыбка сползает с лица. У Алесси испарина, из-под закрытых век текут слезы, и губы шевелятся, но слов не разобрать.
– Бэмби! – Я трясу ее за плечо. – Бэмби, проснись.
Судорожный вздох, распахнутые глаза. Она смотрит, но ничего не видит: взгляд стеклянный.
– Бэмби, это я, Джеймс.
Она неожиданно бросается мне на шею. Ощущаю, как Алесси дрожит, слышу всхлипы.
– Успокойся. – Я поглаживаю ее по спине. – Тебе что-то приснилось. Кошмар, да?
– Да… – отвечает она не сразу. – Спасибо, Джей.
– А ты была у врача? Это же не совсем…
– Я в порядке. – Алесси резко отстраняется. – Мне не нужен врач.
Обычная отговорка людей с проблемами. Жаль, не могу отправить ее к Дэвиду. Да и Ева навряд ли кого-нибудь посоветует, у нее другая специальность. Нет, это не мое дело.
– Ты так и лежала в саду? – интересуюсь я, меняя тему. – Ничего не ела?
Алесси неожиданно улыбается.
– Ты так заботишься обо мне, – говорит она. – Всегда успокаиваешь, вкусно кормишь.
– Пф-ф-ф… – фыркаю я. – Нормальный хозяин всегда заботиться о рабыне.
– Ой… – пугается она. – Сэр?
Видимо, вспомнила о том, что я обещал.
– Пойдем в дом, Бэмби. У меня есть кое-что для тебя.
Черная полоска с подвеской ей идет. Она подчеркивает белизну ее кожи и выглядит изящно – то, что нужно для нежной Алесси.
– Это… – Она касается чокера, проводит пальцем по бархатистой поверхности.
– Твой ошейник, Бэмби, – поясняю я. – Только твой. Личный.
– О-о-о… – тянет она, а потом спохватывается: – Спасибо, сэр.
– Собирайся, мы едем за покупками.
– Может, я вас здесь подожду…
– Не заставляй повторять, – говорю я строго. – Непослушных рабынь я наказываю. И поверь, в наказании нет ничего общего с той поркой, что ты получала. У тебя есть полчаса. Да, и трусы… лучше надень.
– Да, сэр, – отвечает она и убегает наверх за одеждой.
Мне не показалось, ее глаза снова сияют. Как легко получить прощение этой доверчивой девочки…
Иду на кухню, чтобы приготовить Алесси сэндвич, оставлять ее голодной не хочется. Наверное, это мой личный бзик, я люблю готовить и люблю кормить, а сделать фарш для багета – пара пустяков. Еще наливаю для нее кофе в специальную кружку. Она кофеман, в этом мы с ней похожи.
– Слушай внимательно, – предупреждаю я, когда Алесси спускается. – Повторять не буду. Я намерен провести этот день с рабыней, которая будет исполнять любое мое желание, любой приказ. Не переспрашивать, не спорить. Чтобы ты не ждала подвоха, поясню: я намерен тратить деньги. И ни слова о том, что ты не содержанка! Я хочу украшать свою игрушку так, как сочту нужным. Ты имеешь право распоряжаться полученными вещами по своему усмотрению, но только после того, как мы расстанемся.
Специально чеканю слова, чтобы до нее дошло – скандала в магазине я не потерплю. Мне дела нет до ее принципов. Это игра, от которой я хочу получать удовольствие.
– Если тебя это не устраивает, скажи сейчас, – добавляю я. – И расстанемся мирно.
Да, это шантаж. Уверен, что Алесси не сбежит из-за моей прихоти, тем более, я дал ей шанс позже отказаться от подарков.
– Да, сэр, – отвечает она. – Я хочу радовать вас послушанием.
В машине вручаю ей сэндвич и кофе.
– Ой… – удивляется она.
И с наслаждением впивается в багет. Аппетит тоже вернулся – и это чудесно!
– Вкусно, Бэмби?
– М-м-м… угу… волшебно!
Едем долго, потому что мне нужен конкретный торговый центр. Тот, где я точно куплю все необходимое. Например, женское нижнее белье. Взглянув на ценник, Алесси бледнеет и сглатывает, но, к счастью, не возражает. Беру несколько комплектов – вызывающе соблазнительных, безумно дорогих. Белый, черный, персиковый, красный… И чулки к каждому, с поясом и без.
Я не зря велел Алесси надеть трусики. Она проводит в примерочной не меньше часа, когда я выбираю платье. Моему вкусу сложно угодить: наряд должен подчеркивать юность девушки, но не делать ее похожей на подростка, и быть достаточно откровенным, чтобы вызывать у меня желание, а у всех остальных – зависть.
А к платью, само собой, нужны туфли и сумочка. И украшения: Алесси на грани обморока, когда я выбираю гарнитур в ювелирном, и мне нравится ее поведение. В ее взгляде нет алчности. Почти не сомневаюсь, что она не оставит себе ничего из этих подарков, если мы расстанемся.
«Если», а не «когда»? И «если», и «когда» кажутся мне такими далекими и туманными, что не хочу об этом думать.
Заметив, что Алесси устала, веду ее в кофейню. Капучино и синнабоны творят чудеса – Алесси снова улыбается.
– Любишь сладкое? – спрашиваю я.
– Да, сэр. – Она вызывающе облизывает верхнюю губу и добавляет: – Быть вашей рабыней приятно.
– Посмотрим, что ты скажешь чуть позже… – зловеще обещаю я.
Кажется, она не верит, что я могу быть жестоким, потому что смеется. Впрочем, она права – я пугаю ее, предвкушая поход в секс-шоп.
Алесси притихает и прячется за меня, когда понимает, куда я ее привел. Ее взгляд скользит по витринам, и глаза постепенно округляются. Я же не спеша выбираю то, за чем пришел: специальные свечи для wax play, масло, перьевой стек, повязку на глаза, маленький флоггер, влагалищные шарики… У меня есть почти все, но Алесси – особенная рабыня. У нее будут личные игрушки.
Оплачиваю покупки, а Алесси отходит в сторону, рассматривает что-то в дальней витрине. Паддлы?!
– Нравится? – интересуюсь я, подходя ближе. И шепчу на ухо, чтобы не смущать сильнее: – Хочешь с сердечком? Оно будет мило смотреться на твой попке.
– Н-нет, сэр… – Ее щеки заливает румянец. – Мне любопытно… все…
Смеюсь… и покупаю деревянную дощечку для порки с вырезанным на ней сердечком. И все же до сессии, к которой я так тщательно готовлюсь, у меня запланировано кое-что еще.
В салоне красоты Алесси не выдерживает.
– Можно задать вопрос, сэр?
Согласно киваю, пряча улыбку.
– Мы куда-то идем?
– Я иду ужинать, а потом – в оперу. Ты будешь меня сопровождать.
Именно так, а не «мы идем». Мы не пара, мы – хозяин и рабыня. Однако мне все труднее думать об Алесси, как о подчиненной. Она особенная, другую девушку я не стал бы так баловать. Мне ни с кем не было так хорошо после расставания с Кейт.
= 27 =
Александра
Никогда бы не подумала, что подчинение сделает меня свободной. Я искала жесткие рамки, наказывала себя за эгоизм, однако, приняв условия Джеймса, почувствовала облегчение – больше никаких ограничений.
Это не я тратила деньги, а Джеймс. Я ничего не просила, но получала все, о чем могла только мечтать: расслабляющая ванна, вкусная еда, красивая одежда, украшения, опера, секс… Обо мне заботились, как о любимой игрушке, и я расслабилась и наслаждалась подарками.
Это неправильно. Я оставлю у Джеймса и платья, и белье, и золотые сережки, но самообман до добра не доведет. Когда я ему надоем, мы расстанемся, и одиночество станет острее, больнее, невыносимее. Я передала контроль и очутилась в раю, зная, что после вернусь в ад.
Но сегодня я не хочу думать о последствиях. Сегодня я снова беззаботная Алеська, которая наслаждается роскошной жизнью. Красивое платьице, туфельки на каблучке, стильная прическа, макияж и маникюр. То и дело поправляю сережки: я давно продала все свои украшения, успела отвыкнуть. Французский ресторан с супом буйабес, утиным конфи и эклерами. «Аида» на основной сцене Мариинского театра.
Жизнь прекрасна!
На обратном пути мы попадаем в пробку. Машина движется еле-еле, и нам скучно. Включать радио не хочется обоим – в ушах все еще звучит музыка Верди, кощунственно сбивать настрой какой-нибудь попсовой песенкой.
Вдруг ладонь Джеймса ложится на мое бедро. Одной рукой он продолжает держать руль, но машина в этот момент стоит. Его пальцы быстро перебирают ткань, поднимая подол платья, он гладит кожу с внутренней стороны бедра.
Пытаюсь свести ноги и получаю шлепок.
– Сними трусики, Бэмби, – командует Джеймс, передвигая машину на метр вперед.
Боже… Меня бросает в жар, я кошусь в окно, пытаясь понять, заметят это из соседних машин или нет.
– Мне повторить? – лениво интересуется он.
– Н-нет… нет, сэр. Ой… да, сэр… – Я путаюсь, потому что пытаюсь ответить, что повторять не нужно, но выполнить приказ я готова.
Ерзаю, стягивая нижнее белье, и наслаждаюсь волнами стыда. Почти публичное подчинение заводит мгновенно. Трусики соскальзывают к лодыжкам, и я почти не дышу, ожидая, что за этим последует.
– Разведи ноги.
Джеймс ждет очередной остановки, а потом ныряет рукой под платье. Пальцы скользят по лону… ниже… глубже… Я закусываю губу, чтобы сдержать стон.
– Бэмби, никто не услышит, – напоминает Джеймс, теребя клитор. – А вот лицо у тебя сейчас забавное.
Мы потихоньку едем вперед, пристроившись за грузовиком, и Джеймс дразнит меня, распаляя желание. Сползаю на край сидения, чтобы его пальцы проникали глубже, пытаюсь насадиться на них, позабыв о том, что кто-то может понять, чем мы занимаемся.
– Ом-м… м-м-м… Джей…
– Что? – неожиданно холодно спрашивает он.
Спохватываюсь, что обратилась к нему по имени.
– Простите, сэр. Пожалуйста, простите…
Поздно. Он убирает руку и смотрит на дорогу. Ерзаю и сжимаю ноги: хочется получить разрядку, но трогать себя там Джеймс запретил.
– Сиди ровно, – бросает он резко.
Подавляю всхлип и послушно выпрямляюсь. Кажется, он нарочито строг, я не так уж сильно провинилась, однако жесткое обращение нравится мне не меньше нежного. Наверное, потому что это Джеймс.
– Оближи.
У меня во рту оказывается палец, испачканный выделениями. Я догадливая девочка, я смотрела ролики в интернете: обхватываю его губами и сосу, как член, помогая себе языком.
– Черт… – шипит Джеймс, отнимая руку, и поправляет брюки.
Смотрю на его ширинку и не могу сдержать улыбку. Хозяин злится, потому что сам возбужден, а до дома еще далеко.
– Смейся, смейся… – зловеще обещает Джеймс. – Хорошо смеется тот, кто смеется последним.
Даже не сомневаюсь, что так и будет. К жжению между ног добавляется зуд на ягодицах.
Вырываемся из пробки и несемся по шоссе – «час расплаты» все ближе.
– Оставь, – бросает Джеймс, когда я хочу забрать из машины пакеты. – Я возьму то, что нужно, остальное позже.
Едва заходим в дом, он наклоняет меня над диваном и поднимает подол платья на поясницу. Я едва стою на подгибающихся ногах: в голове шумит, грудь наливается от возбуждения. Знаю, что меня будут пороть, но… бли-и-ин… я стою перед Джеймсом, как похотливая сучка, выставив попку и раздвинув ноги. Это возбуждает меня еще сильнее.
Джеймс выхватывает из пакета купленный паддл, и я сдавленно ойкаю. Не слишком ли сурово для нечаянно вырвавшегося слова?
– За что я тебя наказываю, Бэмби? – неожиданно интересуется он.
– За непочтительность… сэр.
Он согласно кивает, встает сбоку и опускает паддл на мои ягодицы.
– Ай! – взвизгиваю я, приподнимаясь на цыпочки.
Так больно, как будто попу ошпарили кипятком.
– Один, – поправляет он невозмутимо. – Считай до пяти.
– Два! – выкрикиваю я после второго удара.
Это не похоже на порку ремнем или тростью. Вместо жгучих ударов – горячие, боль от них растекается по бедрам.
– Три-и-и…
После третьего удара Джеймс растирает ягодицы. Его ладонь прохладная, ласковая, и я перевожу дыхание.
– Ай! Четы… ре!
Мне не хватает дыхания, на глаза наворачиваются слезы. Он опять прав, порка в наказание болезненна.
– Я больше не буду, – всхлипываю я. – Простите, сэр.
– Надеюсь, что не будешь, – спокойно отвечает Джеймс. – А наказание поможет тебе не забыть обещание.
Пятый удар вырывает у меня крик. Хватаюсь за попу и прыгаю на месте.
– Бэмби! – рычит Джеймс. – Вернись на место.
– Ведь все… – рыдаю я. – Всего пять…
– Ты не сосчитала.
– Пять, – выдыхаю я, вновь нагнувшись над диваном. – Простите, сэр.
Паддл летит на диван, я слышу шуршание фольги, и меня резко насаживают на член. Я ору от неожиданности, но боли нет, наоборот, чувство наполненности дарит удовлетворение. Немного больно попе, кожа горит огнем, но внутри меня член скользит, как в масле.
Джеймс медленно подается назад и опять резко входит, а потом ритмично вколачивается в меня, придерживая за талию. Прогибаюсь в спине, встаю на цыпочки, цепляюсь пальцами за диван, но ноги не держат. Джеймс толкает меня вперед, и я падаю на диван, на колени, оттопыривая зад. Шлепки становятся звонче, чаще… Сладко-тягучий комок между ног взрывается, унося меня в нирвану. Кричу и обмякаю, Джеймс крепче сжимает мои бедра и кончает: чувствую это краешком ускользающего сознания.
Отдых длится недолго. Джеймс встает, снимает презерватив, застегивает штаны и приказывает:
– Иди в душ. Жду тебя в той комнате, где мы играли. Помнишь?
– Да, сэр.
Он не оговаривает время, но я спешу: ополаскиваюсь, наскоро вытираюсь, собираю наверх волосы. Джеймс ставит меня на колени перед столиком, на котором разложены пугающие предметы – флоггер, шарики на нитке, зажимы, колечко с шипами на палочке, перышко, свечи.
– Ничего не трогай, – предупреждает он. – Я скоро вернусь.
Время замедляет бег. Кажется, я стою на коленях вечность, боясь пошевелиться. Только и остается, что фантазировать, как Джеймс будет использовать приготовленное.
Он возвращается в домашних брюках, на плечах блестят капельки воды. Тоже принимал душ. В руке у него чашка, и он ставит ее так, чтобы я не видела содержимое.
– Сегодня я завяжу тебе глаза, – говорит он и достает из кармана черную повязку. – Ты видела, что я приготовил. Неожиданным будет один элемент, но он неопасен. Ты готова довериться мне?
– Да, сэр.
Джеймс кивает и затягивает повязку, лишая меня зрения.
= 28 =
Джеймс
Никогда бы не подумал, что абсолютное доверие подчиненной бьет в голову похлеще русского самогона. Алесси ни разу не возразила, не поставила под сомнения мои действия. Только смущалась – и купалась в этом чувстве, как в удовольствии. Наверное, это и делает ее особенной в моих глазах: даже Кейт не доверяла так безгранично. Может, Дэвиду, но не мне… Похоже, она никогда не забывала, что в Тему я пришел одновременно с ней, то есть, вынужденно опирался на опыт брата, а не на свой собственный. Для Алесси же я безусловный авторитет.
Перед тем, как вернуться в комнату для игр, пришлось встать под ледяной душ. Понимание, что мне позволят практически все, подхлестывало воображение. Я могу делать с Алесси что угодно! Но так нельзя, не стоит забывать, что многое для нее все еще впервые. Мне нужна трезвая голова, иначе я опять потеряю контроль.
– У тебя есть стоп-слово, – напоминаю я Алесси. – Повтори его.
– Красный, сэр, – отвечает она.
– Сегодня я дам тебе еще одно слово: желтый. Красный – запрет, желтый – предупреждение. Оно тоже меня остановит, но мы продолжим после того, как выясним, что тебя беспокоит. Это понятно?
– Да, сэр.
– Без зрения многое покажется тебе иным, даже прикосновение перышка может напугать. И я не пойму, что с тобой что-то не так, если ты промолчишь. Я тоже доверяю тебе, Бэмби.
Разговаривая, помогаю ей устроиться на столике для массажа, затягиваю на запястьях и лодыжках манжеты с кольцами. Алесси гибкая, и я без труда сцепляю карабинами руку с ногой с каждой стороны. Это достаточно уязвимая и откровенная поза: Алесси не может свести ноги, и припухшие половые губы приоткрыты. Она слегка прогибается в пояснице, и от этого грудь приподнята, как будто выпячена вперед.
– Удобно? – спрашиваю я, растирая ладонями ее тело.
– Да, сэр.
– Страшно?
– Н-нет…
Ее голос звучит неуверенно, и я наклоняюсь и целую Алесси в губы, требовательно и жестко, вторгаясь языком в ее рот. Целую, пока она не начинает задыхаться от нехватки воздуха.
– Бэмби, чувствовать страх в твоем положении нормально. Ты же не знаешь, что я собираюсь делать.
– Простите, сэр…
Она тяжело дышит, а я, как завороженный, смотрю на ее грудь. Соски сморщились и немного увеличились в размерах.
– Вы… накажете меня? – интересуется Алесси осторожно.
И ерзает ягодицами по поверхности столика. Они все еще горят после полученной порки, и лежать ей некомфортно.
– Нет, – отвечаю я и сжимаю пальцами сосок. – Накажу, если снова попытаешься соврать.
Повязка на глазах обостряет чувствительность. Алесси дрожит, когда я играю с сосками, и тихонько стонет, покусывая губу. Дую на влажные и твердые горошины, втягиваю их в рот, прикусываю и, наконец, цепляю на каждый по металлическому украшению. Алесси ожидаемо вскрикивает, сильнее прогибается в пояснице. Она не видит, как я пропускаю цепочку через колечки зажимов, зато ощущает, когда тяну ее вверх, и протяжный стон звучит, как лучшая в мире музыка.
Обмахиваю грудь перышком, и от каждого прикосновения Алесси дергается, как от разряда тока.
– Опиши, что ты чувствуешь, – прошу я.
– Я не знаю… не знаю, как… – бормочет она. – Это очень… волнующе…
Улыбаюсь и провожу перышком по половым губам. Она пытается свести ноги, но в другой руке у меня флоггер. Он небольшой, и его мягкие «язычки» предназначены для порки промежности. Легкий удар – и Алесси взвизгивает от неожиданности.
– Простите, сэр…
– Не сдерживай себя, – прошу я. – Не пытайся поменять позу, но в остальном будь естественной.
Несколько скользящих ударов, едва задевающих клитор, – и на складочках появляется вязкая капля. Я слизываю ее языком, массирую пальцем влагалище… и заполняю его шариками.
Алесси мечется, поджимает пальчики на ногах, впивается ногтями в собственные бедра. Она красиво извивается, по ее телу пробегают волны дрожи, и я чувствую боль в поджавшихся яичках.
– Расскажи мне, где ты научилась делать минет? – интересуюсь я и тяну за нитку, к которой прикреплены шарики.
Это мучительная «пытка» – Алесси сейчас на грани оргазма, но я контролирую ее состояние, не позволяя получить разрядку. Шарики один за другим выскакивают наружу, и я отправляю их обратно – медленно проталкивая в узкую дырочку.
