Текст книги "Запретная для авторитета. Ты будешь моей (СИ)"

Автор книги: Мила Младова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 30

Закрыв глаза, Герман выдохнул. Я почти чувствовала его облегчение, настолько сильным оно было. Когда он снова открыл глаза, взгляд пылал эмоциями, не поддающимися определению, но заставляющими мой пульс учащаться.

– Иди сюда, Агата, – я поднялась с дивана и двинулась к нему. Он поймал меня за запястье и усадил к себе на колени. – Вот моя девочка. Такая смелая и сильная.

Он обхватил мое лицо и посмотрел на меня так, что у меня запершило в горле. Теснота в груди ослабла, и холод, проникавший в мое тело, улетучился. Я почувствовала тепло. Безопасность. Заботу.

– Моя хорошая девочка, – прошептал он. Затем его рот приник к моему, мягко, но настойчиво. Поцелуй был ленивым, влажным и пьянящим. В нем было столько эмоций – Герман отдавал всего себя поцелую и наслаждался тем, что я давала столько же в ответ.

Он провел рукой по моему бедру, под юбкой, и обхватил ладонями ягодицы. А потом... Господи, как будто кто-то переключил регулятор интенсивности на максимальный уровень, потому что поцелуй стал диким и отчаянным. Моя кровь бешено запульсировала, а нервные окончания ожили.

Я понятия не имела, как, черт возьми, мы оказались на полу – моя юбка задралась на талии, его ширинка расстегнута, член тверд и готов. А потом он сдернул мои трусики в сторону и вошел в меня. Без прелюдии, без подготовки, без предупреждения. Но у меня не было ни мгновения на то, чтобы почувствовать боль, потому что он долбился в мою киску так, словно он был создан, чтобы трахать меня.

Я держалась, впиваясь ногтями и пятками в его спину. Я чувствовала его вину и гнев в каждом толчке, но я также чувствовала силу его облегчения. Когда его большой палец погладил мой клитор и он приказал мне кончить, я разлетелась на части. Он уткнулся лицом в мою шею и взорвался внутри меня с приглушенными ругательствами.

Секунды текли за секундами, пока мы лежали, дрожа и тяжело дыша. Потом он поднял голову и нахмурился.

– Как мы оказались на полу?

– Честно говоря, я не знаю.

Он посмотрел на меня сверху вниз, проводя пальцами по моему лицу.

– Ты такая красивая, – прошептал он. – Люблю смотреть на тебя. Люблю просыпаться и видеть тебя рядом со мной. Люблю знать, что ты моя. Мне нужно, чтобы ты оставалась моей, Агата. Ты заслуживаешь лучшего. Большего. Кого-то нормального. Но мне нужно, чтобы ты оставалась моей.

Это была не мольба. Не вопрос. Не призыв. Это было скорее извинение.

Он поцеловал меня, вынимая наружу свой член.

– Тебе не больно?

– Мне все понравилось.

Поднявшись на ноги, он помог мне встать и поправить юбку. Он только закончил приводить меня в порядок в ванной – настоял на том, чтобы сделать это самому, – когда зазвонил его телефон. Когда он достал его из кармана, я бросила взгляд на экран, чтобы увидеть, как там высветилось «Олег».

Герман провел большим пальцем по экрану и ответил:

– Что? – он тяжело выдохнул. – Она в порядке... Да... Все... Нет, не в порядке... Я знал, что ты будешь злорадствовать. Отвали, придурок.

Герман заккончил разговор и убрал мобильник в карман.

– Это был Олег. Он беспокоился о тебе.

– И злорадствовал? Из-за чего?

Герман обнял меня за бедра.

– Когда я отвел его в сторону на парковке возле кафе, он просил меня рассказать тебе все. Он сказал, что ты нормально на все отреагируешь. Я думал, что ты сразу пошлешь меня, не говоря уже о том, чтобы поговорить со мной или позволить мне прикоснуться к тебе.

Я нахмурилась.

– Я не говорю, что твое откровение не было шоком. И да. На мгновение мне в голову пришло, что у тебя есть некоторое сходство с Андреем. Но ты ищешь боли не потому, что ты жестокий. Ты не пытал, не калечил и не убивал никого.

– Но я мучаю Лизу по-своему. Разве не это делал Андрей? Не вершил свое извращенное правосудие?

– Нет, Андрей использовал это как оправдание для своих поступков. Вы совершенно разные люди.

Герман погрузился в задумчивое молчание.

– Может быть, – он провел пальцами по моей челюсти.

– Ты принимаешь мои скелеты в шкафу. Я принимаю твои.

Он прикоснулся своими губами к моим.

– Поедем домой?

– Да, – согласилась я. Его рот слегка искривился, но улыбка была натянутой и ненастоящей. У меня сжалось в груди. Сегодня вечером он заново пережил свои прошлые обиды. Все это было для него тяжелым испытанием, и мне хотелось как-то облегчить его страдания. Хотелось поднять ему настроение и отвлечь от всего.

– У меня есть последний вопрос. Что ты имел в виду, когда говорил про фильмы? Это сводит меня с ума.

Он одарил меня медленной, жаркой улыбкой.

– Я лучше покажу.

– Тогда пойдем.

Он недоверчиво уставился на меня.

– Агата, я только что вывалил на тебя ведро ужасов. Разве тебе не нужно время, чтобы... ну, не знаю, переварить информацию?

– Неа, – я больше не собиралась ни минуты тратить на мысли об этой Лизе. – Я просто хочу знать, какое отношение моя любовь к фильмам может иметь к «Убежищу». Покажи мне.

Пальцы Германа запутались в моих волосах.

– Ты меня удивляешь, Агата. Ты должна была бежать от меня. Далеко и быстро. Я все равно бы догнал тебя, конечно. Но вместо этого ты здесь, прижимаешься ко мне, и все еще хочешь меня.

– Ну, в постели ты просто звезда.

Герман засмеялся.

– Если моя девочка хочет, чтобы я отвел ее в интересное место, я так и сделаю. Если она уверена в этом.

– Уверена.

Он снова поцеловал меня, жадно и по-хозяйски.

– Хорошо. Давай посмотрим, готова ли наша комната, – он снова достал свой телефон, не торопясь, словно давая мне время передумать. Но я не передумала. Он несколько раз постучал по экрану, а затем поднес телефон к уху. – Это Герман. Меняю планы. Я приеду пораньше. Комната, которую я забронировал, уже готова? – пауза. – У вас есть пять минут, – он закончил разговор. – Ты точно уверена?

– Я же сказала, что уверена.

– Тогда пошли.

Глава 31

Когда мы оказались на B1, Герман сказал:

– Тебе не понадобится алкоголь, – он не повел меня к столику, он направился прямо к двери, ведущей на арену и в приватные комнаты.

– Не понадобится?

– Нет, – он провел меня в зал и остановился перед самой ареной. Взмахнув карточкой, он отпер дверь и провел меня внутрь, положив руку мне на поясницу.

Я зажмурилась, оказавшись в небольшом кинотеатре, где пахло попкорном, маслом, и солью. Несколько рядов темных мягких кресел стояли перед большим экраном, который был скрыт портьерами. Единственный свет исходил от маленьких прожекторов на ковровой дорожке лестницы.

– Последний ряд, – сказал Герман. Кивнув, я направилась по ступенькам в заднюю часть зала. Продвигаясь по ряду, я заметила, что кто-то оставил нам попкорн и газировку.

Как только мы сели, занавес раскрылся, и экран ожил. Мгновением позже начался фильм, и я ухмыльнулась.

– Сейчас я буду тебя трахать, пока ты наслаждаешься фильмом. Но сначала ты немного покатаешься на мне. Потом я перегну тебя через спинку сиденья и жестко возьму.

Черт побери, моя киска затрепетала.

– Встань передо мной, детка. Лицом к экрану. Хорошая девочка, – приподняв мою юбку, он схватился за мои трусики и потянул их вниз. – Снимай. Отлично, – он оставил нежный укус на моей коже, что заставило меня дернуться. – Теперь сними майку и лифчик, но не юбку. Вот так.

Положив мою одежду на свободное кресло, он предложил мне сесть между его бедер.

– Держи ноги раздвинутыми. Я хочу немного поиграть с твоей киской, пока ты смотришь фильм и ешь попкорн.

Твою мать.

– Не шевелись и не издавай ни звука.

Зафиксировавшись на месте, я наблюдала, как его рука исчезает под моей юбкой. Оказалось, что, говоря «поиграть» с моей киской, он не имел в виду заставить меня кончить. Нет, он просто поглаживал ее. Мял. Танцевал кончиками пальцев по моим складочкам, выводил там маленькие узоры и даже нарисовал свое имя. Как будто у него не было никакой цели и он просто предавался удовольствиям.

Все это время он избегал моего клитора. И все же каждое легкое прикосновение сводило меня с ума. Мои соски запульсировали и сжались в твердые, болезненные точки. Мое тяжелое дыхание смешивалось со звуковыми эффектами других людей, которые бормотали, поглощали еду, прихлебывали напитки и шарканья в своих креслах. Так легко можно было впасть в иллюзию, что это настоящий кинотеатр где присутствуют другие люди.

Чем дольше он играл со мной, тем ближе я была к тому, чтобы потерять рассудок. Мне потребовалась вся моя воля и остатки самообладания, чтобы не дернуть бедрами и не закричать о большем – я знала, что так будет лучше. Мои руки тряслись так сильно, что я несколько раз чуть не уронила попкорн. Герман поставил коробку на соседнем сиденье и приказал мне держать руки ровно на подлокотниках. Затем он вернулся к играм.

Не знаю, случайно или потому, что мой клитор так набух, но кончик его пальца нежно провел по нему. Я застонала, протяжно и громко – ничего не смогла с собой поделать.

Он шлепнул меня по киске.

– Тише, или я остановлюсь.

Козел. Я не смела ругать его вслух, потому что знала, тогда он продлит мою агонию.

– Перекинь ноги через подлокотники.

Я сглотнула.

– Что? – мой голос надломился.

– Сделай так, как я говорю.

Я сделала, как он просил, задыхаясь от прохладного воздуха, который ударил в мою киску, напомнив мне о том, как Герман часто дул на нее.

– Моя девочка. Ты так хорошо себя вела. Ты не извивалась, не жаловалась и издала только один звук. Мне наградить тебя?

– Только если ты этого хочешь.

Он улыбнулся мне в шею.

– Очень умно, – он просунул палец между моими складочками и, черт, облегчение было почти оргазмическим. Моя голова откинулась назад, когда он делал это снова и снова, потираясь о мой клитор каждый раз.

Я облизала пересохшие губы.

– Герман… – прохрипела я.

– Чего ты хочешь, Агата? – спросил он низким голосом. – Скажи мне.

Я хотела его внутри себя. Мне было плевать, что именно там окажется. Но я не стала этого говорить – это только навело бы его на неправильные мысли.

– Твой член. Я хочу его.

– Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем погрузиться в тебя. Но я не знаю, готова ли ты ко мне. Давай посмотрим, – он просунул в меня два пальца, и мне пришлось прикусить губу, чтобы сдержать стон. Он хмыкнул. – Такая мокрая, – он начал водить пальцами, облизывая и посасывая мою шею.

– Представь, если бы кто-то вошел сюда прямо сейчас. Перед ними открылся бы великолепный вид на твою киску – розовую, влажную и набухшую. Они увидели бы, как она снова и снова всасывает мои пальцы в себя.

Я застонала, когда его свободная рука сжала мою грудь. Мое тело хотело только одного – выгнуться навстречу его прикосновениям, но я оставалась неподвижной, пока он попеременно щипал мои соски.

Внезапно он остановился и убрал пальцы.

– Встань, но лицом к экрану.

Шатаясь, я поднялась на ноги и услышала, как он расстегивает ширинку и спускает брюки. Неужели.

– Теперь ты будешь скакать на мне, Агата.

Его руки, лежащие на моих бедрах, придали мне нужное положение, и я почувствовала, как толстая головка его члена начала раздвигать меня. Я застонала, желая большего. Он резко дернул меня вниз, насаживая на свой член одним грубым движением. И я кончила. Сильно. Громко. Спина выгнулась дугой. Пальцы впились в подлокотники.

Он провел рукой по моей спине, схватил в охапку волосы и откинул голову назад.

– Я не говорил, что ты можешь кончить, – сказал он мне на ухо.

Я сглотнула, почувствовав сухость в горле.

– Ты не говорил, что я не могу.

Он усмехнулся.

– Это правда, так что я оставлю твой промах без внимания. Но ты больше не кончишь, пока я не скажу. Поняла?

– Поняла.

– Хорошо. А теперь делай то, что я тебе сказал, – он отпустил мои волосы и зажал мне горло. – Медленно.

Опираясь руками на подлокотники, я начала медленно подниматься и опускаться на его член.

Его рука крепко, по-хозяйски сжимала мою шею, что должно было бы раздражать меня, но делало еще горячее, еще жарче. Мои глаза закрылись от ощущения его длинного, толстого члена, проникающего в меня снова и снова, растягивая сверхчувствительные мышцы.

Он ущипнул и погладил мой сосок.

– Мне нравится, как твоя киска пульсирует вокруг меня, – он простонал, когда я медленно, по спирали, направила его вниз. – Ты хочешь оседлать меня сильнее, правда?

Я кивнула, насколько позволяла его хватка на моей шее. Мне очень хотелось увеличить темп и насаживаться на его член, пока мы оба не кончим.

– Но ты не пыталась ускориться. Ты сделала именно то, что я просил. А я всегда награждаю свою девочку, когда она ведет себя хорошо, да? – он обхватил губами мочку моего уха. – Встань и перегнись через спинку кресла.

Бедра задрожали, я осторожно встала, а затем наклонилась, ухватившись за бока сиденья перед собой.

Его руки плавно прошлись по моим ягодицам и спине, когда он встал позади меня.

– Ты чертовски хороша, Агата. Внутри и снаружи, – его руки обвились вокруг моих плеч. – Самая совершенная вещь, которой я владею.

Он ворвался в меня, одним толчком вогнав свой член на всю глубину, наполняя меня до тех пор, пока мне не показалось, что я сейчас лопну. Моя киска сжималась и разжималась вокруг него, и мы оба застонали.

Мои пальцы впились в сиденье, когда он начал бешено колотить бедрами, трахая меня жестко и глубоко. Так сильно, что я бы опрокинулась, если бы его хватка на моих плечах не была такой крепкой. Но я доверяла ему, он меня удержит; я знала, что он никогда не даст мне упасть. И, честно говоря, я была слишком захвачена ощущениями, чтобы заботиться об этом или о том, как верхняя часть сиденья впивается мне в ребра. Прошло совсем немного времени до моего приближения к новой разрядке.

Тело Германа накрыло мое, и он прорычал:

– Если бы здесь был кто-то еще, они бы увидели тебя нагнувшуюся, с колышущимися сиськами и твердыми сосками. Они бы увидели, как тебя безжалостно трахают; как ты принимаешь мой член, хорошая девочка. И мужчины там... они бы захотели тебя. Они захотели бы подняться сюда и побаловаться с тобой. Некоторые даже захотели бы воспользоваться твоим ртом, пока другие трахали твою киску. Думаю, они бы предложили мне все, что угодно, лишь бы заполучить тебя. Я бы позволил им?

Я сглотнула.

– Нет.

– Даже если бы у тебя была запретная фантазия о том, как куча парней берут тебя таким образом, а я наблюдаю, я бы позволил им?

– Нет.

Он прикусил мочку моего уха.

– И почему же?

– Я твоя.

– Правильно, Агата. И так будет всегда. Я единственный мужчина, который будет владеть тобой. Прикасаться к тебе. Трахать тебя. Пробовать тебя на вкус. Есть только один человек, которому я позволю заставить тебя кончить... и это ты. Сделай это сейчас, Агата, заставь себя кончить.

Доверившись ему, я переместила руку к своей киске и нашла клитор. Я потерла его раз, два и, черт, взорвалась. Оргазм пронесся по мне с силой урагана, опустошая меня. Моя спина выгнулась, рот открылся в беззвучном крике, и моя киска сжалась на его члене.

Глава 32

На следующее утро, когда мы с Германом завтракали, я буквально замерла с ложкой на полпути ко рту.

– Герман, я не думаю, что это хорошая идея.

– Слушай, Агата, почему мы вообще должны думать о том, кто и что подумает, – он откусил кусочек тоста. – Ты уже и так живешь со мной. Почему бы тебе не переехать ко мне насовсем?

– Есть большая разница между пожить какое-то время и переехать насовсем.

– Я знаю. Меня эта разница устраивает, – он отпил немного кофе. – Почему бы тебе не сказать, в чем на самом деле проблема, Агата? – его пристальный взгляд изучал мое лицо, пока я ела хлопья. – Дело не в том, что ты слишком любишь порядок. Нет, – на его лице промелькнуло понимание. – Ты волнуешься о деньгах, правда?

– Я очень сомневаюсь, что ты позволишь мне платить половину за квартиру, если я перееду сюда. А для меня очень важно не быть чьей-то нахлебницей.

– Квартира принадлежит мне, Агата. За что ты собралась платить?

– Я могу хотя бы платить по счетчикам.

– Ты серьезно что ли?

– А что в этом такого? Я хочу вносить свой вклад тоже. Если я буду платить хоть за что-то, то тогда не буду чувствовать, что я живу в твоей квартире. Может, даже смогу чувствовать себя здесь, как дома

Вздохнув, он взял мою руку и прижался поцелуем к внутренней стороне запястья.

– Я знаю, что ты всегда была очень самостоятельной. Я уважаю это, родная. Но почему бы тебе просто не расслабиться и не позволить кому-то хоть раз позаботиться о тебе? Это не нахлебничество. Это не слабость.

– Эта квартира не будет моим домом, если я не буду за нее платить, Герман. Просто не будет, – я запихнула в рот еще хлопьев, бросив на него взгляд, который говорил о том, что я не собираюсь отступать.

Задумчиво нахмурившись, он отпустил мою руку и снова укусил свой тост.

– Я придумал, – сказал он наконец. – Ты можешь платить за продукты. Еда – это важный вклад, учитывая, что мы умрем без нее. К тому же, ты видела сколько они сейчас стоят?

Меня, честно говоря, удивило, что Герман был готов к переговорам.

– А что, если я куплю сюда что-нибудь? Мне хочется внести в эту квартиру свои штрихи. Что ты скажешь насчет этого? Могу я заплатить за это из своего собственного кошелька?

Герман нахмурился.

– Я никогда не собирался контролировать твои расходы, Агата. Я бы никогда не стал указывать тебе, что ты можешь или не можешь купить. Хочешь купить сюда что-то? Давай, – он сделал глоток кофе, а затем пристально посмотрел мне в глаза. – Но по счетам буду платить я. Даже если твоя следующая книга принесет тебе миллионы, я все равно буду настаивать на этом

И тут до меня дошло. Дело было не в том, что он «мужчина в доме» или что он зарабатывает больше денег, чем я. Дело было в контроле. Оплачивая эти расходы, он контролировал свой мир. Ему нужно было это чувство.

Герман обогнул стол и встал между моими бедрами.

– Разве ты не хочешь остаться со мной?

Я бросила на него взгляд, полный недовольства.

– Не пытайся казаться ранимым и обиженным.

Он улыбнулся.

– Давай посмотрим на факты. Ты уже живешь здесь, так что ничего не изменится, и мы оба знаем, как сильно ты не любишь перемены. Мне все равно, если ты захочешь добавить свои штрихи к этому месту; это твой дом, делай, что хочешь, чтобы он больше походил на твой дом, если тебе это поможет. И тебе же нравится здесь жить, так ведь? Я уверен в этом. Тебе нравится покой, тишина и виды. Зачем от всего этого отказываться?

– Хватит давить на меня!

Герман широко улыбнулся.

– Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Ты хочешь остаться здесь. Зачем бороться с очевидным? Это бессмысленно. Да и не стоит того, раз уж я не собираюсь отступать.

Я вздохнула.

– Ты уверен, что действительно хочешь этого, Герман?

Теперь он посмотрел на меня с недовольством.

– Агата, как ты думаешь, скольким людям я раскрывал все свои тайны? Сказать тебе? Никому.

– Но Олег...

– Мы дружим со школы, и он двоюродный брат Макса. Вот откуда он знает так много. Нет, прежде чем ты спросишь, Лиза его не трогала, – Герман обнял меня за шею. – Я бы не стал доверять тебе все это, если бы ты для меня ничего не значила. А ты значишь для меня охренительно много. Если ты чувствуешь то же самое, я не вижу причин, по которым ты не могла бы согласиться жить здесь на постоянной основе.

– Просто...

Он успокоил меня нежным поцелуем.

– Ты любишь меня, Агата.

Мое сердце гулко ударилось о грудную клетку.

– С чего ты это взял?

– Я вижу. Я чувствую. И если ты не видишь и не чувствуешь, что я люблю тебя, то ты поразительно невнимательная.

От неверия я потеряла дар речи. Я уставилась на него, потеряв равновесие. В конце концов я сказала:

– Я не могу решить, обнять тебя за то, что ты говоришь, что любишь меня, или дать тебе пощечину за то, что ты посмел даже думать о том, что я могу быть невнимательной.

– Первое. Ты должна сделать первое.

Я впилась зубами в нижнюю губу.

– Ты серьезно? Ты любишь меня?

– Серьезно. Если бы не любил, никогда бы не сказал, – его рот впился в мой в ленивом, томном поцелуе, от которого у меня подкосились ноги. – Скажи это, Агата.

Мой пульс участился.

– Я никогда раньше не говорила такого парням.

В его глазах вспыхнуло самодовольство.

– Хорошо, – его руки соскользнули с шеи и зарылись в мои волосы. – Скажи это.

Нервничая, я облизала губы и сглотнула. Черт, почему было так трудно сказать ему правду вслух? Он уже все равно знал. Я сделала глубокий, подготовительный вдох и прошептала:

– Я люблю тебя.

Его взгляд стал мягким и нежным, а губы растянула улыбка чистого мужского удовлетворения.

– Я знаю. Я уже много раз говорил тебе, что со мной ты в безопасности.

Герман снова поцеловал меня. Обхватив его за талию, я положила руки ему на спину.

– Я боюсь, что мы можем причинить боль друг другу, – прошептала я.

– Может, так и будет. Ты же знаешь, что иногда люди причиняют друг другу боль, этого не избежать. Мне нравится, что ты такая уравновешенная, Агата. Ты не истеришь и не выходишь из себя по всякому поводу. Мне это нужно, детка, потому что с меня хватит драмы.

Я просто кивнула в ответ.

– Если кто-то из нас обидит другого, то давай не будем устраивать сцен, – твердо заявил Герман. – Мы сядем и поговорим. Мы все уладим. Да?

– Да. Но, возможно, придется придумывать наказание.

Он улыбнулся.

– Ах ты, маленькая хитрая чертовка!

– И я буду ждать подарков, если ты сильно облажаешься. Красивые ручки. Блокноты. Но ничего дорогого.

Выражение его лица стало немного настороженным, и я напряглась.

– Что?

– У меня есть для тебя кое-что, – он достал из кармана коробку и открыл ее.

Я внимательно посмотрела на черные наручные часы. В них не было ничего броского. Маленькие и компактные, с ремешком из силикона. Но было видно, что они дорогие.

– Ты купил мне часы?

– Прежде чем ты откажешься носить их, выслушай меня.

Это предложение не предвещало ничего хорошего.

– Это для твоей же безопасности, пока мы не разобрались с преследователем. У этих часов есть своя сим-карта и номер. С их помощью ты можешь звонить, и отвечать на звонки – но только с номеров, которые ты предварительно одобрила в аккаунте. Это значит, что ты сама контролируешь, кто может с тобой связаться, – он указал на маленькую кнопку на боковой стороне часов. – Если ты зажмешь эту кнопку на 5 секунд или более, она отправит оповещение всем контактам, которые указаны в приложении. Она также покажет твое местоположение, так что эти контакты будут знать, где ты находишься.

Мои брови взлетели вверх.

– Мое местоположение? Это устройство слежения? – я не могла не вздрогнуть. – Значит, с помощью приложения вы можете проверить мое местоположение в любой момент?

Он поднял одну руку, протянув ладонь.

– Дело не в том, чтобы проверять, где ты находишься. Ты меня знаешь, Агата. Я требовательный и напористый, но я никогда не попытаюсь отнять у тебя независимость. Я слишком уважаю тебя для этого. Я не хочу следить за тобой. И не буду. Я не хочу вторгаться в твою личную жизнь. Речь идет о твоей безопасности.

– Моя безопасность? – сложив руки на груди, я снова посмотрела на часы. – Разве не подобные штуки люди дарят своим детям?

– Да, опять же для безопасности, – он обхватил мое лицо и провел большим пальцем по щеке. – Мне нужна уверенность, что ты можешь связаться со мной в любой момент. Мне нужно знать, что если что-то случится и я не смогу с тобой связаться, у меня будет способ узнать, где ты, чтобы я мог добраться до тебя.

– Ты думаешь, что преследователь попытается добраться до меня.

– Мы уже приняли меры, чтобы этого не произошло, но это все еще возможно, если я не буду постоянно держать тебя взаперти. Ты никогда на это не пойдешь, и хотя мне было бы спокойнее, если бы ты была здесь, где тебе безопаснее всего, мне было бы неприятно давать ему такую власть над твоей жизнью. Мне нужна уверенность, что ты всегда можешь связаться со мной и что я всегда могу найти тебя. Подари мне ее, Агата, – уговаривал он, потираясь своим носом о мой. – Давай будем умными и сделаем так, чтобы ему было как можно труднее.

Как я могла сопротивляться, когда он так ладно говорил?

– Неужели ты лишишь меня спокойствия?

– А ты бы надел такие же?

– Если бы это было важно для тебя, то да. Но не меня тут домогаются. Слушай, как только все закончится, ты сможешь их снять.

К моему полному раздражению, я не смогла отказаться.

– Они дорогие, да. А вдруг я их разобью?

– Тогда я куплю новые. Но такие вещи трудно повредить. Они водонепроницаемые и ударостойкие. Ну же, детка, надень уже их.

Я вздохнула.

– Теперь Олег не будет ходить за мной по пятам?

– Нет. Олег по-прежнему будет сопровождать тебя на работу и с работы, чем больше мер безопасности, тем лучше. Носи их, Агата. Ради меня, – мой покорный, многострадальный вздох заставил его улыбнуться. – Хорошая девочка.

– Где ты их взял? – спросила я, когда он надел браслет мне на запястье.

– Элеонора посоветовала. Не забудь, что сегодня мы идем к ней в гости.

– Ты уверен, что хочешь, чтобы я тоже пошла?

Герман нахмурился, как будто я задала самый идиотский вопрос.

– Да, уверен. Даже если бы Элеонора тебя не позвала, я бы хотел, чтобы ты пошла со мной. А она тебя приглашала.

– Лика наверняка будет недовольна моим приходом, – заметила я. – Мне все равно, что ей нравится или не нравится, но ты сказал, что она может вести себя отвратительно, когда выпьет. Я не хочу, чтобы она испортила День Рождения Егора из-за меня.

– По словам Элеоноры, Лика приведет с собой кого-то.

Мои брови удивленно поднялись.

– Правда?

– Правда. Это, кстати, необычная ситуация для Лики.

– Насколько необычная?

– Она никогда не делала такого раньше.

Я решила, что либо Лика приняла решение жить дальше, либо завела себе кого-то в надежде заставить Германа ревновать. Я очень надеялась, что первая причина окажется верной, но не стала загадывать заранее.