Текст книги "Запретная для авторитета. Ты будешь моей (СИ)"

Автор книги: Мила Младова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 35

Мне совсем не везло на парковках.

Я должна была разозлиться. Расстроиться. Да много чего. Но в тот момент я не чувствовала ничего, кроме любопытства. Любопытно, чего преследователь надеялся добиться, изуродовав мою машину до такого состояния.

О да, гнев, несомненно, придет позже, когда у меня будет возможность как следует разобраться в ситуации. Но сейчас мне оставалось только гадать, к чему приведет этот трюк. Неужели он сделал это, чтобы в очередной раз выместить свой гнев? Надеялся ли он, что, оставив меня без машины, сделает меня более легкой добычей? Может, он сделал это ради эффекта неожиданности?

Подойдя ко мне, Софа сунула телефон в карман.

– Макс в бешенстве.

– Не сомневаюсь. Он переживает за твою безопасность. То, что это произошло около твоего дома, не даст ему покоя.

– Он практически так и сказал, – ответила мне Софа. – Он уже едет сюда. А Герман?

– Едет, – он просто охренел, когда я рассказала ему о случившемся. – Я попросила его сдержать свой гнев, так как преследователь может ошиваться поблизости, надеясь увидеть нашу реакцию. Мы не хотим чтобы он получил то, что хотел. Но сможет ли Герман сдержаться или нет... этого я не знаю.

Этот сукин сын уже достаточно раз испытывал его терпение.

Я почесала затылок.

– Что он хотел этим доказать? – спросила я. – Это очередная попытка привлечь мое внимание? Что подсказывает тебе интуиция?

Она развела руками.

– Моя интуиция ничего не подсказывает. Этот парень шизик какой-то. Это я виновата. Не надо было настаивать, чтобы ты приезжала ко мне. Мне просто не понравилась идея, что ты будешь одна, пока Герман работает допоздна...

– Софа, это случилось не потому, что я была здесь, а не сразу поехала домой. Это случилось потому, что меня преследует главный мудак из всех мудаков, а я знаю много таких, между прочим.

Услышав скрип колес, я повернулась... и увидела полицейскую машину, за рулем которой был не кто иной, как Артур. Я застонала.

– Кстати, о мудаках. По-другому и быть не могло.

Пока полицейские медленно шли к нам, Артур присвистнул при виде машины.

– Хорошенькое дело, – только после того, как он обошел вокруг машины, рассматривая каждую деталь, он посмотрел на меня. – Еще раз здравствуйте, Агата Андреевна. Это ваша машина?

Как будто он не останавливал меня десятки раз.

– Да.

– Вы прикасались к ней с тех пор, как обнаружили в таком состоянии? – спросил напарник Артура, начав фотографировать повреждения с разных сторон.

– Нет, – просто ответила я.

Артур достал блокнот и ручку.

– Во сколько вы приехали сюда, Агата Андреевна?

– Я приехала прямо с работы. Около пяти тридцати.

Он что-то нацарапал в блокноте, но, честно говоря, я бы не удивилась, если бы он просто изобразил там какие-нибудь каракули.

– И во сколько вы вышли из здания?

– Минут двадцать назад, когда в домовом чате Софы начали искать владельца машины.

– Вы не заметили случайно, за вами кто-то следил?

Я покачала головой.

– Кто-нибудь бродил поблизости, когда вы припарковали машину?

Я снова покачала головой.

Артур потер челюсть.

– Интересно, что и ваша машина, и ваша старая квартира недавно подверглись вандализму.

Я так и думала, что он это скажет.

Софа, вздрогнув, сложила руки на груди.

– Слово «интересно» вряд ли уместно. Скорее все это «ужасно».

Напарник Артура присел на корточки, чтобы заглянуть под машину, и спросил:

– Кто мог захотеть сделать такое с вашей собственностью, Агата Андреевна?

Я пожала плечами.

– Да кто угодно.

– Вы можете уточнить? – нетерпеливо спросил Артур.

– Есть много людей, которые считают мое существование оскорбительным, Артур. Ты – один из них.

Он напрягся, взгляд вспыхнул.

Встав, напарник Артура сказал:

– Мы попросим кого-нибудь приехать и снять отпечатки.

Я моргнула, удивившись, что они действительно собирались что-то сделать.

Артур сказал:

– Вам нужно будет приехать в отделение и написать заявление.

Мои плечи напряглись. Я не хотела проводить вечер с Артуром ни под каким предлогом.

Софа толкнула меня локтем.

– Герман.

Все внутри меня вздохнуло с облегчением, когда я увидела его Порше. Мгновением позже Герман уже целенаправленно шел ко мне; мышцы напряжены, рот сжат.

Его руки схватили мое лицо.

– Ты в порядке, родная?

– Я в порядке. А вот машина… не очень.

Он посмотрел на нее, губы сжались.

– Блять.

– Да.

Герман обхватил меня за плечи.

– Пойдем, я отвезу тебя домой.

Артур шагнул к нам.

– Ей нужно написать заявление...

– Завтра, – сказал Герман. – Уже поздно.

– Но...

– Завтра – нормально, – сказал Артуру его напарник, чтобы тот отступил.

Вместо этого Артур направился к нам.

– Герман, я понимаю, что ты просто защищаешь свою... девушку. По этой причине ты должен захотеть выяснить, что происходит. Ты же не думаешь, что это совпадение, что и ее старая квартира, и ее машина подверглись нападению вандалов, не так ли? Я хочу выяснить, чьих рук это дело. Это моя работа. И есть кое-что, о чем Агата мне не говорит, и это мешает выполнять нам нашу работу. Приведи ее в отделение, чтобы мы могли разобраться со всем.

– Привык верить в худшее? – ухмыльнулся Герман. – НЕ может же быть такого, что она действительно не знает, кто это делает. Нет. Она обязательно скрывает от вас что-то, лишь бы усложнить работу. Вот только постойте. Даже если она что-то скрывает, разве можно винить ее в том, что она не доверяет тебе?

Рот Артура сжался.

– Я полицейский. Независимо от личности жертвы, я выполняю свою работу.

Я фыркнула.

– Как ты поступил, когда на меня напали с ножом? Ты даже не завел дело.

Он немного сбавил обороты, и его взгляд на мгновение опустился на мой шрам.

– Ты не смогла дать нам описание нападавшего.

– И в этот раз я не могу дать вам описание. Я ничего не видела и не слышала, – я пожала плечами. – Значит, у вас есть повод ничего не расследовать. Опять.

Взгляд второго полицейского перемещался с меня на Артура, сверкая растерянностью. Очевидно, Артур не рассказал ему о прошлом инциденте.

– Пойдем поговорим с жильцами, – позвал он.

Как только двое мужчин ушли, я вздохнула и повернулась к Софе.

– Подожди Макса внутри. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты не стоишь здесь одна.

– У меня уже есть строгие инструкции от Макса, – она закатила глаза. – Он очень властный, – отступив назад, она строго посмотрела на Германа. – Ты. Позаботься о моей девочке.

Он нахмурился.

– Она моя девочка.

Рассмеявшись, Софа повернулась и направилась внутрь здания.

Забравшись в машин Германа, я устало вздохнула и пристегнула ремень безопасности.

– Знаешь, я не понимала, насколько мне нравится моя машина, пока не увидела, что она вся разбита.

Медленно выезжая со стоянки, Герман погладил меня по бедру.

– Когда ты сказала, что она разбита, я не думал, что все настолько плохо.

– Мне придется ездить на такси, пока я не решу вопрос с машиной.

– У меня есть запасная, можешь воспользоваться ей.

Я наморщила лоб от его непринужденного тона.

– У тебя есть запасная машина?

– Да, – он остановился на красный свет. – Если быть до конца честным, мне не нравится идея, что ты будешь водить машину после того, что произошло. Когда я ехал сюда, чтобы забрать тебя, я думал теперь просто возить тебя повсюду, чтобы знать, что с тобой все в порядке. Но меня осенило, что преследователь будет на это рассчитывать. Возможно, он по какой-то причине не хочет, чтобы у тебя была машина, а я бы предпочел, чтобы она была, на крайний случай. Будет разумно, если ты воспользуешься моей запасной.

– А если он разобьет твою машину?

– Это просто металл, Агата. У меня нет к нему личной привязанности. А вот к тебе я очень привязан. Я беспокоюсь о твоей безопасности.

С некоторым подозрением я изучала его. У кого есть запасная машина, которая просто стоит без дела? Ну да, у некоторых людей. Но он никогда не упоминал об этом раньше.

– Что это за машина?

– Генезис. Одна из самых безопасных тачек.

Я изогнула бровь.

– И зачем тебе безопасная запасная машина?

Он пожал плечами.

– Мне нравится жить.

Он думал, что я глупая?

– Ты не будешь дарить мне машину.

– Хорошо, – сказал он просто и спокойно.

– Я буду пользоваться ею, пока не починю свою, но не оставлю себе.

– Хорошо.

– Хорошо.

Его рука легла мне на бедро.

– Раздвинь ноги.

Я напряглась.

– Что?

– Раздвинь.

Я медленно сделала это, глядя на него сузившимися глазами.

– Почему у меня такое чувство, что ты пытаешься отвлечь меня?

– Без понятия? – его рука пробралась под юбку и собственнически погладила меня между ног. – А теперь помолчи.

Он не стал дразнить меня, как обычно. Нет, он довел меня до оргазма сильно и быстро, двумя пальцами. И я действительно отвлеклась... пока мы не припарковались в гараже и он жестом указал на блестящий темно-синий Генезис – раньше я его не замечала.

– Это совершенно новая машина, Герман.

– Да.

– Ты сказал, что у тебя есть запасная машина.

– Есть.

– Ты недавно купил запасную машину?

Он пожал плечами.

– Это практично – иметь запасную. Никогда не знаешь, когда она может понадобиться. Как сейчас.

Я вздохнула, покачав головой в отчаянии.

– Я не оставлю машину себе.

– Хорошо.

– Я возьму ее у тебя напрокат.

Он нахмурился.

– Если ты предложишь мне деньги, это оскорбит меня, потому что я просто хочу помочь.

– Не выкручивайся, чтобы выглядеть невинным, – у него это чертовски хорошо получалось.

– Не выставляй меня плохим парнем. Я бы хотел, чтобы ты одолжила ее у меня до тех пор, пока ты не сможешь купить что-нибудь другое. Вот и все. Что тут плохого?

Он завел меня в тупик, козел. Я хмыкнула.

– Хорошо, я возьму ее.

Он притянул меня к себе.

– Хорошая девочка. Видишь, как это было легко?

Я закатила глаза, но он только улыбнулся и поцеловал меня.

– Ты думаешь, что она понравится мне настолько, что я не захочу отдавать ее обратно, так ведь?

– Нет. Я знаю, что ты предпочтешь купить свою собственную. Это всего лишь временная мера.

А мне грозил кредит. Кредит, который мне придется брать из-за какого-то психа. И тут меня осенило. Гнев пронесся сквозь меня. Я сжала кулаки.

– Я хочу убить его, Герман. Очень, очень хочу.

– Я убью его для тебя. Не сомневайся.

Глава 36

Как же я люблю эту машину, подумала я на следующий день, плавно припарковавшись у кафе. Генезис был абсолютно идеальным. Но я ни за что не соглашусь на этот подарок. Когда мне выплатят страховку и я продам свою старую тачку на металлолом, я отдам Герману все деньги в счет этой идеальной машинки. Если ему это не понравится, он сможет идти к черту.

Тем утром Герман поехал со мной в отделение. К моему полному восторгу, ни Артура, ни его напарника там не было. Полицейский помоложе оформил заявление.

Как раз когда я выскользнула из машины, рядом припарковался знакомый мотоцикл. Сняв свой шлем, Коля внимательно осмотрел Генезис и улыбнулся.

– Вот это да.

– Я одолжила ее у Германа.

Его губы дернулись.

– Одолжила. Точно, – он погрустнел и спросил: – Есть новости по твоей тачке?

– Пока больше нечего сообщить, – я позвонила маме, Коле и тете Марине вчера вечером и рассказала о случившемся, чтобы они были начеку. – Напарник Артура сказал, что машину проверят на наличие отпечатков пальцев, но я не знаю, действительно ли они это сделали. Думаю, скоро узнаю.

Когда мы направились к мастерской, Коля прочистил горло.

– Я слышал, ты теперь живешь с Германом.

Я немного напряглась.

– Да.

– Это значит, что ты знаешь о нем все. Ты бы никогда не стала переезжать к тому, кто от тебя что-то скрывает.

– Я все знаю.

– И как тебе?

Я бросила на Колю косой взгляд.

– Он не Андрей.

– Нет, не Андрей. И я рад, что ты это видишь. Герман – хороший парень, и он, очевидно, заботится о тебе. Это круто.

Видите, никакой ревности. Как Герман мог этого не заметить?

– Как там Карина?

– Как всегда, – пожаловался Коля, но это было сказано с нежностью.

– Передай ей привет. Доброе утро, дядя Дима, – поздоровалась я. Коротко поговорив с дядей Димой, заверив его, что со мной все в порядке, я направилась в кафе. Когда я оказалась в объятиях тети Марины, я не знала, что делать.

Мою крестную мать нельзя было назвать «ласковой». Она любила меня всем сердцем, но без телячьих нежностей. Поэтому, когда она обхватила меня руками и покачивала из стороны в сторону, я как бы замерла.

– Я больше не могу этого выносить, Агата. Я не могу больше слышать, что этот урод сделал одно или другое. Я так боюсь, что в какой-то момент мне позвонят и скажут, что он что-то сделал с тобой.

– Что мне делать? – пробормотала я, глядя на Софу.

– Я не знаю, – пробормотала она в ответ, явно находясь на грани истеричного смеха.

Я легонько похлопала тетю Марину по спине, не зная, сколько ласки еще смогу вытерпеть, прежде чем она отпустит меня.

– Со мной все в порядке. Правда.

Она отстранилась и шлепнула меня по руке.

– Я знаю, что с тобой все в порядке. Но дело не в этом.

Я подняла руки.

– Простите. Я понимаю, что вы волнуетесь. Но мы не должны поддаваться панике. Хорошо?

Тетя Марина медленно кивнула.

– Отлично. Положи свою сумочку в шкафчик и приступай к работе. Я плачу не за то, чтобы ты стояла без дела.

И я принялась за работу. День выдался спокойным, а значит, мне было нечем занять мысли. Поскольку ничегонеделание никогда не приносило мне пользы, а я была расстроена потерей машины сильнее, чем готова была признать... в общем, к тому времени, когда моя смена почти закончилась, дамские туалеты сияли так ярко, как никогда раньше, а склад был безупречно организованным.

– Какого черта она здесь делает?

При этих словах Софы я вздрогнула. И едва сдержал шипение.

– Яна, – пробормотала я себе под нос, наблюдая за тем, как она окидывает кафе взглядом.

Руслан наклонился ко мне и прошептал:

– Почему ты рычишь?

– Я не рычу, – тихо сказала я.

– Сейчас нет, но секунду назад… – неважно. В этот момент Яна заметила меня и пошла в мою сторону, натянув на губы осторожную улыбку.

– Привет, Агата.

– Яна, – просто ответила я. Разве можно было смотреть на мачеху своего парня, которая несколько раз пыталась соблазнить его, и не захотеть дать ей пощечину? Наверное, нет.

– Здесь у вас миленько, – казалось, она говорила серьезно. – Я слышала от Элеоноры, что ты готовишь потрясающий кофе. Сделаешь ванильный латте?

– Сделаю. Здесь или с собой?

– Здесь, пожалуйста.

Черт. Пока я готовила латте, я изо всех сил старалась подавить свой гнев. У меня итак было много проблем и мне не нужно было устраивать драму, затевая ссору с мачехой Германа, даже если она и была сумасшедшей.

– Спасибо, – сказала она, когда я протянула ей латте, а она положила деньги на стойку. – Ты не могла бы посидеть со мной минутку?

Мне стоило большого труда не огрызнуться.

– Хорошо, – энтузиазма в моем голосе совсем не было, но она никак не прокомментировала это. Вместо этого она направилась к угловому столику. Я села напротив и ждала, сцепив руки на коленях.

Она облизнула нижнюю губу.

– Элеонора упомянула, что у вас с Германом все серьезно. И я надеялась, что мы сможем поговорить.

– Допустим, – просто ответила я, стараясь держаться непринужденно и спокойно. У меня это явно не получилось, потому что она вздрогнула и сгорбила плечи.

– Он рассказал тебе.

– Он рассказал мне.

– Могу себе представить, что ты обо мне думаешь.

Нет, я сомневалась, что она действительно может представить, что я о ней думаю. Я невероятно презирала ее за то, что она сделала с человеком, которого уже достаточно обидели и использовали.

– Чего ты хочешь?

– Я не хочу, чтобы Герман меня ненавидел, – она глубоко вдохнула. – Я недавно встретила кое-кого. Давно я не была с мужчиной близкого мне возраста, – ее лицо расплылось в мечтательной улыбке, которая напомнила мне о маме, когда она говорила об Андрее. – Илья так добр ко мне.

Покрутив пальцами, она опустила взгляд.

– Мне казалось, что я недостойна такой привязанности, поэтому я рассказала ему, как пыталась соблазнить своего пасынка. Я думала, он отвернется от меня. Но он сказал, что все мы совершаем ошибки; все мы совершаем плохие поступки по кажущейся в тот момент хорошей причине. Секс – единственный вид утешения, который я знаю, Агата. Я не говорю, что не понимала, что перехожу черту, предлагая Герману такие утешения, но это не казалось мне таким уж хреновым поступком, пока я не смогла оценить все в перспективе. Илья помогает мне в этом. Он сказал, что мне нужно исправиться. Я уже пыталась извиниться перед Германом раньше. Много раз. Но он думает, что я просто хитро пытаюсь подобраться к нему, чтобы потом наброситься. Я искренне хочу извиниться.

– И что, ты надеешься, что я буду тебе помогать? – такого точно не случится. Она сама заварила эту кашу, и ей нужно было все исправить самой. Конечно, это будет нелегко, но она не заслуживает легкого прощения.

– Просто не вмешивайся. Но вообще, я бы хотела, чтобы мы с тобой поладили. Когда Элеонора встретила Егора, они были очень молодыми. Почти подростками. Я совершила ошибку, решив, что это ненадолго, поэтому я была очень... пренебрежительна и груба с ним, думая, что это мимолетное увлечение. Я ничего не имела против Егора, просто мне не нравилось видеть свою девочку с мальчиками. В любом случае, это плохое первое впечатление оставило на наших с ним отношениях огромный отпечаток. Я не хочу повторять эту ошибку с тобой. Я бы хотела, чтобы мы были друзьями.

Я вздохнула.

– Вот в чем дело, Яна. Я не уверена, что мы сможем быть друзьями. Герман мне небезразличен. Я ненавижу то, что ты с ним делала. Я сомневаюсь, что когда-нибудь смогу считать тебя другом. Лучшее, что я могу предложить тебе, это вежливое общение. На этом все.

Она тяжело сглотнула.

– Я ценю это. Герман нуждался в заботе и понимании, я знаю. Я пыталась дать ему их. Он не принимал. Даже когда он был ребенком, я не могла сблизиться с ним. Элеонора смогла, чему я была рада. Но он так и не потеплел ко мне. Когда его отец умер, я была его единственным родителем. И это меня пугало. Я не знала, как заботиться о нем, но я не хотела, чтобы он был одинок, – она раздраженно вздохнула. – Я плохо объясняю. Это звучало гораздо лучше, когда Илья выразил это словами. Он меня понимает.

– Это хорошо.

– Другие мужчины никогда не интересовались мной, моей жизнью и моей семьей. А Илья интересуется. Мы разговариваем часами, в постели и вне ее. Как будто он находит каждую маленькую деталь моей жизни восхитительной. У меня никогда такого не было. Даже с отцом Германа.

Волоски на моем затылке встали дыбом. У меня возникло какое-то предчувствие. Я наклонилась вперед.

– Расскажи мне что-нибудь еще об Илье.

Позже в тот же день я пересказала Герману свой разговор с Яной, когда мы с ним ужинали на лоджии. Герман был взбешен, узнав, что она пришла ко мне на работу, и он все больше злился с каждым моим словом.

Потом он застыл, моргая.

– Повтори еще раз.

Я глубоко вздохнула.

– Я думаю, что новым парнем Яны может быть Никита Литвинов.

Он уставился на меня, нахмурив брови.

– Ты серьезно?

– Она сказала, что он постоянно задает вопросы о ее жизни и семье.

– Нет ничего необычного в том, что Илья интересуется своей женщиной.

– Он задает много вопросов о тебе. Даже обо мне.

Это заставило его напрячься.

– О тебе?

– Чтобы понять, смогу ли я помочь наладить отношения между тобой и Яной или нет, – я ковырялась вилкой в тарелке. – Он спрашивал привязана ли я к тебе. Не кажусь ли я ревнивой. Надолго ли мы съехались. Собираюсь ли я знакомить тебя со своим отчимом в тюрьме. Очевидно, он узнал мое имя и сказал, что читает много книг о преступлениях.

– Литвинов пытается составить портрет наших отношений, – догадался Герман.

– Думаю, да. Его восхищает то, что я с тобой, помнишь? Только когда я начала задавать вопросы о нем, Яна, похоже, поняла, как мало информации о себе он дал ей в ответ.

– Яна с таким удовольствием говорит о себе, что иначе она бы и не заметила.

Я пожевала макароны, прежде чем продолжить.

– Она знает только его имя, некоторые основные сведения о его семье и то, что он психотерапевт. Все это неправда, если Илья на самом деле Никита. И, судя по краткому описанию его внешности, которое она мне дала, я уверена, что так оно и есть. Я не сказала ей о своих подозрениях. Если это Литвинов, я не хочу, чтобы он знал что мы за ним следим.

– Яна бы тебе не поверила, – сказал он, пренебрежительно взмахнув вилкой. – Она бы восприняла это как оскорбление, будто кто-то может манипулировать ею и использовать ее таким образом. Может быть, я мог бы попросить Элеонору притвориться, что она заинтересована во встрече с ним.

– Это сработает. Она знает, как выглядит Литвинов.

Герман отодвинул пустую тарелку и потянулся за вином.

– Если это Литвинов, то это было очень смело с его стороны рискнуть и влезть в жизнь Яны.

Я кивнула.

– Он не собирается отступать. У него есть настоящая цель. Может, он нас не обманывал, может, он действительно намерен написать книгу, я не знаю. И меня бесит, что я не знаю.

– Возможно... – он замолчал, когда зазвонил его мобильный. Взяв его со стола, он сказал: – Это Элеонора. Вспомнишь солнце… – Он провел большим пальцем по экрану и ответил:

– Привет, – его тело напряглось. – Что? Ты шутишь? – он скрежетнул зубами. – Точно. Так и сделаю.

Когда он закончил разговор, я спросила:

– Что случилось теперь? – Герман побарабанил пальцами по столу. – Частный детектив, который следит за домом Ромы Теряева, только что позвонил Элеоноре.

Я схватилась за край стола.

– Они видели, как он заходил внутрь?

– Нет. Они видели, как Артур заходил внутрь.