Текст книги "Запретная для авторитета. Ты будешь моей (СИ)"

Автор книги: Мила Младова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Я уверена, что если ты попросишь механика осмотреть машину Олега, он подтвердит что она была испорчена. Рома хотел, чтобы она сломался. Хотел, чтобы я осталась одна.

– Да, но если бы ты ехала в направлении дома Элеоноры, ты бы ехала по оживленным дорогам. Возможно, это заставило бы Рому колебаться. А если бы и не заставило, кто-нибудь увидел бы, что произошло. Они могли бы вмешаться.

Я приложила палец к его губам.

– Не думай об этом. Ты сведешь себя с ума. Я здесь. Со мной все в порядке. Кстати, что там с Литвиновым?

Герман улыбнулся, когда я опустила палец, нахмурившись.

– Долгая история. Я расскажу тебе позже.

– Расскажи вкратце, пока мы ждем доктора, – надеюсь, это отвлечет Германа от мыслей о том, как плохо все могло сложиться.

– Он признался, что использовал Яну, чтобы получить информацию о тебе. Яна избила его своей сумочкой еще до того, как я успел подойти. Литвинов с большой неохотой достал из багажника свой ноутбук и затем удалил книгу, которую писал об Андрее, тебе и твоей матери. Я сказал ему, что если у него где-то есть копия и он когда-нибудь выпустит ее или что-то похожее, я... ну, тебе не стоит слушать эту часть. В общем, он согласился не публиковать ничего об Андрее. Потом я ударил его.

Хорошо.

– Он заслужил это.

– Да, заслужил. Тем более, что ему было бы приятно услышать, что тебя чуть не убили поклонники Андрея. Это добавило бы пикантности его книге, – Герман мягко поцеловал меня в губы. – Он больше никогда тебя не побеспокоит.

– Спасибо.

Он провел рукой по моим волосам, лицо его стало мягким, он смотрел на меня сверху вниз.

– Я люблю тебя, – прошептал Герман.

– И я люблю тебя, – довольная, я снова положила голову ему на грудь. Я просто не могла удержаться, чтобы не сказать... – Я же говорила тебе, что это не Коля.

– Заткнись.

Глава 42

Лежа обнаженной на восхитительно мягком ковре и наслаждаясь теплом огня на своей коже, я медленно, лениво потянулась.

Утром я сказала Герману, что не прочь как-нибудь съездить на горнолыжный курорт. Спустя несколько часов Герман привел меня в «Убежище» и сказал, что когда-нибудь возьмет меня покататься на лыжах, а пока стоит довольствоваться малым.

Из стеклянных окон открывался ненастоящий, но совершенно захватывающий вид на лыжные трассы. С деревянными потолочными балками, каменным камином и оленьими головами, развешанными на бревенчатых стенах, легко поверить, что находишься в курортном домике. Романтичная, умиротворяющая обстановка – подходящее место для того, чтобы сообщить новость, которую я весь день держала в себе, дожидаясь подходящего момента.

Герман лежал рядом со мной на ковре и выводил пальцем узоры на моем животе. Я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями и звуками потрескивающего огня. Запахи древесины и дыма смешивались с запахами горячего шоколада и взбитых сливок, которые он ранее слизывал с моей кожи.

Я сморщила нос, глядя на него, и пролепетала:

– Я липкая.

Его глаза переместились на стоящую в углу ванну.

– Ты можешь воспользоваться ею до того, как мы уйдем, – сказал он. – Сейчас тебе нет смысла мыться. Я снова сделаю тебя липкой через несколько минут.

– Я ценю твое быстрое восстановление. Мне кажется, я недостаточно часто говорю тебе об этом.

Он положил руку на сердце.

– Я все чувствую, спасибо.

Я разразилась смехом. Я не могла устоять перед Весельчаком Германом. Я не часто виделась с ним, так как он был в основном серьезным человеком.

Герман поцеловал меня в плечо.

– Я проверил, как продвигается твоя книга. Она все еще номер один в жанре ужасов.

Я улыбнулась.

– Один издатель связался со мной сегодня днем. Они заинтересованы в приобретении прав на всю серию.

– Это меня не удивляет.

– Если честно, то мне это не нужно. И это заставляет меня чувствовать себя неблагодарной. Множество людей хотели бы получить предложение о покупке прав на книгу. Но я не хочу подписывать контракт с издательством. Не только потому, что это означает раскрыть им мою настоящую личность, но и потому, что мне нравится делать все самой. Мне нравится иметь полный творческий контроль.

– Хорошо. Я думаю, тебе все равно стоит выслушать их предложение, потому что ты всегда должна точно знать, от чего отказываешься, – он погладил тонкую линию на моем виске, где раньше была рана. Там был небольшой шрам. Все мои раны уже зажили, так что гипс тоже сняли. Он жутко меня бесил.

– Ладно, – я поцеловала его.– А теперь перестань таращиться на мой шрам. Это только злит тебя.

– Я ненавижу, что у тебя есть это напоминание всякий раз, когда ты смотришь в зеркало.

Я нежно провела ногтями по его челюсти.

– Это не беспокоит меня так сильно, как ты, кажется, думаешь. Меня беспокоит то, что ты до сих пор считаешь себя виноватым, – скоро начнется суд, и всех действительно виноватых посадят. Мне придется давать показания, я сделаю все необходимое, чтобы преступники получили по заслугам. – Ты сказал, что перестанешь чувствовать себя виноватым, если я приму в подарок новую машину. Ты не выполняешь свою часть сделки.

За то время, которое прошло с аварии, произойти успело очень многое. Все мои раны и травмы почти зажили, остались только едва заметные следы. Рома признался, что мои машину и квартиру разгромил именно он. А еще был обнаружен его сообщник – когда мне назвали личность второго преступника, я еще минут пять сидела в ступоре, неспособная разговаривать.

Руслана, милого бармена, который уже давно влюбленно вздыхал, глядя на меня, не подозревал никто. Но именно он следил за мной и делал все жуткие фотографии, именно он пытался отвадить меня от Германа, пробирался ко мне в дом, снимал меня в душе… именно он присылал письма Роме. Руслан клялся, что не собирался причинять мне вреда, что Рома решил действовать в одиночку, но его никто не слушал. Преследование, чуть не обернувшееся сразу двумя смертями, было серьезным преступлением – и никакой выплатой моральной компенсации эти двое сумасшедших не отделаются. Их закроют либо в тюрьму, либо в психушку. Мне, в принципе, было плевать, куда именно – лишь бы на подольше. И вообще, тратить свои нервы и силы на мысли о Роме и Руслане до суда мне категорически не хотелось.

Еще из новостей: Елизавета, бывшая ненормальная учительница Германа, Макса и Льва, попала в больницу и скончалась от сердечного приступа в достаточно молодом возрасте. Слишком нервная жизнь, сказали врачи (передавала эту информацию нам с Германом, конечно же, недовольная Лика), сердце совсем износилось и не выдержало нагрузки. По этому поводу ни я, ни Герман не испытывали абсолютно никаких эмоций.

Герман улыбнулся.

– Ты права. Я исправлюсь.

– У меня есть новости, которые могут поднять тебе настроение.

Он поднял бровь.

– О?

Поскольку момент все еще не казался подходящим для основных новостей, я сказала другое:

– Коля переехал к Карине.

Рот Германа слегка дернулся.

– Почему это должно меня интересовать? – спросил он, изображая отстраненность.

Я фыркнула.

– Потому что это доказательство того, что он не помирает от любви ко мне.

Герман фыркнул в ответ.

– Он бросит ее ради тебя в одно мгновение.

Я вскинула руки вверх.

– Я сдаюсь. Тебе уже не помочь.

Усмехнувшись, он поцеловал впадинку под моим ухом, а затем глубоко вдохнул.

– Мне нравится твой запах. Я бы узнал его где угодно.

Услышав звонок своего мобильного телефона, я застонала. Это был Макс, который звонил мне только тогда, когда не мог найти Софу после их ссоры.

– Похоже, в раю проблемы. Опять.

Герман вздохнул.

– Я сказал ему, чтобы он не впутывал тебя.

– Ты же знаешь, он паникует, когда не может ее найти. А она мастер прятаться.

Самое забавное, что... на самом деле отношения Макса и Софы были крепче, чем когда-либо. Они были полностью преданы друг другу, и она даже переехала к нему. Черт, они даже купили вместе щенка, которого Софа брала с собой, когда исчезала. Но Макс был из тех людей, который может сделать что-то не подумав, а Софа была из тех, кто не терпит глупостей, поэтому они часто ссорились.

После того, как он соврал, что пил кофе с матерью, Софа заставила его страдать несколько недель, прежде чем согласилась выслушать. Когда он рассказал, что причиной его встречи с Ликой в кофейне в тот день стало желание выйти из проекта и начать жить, Софа простила его.

Что касается Лики... она извинилась перед всеми и до сих пор вела себя прилично. Теперь, когда больше не существовало проекта, связывающего ее, Германа и Макса, они почти не виделись.

Артур в последнее время тоже вел себя прилично. Из-за расследования я видела его время от времени, и он всегда был вежлив со мной. И это, я уверена, втайне злило Германа, потому что у него больше не было повода вмазать ему.

Я не стала рассказывать матери о том, что Артур узнал о Марке, поскольку это означало бы поставить под сомнение все, что она о нем думала. Это разрушило бы ее маленький мир. К тому же Марк уже давно перестал иметь для нее значение. В ее жизни есть люди, которые ей действительно дороги, поэтому она была счастлива.

Кстати, о людях в жизни моей матери... Андрей все время просил познакомить его с Германом. Как будто это когда-нибудь случится. Ничего хорошего из этого не вышло бы, и я не хотела, чтобы Андрей видел его...

– Неужели, – пробормотал Герман, когда мой телефон наконец перестал звонить. – Поговорю завтра с Максом, чтобы он прекратил доставать тебя, – он провел рукой по моей ноге. – Такая гладкая, – затем эта же рука нежно коснулась меня между ног. – Но не такая гладкая, как здесь.

Мое тело автоматически выгнулось в его сторону, как будто он был магнитом. Это элементарное притяжение было между нами с самого первого дня, и у меня не оставалось ни единого шанса ему противостоять.

Как Герман часто говорил, я просто борюсь с неизбежным...

Глава 43

Я провела пальцами по спине Германа, а он оставлял мягкие поцелуи на моем лице. В то же время он плавно двигал бедрами, скользя членом по моему клитору. Расплавленное вожделение захлестнуло меня, казалось, заполнив до кончиков пальцев рук и ног.

Со стоном я раздвинула бедра шире, намекая на то, чтобы он вошел в меня. Но он не стал этого делать. Он проигнорировал это требование, нежно проводя пальцами по моим волосам.

– Герман…

Задержавшись на моем рте, он хмыкнул и одарил меня знающей ухмылкой.

– Я знаю, чего ты хочешь. И скоро ты это получишь, – он погрузил в меня два пальца и покрутил ими, разжигая покалывания от серии умопомрачительных оргазмов, которые он подарил мне ранее. – Давай, милая.

Прижавшись к нему, я приподняла бедра.

– Вот так, хорошая девочка.

– Я бы предпочла твой член.

– Думаю, пришла пора дать моей девочке то, что она хочет, – он взял мои руки и сцепил их над головой. Его хватка была не настолько тугой, чтобы причинить боль. Но достаточно крепкой, чтобы я почувствовала, насколько он сильнее меня. – Не своди с меня глаз, Агата, – он с силой вошел в меня, погружая свой член внутрь по самые яйца.

Шок от его мгновенного проникновения заставил меня резко вдохнуть. Наполненная до краев, моя киска сжалась и затряслась вокруг него. До Германа мне никогда не нравилось, когда меня держали. Но было что-то дико возбуждающее в том, что я не могла двигаться, что я была вынуждена брать только то, что он решил дать мне, это еще больше разжигало мою потребность в нем.

– Обожаю, что ты такая горячая и тугая, – он медленно отстранился. Затем снова вошел в меня, застонав. Глаза потемнели от потребности и чистого мужского собственничества, он делал это снова и снова – медленно отстраняясь, а затем резко погружаясь.

Обычно «медленно» не вызывало у меня такого сильного возбуждения. Но ощущение его сильных рук, обхватывающих меня, и его члена, скользящего по моему клитору, заставляло меня сжиматься невыносимо туго. Моя киска пульсировала и трепетала.

– Еще. Мне нужно кончить.

Мучительно медленно он отстранился, пока только головка его члена не осталась внутри меня.

– У тебя есть веская причина, почему я должен тебе это позволить?

Я зажмурила глаза.

– Не совсем, – я почувствовала, как он улыбнулся мне в ухо.

– Ты любишь меня, Агата?

– Да.

Он глубоко вошел в меня, выбив дыхание из моих легких.

– Ты моя?

– Да, – вздохнула я, раздвигая ноги, когда он снова медленно вышел из меня.

– Ты останешься моей?

– Да, – я застонала, когда его член вошел глубоко, снова заполняя меня до отказа.

– Моя хорошая девочка. Такая идеальная, – трахая меня медленно и глубоко, он наклонился, чтобы поцеловать меня. Он ласкал мой язык своим, побуждая к игре. Мы обменивались дыханием и стонами, пока его язык танцевал с моим. Он не торопился. Нет, он наслаждался.

Мое тело выгибалось в его руках каждый раз, когда он глубоко вводил свой член.

Затем он вернулся к нежным поцелуям. Двигался лениво. Никуда не торопясь.

Он каждый раз делал все по-новому, выводя меня из равновесия и запутывая мои мысли. Все это было восхитительно и... и... и что это было, черт возьми?

Я открыла глаза, осознав, что на моем безымянном пальце находится что-то холодное и гладкое.

– Что ты только что сделал?

Его рот растянулся в нежной улыбке.

– Заявил права на то, что по праву принадлежит мне.

– Ты не можешь просто...

– Ты сказала, что любишь меня. Ты сказала, что ты моя. Ты сказала, что не уйдешь.

– Я не говорила, что выйду за тебя, – он даже не спросил.

– Ты выйдешь, детка. Иначе и быть не может, – он задвигал бедрами, трахая меня жестко и быстро, глядя на меня глазами, в которых сверкала яростная решимость. – Ты выйдешь за меня замуж, Агата.

– Герман…

– Ты выйдешь за меня.

– Я не...

– Ты выйдешь за меня. Правда?

Я сжала губы.

Его хватка на моих руках усилилась.

– Посмотри мне в глаза, Агата. Разве похоже, что я сдамся? Разве похоже, что я приму любой ответ, кроме того, который мне нужен?

Нет, не похоже. Я зарычала.

– Я заставлю тебя надеть самую нелепую бутоньерку, какую только смогу найти.

Приняв это за «да», он одарил меня веселой, самодовольной улыбкой.

– Все мое.

Затем он стал вбиваться в мою киску, словно хотел, чтобы я почувствовала его в своем горле. Я бы возмутилась, но мне было все равно.

Мое тело напряглось. Содрогнулось. Оно кричало о разрядке.

Он крепко поцеловал меня и прорычал мне в рот.

– Я люблю тебя больше жизни, Агата.

При этих словах я разбилась вдребезги. Крик застрял в моем горле, когда волны удовольствия, настолько сильные, что они были почти невыносимы, захлестнули меня и разорвали на части. Затем мы оба, задыхаясь, опустились на ковер. Когда мой мозг наконец снова включился, я пошевелила пальцами.

– Можно мне посмотреть? – он отпустил мои руки, и горло сжалось при виде огромного бриллианта, окруженного блестящими камушками в кольце из белого золота. – Оно очень красивое.

– Прямо как ты, – прошептал он мне в губы, прежде чем подарить мягкий, одурманивающий поцелуй.

Я хотела сказать что-то глубокое. Значимое. Что-то, что отражало бы эмоции, бушующие во мне. Но было трудно найти нужные слова. Особенно когда в горле образовался ком, и на глаза навернулись слезы. Я остановилась на...

– У меня такое ощущение, что мое сердце сейчас лопнет от эмоций.

Его лицо стало мягким.

– Это потому, что ты любишь меня.

Я улыбнулась.

– Да, это правда. Ну и? Когда люди спросят, как ты сделал мне предложение, что мне им сказать?

– Правду. Я надел кольцо на твой пальчик, когда ты отвлеклась, а потом не позволил снять его, – он прислонился своим лбом к моему. – Ты бы рассмеялась, если бы я встал на одно колено.

Он был прав. Я бы не смогла держать лицо, если бы он сделал что-нибудь хоть немного похожее на клише. Он слишком хорошо меня знал.

Его рука по-хозяйски расположилась на моем животе.

– Когда-нибудь.

Понимая, что он имеет в виду, я вздохнула.

– Когда-нибудь, – его однобокая ухмылка заставила меня улыбнуться. – Ну и самодовольная у тебя физиономия.

– А почему бы мне не быть самодовольным? У меня есть все, чего я хочу. Ты должна знать, что я не из тех людей, которые готовы ждать по два года, прежде чем пожениться. Мне неважно, насколько большой или маленькой будет свадьба – пусть она будет такой, какой ты хочешь, но я не буду ждать больше четырех месяцев.

Это было неудивительно, учитывая его характер.

– Я не хочу большую свадьбу, – я хочу провести этот день только с теми людьми, которые действительно для меня что-то значат. – Знаешь, очень жаль, что мы не можем пожениться в «Убежище», – у моей матери случился бы сердечный приступ, если бы она узнала, что здесь происходит.

Он задумчиво хмыкнул.

– Мы могли бы пожениться на крыше «Убежища». Там много места. А прием устроим на главном этаже. А потом мы могли бы провести нашу брачную ночь внизу.

Я улыбнулась.

– Мне очень нравится эта идея.

– Я вижу.

– Кажется, ты всегда знаешь, чего я хочу, лучше меня.

Он пожал плечами.

– Я просто знаю, что нравится моей девушке. Я знаю, о чем она думает.

– Да?

– Да.

– Тогда ты знаешь, что я люблю мгновенное удовлетворение, так почему же ты всегда заставляешь меня ждать, прежде чем позволить мне кончить?

– Потому что ты кончаешь еще сильнее, когда я это делаю.

Дело в том, что... я даже не могла этого отрицать.

– Как скажешь. А теперь подвинься, чтобы я могла полюбоваться своим блестящим камешком.

Перевернувшись на бок, он с улыбкой наблюдал, как я рассматриваю свое кольцо.

– Ты хочешь сфоткать его и отправить семье, да?

Я удивленно уставилась на него.

– Откуда ты знаешь?

– Я же говорил тебе, что знаю, о чем думает моя девочка, – он поцеловал меня. – Ты определенно должна сначала отправить фотографию Николаю, – он пожал плечами, когда я посмотрела на него недовольно. – Будет справедливо, если он первым узнает о нашей помолвке. Вы же с ним такие друзья! Неужели ты лишишь его такой чести?

– Неужели тебе не стыдно?

Улыбаясь, он провел рукой по моему горлу.

– Поцелуй меня, Агата.

– Почему?

– Потому что ты меня любишь, – с трудом сдерживаясь, я поцеловала его. Предполагалось, что поцелуй будет быстрым, но он превратился в нечто мягкое, глубокое и одурманивающее. Черт возьми, как же я люблю этого придурка.

Он хмыкнул.

– А теперь давай затащим тебя в ванну. Это я сделал тебя такой липкой; будет правильно, если именно я буду тебя мыть.

– Прежде чем ты это сделаешь, ты должен кое-что знать.

– Что?

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

– Тот ребенок, которого ты хочешь «когда-нибудь»... ну, он появится гораздо раньше, чем ты думал.

Он замер.

– Ты беременна?

Я кивнула.

– Сделала тест, когда поняла, что у меня задержка. Он оказался положительным, как и остальные три теста, которые я сделала, просто чтобы убедиться.

Он дважды моргнул.

– Как?

– Я не знаю. Говорят, что у таблеток не стопроцентная гарантия

Он сглотнул и провел рукой по моему животу.

– Ты носишь под сердцем моего ребенка?

– Вообще-то, нашего ребенок.

– Свадьба будет через неделю.

– О, начинается.

– Я не хочу, чтобы ты долго нервничала из-за подготовки. Особенно во время беременности – у тебя стресса хватило уже на всю оставшуюся жизнь. Неделя, Агата. У тебя есть неделя.

– Почему ты такой тиран?

– Чем скорее я сделаю тебя своей женой, тем лучше. Тогда ты останешься со мной. Ты не сможешь сбежать.

– Я и не убегаю.

Он улыбнулся.

– И не убежишь. Мы будем связаны на всю жизнь.

Я вздохнула.

– Ты слишком привык к тому, что у тебя все по-своему, – но я уступлю ему в этот раз, потому что не хочу, чтобы на свадебных фотографиях было видно беременный животик. – Я должна больше бунтовать.

Его улыбка из мягкой превратилась в лукавую.

– Не стесняйся. Наказывать тебя – мое любимое занятие. На самом деле, я должен наказать тебя прямо сейчас.

Мои глаза расширились.

– За что?

Он навис надо мной.

– Ты знаешь, что беременна с сегодняшнего утра, но говоришь мне об этом только сейчас.

– Я ждала подходящего момента!

– Это не оправдание, – сказал он, притворяясь обиженным. – Ты скрывала это от меня. Теперь я буду скрывать от тебя оргазм. Вроде бы справедливо.

– Нет, это несправедливо, ты... – я задыхалась, когда он снова вошел в меня. – Ну ты и мудак.

Он только усмехнулся.

– Не кончай, пока я не скажу.

– Видишь? Самый настоящий мудак. КОНЕЦ