Текст книги "Отставной экзорцист 3 (СИ)"
Автор книги: Михаил Злобин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
– Ой, ладно, забей, – отмахнулся Андрей, предпочитая не ввязываться в спор. – Ну а что Мороз тогда? Его ты как видел?
– Ровно таким же, каким он кажется в жизни, – туманно изрёк Анатолий. – Монолитная глыба. Если Бездна ищет щель, чтобы залезть тебе под кожу, то за Мороза она попросту не может зацепиться. Бугров как сплошной задубелый шрам, к которому и комар носа не подточит. Если честно, то я предпочитаю не задумываться над тем, что ему пришлось пережить, чтобы стать таким.
– Но почему он тогда заставил нас проходить через всю эту мерзость, если мог покрошить ходячую мертвечину в винегрет за секунду? – мрачно спросил Цепков. – Из-за этого Пашку чуть не завалили.
– Потому что он нам не нянька, а вожак, – твёрдо произнёс Толик. – Морозу не нужны такие, кому надо подтирать сопли и за кого придётся делать всю работу. Он разыскивает тех, кто самостоятельно сможет сопротивляться аду. Но даже так он старается находиться рядом и поддерживать нас. Как старый волк, который обучает молодняк брать след. Пока мы бегаем и тычемся носами в это дерьмо, он контролирует каждый наш шаг. Даёт привыкнуть к запаху смерти. Врубаешься?
Вместо ответа Андрей снова схватил бутылку с пивом и в один присест влил в себя.
– Что-то подобное говорили про Мороза и Паша, и Матвей, – отстранённо подметил Цепков.
– Жалеешь? – вдруг спросил Толик.
– О чём?
– О том, что не ушёл из спортзала, когда нас там построили. Что не соскочил до того, как мы пересекли Рубикон.
– Не знаю… а ты? – посмотрел на собеседника Андрей.
– Вот и я теперь не знаю… Сначала думал, благое дело буду делать. А сейчас у меня складывается ощущение, что наша помощь обществу и в хер не гудела. Вспомни, как пацанов с Морозом на Новый год в обезьянник закрыли. Это ли благодарность?
Парни прервали беседу, поскольку на кухню вышла жена Анатолия и окинула взглядом пустующий стол.
– А вы чего на голодную сидите, ребята? Хоть бы перекусили чего-нибудь. Может вам салатик сделать? Или хлебушка с чесночком поджарить? – предложила она.
– Да что-то кусок в горло не лезет, зай, – отказался Толик.
– Угу, зато пивище лезет, – насмешливо фыркнула супруга.
– Кать, это ж всего одна бутылочка! Она мне как слону дробина! – начал оправдываться Андрей. – Всё равно что воды попил.
– Вот так и становятся алкоголиками, – назидательно подняла палец хозяйка. – Но ладно, люди все взрослые, сами разберётесь. Я вообще зашла сказать, чтобы ты, Толясик, таблетки свои выпить не забыл.
– Да я помню, зайка, что ты! У меня даже будильник заведён, – усмехнулся Анатолий. – Уже жду не дождусь, чтоб обезболивающим закинуться.
Удовлетворившись таким ответом, женщина ушла, снова оставив коллег наедине.
– Ладно, Толясик, мне тоже чалить пора, – издевательски хохотнул Андрей.
– Назовёшь меня так при пацанах, нос в другую сторону сворочу, – пригрозил собеседник.
– Ага, догони сначала, – выразительно глянул Цепков на вытянутую ногу товарища, покоящуюся на табурете.
– Ха-ха, ну ты и сучара, – рассмеялся Толик.
– Да я ж шуткую, – тоже улыбнулся гость.
– А то я не знаю. Ладно, пошли, провожу тебя.
– Куда намылился⁈ Сиди, ка́лич! С твоим костылём только подрываться! – попытался остановить соратника Андрей.
Но Анатолий его не послушал. Упрямо проворчав себе под нос: «Не хрустальный, не разобьюсь», он с кряхтением встал и захромал в прихожую.
– Береги себя, Андрюха, – тихо проговорил он, выпуская гостя за порог.
– И ты себя, Толян…
Глава 14
– Как это понимать, Алексей Аркадьевич⁈
Радецкая, не скрывая злости и раздражения, вперила в своего помощника полный негодования взгляд. Вся её поза кричала о том, что Инессе Романовне лучше сейчас не перечить и лишний раз не злить. Брови насуплены, руки сложены под грудью, глаза чуть ли не молнии мечут. Но Зорин, казалось, этим красноречивым предостережениям не внял.
– Не понимаю, о чём вы, – промямлил он, стараясь не смотреть на свою нанимательницу.
– Ах, не понимаете? Хорошо, я поясню. Почему по последним двум листам назначений Дарья не получила ни одного препарата⁈
Мужчина виновато опустил голову и протяжно вздохнул, не зная, что ответить.
– Только не говорите, что вы решили прекратить лечение, – ещё сильнее построжел голос Радецкой. – Вам не хуже моего известно, что прогрессирующая лёгочная гипертензия – это не шутки. Без соответствующей терапии Дарья рискует не увидеть следующей зимы. А с правильно подобранными лекарствами – и двадцать лет не предел.
– Тут не всё так просто, Инесса Романовна… – тихо пробормотал Зорин.
– А что здесь сложного, Алексей Аркадьевич⁈ – повысила голос женщина до некомфортной для слуха громкости.
Подчинённый снова отвёл взгляд.
– Так, выкладывайте. Что происходит? – потребовала экс-президент «Оптима-фарм».
– Не уверен, что о таком стоит рассказывать, – упрямо стиснул челюсти Зорин.
С Радецкой слетела вся напускная строгость. Она встала, обошла журнальный столик и присела рядом с собеседником на небольшой диван.
– Алексей, я думала, нам с вами уже нет смысла что-либо утаивать друг от друга. Особенно, если это касается вопросов, в которых я могу помочь. Не увиливайте. Что стряслось? С Дарьей всё нормально? Что вы скрываете?
Зорин закусил губу, словно пытался заставить себя молчать. Но тяжёлые размышления и сомнения последних дней снесли запруду его самоконтроля, как лавина сносит хлипкий плетень из тонких прутиков.
– Даше больше не нужны лекарства, – выдавил он из себя.
– О боже, только не говорите, что она… – в испуге прикрыла ладонью рот Инесса.
– Нет-нет, с ней всё хорошо. Даже слишком. Понимаете, она… кхм… выздоровела.
– Простите, Алексей Аркадьевич, вы надо мной подшучиваете? – холодно задрала левую бровь женщина.
– Нет, – коротко помотал головой собеседник.
– При этом заболевании сосуды в лёгких зарастают соединительной тканью, – словно глупенькому ребёнку принялась втолковывать Радецкая. – Это необратимый биологический процесс, а не простуда, которая со временем проходит. От ПЛГ невозможно излечиться. Извините за мою прямоту, но это приговор с отсрочкой. И насколько длительной она будет – целиком зависит от того, как точно придерживаться режима терапии и назначениям врачей.
– Я всё это знаю не хуже вашего! – весьма резко вскинулся Зорин, но почти сразу же сник. – Просто… просто поверьте…
– Вы мне что-то недоговариваете, Алексей Аркадьевич, – констатировала Инесса.
– Бугров считает, что Даша страдает от одержимости, – признался наконец бывший начальник личной безопасности.
– Бугров? – искренне удивилась женщина. – И вы ему верите после того, что я вам открыла о нём?
Зорин медленно кивнул и стыдливо поднял глаза на нанимательницу.
– Я говорил с этим демоном, – почти прошептал он.
Радецкая встала с дивана и принялась расхаживать взад-вперёд, покусывая в глубоком раздумье костяшку указательного пальца.
– А что же сама Дарья? – наконец спросила она.
– Безмерно счастлива, что всё позади, и не видит в этом никакой опасности.
– А Бугров?
– Он настаивает на том, что демона нужно изгнать.
– И какие изменения вы наблюдаете в своей супруге? – заставила себя сесть Инесса.
– Днём никаких, – пожал плечами Зорин. – Однако ночью… ночью случается разное. Она то обмирает, как изваяние каменное. То стоит в темноте часами. Иногда говорит чужим голосом не очень приятные вещи. Но с рассветом она снова превращается в мою Дашу. Добрую, чуткую и улыбчивую.
– Вас пугает эта двойственность?
– Не то слово… – из Алексея будто бы выпустили весь воздух, отчего он даже стал казаться меньше. – Но сама Дарья отказывается признавать существование проблемы. Она успокаивает меня и утверждает, что всё в порядке, что ничего не случилось. Часто она переводит диалог на посторонние темы, лишь бы только это не обсуждать. А мне… мне страшно ложиться в постель. Иногда не могу заставить себя закрыть глаза, потому что боюсь проснуться и снова увидеть её неподвижный силуэт в углу…
– Тем не менее, она никому не стремится навредить? – уточнила Радецкая. – Я помню, что Бугров рассказывал про демоногенный психоз. Вы наблюдали что-нибудь подобное?
– Нет… пока ещё нет…
– Допускаете, всё впереди?
– Я не знаю, Инесса Романовна! – в смятении обхватил ладонями бритую голову Зорин. – Я боюсь, что Пётр окажется прав. Глупо отрицать, но об этих… сущностях он откуда-то знает побольше нашего. Однако на другой чаше весов моя Даша, которая даже обсуждать не хочет эту тему. Она убеждена, что ей придётся вернуться в инвалидную коляску. И… и… кхм… говорит, что лучше уж умереть, чем снова стать беспомощной и бессильной. Вот…
– Словно меж двух огней, – прокомментировала Радецкая.
– Я опасаюсь, что Бугров что-нибудь сделает с моей женой, пытаясь избавиться от демона… – напряжённо произнёс Зорин.
Инесса Романовна сперва хотела как-нибудь успокоить собеседника. Возразить, дескать, Пётр не посмеет тронуть Дарью. Но потом в её памяти вопреки воле всплыли видения из того злосчастного дня. Парящая в воздухе фигура Бугрова с раскинутыми руками и та кровавая вакханалия, которую он устроил, жестоко изничтожая нападавших. И тогда женщина сама встревожилась не на шутку.
– Вам следовало бы предпринять какие-нибудь меры, чтобы обезопасить семью, – вынесла Радецкая свой вердикт.
– Уже, – сухо отозвался Зорин. – Мы временно съехали и не живём дома. Лизе сказали, что вынуждены переехать, пока наш дом от крыс и насекомых обработают. Но, к сожалению, ей давно не пять лет, и она подозревает что-то неладное. Не только в происходящем, но и в поведении мамы.
Экс-президент «Оптимы» сцепила перед собой пальцы и положила на них подбородок, размышляя над услышанным. В конце концов она проговорила:
– Я не совсем доверяю Бугрову, Алексей Аркадьевич. С тех пор, как я перестала контактировать с ним, охота за мной будто бы прекратилась.
– Но это может быть связано с тем, что вы больше не занимаете высокий пост в корпорации…
Заслышав это, Радецкая помрачнела и наградила собеседника тяжёлым взглядом, от которого тот смущённо закашлялся:
– Кхе-кхе, я имел в виду, что ваши перемещения больше не отслеживаются, маршруты передвижения не планируются заранее, да и в целом гораздо меньшее количество людей посвящено в ваш распорядок дня.
– Ну, считайте, что выкрутились, – усмехнулась женщина. – Только я не пойму, вы что, снова защищаете Бугрова?
– Да не то чтобы защищаю… Всего лишь стараюсь давать объективную оценку…
Инесса Романовна внимательно посмотрела на Зорина, выискивая нечто ей одной ведомое, но потом всё же предпочла сменить тему.
– Хорошо, Алексей Аркадьевич. Если я чем-то смогу вам помочь, прошу, не стесняйтесь. А теперь давайте обсудим наши дела…
* * *
– Роман Борисович, могу войти?
– Да, Серёжа, заходи. Ну, рассказывай, как успехи? Пообвыкся уже?
Радецкий бросил на столешницу несколько скреплённых листов, которые внимательно изучал, с наслаждением потянулся и поднялся, чтобы поискать в мини-баре что-нибудь достойное. От чтения бесконечных отчётов и аналитических сводок уже в глазах плыло. Требовалось чем-то себя привести в тонус.
– Вы же знаете, Роман Борисович, что вся эта бумажная волокита не по мне, – поморщился визитёр. – Я больше привык в лаборатории время проводить. Лучше бы кого-нибудь другого поставили. Да хоть того же Бройтмана…
– Знаю-знаю, Серёжа, но больше некого. У тебя котелок на плечах неплохо варит. При необходимости можешь даже со мной поспорить. А у Бройтмана кишка тонка. Он без контроля и шага сделать не способен. Так что прекращай этот вопрос поднимать. Раз поставил тебя, значит так надо! Лучше показывай, с чем пожаловал?
Заместитель президента «Оптима-фарм», ранее курировавший все клинические испытания, а ныне назначенный исполняющим обязанности главы корпорации, протянул Радецкому лист, который извлёк из принесённой с собой папки благородно-шоколадного цвета с золочённой эмблемой организации.
– Что это? – не подумал брать её Роман Борисович, занятый выбором напитка.
– Представьте себе, запрос из МВД, – усмехнулся визитёр.
– Лебедович, не беси меня, – угрожающе пророкотал владелец «Оптимы». – Мы с тобой уже лет тридцать знакомы, и ты должен запомнить, как я не люблю ребусы. Говори конкретней.
– Простите, я думал, что вам захочется лично ознакомиться, – спокойно принял панибратское обращение Сергей Наумович. – В общем, он касается того самого Бугрова, о котором вы…
– Бугрова⁈ – рявкнул Радецкий, не став дослушивать. – Как меня задолбала эта бедовая семейка! Не хочу больше слышать этой фамилии, понятно⁈ Найди любой повод, но вышвырни эту грязь из моей организации!
– Как скажете, Роман Борисович, тогда вот, держите…
Лебедович снова раскрыл папку и продемонстрировал начальству другой документ.
– Представление на увольнение Бугрова? Ого, да ты прям фокусник, Серёжа, – рассмеялся владелец «Оптима-фарм». – А если я следующим попрошу акцепт на полумиллиардный заказ, сможешь из своей папочки выудить? Ладно, шучу. Давай-давай, клади на стол, я лично завизирую.
Сергей Наумович подчинился. Аккуратно положив бумагу, он присел в одно из свободных кресел.
– Вот… и… от… лично… – пробормотал себе под нос Радецкий, размашисто подписывая листок.
Затем он удовлетворённо откинулся на спинку своего широченного кресла и с улыбкой пригубил двадцатилетнего виски из хрустального бокала:
– Что ещё там?
– Да вот, какой-то туманный запрос из МВД пришёл, – вытащил Лебедович из папки третий лист. – Некто майор Фирсов Д. С. исполнителем значится.
– Ну-ка, дай гляну… угу… ага… это понятно… чего? Ладно, бог с ним… с этим тоже ясно…
Роман Борисович быстро пробежался глазами по документу, вполголоса комментируя содержание, а затем воззрился на визитёра.
– Чего-то я не уразумел, Серёжа, что им нужно от нас? Что ещё за биоматериалы? Они там совсем уже в своей полиции умом ослабли? Да и с какого перепугу я им должен что-либо предоставлять?
– Если честно, я тоже не совсем понял, о чём идёт речь, – признался подчинённый. – Звонил в «Фауну», спрашивал Воротынцева. Тот мне не очень членораздельно, но всё ж проблеял про какую-то собаку, которую Инесса ему притащила на исследование. Я надеялся, вы в курсе этой ситуации.
– Да ты смеёшься⁈ – нахмурился Радецкий. – Я сам впервые слышу! Если честно, Серёжа, я не понимаю, что творилось в голове у моей дочери, когда она решила приволочь в ключевой виварий корпорации какую-то дохлую шавку с улицы!
– Увы, Роман Борисович, тоже не имею ни малейшего понятия, – беспомощно пожал плечами Лебедович.
– Значит так, если эта падаль где-то ещё у нас на объектах храниться, то немедленно утилизировать! А ментам от меня во! – основатель «Оптима-фарм» чуть привстал со своего места и продемонстрировал кукиш.
– Сделаем, – лаконично отреагировал Сергей Наумович.
Радецкий снова откинулся на спинку кресла и поболтал в руках стакан с виски, любуясь, как свет играет в благородном янтаре дорогого напитка.
– Вот как так получается, Серёжа? – вскинул бровь бизнесмен, неожиданно перестроившись после пары глотков крепкого алкоголя на какой-то философский лад. – Растим мы своих детей, стараемся вкладывать в них только лучшее, вбухиваем миллионы в их образование, работаем на результат, учим быть рассудительными. И в какой-то момент они вырастают, становятся взрослыми и дееспособными людьми. Ты думаешь, что теперь-то они уже не будут чудить, как в юности, а тут такое! Мы ведь в их возрасте уже не были такими инфантильными. Откуда это в них берётся?
– Дети, Роман Борисович, этим всё сказано, – грустно улыбнулся Лебедович. – Возможно своим чрезмерным участием и заботой мы их окончательно разбаловали. Моему ведь тоже почти сорок лет. А на днях знаете, что вытворил? Бросил лабораторию. Сказал, тошнит его уже от пробирок и инструкций. Не тем он, якобы, заниматься хотел в жизни. Ну разве это поступок взрослого мужчины? Как по мне, то нет. Ребёнок ребёнком. Такую хорошую должность профукал… И ведь даже не знаю, чем он сейчас занимается.
– Согласен, обидно. Но ничего, перебесится, – уверенно махнул ладонью Радецкий. – Ты, главное, не переживай. Уж твоего Глеба я без работы не оставлю.
– Ох, спасибо вам, Роман Борисович, скорей бы уж только у него мозги на место встали… – вздохнул визитёр.
Мужчины немного помолчали, размышляя каждый о своём, а потом Лебедович засобирался:
– Ладно, пойду я. Там ещё дел невпроворот. Но жаль, конечно, я думал, что вас заинтересует предложение Щукина. Помнится, вы года четыре назад очень хотели наладить связи с министерством внутренних дел.
– Что ты мелешь, Серёжа? Ты мне ничего такого не сообщал. Какой ещё Щукин? – недоумённо наморщил лоб основатель «Оптимы».
– Ну как же! Помните, мы как-то в тендере участвовали на оснащение полицейских аптечек нашими препаратами? – произнёс Сергей Наумович.
– Ну? И что с того? Мы же проиграли тот тендер. Он ушёл в «Альтэву».
– А из-за кого проиграли? – продолжал подкидывать наводящие вопросы Лебедович.
– Ну из-за этого… как его… – Роман Борисович на секунду замер, а затем хлопнул по кожаному подлокотнику. – Ну коне-е-ечно, Щукин! Это же тот генералишка, который Белоградским продался! А причём тут он вообще?
– Так это же от него запрос по Бугрову и пришёл.
– Да ну⁈ И что же старый хрыч от нас хочет? – неожиданно заинтересовался Радецкий, забыв уже свои ранее сказанные слова.
– Грубо говоря, одолжить на время нашего сотрудника. Вернее, бывшего сотрудника.
– Ладно, дай сюда эту писульку, любопытно стало…
Владелец корпорации выхватил у подчинённого бумагу и принялся её изучать. После минутной паузы, он в голос рассмеялся.
– Кто бы мог подумать, что Щукин ко мне по такому вопросу подкатит! Вот и не верь после этого в карму. Ох, ну и отыграюсь я на нём! Ему тот злосчастный тендер в кошмарах сниться будет…
– Так а вы разве Бугрова не уволили? – сдержанно удивился Лебедович.
Роман Борисович не стал размениваться на слова. Вместо этого взял собственноручно подписанный документ и подчёркнуто медленно порвал его на мелкие части.
– Намёк понял, – хмыкнул исполняющий обязанности президента корпорации.
– Как подготовишь шаблон ответа, пришли мне на ознакомление, я внесу несколько своих правок. – распорядился владелец «Оптима-фарм». – Если полиция от меня хочет что-то или кого-то получить, то им придётся сильно ради этого постараться.
Глава 15
– Здорово, Коля. Внутри был уже?
Я, приметив напарника со стаканчиком кофе ещё издалека, подошёл к нему и протянул ладонь для рукопожатия.
– Привет, Мороз. Хрен там. «Серые» не пускают. Говорят, криминалисты и «Касперы» работают.
– Э? На кой ляд меня Рушко в выходной поднял, если они уже внутри? – разозлился я.
Захаров воровато огляделся, будто собирался мне открыть какую-то страшную тайну, и слегка наклонился вперёд.
– Я тут краем уха подслушал, что ковен накрыли, – доверительно сообщил он мне. – Информация, насколько я понял, из фильтрационного пункта. Вроде как один из носителей частично память сохранил после приступов демоногенного психоза.
– Трындец, ты настолько давно здесь торчишь, что успел уже все слухи собрать? – сами собой закатились мои глаза.
– Ну дык… с ночи кукую тут. Штук десять таких уже выдул. – Николай поболтал в руке бумажный стаканчик.
– Не, херня это полная, – решительно рубанул я ладонью по воздуху. – Пошли разбираться. Если нас сейчас на место не допустят, соберёмся и уедем. Манал я такие выезды утренние…
Не обращая внимания на вялое сопротивление напарника, я прихватил его за локоть и потащил к лентам оцепления.
– Эй, куда? Нельзя! – возник на нашем пути бугай в полном боевом обвесе и с автоматом на плече.
– Я тебе чё, собака, что ты мне команды тут раздаёшь⁈ Может ещё и «фу!» крикнешь⁈ – рыкнул я на бойца.
У меня настроение и так ни к чёрту, подняли в отсыпной, отправили на другой конец области. А тут ещё какой-то сапог нас строить будет? Хрена лысого! Сейчас всем разнос устрою…
– Так это… работают ещё же… не закончили… – заметно сбавил тон сотрудник органов.
– Да они уже часа четыре там колупаются! – не выдержал Захар. – Мы тут весь день торчать должны по-твоему⁈
– Ну не я же решаю… – уже почти мирно проговорил штурмовик.
– Так зови старшо́го, пусть он решает! – высказался я. – Иначе мы отсюда свалим, а вы до ночи будете Комитет ждать.
Боец обречённо вздохнул, отошёл в сторонку и что-то забубнил в рацию. Вскоре к нам выбежал долговязый капитан с выпученными глазами и перекошенным в оскале бешеного пса лицом.
– Кто⁈ – процедил он, глядя на сотрудника в полной амуниции.
Тот молча кивнул в нашу сторону.
– Документы, – коротко распорядился «серый», переключаясь на нас с Захаром.
Я без лишних экивоков сунул ему под нос комитетское удостоверение. И офицер, прочитав мою фамилию, заметно растерял запал.
– Кха… а чего… прям вас прислали, да? – пробормотал он.
Вон сразу как сдулся! Явно про ликвидатора Мороза наслышан. Тем лучше.
– Собственной персоной! – ядовито прокомментировал я.
– Эм… ладно, сейчас… я уточню, там же эксперты работают…
Капитан убежал, втягивая голову в плечи, будто боялся, что я ему вслед что-нибудь швырну. Но довольно скоро вернулся в сопровождении сотрудника по исследованию аномальных сред. Им оказался мужчина в белом защитном костюме, за которые, собственно, их в народе и прозвали «Касперами».
Шагая рядом с капитаном, незнакомец на ходу стянул с тебя оголовье комбинезона, и я увидел, что он приблизительно одного со мной возраста. Разве что выглядит более устало. Выражение лица такое, словно его только что разбудили с лютейшего бодуна. А в мешках под глазами впору картошку прятать.
– Лемешев, руководитель группы! – с ходу представился эксперт. – Комитет прибыл, да? Наконец-то вы добрались!
– Что значит «наконец-то⁈» – налились кровью глаза у моего соратника.
Долговязый офицер, заметив перемену в голосе Захара, сразу же куда-то технично слинял, оставив нас наедине с сотрудником в белом защитном костюме.
– Да мы тут с ночи кукуем! Зачем нас вообще дёрнули, если уже на объект зашли⁈ – тоже подключился я, ненавязчиво примазываясь к негодованию товарища, будто торчал здесь вместе с ним.
Ну а что? Напарники ведь должны друг друга поддерживать.
– Э-э-э… наверное, какая-то ошибка, – смущённо потёр щетинистый подбородок Лемешев. – Капитан, я же сказал, чтобы меня сразу же известили о прибытии сотрудников из… А где он?
Эксперт недоумённо закрутил головой, только сейчас заметив, что шедший рядом с ним офицер бесследно испарился.
– Ладно, потом будете выяснять, кто виноват, – свернул я тему с возмущениями. – Сейчас вопрос в другом: мы вам нужны тут вообще?
– Кха… нужны и ещё как. Позвольте…
Лемешев учтиво поднял перед нами сигнальную ленту, приглашая внутрь оцепленного периметра. Мы прошли мимо законсервированного цеха куда-то вглубь территории давно закрытого завода. Чаще всего в таких глухих местах и находят следы деятельности жертвенных ковенов…
– Извините, что завожу такую дискуссию, но у меня будет к вам не совсем обычная просьба, – тихо проговорил исследовательский сотрудник, непрестанно озираясь. – Понимаете, мы кое-что нашли, но есть подозрения, что мы упускаем из виду некие детали…
– И? А нам-то чем вам помочь? Мы не аналитики и не морфологи, а ликвидаторы, – сложил я руки на груди. – Если одержимых тут нет, то и обсуждать нечего.
– Да-да, я понимаю, конечно… простите… но всё же… – Лемешев нервно закусил губу, не зная, как озвучить своё пожелание. – Вы могли бы… ну… кхе-кхе… тоже взглянуть? На нашу находку, в смысле. Через… э-э-э… доступные вам… хм… ну, понимаете… средства, так скажем…
– Нам запрещено прибегать к использованию Бездны без подтвержденного факта прямого контакта с демоническими сущностями, – жёстко обрубил я, вычленив суть из сбивчивой речи собеседника.
– Знаю-знаю, но ситуация… ситуация сложнее, чем кажется на первый взгляд… – потупился Лемешев.
– Вы хоть представляете, что мы можем испытать, взывая к той стороне в месте, где людей в жертву приносили? – наградил я специалиста в комбинезоне тяжёлым как гранитная плита взором.
– Я… извините, наверное, это действительно слишком… – сдался мужчина.
– Да в целом-то можно, почему нет? – вдруг подал голос Захаров.
Я повернулся к напарнику, округлив глаза. Серьёзно⁈ И это я слышу от Николая, который Бездну избегает всеми правдами и неправдами?
– Вы действительно согласны? – с надеждой вскинулся Лемешев, сложив ладони перед грудью, словно молился на нас.
– Только если без лишней огласки касательно нашего участия, – равнодушно пожал плечами мой напарник.
– Захар, ты бы притормозил, – тронул я товарища за плечо.
– Нет-нет, Мороз, всё нормально! – не внял он моему увещеванию. – Я смогу, правда. Всё сделаю. А ты проконтролируешь, чтоб тебе спокойно было, идёт?
Я неодобрительно цыкнул, но решил не спорить с Колей при посторонних.
– Ох, спасибо вам огромное! Разумеется, я не стану никому докладывать о том, что Комитет нам помог в обследовании ритуального жертвенника. Но в случае чего, готов всю ответственность взять на себя!
Заметно приободрившись, Лемешев ускорился. Через минуту мы миновали ещё один почерневший от плесени и сырости корпус завода, а затем свернули к зданию непонятного для меня назначения. Возле входа стояла целая орава криминалистов с несколькими «Касперами» и смолила сигареты так активно, что табачная вонь распространялась метров на десять вокруг.
Мы прошли мимо них, не обмолвившись ни с кем ни словом, а затем шагнули под обсыпавшиеся от времени бетонные своды. Помещение, поворот, коридор, снова помещение, а в нём спуск вниз. Усыпанные пылью и мелким сором ступени привели нас в подземный проход, который освещался строительным софитом на аккумуляторном питании. Наш провожатый уверенно взял курс налево и довёл до развилки, где нас ждал ещё один напольный прожектор.
– Вот, это здесь, – поделился Лемешев, первым заходя в длинную прямоугольную комнату, площадью метров эдак тридцать. – Там мы обнаружили мумифицированные останки одной из жертв. Предварительно установили, что они пролежали здесь года полтора. Возле той сваи в листе рубероида был спрятан ещё один труп. Более свежий, где-то месячной давности. Однако ничего похожего на «плаху» нам найти не удалось. Облазали всю территорию завода, думали, где-то поблизости она. Но ничего…
– Так может это и не жертвоприношения были, а просто убийства? – предположил я.
– Увы, но специфические следы на телах говорят об обратном, – скорбно поджал губы эксперт.
– Чего гадать, сейчас и узнаем, – хрустнул шеей Захар, отходя глубже в тень, подальше от света строительных софитов.
Напарник прикрыл веки, и по маленькому мускулу, едва заметно дрогнувшему над переносицей, я понял, что он сразу же рванул в объятия Бездны.
Смутное предчувствие беды кольнуло меня куда-то под ребро. Я почти мгновенно осознал – здесь что-то не так. Но не успели мои смутные подозрения оформиться во что-то конкретное, как Николай схватился за голову и закричал.
– Захар! Захар, мать твою! Рви контакт, уходи! – завопил я, хватая товарища за плечи.
Слава богу, он так и сделал. Свет Преисподней стал постепенно тускнеть в его широко распахнутых глазах, но вот неподдельный ужас никуда из них не делся. Напарник, схватившись за грудь, быстро задышал и опустился на корточки, чтобы не упасть.
– Ты как, старина? Всё нормально? – участливо спросил я, присаживаясь рядом и придерживая соратника.
– Н-н-нет, М-м-мороз, это п-п-пиз… дец… – сипло выдохнул сослуживец.
Не спрашивая разрешения у онемевшего Лемешева, он вытащил из кармана пачку сигарет и еле смог прикурить. Пальцы моего товарища тряслись так сильно, что с трудом удерживали зажигалку.
– Вы… что-то видели? – осторожно подступился к нам эксперт в белом комбезе, выглядя испуганным.
– Да… т-тут целый долбанный некрополь… и чёрный алт-тарь, – простучал Захаров чечётку зубами.
– Где⁈ – отвисла челюсть у Лемешева.
Коля, всё ещё оставаясь белее потолка, с силой затянулся и дрожащей пятернёй молча указал на глухую бетонную стену.
Руководитель группы исследователей кинулся к пластиковым ящикам с инструментами и оборудованием. Там он покопался около минуты, после чего вернулся с кипой пожелтевших листов.
– Так-так-так… сейчас… угу… угу… первый подземный уровень… ага-а-а… вот здесь! Хм… а вы уверены? По архивным планам за этой стеной ничего не должно быть, даже коммуникаций.
– Вы нас сюда позвали, чтобы спорить⁈ – прорычал Захар.
– Нет, разумеется! Просто у нас…
– Вызывайте бригаду, вскрывайте бетон, – оборвал собеседника Николай. – Тогда сами всё и увидите.
Лемешев засуетился и куда-то убежал. Я хотел предложить напарнику тоже выйти на свежий воздух, но тот наотрез отказался. Бросать его в этих мрачных застенках я не решился, поэтому остался с ним.
Примерно через полтора часа прибыли рабочие. Подогнали компрессор, протянули шланги, укрепили распорками потолок и принялись выдалбливать из стены куски бетона. Поначалу процесс шёл вяло. Толстенная арматура никак не желала уступать. Каждый прут выдирался с большим трудом. Однако стоило докопаться до почвы, как дело пошло заметно быстрее.
Ещё через час посреди помещения образовалась целая гора земли. Николай указывал трудягам, где рыть, а те молча исполняли. И вскоре мы нашли первые останки…
– Господи Иисусе… – суеверно перекрестился Лемешев. – Да сколько они здесь пролежали?
– Да уж не меньше века, – прикинул я, подсвечивая фонариком находку.
Почва в этой местности была известковая и сухая. Поэтому старый труп сохранился отлично. На нём всё ещё можно было рассмотреть остатки одежд – выцветшие лохмотья из синего сукна. Кажется, когда-то это был солдатский мундир. Вон и позеленевшие латунные пуговицы виднеются, и потрескавшееся кожаное голенище сапога выглядывает из земли.
Глазастый Лемешев, что-то обнаружив, заинтересовался и опустился на одно колено.
– Глядите, бляха с французским императорским орлом! – продемонстрировал он кусок ржавого металла, в котором лично я вообще ничего толком не разглядел.
– Ерунда какая-то. Откуда здесь французы? Их даже сто лет назад здесь не было, – не поверил я.
– Угу… а двести? – выразительно посмотрел на меня руководитель группы исследователей.
Я не нашёлся с возражениями. В конце концов, я ликвидатор, а не археолог. Так что пусть выводы делают те, кто разбирается в теме.
С обнаружением первого трупа в подземке завода стало совсем многолюдно. Сбежались «Касперы», криминалисты и даже кое-кто из «серых» заглянул. А раскопки набирали обороты и костей в обрывках старых одежд отыскивалось всё больше и больше. Ещё за какой-то час счёт перевалил уже за два десятка.
Костей было много. И все разные. Какие-то в обрывках простых холщовых рубах и грубых обмотках, другие в истлевших мундирах. Попадались тела с черепами, облепленными спутанными колтунами длинных и тонких как паутина волос. Иногда в подобиях длинных сорочек или сарафанов, иногда без. У некоторых трупов на запястьях и лодыжках сохранились витки пеньковой верёвки, которые расползались на нити от любого прикосновения. Находились и такие, кому руки перед смертью связали ремнями…
